Коллеги акцентируют внимание на том, что в Госдуме нашли «гениальный» способ борьбы с долгами по ЖКХ — россиянам хотят отключать свет и воду по упрощенной схеме.

«Фишка» тут якобы в том, что соответствующие процедуры планируют избавить от «лишней бюрократии» вроде судов.

Как сообщается, депутат ГД от ЕР М.Нуриев предложил схему в стиле военных повесток: закинули уведомление в «ГИС ЖКХ» или почтовый ящик — и всё: граждане официально предупреждены.

А то, что люди туда могут не заглянуть, — исключительно их проблемы.

Ну а дальше будет, видимо, так: сначала отрежут коммунальные услуги, а доказывать правоту жильцам придется потом, при свечах. Хотя сейчас должника обязаны предупредить минимум за 20 дней.

Объясняется это всё тем, что повод для спешки весомый: на 1 апреля задолженность за ЖКУ достигла 975,9 млрд рублей, подскочив за год почти на 11%.

При этом никто и не думает разбираться, почему у людей нет денег?

Зато, по мнению профильного комитета ГД, лишение россиян базовых удобств — «самый действенный способ» держать их в узде.

Конечно, власть обещает, что пенсионеров, инвалидов и малоимущих с субсидиями все это не коснется. Но, как это будет выглядеть на практике, в наших то реалиях, уже можно прогнозировать - презумпция невиновности перед коммунальщиками никогда не работала и работать не будет, а значит, в случае того же сбоя в базе, доказывать льготнику свой статус придется уже после лишения базовых удобств.

Указывается, что идею горячо поддержали, ее обсудят на Госсовете уже 11 ноября.

Коллегам видится символичным, что при долге за услуги ЖКХ почти в триллион рублей власти оперативно улучшают только карательные меры, а вот о необходимости улучшения качества самих услуг, за которые требуют такие деньги, они думать категорически не хотят.

А все потому, что Кремлю очень нужны финансовые средства, в первую очередь, на продолжение СВО, причем из любых источников, в том числе из карманов россиян, из которых, на самом деле, государству доставать деньги проще всего.

Помещение известного политолога Александра Кынева в переполненную камеру московского СИЗО-4 «Медведь» со сломанной в двух местах ногой и последующее объявление им голодовки наглядно демонстрируют абсолютную, хладнокровную утилитарность отечественной пенитенциарной машины.
 
Перевод человека с тяжелой травмой берцовой кости и наложенным гипсом в камеру № 213, где вместо нормальных санитарных узлов оборудовано лишь отверстие в полу, выглядит не просто административным безразличием, а вполне сознательным элементом давления и жеской репрессии.
 
Тот факт, что помещение рассчитано на 34 человека, но в нем уже содержатся 35 арестантов, подчеркивает системное пренебрежение к базовым человеческим потребностям, превращая физиологический процесс в инструмент изощренного унижения.
 
Отказ от еды в данном контексте становится для находящегося под арестом с 25 сентября Кынева единственным доступным способом заявить о физической невозможности существовать в созданных номенклатурой условиях, пока адвокат Михаил Бирюков безуспешно пытается апеллировать к остаткам гуманности ведомства.
 
Ужас происходящего заключается в том, что для государственной машины подобная деградация быта и условий содержания является не чрезвычайным происшествием, а будничной нормой, не вызывающей у чиновников ни малейшего внутреннего дискомфорта.
 
Интеллектуальный капитал, экспертный статус и многолетняя аналитическая работа человека полностью аннулируются, как только он оказывается внутри этих стен, где ценность человеческой жизни измеряется лишь способностью терпеть.
 
Попытки защиты добиться перевода в человеческие условия сталкиваются с глухой стеной бюрократического фатализма, где любые страдания отдельного лица воспринимаются как неизбежные издержки функционирования огромного карательного конвейера.
 
Общество, равнодушно взирающее на подобные формы подавления личности, неизбежно привыкает к мысли, что бесправие является универсальным законом, ведь как точно подметил Гюстав Лебон: «одна из самых грозных опасностей всякой цивилизации заключается в равнодушии граждан перед лицом несправедливости».

Циничные инициативы председателя совета Российской ассоциации репродукции человека Карины Сагамоновой вернуть советский налог на бездетность и принудительно «загнать женщин в беременность» через жесткое урезание медицинской помощи обнажают пугающую готовность номенклатурных экспертов превратить базовые права человека в объект карательного демографического менеджмента.
 
