Оптимизация трафика
На перекрёстке Пушкина — проспекта Ленина наконец появилась вафельница.
Восемь лет её лоббировали, объясняли, доказывали и напоминали. И вот — разметка на асфальте.
Вроде бы несколько жёлтых полос. А на деле — возможность не запирать перекрёсток теми, кто не успел проехать его за один цикл светофора.
Иногда для оптимизации трафика не нужны миллиарды. Нужна разметка и восемь лет настойчивости.
На перекрёстке Пушкина — проспекта Ленина наконец появилась вафельница.
Восемь лет её лоббировали, объясняли, доказывали и напоминали. И вот — разметка на асфальте.
Вроде бы несколько жёлтых полос. А на деле — возможность не запирать перекрёсток теми, кто не успел проехать его за один цикл светофора.
Иногда для оптимизации трафика не нужны миллиарды. Нужна разметка и восемь лет настойчивости.
👍19
Откуда я брал цвета для табличек?
У меня есть одна маленькая слабость — конфеты Barkleys. И когда я придумывал дизайн табличек, решил немного нахулиганить: просто взял их палитру и перенёс её в город.
Красный, кремовый, зелёный — цвета, которые обычно ездят у меня в кармане в виде коробочки с конфетами со вкусом корицы, должны были начать ездить по Челябинску уже в другом качестве.
Проект, правда, так и не удалось реализовать — не успел. Но мне нравится сама эта история: иногда городские идеи рождаются совсем не там, где их принято искать.
Например, между леденцом и жевательной резинкой.
У меня есть одна маленькая слабость — конфеты Barkleys. И когда я придумывал дизайн табличек, решил немного нахулиганить: просто взял их палитру и перенёс её в город.
Красный, кремовый, зелёный — цвета, которые обычно ездят у меня в кармане в виде коробочки с конфетами со вкусом корицы, должны были начать ездить по Челябинску уже в другом качестве.
Проект, правда, так и не удалось реализовать — не успел. Но мне нравится сама эта история: иногда городские идеи рождаются совсем не там, где их принято искать.
Например, между леденцом и жевательной резинкой.
👍16
Как я пытаюсь лечиться
Третья областная больница продолжает делать всё, чтобы моя реабилитация превращалась в отдельный квест.
Сотрудники больницы не только не хотят возвращать меня в реабилитационный центр. Теперь они ещё и рассказывают неврологам в городе, что я «неуважаемый человек». После этого некоторые специалисты почему-то предпочитают вообще не связываться со мной и отказываются от лечения.
Получается довольно абсурдная ситуация: мне нужно лечиться, а вместо поиска врача приходится искать врача, который согласится меня лечить.
С этой проблемой я обращался и к Министру здравоохранения, и к первому заместителю губернатора, который курирует Министерство здравоохранения. Но вмешиваться в ситуацию они отказались.
Я могу быть неудобным пациентом. Могу писать жалобы, задавать неприятные вопросы и требовать, чтобы медицинская помощь была организована нормально.
Но разве за это человека можно лишать возможности лечиться?
Я сейчас пытаюсь восстановиться и вернуться к нормальной жизни. И, честно говоря, меньше всего мне хотелось бы тратить силы на борьбу с медицинской системой.
Но если система не хочет лечить меня — видимо, придётся снова разбираться с системой.
Третья областная больница продолжает делать всё, чтобы моя реабилитация превращалась в отдельный квест.
Сотрудники больницы не только не хотят возвращать меня в реабилитационный центр. Теперь они ещё и рассказывают неврологам в городе, что я «неуважаемый человек». После этого некоторые специалисты почему-то предпочитают вообще не связываться со мной и отказываются от лечения.
Получается довольно абсурдная ситуация: мне нужно лечиться, а вместо поиска врача приходится искать врача, который согласится меня лечить.
С этой проблемой я обращался и к Министру здравоохранения, и к первому заместителю губернатора, который курирует Министерство здравоохранения. Но вмешиваться в ситуацию они отказались.
Я могу быть неудобным пациентом. Могу писать жалобы, задавать неприятные вопросы и требовать, чтобы медицинская помощь была организована нормально.
Но разве за это человека можно лишать возможности лечиться?
Я сейчас пытаюсь восстановиться и вернуться к нормальной жизни. И, честно говоря, меньше всего мне хотелось бы тратить силы на борьбу с медицинской системой.
Но если система не хочет лечить меня — видимо, придётся снова разбираться с системой.
👍23
Отчёт
Есть вещи, которые не хочется превращать в публичную историю. Но восстановление — как раз тот случай, когда без помощи других людей бывает очень трудно.
