Талеб о "неизбежности войны"

С точки зрения Нассима Талеба, война является не просто случайным событием, но структурной и, по сути, неизбежной функцией государства, которое достигло слишком больших размеров и высокого уровня централизации. Основной тезис Талеба, который он выводит, ссылаясь на философа Дэвида Юма, заключается в следующем: «малые государства и города-государства любят торговлю, а большие государства любят войну». Эта мысль выражает глубокую разницу в интересах и структурной потребности между двумя типами политических образований.

Ключевой проблемой, порождающей войну, является размер. Когда центральное правительство или государство становится слишком большим, оно начинает страдать от потерь в управлении, несмотря на потенциальные выгоды от «экономики масштаба». Чем больше и однороднее становится система, тем более уязвимой она становится к колоссальным ошибкам и тем легче ей быть уничтоженной. Ошибки в больших проектах возрастают непропорционально: проекты стоимостью сто миллионов фунтов в Великобритании склонны к перерасходу средств и проблемам на 30% больше, чем проекты стоимостью пять миллионов фунтов.

Исторически наблюдается прогрессивный рост центрального правительства, например, в Соединенных Штатах. Этот рост сам по себе является опасным, поскольку он ведет к созданию структуры, которая по своей природе ищет оправданий для своего сохранения и наращивания мощи. Война предоставляет это оправдание. Талеб видит в войне единственный способ, который оправдывает существование огромного центрального правительства.

Централизованное государство, стремясь к сохранению своего масштаба и власти, использует войну как инструмент, что можно проследить на примере Германии после ее объединения. В логике Талеба, для большого правительства не существует другого оправдания, кроме войны. Если бы не было необходимости в ведении крупномасштабных конфликтов, огромные центральные аппараты власти, которые наблюдаются сегодня, потеряли бы свою единственную легитимирующую функцию.

Этот структурный интерес к конфликту, по мнению Талеба, противоположен интересам децентрализованных, малых систем. Малые государства и города-государства, напротив, ориентированы на коммерцию и торговлю. Для них основной источник стабильности и процветания — это взаимодействие и экономический обмен, а не насильственное расширение территории или влияния.

Талеб подчеркивает, что наиболее успешные исторические модели, например, Римская империя, были достаточно умны, чтобы избегать модели национального государства, предпочитая систему городов-государств в рамках более широкого имперского контекста. Эта модель способствовала торговле и миру на местах.

Примером, подтверждающим тезис, является историческое развитие Франции. Францию полностью интегрировали и централизовали только после Наполеона. Талеб отмечает, что при этом такие страны, как Франция, не могут приписать свой экономический успех именно и только централизации, поскольку они были мощными и богатыми еще до нее. Централизация, таким образом, является структурным выбором, который увеличивает риск катастрофических системных ошибок и, что самое важное, создает аппарат, который питается войной.

Таким образом, неизбежность войны коренится не в абстрактном зле или ошибках отдельных лидеров, а в самой архитектуре большого централизованного государства. Чем сильнее центральная власть, тем острее ее потребность в конфликте, чтобы оправдать свое существование и свои огромные расходы, в том числе и растущий государственный долг. Большая власть создает большие риски и, следовательно, большую потребность в войне, которая является ее единственным оправданием.

- https://www.youtube.com/watch?v=T63ncT-w5UU

Anti-vax → anti-AI → anti-battery → anti-growth.

It’s societal trauma, not policy error.

Countries that lean into tech emotionally, not bureaucratically, win.

Представьте, что мы живём в мире, где сигареты когда-то считались частью высокой культуры. Атрибут качества жизни. Стиль. Статус. Нормальность. Люди курили в самолётах, барах, офисах, врач на плакате улыбался с сигаретой в руке. А потом — щёлк — коллективное прозрение. Исследования, последствия, болезни. И всё изменилось: акцизы, запреты, зоны, возрастные ограничения, предупреждения на пачках, а теперь — целые поколения, которым табак никогда не продадут.

И вот мы снова здесь. Новая «норма» — социальные сети. Такой же культурный имплант. Такая же повседневность. Мы не замечаем, насколько они перекраивают внимание, мотивацию, эмоциональный ландшафт. Автопилотные свайпы стали способом убежать от тишины, от мыслей, от себя.

И вдруг — Австралия. Первая крупная страна, которая говорит: «Стоп. Мы не обязаны считать это нормой».