Выступая на II Всероссийском форуме частных клиник ВРТ, чиновница от медицины предложила законодательно ограничить предельный возраст для проведения ЭКО за счет средств ОМС 38 годами, полностью игнорируя индивидуальные медицинские показания и жизненные обстоятельства россиянок.
 
Ужас ситуации усугубляется тем, что обоснованием для столь радикального сокращения доступности репродуктивных технологий называется сугубо финансовая прагматика государственной машины: чиновников беспокоит исключительно то, что бюджет потратит слишком много денег на процедуры с низкой эффективностью.
 
Подобный подход, помноженный на статистические реалии 2025 года, когда в отдельных регионах вроде Ульяновской и Ивановской областей эффективность ЭКО не превысила 14–15%, превращает государственные программы поддержки материнства в сухой бухгалтерский расчет, где живые люди низводятся до уровня нерентабельных производственных единиц.
 
Фатализм происходящего заключается в том, что вместо системного решения глубинных социально-экономических причин депопуляции государственная машина и аффилированное с ней экспертное сообщество окончательно переходят к механизмам административного принуждения и фискального наказания.
 
Попытки обосновать искусственные возрастные барьеры заботой о своевременном обращении пациенток выглядят откровенным лицемерием на фоне многолетних провалов в амбулаторном звене, из-за которых 94% женщин с привычными выкидышами вынуждены самостоятельно искать помощь репродуктологов, теряя драгоценные годы из-за халатности врачей на местах.
 
Предложения Сагамоновой карать рублем за отсутствие детей и лишать права на бесплатную высокотехнологичную помощь тех, кто не вписался в жесткие бюрократические рамки, демонстрируют глубинную деградацию гуманистических ценностей внутри прявящего класса.
 
Общество планомерно подводят к мысли, что женское тело является собственностью номенклатуры, обязанной выполнять спущенные сверху планы по воспроизводству очередного мяса для авантюр типа СВО, ведь как точно подметил Ницше: «государство лжет на всех языках добра и зла; и что бы оно ни говорило, оно лжет — и что бы оно ни имело, оно украло».

Хроническое бюджетное неравенство российских регионов, где скромная группа из 24 субъектов-доноров вынуждена тащить на себе всю остальную территорию огромной страны, наглядно иллюстрирует скорый и неизбежный тупик сверхцентрализованной экономической модели.
 
Города-гиганты Москва и Санкт-Петербург, нефтегазовая Тюменская область с автономными округами, а также индустриальный Татарстан практически в одиночку формируют доходную базу федерального центра через колоссальные сборы НДПИ, НДС и налога на прибыль. В это же время на противоположном полюсе окончательно законсервировалась глубокая стагнация Тывы, Чечни и Ингушетии, где доля спасительных федеральных трансфертов в местных бюджетах стабильно превышает критические 70–80%.
 
Ужас текущей конфигурации заключается в том, что номенклатура сознательно усугубила этот внутренний дисбаланс, когда 30 сентября 2022 года официально повесила на истощенную финансовую систему ДНР, ЛНР, Херсонскую и Запорожскую области. Включение этих заведомо нежизнеспособных, разрушенных боевыми действиями территорий в общероссийское правовое и экономическое поле окончательно превратило федеральный бюджет в бездонную бочку, расходы из которой диктуются исключительно геополитическими амбициями чиновников, а не здравым смыслом.
 
Фатализм ситуации кроется в абсолютной невозможности исправить этот перекос эволюционным путем, поскольку государственная машина органически не способна отказаться от тотального контроля над финансовыми потоками. Вместо стимулирования экономической самостоятельности регионов Кремль продолжает выкачивать ресурсы из наиболее развитых центров, чтобы затем кулуарно перераспределять их в пользу хронически депрессивных окраин ради удержания пресловутой стабильности.
 
Огромные территории страны фактически лишены стимулов к внутреннему развитию, превращаясь в пассивных иждивенцев, полностью зависимых от благосклонности столичных министерств.
 
Данная модель не просто несправедлива — она обрекает всю систему на неизбежный коллапс при малейшем падении сырьевых доходов, намертво связывая благополучие миллионов граждан с выживанием закостенелой бюрократической вертикали, ведь как точно подметил Томас Гоббс: «причиной разрушения государства является недостаток средств для покрытия необходимых расходов».