Благодаря вам я смог сходить к врачу-травматологу-ортопеду — специалисту, который помогает мне снова встать на ноги и выстроить нормальный путь восстановления.
Консультация обошлась в 7500 рублей. Эти деньги я смог заплатить благодаря вашим пожертвованиям.
И это только начало. Моё восстановление может занять до года, а общие расходы — доходить до миллиона рублей.
Поэтому, если вы хотите помочь мне пройти этот путь, я буду благодарен любой поддержке. Здесь нет обязательной суммы — важна сама возможность продолжать лечение и реабилитацию.
2200300505812311
Boosty: boosty.to/michael_popov74
Есть вещи, которые не хочется превращать в публичную историю. Но восстановление — как раз тот случай, когда без помощи других людей бывает очень трудно.
Благодаря вам я смог сходить к врачу-травматологу-ортопеду — специалисту, который помогает мне снова встать на ноги и выстроить нормальный путь восстановления.
Консультация обошлась в 7500 рублей. Эти деньги я смог заплатить благодаря вашим пожертвованиям.
И это только начало. Моё восстановление может занять до года, а общие расходы — доходить до миллиона рублей.
Поэтому, если вы хотите помочь мне пройти этот путь, я буду благодарен любой поддержке. Здесь нет обязательной суммы — важна сама возможность продолжать лечение и реабилитацию.
2200300505812311
Boosty: boosty.to/michael_popov74
👍16👎7
Город на ручнике. Почему Челябинск не может изменить свои улицы
Есть ощущение, что в Челябинске уже много лет существует невидимое правило: если что-то однажды нарисовали на дороге или запрограммировали в светофоре — лучше этого никогда не менять.
Особенно хорошо это видно на работе СМЭУ.
Организация, которая должна обеспечивать нормальную работу светофорного регулирования, фактически превратилась в один из главных тормозов транспортных изменений. Светофоры обслуживаются, а вот менять саму логику движения города — пофазники, приоритеты, длительность фаз — почему-то становится огромной проблемой.
В результате КДХ может разработать нормальное решение, но упирается в людей, которые десятилетиями смотрят на улицу исключительно как на набор полос, светофоров и автомобилей.
И это не единичный случай.
При Беляшове таким образом стопорились самые разные решения:
— выделенная полоса на Ленина;
— нормальные трамвайные остановки на Цвиллинга;
— шлюзы;
— сужение избыточно широких полос;
— демонтаж slip lanes;
— приоритетные фазы для трамвая;
— изменение схем движения;
— перераспределение пространства в пользу общественного транспорта и пешеходов.
Каждое из этих решений по отдельности кажется технической мелочью.
Но из таких «мелочей» и состоит современная улица.
Проблема Челябинска в том, что часть руководителей до сих пор воспринимает улицу как инженерное сооружение, главная задача которого — пропустить как можно больше автомобилей.
Современная транспортная политика работает иначе.
Улица должна обеспечивать движение людей. Где-то это автомобиль, где-то автобус, где-то трамвай, велосипед или собственные ноги. А задача инженеров — настроить систему так, чтобы наиболее эффективный вид транспорта получал соответствующий приоритет.
Поэтому вопрос уже давно не в том, «можно ли сделать выделенку», «можно ли поменять пофазник» или «можно ли убрать лишнюю полосу».
Можно.
Вопрос в другом: кто принимает решения и насколько современными являются представления этих людей о городе.
Пока ключевые решения будут блокироваться логикой «так исторически сложилось», Челябинск будет продолжать получать улицы XXI века с транспортным мышлением прошлого века.
И никакая новая техника, новые автобусы и даже новые трамваи сами по себе эту проблему не решат.
Есть ощущение, что в Челябинске уже много лет существует невидимое правило: если что-то однажды нарисовали на дороге или запрограммировали в светофоре — лучше этого никогда не менять.
Особенно хорошо это видно на работе СМЭУ.
Организация, которая должна обеспечивать нормальную работу светофорного регулирования, фактически превратилась в один из главных тормозов транспортных изменений. Светофоры обслуживаются, а вот менять саму логику движения города — пофазники, приоритеты, длительность фаз — почему-то становится огромной проблемой.
В результате КДХ может разработать нормальное решение, но упирается в людей, которые десятилетиями смотрят на улицу исключительно как на набор полос, светофоров и автомобилей.
И это не единичный случай.
При Беляшове таким образом стопорились самые разные решения:
— выделенная полоса на Ленина;
— нормальные трамвайные остановки на Цвиллинга;
— шлюзы;
— сужение избыточно широких полос;
— демонтаж slip lanes;
— приоритетные фазы для трамвая;
— изменение схем движения;
— перераспределение пространства в пользу общественного транспорта и пешеходов.
