🫶Разыгрываем три книги о музыке совместно с издательством Ad Marginem

📚Джон Сибрук "Машина песен. Внутри фабрики хитов" — о влиянии поп-музыки на общество и анатомии хита

📚Джефф Чанг "Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения" — о зарождении и развитии уличной культуры

📚Карлхайнц Штокхаузен "О музыке" — лекции и интервью авангардиста и крестного отца электронной музыки

Что нужно сделать:
— Подписаться на @sadwave
— Подписаться на @voicemedia
— Подписаться на @rupor_store
— Нажать кнопку "Участвовать"

Победителей будет три, каждый получит по книге. Итоги подведем 8 апреля. Всем удачи!

—
👉 Прислать нам музыку на рецензию
👉 Купить наш мерч со скидкой
👉 Разместить  объявление или рекламу в соцсетях Sadwave
👉 Поддержать Sadwave

🔝🔝 Не шутка — книги очень хорошие, советую почувствовать!

⬛️ Пиздец, Fuze из Krec погиб

Питерские друзья, читаю в четверг 9 апреля лекцию про эмо в «Мачтах». Хватайте билеты!

Что случилось с ЭМО: путь от хардкора до поп-музыки и рэпа

9 апреля пройдет лекция о невероятной истории эмо. Обсудим, что такое эмо в разрезе разных эпох, какие исполнители стали символами этой культуры, а какие до сих пор не принимаются слушателями.

На лекции музыкальный критик Владимир Завьялов проведет исторический экскурс по удивительному пути, который прошел жанр за 40 с лишним лет. По дороге из американских пыльных клубов к поп-мейнстриму эмо-музыка меняла всё: значение, звучание, слушателей, внешний вид и саму суть.

После лекции потанцуем под лучшие эмо-хиты, а среди всех, кто придет, проведем розыгрыш пластинки My Chemical Romance - Danger Days: The True Lives Of The Fabulous Killjoys.

Билеты на лекцию здесь.

Петербург, бар Мачты
9 апреля (чт) 19:30

⬆️⬆️⬆️⬆️ На лекцию идти нужно 100%, если вы в Петербурге. Билеты дешевые, а впечатление от володиных выступлений бесценно

Кстати, на этой лекции вы заодно можете поспрашивать Володю про книгу. Книга-то скоро выйдет. Вова будет отдуваться за нас двоих и отвечать на неприятные и приятные вопросы — тоже за двоих.

Завидую всем, кто собирается!

Talk Talk "April 5th"

У нас тут Пасха, а я немного работаю и совсем забыл напомнить о вот этой вот песне Talk Talk. И дело тут не только в совпадении конкретной даты.

Альбому "The Colour of Spring" в феврале исполнилось 40 лет. В моем личном топе этот альбом — у них любимый. Да, я так же очарован "It's My Life" и так же тронут тишиной "The Laughing Stock", но, мне кажется, главный альбом у Talk Talk вот этот.

Тут с одной стороны уже вырисовываются все главные черты поздней эры Марка Холлиса и компании: заливистые духовые, избавление от лишних звуков, тихий и при том слезоточивый минимализм. Собственно, "April 5th", посвященная жене Холлиса (у нее ДР как раз 5-го) — лучший пример. Сперва тягучий, напряжный такой куплет, а потом — будто из-за туч показалось солнце — припев, полный какой-то уже инопланетной, небесной нежности.

А с другой стороны, "The Colour of Spring" — это альбом с хитами: "Life's What You Make It", "Living In Another World", "I Don't Believe You" — замороченная новая волна с восторженно-надрывным вокалом Холлиса. Последний великий альбом классической новой волны, после него — пустота девяностых и ревайвл нулевых. Торжество жанра закончилось под разреженные клавиши, истеричную трубу и голос человека, который будто видел некоторое дерьмо, а теперь сообщает, что Happiness is easy.