КРЕМЛЬ ИЩЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДЕНЬГИ на войну на фоне опустошения бюджета. Здесь обнаруживается любопытная закономерность: государство все активнее претендует на имущество крупного бизнеса, пытается вернуть вывезенный за рубеж капитал и одновременно усиливает контроль над финансовыми потоками. Все это происходит параллельно с повышением налоговой нагрузки. В результате складывается впечатление, что российская финансовая система постепенно переходит от режима, в котором крупный частный капитал был одним из главных партнеров государства, в состояние, когда этот капитал рассматривается как резерв, из которого можно брать ресурсы для продолжения войны.

На фоне отъема иностранных бизнесов, продолжается и кампания по перераспределению собственности у российских владельцев. Близость к Путину уже не выглядит гарантией неприкосновенности. Кремлю нужны деньги, заводы, порты, золото, агрохолдинги, цемент, химия, недвижимость — все, что может быть встроено в государственную систему или просто перейти под контроль более лояльных владельцев. Сегодня в России уже трудно назвать крупного бизнесмена, который мог бы считать свою собственность абсолютно защищенной от претензий государства.

Война постепенно меняет сам принцип отношений российского государства с частным капиталом. В мирное время крупный бизнес был для Кремля источником налогов, инвестиций, рабочих мест и политической поддержки. В условиях затяжной войны он становится еще и источником резервов.

Вопрос о том, насколько война опустошила российский бюджет, имеет два ответа. Первый можно будет получить, когда станут доступны закрытые данные о реальных военных расходах. Второй уже виден сегодня — по поведению самого государства. Оно повышает налоги, увеличивает заимствования, использует резервы, ищет способы вернуть капитал из-за рубежа, ограничивает отдельные каналы его вывода и все чаще забирает крупные частные активы.

Это еще не означает неминуемого финансового краха российской экономики. Но сам набор мер показывает, насколько сильно война изменила финансовую систему. Чем дороже становится ее продолжение, тем шире круг тех, чьи деньги, собственность и финансовые решения начинают интересовать государство.

Читайте об этом в статье

БелНовости в Х / Инстаграм

Противник продолжает кошмарить Россию воздушными ударами, несмотря на всю нашу "дружбу с Америкой", которая, как радостно дают нам понять  отечественные "верхи", якобы только крепчает.

В ночь на 23 октября масштабной атаке подвергся стратегический дата-центр Федеральной налоговой службы в Городце Нижегородской области, который является одним из ключевых ИТ-узлов страны, где аккумулируются важнейшие общегосударственные реестры и все налоговые базы данных.

Любое потенциальное нарушение его работы способно вызвать цепную реакцию и спровоцировать сбои в связанных цифровых сервисах по всей России.

Кроме этого, под удар попал промышленный сектор: беспилотники атаковали крупный химический завод «Азот» (входит в АО «ОХК Уралхим») в городе Березники Пермского края. Очевидцы сообщают про столб дыма, виднеющийся с территории завода и взрывы с раннего утра. Основная продукция «Азота» – аммиачная селитра – важная составляющая для производства взрывчатых веществ.

Также под удар попала телекоммуникационная инфраструктура в Луганске. Взрывы в районе местной вышки связи привели к резкому проседанию мобильной сети и частичному отключению энергоснабжения. В результате местные жители временно лишились доступа к базовым коммуникациям и привычным онлайн-платформам.

А еще сообщают про попадание по заводу трубопроводной арматуры «МАРШАЛ».

Как сообщается, точная степень поражения объектов пока неизвестна, а официальные подтверждения масштаба повреждений отсутствуют.

Однако при худшем сценарии ИТ- и промсектор могут столкнуться с серьезными последствиями: от перехода ведомств на резервные мощности до задержек в обработке транзакций, долгого восстановления оборудования и сбоев в производственных цепочках.

При этом, ряд отечественных пабликов, реагируя на произощедшее, справедливо отмечают следующее.

Враг пытается бить по цифровой и экономической "кровеносной" системе нашего государства, чтобы парализовать работу госорганов.

Из этого в очередной раз проистекает очень важный и давно наболевший вопрос к нашим высоким ответственным (должностным) лицам: как вражеские дроны смогли пролететь сотни километров над территорией страны, минуя все якобы имеющиеся заслоны, и добраться до стратегически важных объектов в глубоком тылу?