Возможно, через сто лет кто-то скажет: «Да, это был идеальный шаг вовремя». Сигареты разрушали лёгкие, соцсети разрушают внимание и психику. И то, и другое медленно, исподволь, кажущееся нормальным.

Но вот что интереснее всего — если табачная индустрия быстро изобрела iQOS, вейпы и «менее вредные альтернативы», то какие «альтернативы» появятся у Big Social?

Что станет их «айкосом»?

• соцсети без бесконечной ленты?
• платформы с лимитом времени?
• алгоритмы, оптимизированные на спокойствие, а не удержание?
• «цифровое курение» — короткие, тщательно дозированные инфо-порции?
• соцсети, встроенные в реальный офлайн: клубы, встречные протоколы, новые гибриды?

Мы можем оказаться в моменте истории, когда впервые за век цифровая индустрия будет вынуждена оптимизироваться не на зависимость, а на безопасность.

И если так — это будет революция покруче отказа от сигарет в самолётах.

Google has a huge leverage in hiring great and soulful people/engineers:

1 - improvements are delivered to zillion users in a moment and start giving value and pleasure

2 - great improvementa grow stocks and hired people become richer

Disclaimer: I always loved Google 🙃

Иногда слово «CEO» звучит слишком формально. Будто это должность, а не состояние. А ведь чаще всего это именно состояние — когда тебе не всё равно. Не всё равно, куда движется бизнес. Не всё равно, почему люди делают именно так, а не иначе. Не всё равно, что будет с этой компанией через год, три, пять.

В этом смысле разницы между CEO, премьер-министром или президентом почти нет. Если тебе правда не всё равно, ты начинаешь жить в странном напряжении между тем, как есть, и тем, как могло бы быть. И это напряжение никогда не отпускает.

Я знаю, как создавать новое. Я люблю этот момент: идея, хрупкая и почти смешная, первые пользователи, первые ошибки, первые инсайты. Когда ты можешь крутить реальность руками — менять продукт, команду, рынок, пока вдруг не появляется ощущение: вот оно, работает. Эврика, работает, есть продакт-маркет фит — редкий, тихий кайф. А потом масштабирование, уже почти как ремесло.

Но существующая компания — это совсем другая материя. Ты входишь не в пустое пространство, а в экосистему. С культурой, географией, историей, травмами, победами. С людьми, которые выросли вместе с продуктом и для которых текущий способ думать — не гипотеза, а правда. И даже если процессы незрелые, даже если цифры считаются странно, даже если логика ломается в эджкейсах — для них это норма.

И здесь всё упирается не в интеллект и не в опыт. Здесь всё про веру. Про веру в то, что «можно иначе». И про страх, что «иначе — значит опасно».

Я видел, как советы становятся шумом, если за ними нет власти и ответственности. Видел, как правильные вопросы вызывают раздражение. Видел, как люди защищают не решения, а привычки. И понял одну важную вещь: умение менять существующий бизнес — это навык другого порядка, не имеющий почти ничего общего с созданием с нуля.

Особое уважение — тем, кто умеет менять систему, не меняя людей. Потому что система — это не один плохой процесс. Это правила, ритуалы, метрики, мотивация (внутренняя и внешняя), негласные договорённости. Чтобы изменить её, нужно сначала смиренно понять, как она вообще работает. По-настоящему. Не по слайдам.

Поэтому мой путь — всегда погружение с головой вглубь. Я иду на встречи. В поддержку. В дашборды. В данные. В мелочи. В паузы между словами. В то, как принимаются решения и как они откладываются. Именно там компания выдает себя целиком: как она думает, чего боится, и готова ли думать иначе.

Если готова — это редкая удача. Если нет — начинается самый сложный вопрос: что именно мы будем с этим делать.

Наверное, это и есть навык, который мне хочется прокачать кратно сильнее в 2026 году.
Хотя, если честно, я всё равно безумно люблю создавать новое.

Let 2026 be the best year yet, filled with peace, love and rock & roll. Cheers to more life, more laughs and big wins ahead!

Долгое время любить Google было настоящим испытанием терпения: они выкатывали слабые модели, невнятное железо и создавали плохой UX (до сих пор ужас в Youtube Music!), из-за которого всё, кроме Поиска и YouTube, казалось недоделанным. Они выглядели, ощущались и были парализованными, как неповоротливый гигант, который слишком боится сделать шаг.

Но потом что-то изменилось. Я не знаю, за какие рычаги потянули Сундар Пичаи и топ-менеджмент, но Pixel 10 Pro – это манифест абсолютной компетентности.