#jubilee@voicemusicdump
#1980s@voicemusicdump
#newwave@voicemusicdump

Возвращению The Strokes что-то не очень рад

Хотя казалось бы — ну вот вам центральная, краеугольная группа рок-волны нулевых, боги журнала NME, писаные красавцы, авторы "Last Nite" и, скажем, "Heart in a Cage". Но пока все говорит о том, что изначально ностальгические группы нулевых плохо встраиваются в ностальгию по самим нулевым. The Killers остаются стадионными героями, но люди в караоке (народный чарт, так-то) все равно будут вспоминать "Mr. Brightside". Franz Ferdinand могут поражать удивительными дуэтами и танцевальными пируэтами, но запах былого прайма не слышится. Bloc Party остаются года с 2012-го синонимом скуки. Kasabian без Мейгана потеряли часть энергетики (а не потеряли бы Мейгана, то потеряли бы слушателей). Мейган без Kasabian интересен, кажется, только зрителям алматинского Park Live, потому что на безрыбье и голос, когда-то певший "Fire" подойдет.

Что там еще? Пит Догерти красиво оскуфел, ездит с ностальгическими турами, но залы он окучивает маленькие. Возрожденные The Libertines оказались аттракционом на один фестивальный сезон. Arctic Monkeys впору бы отдуваться за всех, но они не отдуваются — и правильно, чесслово (песня для сборника Help не в счет — как I Want None Of This с такого же сборника 2005 года была интересна только тем, что это первая за два года новая песня Radiohead, так и тут: событие > трек). LCD Soundsystem реально за всех отдуваются — но, кажется, Мерфи все удачно рассчитал.

Так вот, The Strokes, золотые мальчики ретро-рока — они были адекватны эпохе: тогда очень хотелось вернуть себе не стабильность прошлого, а энергетику. Чтобы вот прям как на первых лайвах прото-панк-икон в CBGB. Сейчас запрос как будто немного на другое. Плюс энергетики у группы давно не хватает, а Джулиан Касабланкас в конце 2010-х к тому же посмотрел канал RT и превратился в мамкиного конспиролога (вот уж от кого не ожидал).

Я тут опять вернусь к своему старому тейку про классовую природу музыки. Так вот: The Strokes были таким образом, к которому хотелось тянуться, даже если ты хрен без соли ешь и помятый журнал NME с ними тебе дает друган, дочитав его в школьном туалете. Типа вот вам стиль. Сейчас мы все как возьмем, как станем средним классом, производителями контента, экономичными потребителями, захватим старые заводы, устроим себе лучшие вечеринки, захватим город — и будет вам счастье.

Счастья в итоге не случилось. Джентрификация взвинтила цены и выгнала тусовки из заводских развалин. Стиль оказался просто стилем. Следующие волны ретро-музыки шли сразу в TopShop. Русскоязычный NME быстро сдох. Англоязычный долго мучился. А город не поддался миллениалам — бой бизнесу, лэндлордам, полиции и городским властям был проигран. В том числе потому что самые ушлые из поколения стали тем же бизнесом, той же полицией, той же властью.

В этом смысле ню-метал и эмо-волна начала нулевых состарилась получше. С одной стороны, чисто творчески («дефтонс-кор», очередной эмо-ревайвл, следы жанров всюду — от Poppy до нового поколения русскоязычных рэперов). С другой стороны, социально. Громкий альтернативный рок — музыка тех, кто не хотел как в семидесятые, не пытался завоевать Нью-Йорк и поучаствовать в ползучей джентрификации. Им было немного не до этого. Музыка униженных и оскорбленных, не пытающаяся играть в прошлое. Местами очень прогрессивная, как минимум, по звуку.

Возвращению The Strokes что-то не очень рад. Продолжение — классовое

Тут в комментариях не соглашаются и говорят, что я из буржуа хочу сделать героев рабочего класса. Мне кажется, что если такие претензии возникают, то мне стоит внести небольшое (ха-ха) пояснение. Надеюсь, так будет чуточку понятнее.