А также, где заявленная эшелонированная система ПВО России и широко разрекламированные комплексы РЭБ, которые должны глушить всё, что летит? И почему стратегические объекты информационной и иной инфраструктуры оказались под угрозой и без надлежащей защиты?

А еще, они абсолютно правы, отмечая, что с тех должностных лиц, которые отвечают за безопасность наших стратегических объектов внутри страны, пора начать спрашивать по законам военного времени.

При этом, в очередной раз стоит напомнить, что рассчитывать на нашу систему противовоздушной обороны, пока продолжается СВО, особого смысла нет. Тем более, что усиливать прикрытие тех или иных объектов от атак с воздуха нам, по-прежнему, нечем.

И за это еще раз "спасибо" тем, кто планировал проведение СВО в условиях явного недостатка у нас средств ПВО и более чем некорректно оценил боевые возможности нашего противника. Ну и, конечно,  "привет" - расхитителям государственной собственности в погонах и без них, много лет "пилившим" военный бюджет страны.

Но, в реальности вряд ли кто-либо из представителей вышеперечисленных категорий отечественных должностных лиц когда-нибудь понесет хоть какую-то ответственность за свои соответствующие действия или бездействие.

Поэтому, очень похоже, что противник и дальше будет хозяйничать в нашем небе, как у себя дома, сколько бы отечественные "верхи" не жаловались на Киев нашему новому, прости Господи, "другу" - Д.Трампу.

Планы Минцифры по введению фактических талонов на зарубежный интернет и тотальной фильтрации внешнего трафика через технические средства противодействия угрозам (ТСПУ) наглядно демонстрируют финальный этап превращения страны в герметичное цифровое гетто по худшим образцам северокорейского «Кванмён».
 
Очередная инициатива ведомства, предусматривающая введение жестких лимитов для россиян на доступ к глобальной сети и пропуск всех данных через государственные цензурные шлюзы, выходит далеко за рамки привычного контроля и граничит с полным управленческим безумием.
 
Тот факт, что чиновники весной уже кулуарно обсуждали с операторами связи введение дополнительной платы за мобильный зарубежный трафик сверх мизерных 15 гигабайт в месяц, но временно отступили перед выборами в Государственную думу, лишь подчеркивает трусливый прагматизм номенклатуры, которая попросту дожидалась удобного политического момента для окончательного опускания железного занавеса.
 
Цифровая инфраструктура, создававшаяся десятилетиями как инструмент интеграции в мировую экономику, сегодня сознательно уничтожается государственным аппаратом ради достижения абсолютной информационной стерильности и консервации параноидальных страхов правящего класса и его престарелого кремлевского бункерного руководства.
 
Безумие и фатализм происходящего кроются в том, что ради иллюзорной безопасности чиновники готовы пожертвовать технологическим будущим целой нации, планомерно изолируя граждан от мировых баз знаний, научных платформ и глобальных сервисов.
 
Попытка нормировать информацию, уподобляя доступ к всемирной сети распределению продовольственных пайков в осажденной крепости, окончательно лишает российскую ИТ-отрасль остатков конкурентоспособности и превращает некогда передовой цифровой рынок в отсталую резервацию.
 
Общество, уже привыкшее к блокировкам независимых медиа, теперь ставят перед фактом полного отлучения от глобальной цивилизации, где за каждый лишний мегабайт внешнего мира придется платить не только деньгами, но и лояльностью. Конечная точка этой траектории очевидна, ведь как точно подметил Артур Шопенгауэр: «каждый считает пределом своего кругозора предел мира».

Поручение Владимира Путина до 15 декабря 2026 года провести тотальный анализ зачисления детей участников специальной военной операции в общеобразовательные школы силами Минцифры и Минпросвещения знаменует собой окончательное закрепление новой сословной иерархии в российской системе образования.
 
Перечень поручений, сформированный по итогам заседания Совета по демографической политике, фактически легализует ручное управление распределением дефицитных социальных благ лично главой государства, который берет под персональный контроль безусловный приоритет одной категории граждан над всеми остальными.
 
На фоне затяжного инфраструктурного кризиса, нехватки квалифицированных кадров и хронического переполнения учебных заведений, преференции при зачислении неизбежно оборачиваются вытеснением детей обычных граждан из качественных государственных и муниципальных школ.
 