В тот момент, когда я перешел (iPhone → OnePlus → Pixel 10), разница ощущалась на физическом уровне. Когда держишь в руках Pixel 10 Pro, iPhone вдруг начинает казаться пустым куском стекла – простецкой, переоцененной игрушкой, выезжающей на былых заслугах. Волшебство Apple на этом фоне выглядит примитивным. Вылизанным, но странно незавершенным. Премиальная иллюзия, скрывающая нерешенные продуктовые пробелы. Пиксель брутально и агрессивно обнажил этот контраст. 🙃

Победа здесь не в экране и не в батарее, а в интеграции. Gemini – это не просто чат-бот, «приклеенный» поверх Андроида. Он вшит во все флоу устройства. Он предугадывает, используя мои данные, он делает полезное и понимает мою жизнь так, как Siri никогда не могла. Вы обязаны попробовать этот новый голосовой ввод.

Это не продуктовая победа. Это управленческая победа. Где-то внутри Google были приняты жесткие решения. Такие трансформации не происходят случайно.

Этот запуск подтверждает для меня главный тезис техиндустрии 2026 года: сама по себе модель – это не продукт.

Пока компании вроде OpenAI лихорадочно торгуют капитализацией на бумаге ради выживания, Google доказал, что главный защитный moat – это вертикальная интеграция.

Вызов для всех остальных игроков Big Tech в этом году прост: сможет ли их ИИ реально что-то делать, или это просто модный генератор эмпатичных (или каких попросишь) текстовых ответов?

Google посмотрел в глаза «дилемме инноватора» и ударил между ног. Глядя на такой стратегической связности и качества реализации, я не просто становлюсь довольным клиентом – мне хочется там работать.

Для крупных компаний ИИ больше не про наличие модели, демки или красивого слайда на презентации. Планка поднялась. Главный вызов – можете ли вы встроить ИИ в реальные рабочие сценарии? Можете сделать его использование неизбежным, а не опциональным? Google только что показал, что корпорации всё еще способны на это.

• Apple: заменит ли что-то iPhone? Гугл, вперед!
• Meta: примут ли пользователи синтетическую реальность? Интересно ли кому-то смотреть выдуманный контент? Уместно ли слово "интересно"?
• Amazon: убьют ли ИИ-агенты рекламу и привычный UI?
• Microsoft: где настоящий AI-продукт?
• OpenAI: что будет, когда хайп столкнется с притяжением дистрибуции?

Фильм "Нюрнберг" - это своего рода вакцинация. Прививка, вызывающая в памяти всё, что ты читал про Третий Рейх, всё, что ты видел с кадрах хроники из концентрационных лагерей. То оцепенение, что тебя охватило, когда посмотрел "Обыкновенный фашизм" Михаила Ромма.

История нацистских лидеров меня интересовала много лет, я прочёл всё, что было написано про Нюрнбергский процесс. Всё пытался понять, как эти люди объяснят то, что происходило в Германии. Как это могло произойти. Сейчас эта картина всколыхнула все те воспоминания и размышления.

Рассел Кроу играет Германа Геринга с дьявольским обаянием, которое неизбежно начинает на тебя действовать, как и на психиатра, приходящего к нему в тюремную камеру (Рами Малек).

Передал бы я из тюрьмы письмо семье Рейхсмаршала, если бы он попросил? Поверил бы я ему на слово, когда тот объяснил, что реально не знал, что творится в концентрационных лагерях, так как занимался авиацией?

Нарушил бы врачебную тайну, когда прокурор попросил бы меня помочь объяснением того, как Геринг планирует выступить на процессе?

Насколько нужно гарантировать справедливый суд, если на скамье подсудимых сидит абсолютное исчадие ада и всё внутри тебя требует повесить, расчленить, расстрелять?!

И, конечно, безжалостный вывод, адресованный сегодня моей стране и мне лично: "Знаете, почему это случилось? Потому что люди позволили. Не восстали. А потом уже было поздно..."

(с) Михаил Козырев.
https://www.rottentomatoes.com/m/nuremberg_2025

Сэм Альтман говорил, что введение рекламы в AI/LLM будет «признаком отчаяния». Видимо, этот момент настал. OpenAI официально начинает показывать рекламу в ChatGPT.

Была реклама в наружке. Было много вертикальных продуктовых экспериментов. Но все упирается в деньги. OpenAI говорит о $20 млрд выручки, но расходы на железо и вычисления растут с той же дикой скоростью.