Насчет буржуазии

Тут просто уточнение насчет того, что за чем следовало

Буржуазия создала стиль, к которому хотели тянуться не только сами сынки из буржуазии. См. примерно любой кейс с ретро-роком в нулевые в Британии (какой там аппер вест-сайд). Как всегда, богемные поветрия из США долетели до островов и стали более массовым продуктом, как с точки зрения публики — напоминаю, что NME был одним из застрельщиков моды на ретро-рок — так и с точки зрения самих производителей — групп, которые стали пытаться играть как в старые добрые времена, в какой-то момент было как говна за баней.

Так что да — это буржуазный эстетизм, который пролетарии приняли за что-то, к чему можно тянуться. Причем, что забавно, эстетизм основанный на культуре бедности: джинсовая куртка потерта не потому что денег нет, а потому что она должна производить эффект заношенности.

Насчет «богемной фантазии»

Претензия была в том, что никакое «верни себе улицы» невозможно с этими играми богемы в джентрификацию.

И, конечно, все эти истории про «создадим уютное местечко для людей со светлыми намерениями» — типичная богемная фантазия, вообще не имеющая отношения к реальным преобразованиям. Конечно, так город не захватишь. Ну, то есть в году 2009-м я бы считал иначе, потому что журнал «Большой Город», «Афиша» и New Yorker сказали мне так — ну, так и журналы эти производят бобо для бобо и тех, кто очень хочет ими стать.

Я в своем тексте говорю как раз о том, что все эти фантазии были изначально обречены, потому что фантазии. А улыбчивые миллениалы в American Apparel потом вступили в демпартию/женились на поп-звездах/стали поп-звездами сами и окончательно встроились в истеблишмент.

Насчет ню-метала

Претензия была в том, что ню-метал-де — музыка, проданная корпорациями подросткам, так что какая там «прогрессивность»?

Униженные и оскорбленные пригородные подростки начали играть громкую и злую музыку. Корпорации это подхватили (они подхватывают примерно все, что более-менее ок продается, а в 1990-е они делали это еще активнее, потому что альтернативный рок после Nirvana казался выгодным вложением средств).

В итоге корпорации продали другим подросткам таких же подростков — было ли это менее прогрессивно, чем The Strokes? Нет: ни по звуку (я считаю, что ню-метал — последний по-настоящему футуристичный, впередсмотрящий массовый рок-жанр к настоящему моменту), ни по месседжу (упрощение и прямого, и мета-сообщения, а также демонстрация маскулинной хрупкости как раз очень прогрессивны).

Не понимаю претензий к The Strokes

Тут вопрос не культурной релевантности, а хороших песен + того, как позднее творчество уживается с общим лором группы. И с этим у The Strokes как раз все удивительно замечательно.

Они не пошли по кривой дорожке перепроизводства и не разбодяжили дискографию филлерными альбомами. Посмотрите на все остальные группы поколения (кроме Arctic Monkeys, но Тернер и младше их всех, и стартовал позже) — почти у всех в последние пятнадцать лет были альбомы, не нужные даже их фанатам.

The Strokes же вовремя сбросили газ, стали стрелять редко, но точно. Эту точность можно измерить даже статистически — посмотрите на цифры последнего альбома The New Abnormal на спотиче — офигеете, там главный трек к миллиарду летит. При этом не сказать, что люди какой-то творческой перестройкой занимались, изменения там чисто косметические. Поэтому всем бы быть как The Strokes.