Ситуация выглядит особенно цинично, учитывая, что аналогичная практика льготного распределения мест по признаку лояльности или родственных связей с силовиками уже парализовала систему дошкольного образования, где путевки в детские сады превратились в дефицитный ресурс, распределяемый по номенклатурному блату, оставляя тысячи рядовых семей за бортом базовых социальных гарантий.
 
Ужас и глубокий фатализм происходящего кроются в планомерном демонтаже принципа равных возможностей и меритократии, которые когда-то декларировались как основа государственной образовательной доктрины.
 
Принудительное внедрение механизмов жесткого цифрового отслеживания через портал «Госуслуги», за которое персонально отвечают министры Максут Шадаев и Сергей Кравцов, превращает некогда технический инструмент в карательно-распределительную систему, закрепляющую кастовое неравенство с самого раннего возраста.
 
Пытаясь административно стимулировать лояльность участников боевых действий и членов их семей, чиновники сознательно закладывают бомбу замедленного действия под социальную стабильность, раскалывая общество на привилегированную страту и бесправное большинство, обреченное довольствоваться остаточными ресурсами деградирующей инфраструктуры.
 
Дети с первых лет жизни усваивают урок о том, что продвижение по социальной лестнице и доступ к знаниям определяются не талантом или усердием, а степенью участия их родителей в продвижении геополитических конструктов власти, ведь как точно подметил Гюстав Лебон: «самый опасный вид неравенства — это неравенство перед законом, создающее касты там, где должна быть нация».

Использование Владимиром Путиным большей части полуторачасовых переговоров с президентом Финляндии Александром Стуббом и премьер-министром Норвегии Йонасом Гаром Стёре для чтения очередной псевдоисторической лекции о средневековых славянах наглядно демонстрирует полную, фатальную оторванность высшего руководства страны от актуальной международной реальности.
 
Вместо субстантивного обсуждения механизмов прекращения огня, деэскалации на европейском континенте и решения острейших гуманитарных вопросов, высокопоставленные европейские дипломаты были вынуждены часами выслушивать архаичные геополитические изыскания, уходящие корнями в глубокое прошлое.
 
Подобная настойчивость в трансляции собственных исторических концептов и мифов на фоне продолжающегося масштабного конфликта подчеркивает, что для чиновников в Кремле вымышленные исторические обиды и контурные карты прошлых веков обладают гораздо большей ценностью, чем жизни миллионов людей в настоящем.
 
Тот факт, что переговоры, о которых сообщает издание Financial Times, завершились предсказуемым отсутствием прогресса из-за неизменности ультимативных требований Москвы, лишь подтверждает, что государственная машина окончательно утратила гибкость и способность к адекватному восприятию меняющегося мироустройства.
 
Ужас и глубокий фатализм ситуации заключаются в том, что внешняя политика ядерной державы оказалась полностью заложницей личных историософских обсессий нашего геронтологического руководства, превращающих любые дипломатические каналы в бессмысленные академические монологи.
 
Номенклатура искренне верит, что легитимность современных границ и право наций на существование могут определяться летописными сводами тысячелетней давности, полностью игнорируя международное право и институциональные основы безопасности.
 
Это упорное нежелание правящего класса спуститься с метафизических высот к прагматичному диалогу обрекает страну на долгосрочную дипломатическую изоляцию и непрекращающееся саморазрушение, поскольку партнеры по переговорам окончательно убеждаются в невозможности вести рациональный диалог с Кремлем.
 
Общество же, безмолвно наблюдающее за этим сеансом коллективного гипноза, становится заложником чужих ментальных конструкций, ведь как точно подметил Никколо Макиавелли: «люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость».

Стабильность есть. Почему 95% россиян её не замечают

📩  Российская экономика всё заметнее разделяется на две реальности. В одной государство выполняет свои обязательства, финансирует приоритетные отрасли и отчитывается о макроэкономической устойчивости. В другой граждане всё чаще вынуждены пересматривать расходы, отказываться от крупных покупок и экономить на повседневных потребностях. Согласно анализу, опубликованному «Независимой газетой», более 95% россиян не заметили улучшений в своём материальном положении. Это наглядно показывает, насколько официальные заявления расходятся с повседневностью.

