Просто для того, чтобы не забылось — в коллекцию чудесных музеев: датский «Ордрупгор». Обычно люди, посмотрев Копенгаген, отправляются в «Луизиану» (и правильно делают, даже если вообще в первую очередь туда едут, оставив столицу на остаток времени). Но вот вам еще и Ordrupgaard Museum, находящийся в получасе езды от «Тиволи» и связавший сразу несколько сюжетов: датская живопись, французская коллекция, усадьба местных богатых коллекционеров и великая архитектура Захи Хадид. Основали музей датский крупный предприниматель-страховщик Вильхельм Хансен и его жена Ханни. Поначалу они покупали датское искусство своего времени, но потом решили создать собрание работ французских художников — особенно выгодным это оказалось во время Первой мировой: нейтральная Дания сохранила свои капиталы, в то время как европейский рынок лихорадило в кризисе. Основные приобретения Хансены сделали как раз в 1916-18, тогда же построили загородный дом. И сделали его публичным музеем, хотя и продолжали в нем же жить. В начале 20-х костлявая рука кризиса дотянулась и до страхового бизнеса: часть собрания пришлось продать. Позже Хансен вновь поднялся и продолжил покупки, но восстановить роскошь начала 20-х уже не смог. Жена, как часто случается, пережила мужа на полтора десятилетия и незадолго до смерти передала сокровище Дании. Жилые комнаты Хансенов, буквально завешенные картинами датских художников, так и остались дивным, каким-то нереально волшебным пространством, особенно в солнечный день. Но все же главные ценности спрятаны в пристроенных подземных залах: там находится французская коллекция (сто шестьдесят произведений — самое значительное собрание в странах Северной Европы; важно, что скрупулезный страховщик не просто скупал картины, но выстраивал историю французской живописи, поэтому — даже если у него в руках не оказывались шедевры первого ряда — у Хансена есть почти все главные мастера эпохи) и важные датские художники второй половины XIX века и первой половины XX. К началу века XXI выставочных площадей стало совсем не хватать, и тогда объявили конкурс, в котором победила Заха Хадид. Так около старого усадебного дома появилось продолговатое здание из темного бетона, которое напоминает то ли невесть как очутившегося в датском лесу огромного кита, то ли вросшую в землю подводную лодку. Глухой черный массив смотрит на мир несколькими застекленными «лицами» — входом для посетителей и окнами музейного кафе. В пристройке, вроде бы совершенно не рифмующейся с главным домом ни по внешним формам, ни по материалам, ни по устройству пространства, но все-таки удивительно с ним гармонирующей, теперь устроены залы временных выставок. Сейчас в «подлодке» показывают финского классика Пекку Халонена с большой ретроспективой «Зов Финляндии» (она же была прошлой зимой в парижском Petit Palais — правда, под другим названием: «Гимн Финляндии»). Халонен признан главным в мире специалистом по изображению снега. Есть у него, конечно, и другие времена года, и картины сельской жизни, но главное — заснеженные деревья. Честно говоря, Пекки мне было как-то многовато. А вот Захи слишком много никогда не бывает. Как и Гогена, Моне, Ренуара и Писсаро… Хотя иногда и кажется, что больше из смотреть не могу!
#дания #danemark

Хенрику скоро двести. Казалось бы, давно ли он кудрявым (или не очень) мальчиком бегал по маленькому Шиену — и вот, не успели мы оглянуться, а ему уже почти два века… Норвегия, конечно, готовится, оргкомитет создали, а перед завтрашним вручением Премии Ибсена собрали народ на питчинг-сессию в Национальной библиотеке в Осло. Библиотека и без питчинга прекрасна — такой суровый монументальный неоклассицизм начала XX века, росписи на северные мифологические сюжеты сделаны знаменитыми норвежскими художниками… И вот люди со всего света рассказывали, как они собираются ставить Ибсена — и им, как и всем нормальным людям, нужны сопродюсеры. Норвежец боснийского происхождения Ибрагим Фазлич написал монолог Торвальда Хелмера, мужа Норы из «Кукольного дома» — уже после того, как жена его бросила. «Торвальд» это рефлексия сегодняшнего белого, богатого, властного, гетеросексуального, то есть привилегированного мужчины, тем не менее, глубоко травмированного уходом жены и вынужденного в одиночку «поднимать» двух детей… Афро-британец Рикки Хенри в бристольском театре «Олд Вик» решил сделать «Врага народа» (в Бристоле проблемы с загрязнением воды) в переложенит на сегодняшюю реальность — два антагониста, городской врач и мэр города, из братьев стали сестрами, причем обе — афро-британки, и ссорятся они по зуму… Норвежец Турмод Линдгрен по этой же пьесе придумал кукольный спектакль, но очень короткий — всего двадцать минут, поэтому предлагает другим театрам играть его в фойе, перед «основной» ибсеновской постановкой (неплохая идея, не правда ли). То, что Ибсена давно не только играют, но и танцуют, всем известно. Одна норвежская труппа ставит вот балет «Женщина с моря» — и правильно делает, потому что играть эти слова тяжело. А вот другая группа соотечественников Ибсена ставит спектакль «Хедвиг», где героиня «Дикой утки» превращена в своего рода русалку, стремящуюся не в домашний зверинец, а в подводное царство… В Нью-Йорке планируют «Гедду Габлер» с помощью AI (детали я не понял, но молодой афроамериканец, представлявший проект, непрерывно шутил и был так обаятелен, что зал просто «поплыл» от счастья), а в Румынии, в бухарестском новом независимом театре Нора «сьедена» кроватью, ну, такой сценографический у них, и им очень хочется, чтобы пригласили в Осло… В общем, мальчик Хенрик по-прежнему в надежных руках…
#norway #ibsen #oslo

В Осло сегодня вручают Премию Ибсена — два с половиной миллиона шведских крон, самая большая театральная награда в мире, которую норвежцы любят называть «Нобелевской премией в области театра». Ибсен многолик.

Прямой эфир: Премию Ибсена получает корейский перформер, автор, режиссер и видеограф Джаха Ку (Jaha Koo)