Каждое из этих решений по отдельности кажется технической мелочью.
Но из таких «мелочей» и состоит современная улица.
Проблема Челябинска в том, что часть руководителей до сих пор воспринимает улицу как инженерное сооружение, главная задача которого — пропустить как можно больше автомобилей.
Современная транспортная политика работает иначе.
Улица должна обеспечивать движение людей. Где-то это автомобиль, где-то автобус, где-то трамвай, велосипед или собственные ноги. А задача инженеров — настроить систему так, чтобы наиболее эффективный вид транспорта получал соответствующий приоритет.
Поэтому вопрос уже давно не в том, «можно ли сделать выделенку», «можно ли поменять пофазник» или «можно ли убрать лишнюю полосу».
Можно.
Вопрос в другом: кто принимает решения и насколько современными являются представления этих людей о городе.
Пока ключевые решения будут блокироваться логикой «так исторически сложилось», Челябинск будет продолжать получать улицы XXI века с транспортным мышлением прошлого века.
И никакая новая техника, новые автобусы и даже новые трамваи сами по себе эту проблему не решат.
👍21👎2
Чем запомнится человек, который сегодня управляет городом?
Не новыми улицами. Не удобным транспортом. Не сильной командой.
А вот этим:
1. Кроет матом собственных подчинённых.
2. Устраивает им разнос за посты, где я их упоминаю.
3. Доводит до уголовных дел тех, кто недостаточно предан.
4. Срывает поручения губернатора.
В общем, отличный управленческий стиль: подчинённые боятся, губернатор ждёт, город терпит.
И ведь всё это когда-нибудь останется в истории города. Вопрос только — в каком разделе.
Не новыми улицами. Не удобным транспортом. Не сильной командой.
А вот этим:
1. Кроет матом собственных подчинённых.
2. Устраивает им разнос за посты, где я их упоминаю.
3. Доводит до уголовных дел тех, кто недостаточно предан.
4. Срывает поручения губернатора.
В общем, отличный управленческий стиль: подчинённые боятся, губернатор ждёт, город терпит.
И ведь всё это когда-нибудь останется в истории города. Вопрос только — в каком разделе.
👍24👎1
Отчёт. Южная. Трамвайные платформы, за которые пришлось бороться четыре года.
Делаем обещанные трамвайные платформы на остановке «Южная».
Я не жалею ни одного из этих четырёх лет. Потому что речь не о красивом благоустройстве и не о галочке в отчёте. Речь о безопасности людей. О том, чтобы пассажиры не выходили из трамвая прямо на проезжую часть и не рисковали жизнью, добираясь до тротуара.
Четыре года — чтобы в городе появилась нормальная остановочная инфраструктура. То, что должно было быть обычной работой Админки, превратилось в отдельную борьбу.
И у меня есть опасение: возможно, в этом году строятся последние трамвайные платформы, потому что скоро их просто некому будет лоббировать.
Поэтому цените не только бетон и бордюры. Цените результат, за которым стоят годы работы, переговоров и давления.
А я продолжу следить за тем, чтобы обещанное довели до конца.
Делаем обещанные трамвайные платформы на остановке «Южная».
Я не жалею ни одного из этих четырёх лет. Потому что речь не о красивом благоустройстве и не о галочке в отчёте. Речь о безопасности людей. О том, чтобы пассажиры не выходили из трамвая прямо на проезжую часть и не рисковали жизнью, добираясь до тротуара.
Четыре года — чтобы в городе появилась нормальная остановочная инфраструктура. То, что должно было быть обычной работой Админки, превратилось в отдельную борьбу.
И у меня есть опасение: возможно, в этом году строятся последние трамвайные платформы, потому что скоро их просто некому будет лоббировать.
Поэтому цените не только бетон и бордюры. Цените результат, за которым стоят годы работы, переговоров и давления.
А я продолжу следить за тем, чтобы обещанное довели до конца.
👍29👎1
Ликвидатор ядра
Иногда берёшь в руки старую агитацию — и понимаешь, что держишь уже не бумажку, а маленький исторический артефакт.
Вот эта закладка.
Да, обычная бумажная закладка для книги.
На ней написано: «Это закладка».
И, если подумать, это был довольно честный политический манифест.
Никаких гигантских баннеров за миллионы.
Никаких «команд профессионалов по политическим коммуникациям».
Никаких политтехнологов с презентациями на 120 слайдов.
Просто парень из соседнего двора, который решил пойти в депутаты и напечатал агитацию… на закладках.
Потому что закладку хотя бы не выкинут сразу.
Её положат в книгу.