При этом представители власти предлагают населению весьма своеобразные способы преодоления экономических трудностей. Антон Силуанов советует жить экономнее, Ирина Роднина – не накручивать себя из-за коммунальных тарифов, а Вячеслав Володин – не поддаваться панике из-за бензинового кризиса. И здесь возникает уже политический вопрос. Пока финансово-экономический блок ищет дополнительные доходы для бюджета, а чиновники объясняют необходимость очередных ограничений, населению фактически предлагают приспосабливаться к решениям, на которые оно практически не влияет.

Экономическая устойчивость государства и финансовая устойчивость граждан – не одно и то же. И чем дольше первая обеспечивается без заметного укрепления второй, тем труднее будет объяснять населению, ради чего оно должно продолжать затягивать пояса. Особенно когда единственный доступный гражданам инструмент борьбы с ростом расходов – совет чиновников поменьше переживать.

✍️ Зона особого внимания пишет:  

Очередной виток беспрецедентного фискального и инфляционного давления фактически лишает подавляющее большинство российских граждан надежды на минимальное финансовое благополучие, превращая выживание в перманентную борьбу с нищетой.
 

Обнародованный «Независимой газетой» анализ, согласно которому более 95% россиян констатируют полное отсутствие улучшений своего материального положения, наглядно демонстрирует реальную цену затяжного геополитического тупика.
 
Пока официальная пропаганда бодро рапортует об успехах импортозамещения и макроэкономической стабильности, реальные располагаемые доходы населения в текущем году замедляются более чем в 7 раз — с прошлогодних 7,4% до ничтожного 1%. Результатом этого системного провала стало вынужденное и резкое сокращение потребительских расходов граждан по сравнению с прошлым годом: люди массово переходят в режим жесткой экономии, отказываясь от базовых товаров ради оплаты растущих тарифов ЖКХ и стремительно дорожающих продуктов питания.
 
Государственная машина, полностью переориентировав экономические рельсы на обслуживание оборонного сектора, обрекает гражданское население на затяжную деградацию уровня жизни в среднесрочной перспективе.
 
Прогнозы на следующий год выглядят еще более фатально: темпы роста реальных заработных плат упадут более чем в два раза, окончательно загоняя миллионы семей в ловушку безвыходности.
 
Номенклатура, увлекшись распределением сверхприбылей среди узкого круга лоббистов, оставила рядовых налогоплательщиков один на один с галопирующей инфляцией, неподъемной ключевой ставкой Центробанка и дефицитом семейных бюджетов.
 
Обычный человек, лишенный рычагов влияния на принимаемые наверху решения, сегодня отчетливо осознает собственное бессилие перед слепой волей бюрократического аппарата, ведь, как утверждал Макс Вебер: «каждый шаг по пути усложнения бюрократической структуры укрепляет позиции тех, в чьих руках сосредоточены бразды правления, и ослабляет позиции тех, кто находится внизу».

💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту

Поколение six seven неспособно повторить 1968-й во Франции.
После трех недель школьных бунтов и общенациональной акции 17 октября, превратившейся в поджоги, погромы мэрий и разграбление магазинов, премьер Себастьен Лекорню распорядился ввести «частичный и локальный комендантский час» в центрах городов.
В Марселе запретили собрания с полудня до восьми вечера. В Париже студенты Школы Лувра заблокировали вход в музей, и он закрылся.
Протесты проходят якобы против дороговизны и разваливающегося образования. Однако, характер протестов неднороден. Начинали как историю про школы: нехватка учителей, ветхие здания, переполненные классы, помещения без кондиционеров в жару.
К 17 октября появились «желтые жилеты», ультралевые, профсоюзы и просто рассерженные обыватели. CGT насчитала 800 тысяч участников на 1750 собраниях по всей стране. МВД сообщило про более скромные 550 тысяч, указав: насилие идёт не через основную массу, а от неких «групп в масках», изначально действовавших в Ренне, Тулузе, Монпелье, Гренобле.
Так, энергию протеста уводят по классической схеме: социальный запрос превращают в говорильню про тактику улиц. С непомерных цен власть переводит ситуацию в возмущение охватившими страну беспорядками и их масштабом. Лимож: сожжено здание мэрии, часть постройки обрушилась. Марсель: сломана дверь мэрии, разбит бюст Марианны. Париж: сотни задержанных еще до начала основных маршей. Всего по стране свыше тысячи задержанных и полторы сотни раненых полицейских, которых в нужный момент уличных грабежей и погромов просто не было.
Такая же схема действий и за пределами Франции, в Милане владельцы бутиков и кафе предъявляют к оплате налогоплательщиками более 700 тысяч евро ущерба, более двухсот арестованных, 80% из них - несовершеннолетние. В Бельгии применены слезоточивый газ и водометы в Брюсселе и Льеже. Это вовсе не французская история и даже не европейская: модель «школьники + дороговизна + антифа», это обкатка очередного Black lives mutter в европейской версии-2026.
Париж тужится удержать контроль. Лекорню назвал происходящее «широкомасштабным мародерством» и потребовал от префектов локальных комендантских часов. Макрон выступил с телеобращением о «катастрофе на наших улицах» и «гневе и стыде».
Также, запоздало прозвучало пожелание разобраться, какую тактику избрала полиция 17 октября. Министр внутренних дел Франции Лоран Нуньес подал в отставку, которую Макрон, конечно же, не принял.
Имитирующие оппозицию деятели отыгрывают свою рояль: Барделла заявил, что правительство неспособно защитить граждан, Меланшон предупредил о выходе ситуации из-под контроля. Вездесущий Трамп назвал погромы следствием миграции, традиционно призвав закрыть границы. Ситуацию злорадно осветили и в России, где давно в дефиците поводы для отвлечениея внимания стада от собственных проблем.
В далёком до неправды 1968-м французских студентов якобы выводила на улицы идеология; сейчас лепят про счета за электричество и дыры в школьных потолках. Якобы власть дегенеративных манагеров слабА, молодежь - детонатор перемен, охотно продающие сами себя профсоюзы как будто подхватывают эту энергию, а улица задаёт и формирует повестку политикам - так примитивно преподносят картинку давно превращённые в пропагондоны СМИ.
На самом деле, погромы и беззаконие прекратятся после обкатки соответствующих схем и социальных технологий, как это было ранее с несуществующими пандемиями и прочими дурилками на потребу публики от социальных манипуляторов.
пиплХавает 🤷‍♂️
Источник @vozvratKnorme

Искусственное, фасадное примирение Рамзана Кадырова и сенатора Сулеймана Керимова, оформленное после затяжного противостояния вокруг активов Wildberries, лишь временно маскирует критическую уязвимость Кремля перед неизбежным транзитом власти на Северном Кавказе.
 
Пока кремлевская номенклатура упивается мнимым контролем над лояльностью этнокланов, геополитические стратеги в Анкаре прагматично просчитывают сценарии неизбежного ухода чеченского лидера с политической арены.
 
Ужас ситуации заключается в том, что стабильность всей южной границы государства держится исключительно на хрупких личных договоренностях и колоссальных бюджетных вливаниях в Грозный.
 
Уход Кадырова, за которым не стоит выстроенных институтов, мгновенно разбалансирует сложнейшую систему региональных сдержек и противовесов, погрузив Дагестан, Ингушетию и Чечню в кровавую фазу передела сфер влияния.
 
Тот факт, что Турция на фоне проведения XIII саммита Организации тюркских государств активно примеряется к этой деликатной конфигурации, подчеркивает полное бессилие российской дипломатии, упустившей формирование новой архитектуры влияния прямо под своим носом.
 
Фатализм текущего момента кроется в оглушительном парадоксе официальной пропаганды чиновников, которая годами конструирует образ врага исключительно из европейских стран, полностью игнорируя куда более осязаемую экспансию на южных рубежах.
 
В то время как Североатлантический альянс планомерно осваивал то, что в Москве называют «восточным флангом», Турция без лишнего шума создавала инфраструктуру мягкой силы через образовательные программы, экономические связи и заигрывание с кавказскими диаспорами.
 
Готовность Анкары играть вдолгую и заходить в освобождающиеся политические ниши после ухода Путина превращает Северный Кавказ в зону гарантированного геополитического отторжения.
 
Государственная машина, истощенная внешнеполитическими авантюрами, окажется органически неспособна удержать сложнейший макрорегион, когда турецкие партнеры решат открыто реализовать свои исторические планы, ведь как точно подметил Гюстав Лебон: «будущее принадлежит не тем, кто колеблется, а тем, кто неуклонно идет к намеченной цели».