Прибыль не масштабируется. Денег у компании осталось примерно на 18 месяцев жизни. Им срочно нужен новый денежный кран, и это реклама.

Кори Доктороу называет этот процесс enshittification.

Сценарий всегда один:
• Сначала сервис работает идеально, чтобы набрать пользователей
• Потом он начинает работать на рекламодателей, ухудшая жизнь пользователям
• В конце он выжимает все соки из тех и других ради акционеров

Вся суть ai-агентов строится на доверии. Агент должен искать то, что лучше для меня. Но если он начинает получать деньги за рекомендации (билетов, товаров, услуг), то он перестает работать на меня. Он начинает работать на того, кто платит.

Мы рискуем получить не умного помощника, а glorified-версию поисковика, забитую проплаченными ссылками. Тем временем доля ChatGPT уже падает (с 86% до 64%), а конкуренты вроде Gemini рекламу пока не вводят.

Кажется, эпоха «чистого» ChatGPT закончилась. А я и сам все больше использую Джеминай, который хорошо интегрирован в жизнь и мои повседневные продукты.

Вчера еще оценил новые возможности Claude Code и... И не знаю, какую продуктовую нишу забирает ChatGPT. Кажется, трактор в колее.

Сингулярность шлака

https://open.substack.com/pub/murmurationstwo/p/the-for-you-page-is-killing-social

Ник Картер подтверждает то, что я давно чувствую: соцсети превратились в цифровое казино, где ставка - время, а выигрыш всегда забирает казино (платформа).

Ребята, вот вам поле для битвы. Хватит строить очередные казино внимания и копировать механику бесконечного скрола TikTok. Это допинг, который ведет к деградации продукта (и ваших детей).

Ваш вызов: постройте инструменты для «предсказуемости». Сможете ли вы монетизировать качество?

Будущее не за теми, кто лучше всех удерживает внимание шлаком, а за теми, кто вернет людям контроль.

Я использовал слово шлак, потому что еще не все знают слово 2025: "СЛОП".

Слоп, нейрослоп... Интересно, что до этого словом года был "брейнрот".

О времени

Мне 37. Двое детей, жизнь в Великобритании, мотоцикл, путешествия, друзья, спорт, дела, работа, творчество. И знаете что? Немного обидно, что я только сейчас научился по-настоящему вкушать удовольствие от всего этого. Не в 25, а в 37.

Хотя, может, в этом и есть путь? Нельзя просто взять и сразу получать удовольствие от детей, от здорового тела, от независимости, от свободы делать то, что хочешь, и не делать то, что не хочешь.

Но вот парадокс: когда наконец дорастаешь — времени уже нет время бежит быстрее, становится более ценным и его меньше.

Лежит стопка книг, которые реально хочется прочитать. Подкасты, которые стоят внимания. Хочется каждый день немного спорта и разговоров с детьми. Хочется посмотреть хороший сериал. Хочется созидать. Хочется (и важно) рефлексировать, потому что новые мысли рождаются только когда даёшь себе время подумать.

И это я говорю только про качественное. Про то, что действительно имеет смысл некоторый объективный смысл.

И вот я стою посреди этой прекрасной, многогранной жизни и не понимаю: как выбирать? Как жертвовать чем-то одним ради другого, когда всё такое вкусное?

AI is entering a self-reinforcing loop where it builds better versions of itself, compressing decades of progress into months, and the people closest to it are quietly alarmed.

The gap between those paying attention and those not is widening faster than most people realise.

I stopped thinking of AI as a tool that saves me time. It's more like if you're not using this seriously, you're falling behind in slow motion and you won't notice until it's too late.

I do the thing with my analysis: dump the raw thinking, let AI restructure it, then I go back in and make it mine. The output is better and faster.

One hour a day. That's it. Not because it's fun, but because the people who are doing it right now are compounding. And everyone else is just standing still.

—

ИИ входит в стадию самосовершенствования: он создает всё более продвинутые версии самого себя, сжимая десятилетия прогресса в считанные месяцы. И те, кто находится в эпицентре этих событий, начинают всерьез беспокоиться.

Разрыв между теми, кто держит руку на пульсе, и всеми остальными растет быстрее, чем кажется. Я перестал воспринимать ИИ просто как инструмент для экономии времени. Если вы не используете его по-максимуму, вы буквально отстаете в замедленной съемке. И осознаете это только тогда, когда станет уже слишком поздно.