Володя

Вторая половина нулевых не была пустым временем. Мы даже книгу об этом написали

Расхожий тезис: вторая половина 2000-х — время, когда в поп- и инди-музыке постсоветского пространства не происходило примерно ничего. Шурик Горбачев в недавнем подкасте «Первая четверть» вспоминал, как сложно было в «Афише» набрать топ локальных альбомов за, скажем, 2007 год. Там же упоминается пост Сережи Мудрика в «ЖЖ», где тот включил в топ-10 преимущественно легаси-группы, исключением были Silence Kit. То, что время было так себе, должна намекнуть и книга «Не надо стесняться» — под редактурой того же Горбачева, в создании которой я тоже принимал участие: где-то между 2003 и 2011 годами ландшафт пустеет, найти хиты сложнее. Редкий случай согласия на этом поле — Олегу Кармунину, помнится, тоже было сложно подыскать события для своей «Истории русской попсы». В общем время скучное и грустное: поп-индустрия окуклилась и офабричилась, инди-индустрия еще не оформилась, интернет еще не был решающим аргументом и поставлял хиты-мемы типа «Гитар» и «Белой Стрекозы Любви», рэп еще был нишей а не собственно индустрией, Иван Дорн еще не начал сольную карьеру, Монеточка и Слава Марлоу только шли в школу, Моргенштерн писал школьный рэпчик с друганом, ну и так далее.

А если мы сойдем с этого привычного для многих таймлайна и обратимся, например, к тому самому 2007-му, который уже лет 10 пытаются вернуть в разном формате то постаревшие эмо, то саундклауд-рэперы, то дединсайды с китайгородских подворотен.

Если и была в тот момент какая-то живая немейнстримовая индустрия в рок- и поп-музыке, то это был канал A-One и все, что вокруг него. Его создатели подхватили в середине нулевых группы с преимущественно петербургской пропиской и суматошным злобным роком в диапазоне от ню-метала до эмо, и стали методично облучать ими телезрителей в том числе за пределами Москвы и Петербурга (эфиры A-One во многом обеспечили продажи туров Amatory, Stigmata и прочих накануне кризиса 2008-го). Они везли на премию RAMP зарубежных альтернативных звезд — от Korn до Klaxons — ставили с ними в одной программе альтернативных звезд локальных, легитимизировали их. Они делали свой лейбл и издавали там очередной альбом Jane Air.

В общем A-One сделал то, на что не решился несколько лет назад Михаил Козырев с радио Ultra — поставить на одну плоскость местных и неместных героев альтернативы. У Козырева Мэнсон и, скажем, «Би-2» (тут я их привожу в пример как главных имперсонаторов западной передовой рок-музыки) обитали в разных мирах разных радиостанций. У A-One (где Козырев тоже успеет поработать начальником) все они существовали в одном мире.

И в общем это все происходило именно во вторую половину нулевых. Когда я составлял хронологию для нашей книги, то особенно плотно все пошло именно где-то с 2004 года, когда в остальных областях все стало высыхать и помирать. Какие-то важные для сцены записи случились ранее (Junk, первые альбомы «Психеи» и Amatory, «Первый Круг» «7Расы», Slot в «Бумере» и так далее), но должную оценку они получили как раз в период 2005-2010 годов: «Три Полоски» и «Дыши Со мной», альбомы Sakura и Origami, Pere Lachaise и «Песнитрущобнадеждыразбитыхсердец», Pop «Моих Ракет Вверх» и Sex & Violence.

Закончилось все где-то в 2009-2010 годах, на инерции индустрия еще ехала после кризиса, а потом ее герои сменили вектор, разошлись, закрылись и так далее. Точкой-точкой тут можно считать смену вектора A-One на хип-хоп под руководством отца Децла.

Вторая половина нулевых не была пустым временем. Мы даже книгу об этом написали (Часть 2)

С альтернативой тут случилась та же беда, что и за рубежом (с поправкой на некоторые индустриальные нюансы): чужие громко для поп-индустрии, чужие для «инди»-индустрии, интернета и профильных прессы и блогеров — «Афиша» про такое не напишет, Lookatme сразу же начал конструировать свой мир, в «ЖЖ» слушали совсем другое и так далее, «ВКонтакте» не успел стать глобальной площадкой для продвижения поп-артистов. И в общем альтернативная волна оказалась для многих внешних наблюдателей набором казусов — песня Numb, розово-черный, дреды, пирсинг, челки, «токио хотел чего хотел-то?» — частью новостных лент, в которых «готы съели эмо».