Закроют книгу.
Унесут домой.
И, возможно, забудут.
А потом через несколько лет откроют ту же книгу — и снова увидят человека, который когда-то решил: «А почему бы не попробовать изменить свой город?»
В те времена политика ещё казалась очень простой штукой.
Она была про двор.
Про улицу.
Про конкретный дом.
Собрать подписи за переход.
Добиться ремонта детской площадки.
Поругаться с чиновником из-за фонаря.
Уговорить поставить остановку там, где ей действительно место.
И если получилось — это уже была маленькая победа.
Без пафоса.
Без телевизора.
Без миллиардных бюджетов.
Просто потому, что ты здесь живёшь.
Наверное, поэтому мне и нравится эта закладка.
Она напоминает, что большая политика иногда начинается не с кабинета, штаба или сцены.
А с человека, который сидит на кухне, смотрит на свой двор и думает:
«Ну а если не я — то кто?»
А дальше появляется листок бумаги.
Иногда — закладка.
И иногда именно с таких смешных, наивных и почти незаметных вещей начинается ликвидация ядра большой системы.
Потому что любой большой город когда-то начинается с одного человека, который решил не проходить мимо.
Иногда берёшь в руки старую агитацию — и понимаешь, что держишь уже не бумажку, а маленький исторический артефакт.
Вот эта закладка.
Да, обычная бумажная закладка для книги.
На ней написано: «Это закладка».
И, если подумать, это был довольно честный политический манифест.
Никаких гигантских баннеров за миллионы.
Никаких «команд профессионалов по политическим коммуникациям».
Никаких политтехнологов с презентациями на 120 слайдов.
Просто парень из соседнего двора, который решил пойти в депутаты и напечатал агитацию… на закладках.
Потому что закладку хотя бы не выкинут сразу.
Её положат в книгу.
Закроют книгу.
Унесут домой.
И, возможно, забудут.
А потом через несколько лет откроют ту же книгу — и снова увидят человека, который когда-то решил: «А почему бы не попробовать изменить свой город?»
В те времена политика ещё казалась очень простой штукой.
Она была про двор.
Про улицу.
Про конкретный дом.
Собрать подписи за переход.
Добиться ремонта детской площадки.
Поругаться с чиновником из-за фонаря.
Уговорить поставить остановку там, где ей действительно место.
И если получилось — это уже была маленькая победа.
Без пафоса.
Без телевизора.
Без миллиардных бюджетов.
Просто потому, что ты здесь живёшь.
Наверное, поэтому мне и нравится эта закладка.
Она напоминает, что большая политика иногда начинается не с кабинета, штаба или сцены.
А с человека, который сидит на кухне, смотрит на свой двор и думает:
«Ну а если не я — то кто?»
А дальше появляется листок бумаги.
Иногда — закладка.
И иногда именно с таких смешных, наивных и почти незаметных вещей начинается ликвидация ядра большой системы.
Потому что любой большой город когда-то начинается с одного человека, который решил не проходить мимо.
👍28👎6
Это всё, что останется после меня
Иногда приходится уходить не потому, что ты этого хотел.
Просто в какой-то момент понимаешь: прежняя жизнь закончилась. Вместе с привычным телом, планами, маршрутами и уверенностью, что завтра будет примерно таким же, как сегодня.
Я не знаю, каким будет мой следующий этап. Возможно, он окажется самым сложным из всех, что мне доводилось проходить.
Но я точно знаю одно: я не собираюсь исчезать.
Поэтому это не «прощайте навсегда».
Это скорее: до встречи в новой версии меня.
Спасибо всем, кто был рядом. Кто писал, звонил, приезжал, помогал, спорил со мной, вытаскивал меня из самых тяжёлых дней и просто не давал почувствовать себя одному.
Дальше будет трудно.
Но, кажется, именно сейчас начинается самое интересное.
Иногда приходится уходить не потому, что ты этого хотел.
Просто в какой-то момент понимаешь: прежняя жизнь закончилась. Вместе с привычным телом, планами, маршрутами и уверенностью, что завтра будет примерно таким же, как сегодня.
Я не знаю, каким будет мой следующий этап. Возможно, он окажется самым сложным из всех, что мне доводилось проходить.
Но я точно знаю одно: я не собираюсь исчезать.
Поэтому это не «прощайте навсегда».
Это скорее: до встречи в новой версии меня.
Спасибо всем, кто был рядом. Кто писал, звонил, приезжал, помогал, спорил со мной, вытаскивал меня из самых тяжёлых дней и просто не давал почувствовать себя одному.
Дальше будет трудно.
Но, кажется, именно сейчас начинается самое интересное.
2👍33👎7