Мой подход к аналитике и исследования теперь таков: я выгружаю поток голых мыслей "как есть", отдаю в LLM на структурирование, а потом возвращаюсь, чтобы добавить в текст живую мысль и свой стиль. Результат получается качественнее и быстрее.

Всего один час в день. Это не вопрос фана или интереса. Это вопрос того, что у тех, кто внедряет это сейчас, эффект накапливается в геометрической прогрессии. Остальные же просто стоят на месте

Президентский Совет РФ по правам человека готовит претензию из-за номинации фильма «Мистер Никто против Путина» на «Оскар». Антон Долин размышляет, почему этот фильм вызывает так много критики.

«Просто неприятно смотреть на это всё. Неприятно. Особенно людям, которые живут в России, вне зависимости от взглядов. Показывается нечто очень стыдное, очень уродливое, с чем эти люди, которым не нравится это зрелище и не нравится война, вынуждены жить.

Иногда они живут, не зная, что такое происходит, а иногда (что ещё хуже) — зная. Но они ничего не могут с этим сделать. Это очень стыдно, когда рядом с тобой происходит что-то чудовищное, и это не война, […], а это просто учителя какой-то треш вбивают в голову детям.

Часто ты с этим тоже ничего не можешь сделать, даже если это твой ребёнок. Но это очень стыдно. Я думаю, что этот стыд, это отчаяние люди выплёскивают на голову Павла [Таланкина], который сделал эту картину. Потому что он придумал, что сделать.

И для того, чтобы не говорить ему, какой он молодец, что он придумал и не побоялся что-то сделать, они говорят „он никакой не молодец, он вообще сволочь, потому что сделал что-то неэтичное“»

https://www.rottentomatoes.com/m/mr_nobody_against_putin

https://www.ben-evans.com/benedictevans/2026/2/19/how-will-openai-compete-nkg2x

Читаю этот глубокий и трезвый разбор того, как работает конкуренция в эпоху AI, а думаю не об OpenAI. Думаю о том, чего нет.

Нет Claude Code на русском рынке. Нет Cursor, нет Perplexity, нет конкурентного frontier model, которую разработали бы в России. Есть GigaChat - натужная попытка показать флаг. Есть отдельные таланты, рассеянные по Сан-Франциско, Лондону, Тель-Авиву, Берлину. Имена Sutskever, Vinyals, Zaremba, Mnih стоят в acknowledgements самых цитируемых статей по machine learning последнего десятилетия. Они ушли. Не потому что не любили Россию. Потому что хотели думать свободно.

Автор задает правильный вопрос: у OpenAI нет настоящего стратегического рва. Модели конкурируют и догоняют друг друга каждые несколько недель. Реальная ценность не в самой модели, а в слоях поверх нее: в экосистемах, в сцеплении с продуктом, в ежедневной привычке пользователя. Платформа это власть. Власть - это умение заставить делать то, что иначе не сделали бы.

И здесь для меня горькая параллель. Есть другой способ получить такую власть. Не через продукт. Через страх.
Россия выбрала второй путь.

Если бы Колмогоров жил сегодня, он бы изучал трансформеры. Если бы Перельман согласился выйти из своей квартиры, он бы, возможно, работал над формальной верификацией нейросетей. Если бы Лобачевский, придумавший геометрию, которую никто не хотел принимать, родился сейчас, он бы был в команде, переосмысляющей пространство признаков.

Россия породила математическую традицию, которой завидует весь мир. Московская математическая школа - это не просто история. Это фундамент, на котором стоит современный ML. Backpropagation, теория вероятностей в современном виде, топология, которая сегодня используется в geometric deep learning - всё это имеет российские корни.
И сейчас эти корни сохнут.

Не потому что люди стали глупее. Потому что умным людям закрыли горизонт.

Спросит ли молодое поколение у государства про возможности для их будущего и благоприятной жизни? Или их воспитают любить страну и умирать за президента?
Я думаю будут оба варианта. Всегда бывают оба.

Но вот в чём проблема с репрессивным воспитанием в эпоху AI: информация утекает. Молодой человек с телефоном, VPN и интересом к программированию имеет доступ к Andrej Karpathy на YouTube, к Papers with Code, к HuggingFace, к тому, как устроен мир на самом деле.
Великий файрвол работает хуже, чем китайский, да и китайский начинает давать трещины.

Есть такой эффект: чем более развита экономика знаний, тем труднее контролировать мышление. Можно запретить митинги. Нельзя запретить понимание того, что такое attention mechanism и почему это важнее танка.

