#прошлонобыло
Октябрь особенно жесток — лента соцсетей все время подбрасывает воспоминания о фестивале «Территория». Вот в эти дни восемь лет назад назад Боб Уилсон играл на сцене Театра Наций «Лекцию о ничто». Это был его последний приезд в Москву, о чем никто из тех, кого видно на этих фото, конечно, не знал и не думал. Боб тогда встречался со студентами, репетировал и играл, обедал со мной и исполнителем роли Пушкина в его единственной московской постановки, посетил парк «Зарядье»,а после своего спектакля на пороге гримерки в белом махровом халате принимал делегацию светской Москвы в составе Ксении Собчак и Миранды не помню фамилии. Не знаю, где он, и где та Москва. Никогда не отважусь сказать (хотя однажды в сердцах сказал это где-то здесь в дневнике), что ни его, ни ее больше нет. Не хочу сам читать «лекций о ничто».

В берлинском музее современного искусства «Berlinische Galerie» открылась выставка Ловиса Коринта. Один из лучших немецких художников конца XIX и начала ХХ века, великолепный портретист и тонкий пейзажист, от реализма ушедший к импрессионизму и потом к экспрессионизму… Впрочем, к черту «измы». Судьбы всегда интереснее. Сама экспозиция посвящена берлинскому периоду жизни Коринта, то есть последним двадцати пяти годам его жизни, совпавшим с первой четвертью прошлого века. И самая (для меня) интересная ее часть — реконструкция сделанного Коринтом оформления столовой на вилле богача Людвига Каценелленбогена под Берлином. В 1913 году Каценелленбоген и его первая жена Эстелла заказали Коринту серию картин для своего загородного имения неподалёку от Ораниенбурга. Кстати, заказ организовал знаменитый галерист Пауль Кассирер, один из главных дилеров французского импрессионизма и немецкого модернизма — совсем недавно в Берлине в Старой Национальной галерее была посвященная ему богатая выставка. И Коринт создал-таки в 1913–1914 годах цикл из одиннадцати полотен. Сюжеты были заимствованы из гомеровской «Одиссеи» и поэмы «Неистового Роланда» Ариосто. А потом начались драмы и трагедии…

Не мог не пойти на новый спектакль под названием «Между рекой и морем». Но со страхом брел, конечно, по Кудаму привычным уже лет тридцать маршрутом: не дай Бог, и любимая «Шаубюне» скурвилась, завиляла хвостом перед мерзавцами, что же тогда делать, куда вообще бежать? (Спойлер: нет, не скурвилась.) Это совершенно замечательный, остроумный и печальный моноспектакль Юсефа Свайда, израильского араба, уроженца Хайфы и жителя Берлина, отца арабско-еврейских детей и отличного перформера. Он так и начинает: знаю, говорит, что вы все в напряжении, и если готовите протест и прячете под сиденьями гневные транспаранты, так не старайтесь, вон у меня уже целая куча — и показывает на единственную «декорацию» спектакля, сваленные в углу сцены картонки, баннеры и флаги, как произраильские, так и пропалестинские. Я, говорит он, не расскажу вам ни про 7 октября (имеет право!), ни про войну в Газе (уже легче), я вообще хочу рассказать вам про развод с женой. Бывшей женой его, кстати, оказалась Яэл Ронен, известная израильская режиссерка, часто ставящая в «Шаубюне». Но пока еще дело дойдет до развода, Юсеф Свайд пунктиром рассказывает о своем детстве в Хайфе, об отце, об учебе в еврейской школе, о своей сложной и так до конца им самим не постигнутой «identity», о том, как крутил романы с еврейками и прямо во время секса признавался им, что он араб, о том, как был завербован Моссадом, как одни его знакомые погибали от рук террористов-хамасовцев, а другие прекратили с ним общение, потому что он не ходит на антиизраильские митинги… Так многим знакомая судьба «своего среди чужих, чужого среди своих». Собственно, спектакль о том, как горько, что в чертовом нашем мире не достаточно быть просто отцом и мужем, любовником и актером, живым и жадным до жизни человеком, а нужно непременно «занимать позицию». Свайд мгновенно меняет маски, мешает иврит с арабским, немецкий с английским, буквально летает по сцене и, главное, обо всем говорит с грустным юмором, я бы сказал — с библейско-еврейским юмором, и уверен, что он бы не обиделся на такое определение. А в конце он зачитывает письмо своего сына, которого попросили описать свою мечту. И вот она, эта мечта: сесть на машине в Стамбуле и проехать на ней до Бейрута, откуда каждый час ходят скоростные поезда в Тель-Авив, по пути узнать, что в Тегеране проходит большой фестиваль современной музыки, слетать туда на два дня, в изнеможении вернуться в Иерусалим, но вскоре после прилета отправиться в египетскую Александрию на фестиваль стрит-фуда… и ни разу нигде на границе не показывать паспорт, потому что никаких границ нет…. Ну, помечтать-то можно?