Альтернативная волна (я называю ее именно так, с пониманием всех условностей подобного шапочного термина, но ничего лучше не придумали) может считаться нишевым событием, набором отдельных казусов и неслучившейся революцией, которой помешал кризис 2008-го. Но в том и дело, что революция случилась.

Во-первых, альтернативная волна показала, что рок-музыка на русском может развиваться и на зарубежных настройках, а не локальном логоцентричном пост-бардовском материале. При этом зарубежные настройки за редкими исключениями не предполагали обязательный английский. То есть продукт вроде бы чужеродный по звуку, но свой по духу и слогу.

Во-вторых, альтернативная волна показала возможность существования альтернативных институций, которые при этом не будут жить впроголодь.

В-третьих, она была не только точкой сборки нового звука, но и точкой сбора для тех, кому этот звук был жизненно важен. Да, это была в том числе монетизация инаковости и заработок на мрачных эмо-подростках. Но одновременно это было и место для их коммуникации (под «местом» я понимаю и концерт, и интернет-форум, и чат A-One). Оказалось, что желающих коммуницировать через новую альтернативу очень много.

А почему именно вот эта грубая, злая, истеричная музыка оказалась востребована именно тогда? У меня есть короткий ответ прямо сейчас (подлиннее будет в книге, она вроде бы уже скоро появится в книжных): на скучную комфортную стабильность, террор конформизма, фурор консерватизма хочется чем-то ответить — и желательно порезче, но без жестокости к другим.

На расстоянии все оказалось куда важнее — оказалось, что альтернативная волна стала донором для многих важных историй 2010-2020-х. Возможно, группы «Ищейка» или «Матьмачеха», ск-рэп или «Моська» не вдохновлялись напрямую какими-нибудь Neversmile, Marschak, Jane Air или Origami, но едут они примерно на тех же настройках. Иван Алексеев, он же Noize MC (напоминаю, его мегауспешный дебют вышел в 2008 году) успешно упаковал модель рэп-рока и для широких масс, и для читателей журнала «Афиша», и для людей высокой гражданской сознательности (вон, «Страна Дождей» — лучший трек про политэмиграцию — это все тот же спорый и словоохотливый рэп-рок).

Есть важные частные сюжеты. Илья Прусикин создал Little Big. Даниил Брод создал Pompeya. Евгений Кубынин придумал «Зимавсегда». Антон Лиссов не стал ничего придумывать и монетизирует тоску по 2007-му в Jane Air (иногда с перегибами, но не без успеха). И так далее.

Вы скажете, что это нативка книги — и отчасти будете правы. Сегодня будет пара важных анонсов на этот счет. Но я просто давно хотел проговорить это — еще со второй половины нулевых.

↗️ Напоминаем: вы можете выиграть пластинку до 10 апреля!

📖 Кто в Москве будет на «нонфике»? Приходите послушать нас про книгу!

Ну, то есть не всех нас.

Володя и Володин (который @shufflechamber и соавтор одной из ключевых глав книги) в компании автора другой хорошей книги про XXI в постсоветской музыке Аркадия @arkadybazarish Романова поговорят о культурных кодах эпохи (что бы это ни значило). Удобно, когда вы выходите подряд, еще и в одном издательстве.

Подробности тут.

Кажется, книгу уже можно будет почитать, поглядеть, повертеть в руках. Ура! Подробности про «повертеть и поглядеть» скажу завтра.

Попали с книгой, кстати, в легендарный «пакет с пакетами», спасибо дорогому @bookninja — мелочь, а приятно.

Меня в этот раз не будет даже виртуально — чисто по техническим причинам. На следующих встречах, кажется, буду махать ручкой с экрана. Потом, если книга доедет до Европы, поменяемся с Володей местами.

Мы с Володей как «Фактор 2» — ездим в туры по отдельности и по отдельным странам.