Подростки, которые сегодня пишут код в России, видят разрыв. Они видят, что в мире идет гонка, в которой первый приз - не нефтяные скважины и не территории, а экономика мышления. И они понимают, что их страна из этой гонки выбыла добровольно.

Часть уйдет. Релокация началась в 2022 и не остановилась. Net Migration никто не считает. Очереди молодежи из Global South (где мощная демография) в Россию не стоит. Часть останется и будет строить что-то внутри: медленнее, сложнее, но всё равно. Часть сломается под давлением нарратива "родина превыше всего".

Но история показывает, что технологические революции не спрашивают разрешения у правительств. Интернет обошел советскую систему контроля информации. AI обойдёт нынешнюю.

В тексте есть фраза: "Executing better than everyone else is certainly an aspiration, but it's not a strategy."

Это про OpenAI. Но применимо и к России как государству.
Воевать лучше всех — это не стратегия в мире, где реальная ценность создаётся в дата-центрах, в исследовательских лабораториях, в командах из 10 человек, которые пишут код в кофейнях Лондона, Сан-Франциско и Тель-Авива. Некоторые из этих людей русские. И они создают ценность. Просто не для России.

Это не злорадство. Это боль.

Потому что потенциал был огромным. Математическая культура, инженерная традиция, энергия созидания, способность к абстрактному мышлению - все это есть. Было. Рассеялось?

Война же не только про смерти на фронте. Война, она про упущенное время. Пока мир строит AGI, Россия строит окопы.

Страшно, что те, кто принимает эти решения, либо не понимают цену, либо понимают и считают её приемлемой.

Оба варианта одинаково трагичны.

Самое трудное, возможно, это победить невежество и дисконтированный патриотизм в себе самом. Не у соседа. В себе.

Есть такая ловушка мышления: любить что-то так сильно, что перестаешь видеть, когда оно делает плохо. Страна. Человек. Идея. Даже любимый сериал. Не вся моча в глазах - божья роса. Иногда именно то, что любишь, причиняет вред. И acting bad - это не то же самое, что being bad (см. книгу Validation by Caroline Fleck). Можно любить Россию и говорить правду о России. Это не предательство. Это единственный способ что-то изменить.

И вот-эбаутизм здесь не работает. Совсем. "А что, на Западе лучше?". Это не аргумент, это побег от разговора. Не важно, что там у соседа. Соседова грязь не делает твой дом чище.

В этом смысле меня очень зацепила книга Александра Стабба Triangle of Power. Он западный политик, но критикует Запад открыто, без самолюбования. Он показывает треугольник силы в современном мире: военная мощь, экономическая мощь, мощь нарратива, и как они между собой взаимодействуют и смещаются.

Интересно про Китай и Россию. Два авторитаризма, но совершенно разные траектории за последние 20 лет. Китай инвестировал в технологии, образование, инфраструктуру, глобальное присутствие. Huawei, BYD и DeepSeek не случайность, это результат 20-летней ставки на экономику знаний, пусть и с авторитарным контролем. Россия инвестировала в контроль над элитами и военную машину. Результат виден сейчас.

И ещё одна вещь у Стабба, которая мне кажется самой важной и самой недооценённой: Глобальный Юг. Та часть мира, у которой есть демография, ресурсы, растущие амбиции, и которую до сих пор не слышат в большом разговоре о будущем. Ни Лондон, ни Вашингтон, ни Москва, ни Брюссель не говорят с ними. Говорят о них или за них. Это ошибка, которая может дорого стоить.

Читайте книги, друзья, и держите свой ум открытым.

Вчера мне написал Александр Журба.
Это проверка на олдов — есть тут такие? Для тех, кто не в теме: Журба — человек, которого в своё время с иронией изгнали из фейсбука за фейковые обещания великой доходности.

Так вот, написал он мне в своей холодной приветственной рассылке, не хочу ли я вписаться в его новый суперинвест-проект с гарантированной доходностью 100% годовых в валюте?
Я говорю — ну конечно давайте! Кто в здравом уме откажется от 100% годовых? Ваши доллары умножаются на два. Каждый год. Великолепно!

Мне написал его партнёр Владимир Павленок. Скинул, естественно, свой заготовленный продажный лонгрид. На что я ответил: извините, сто процентов годовых — это несерьёзно. Неконкурентно. Слишком мало. Откажусь.

На что он написал: да, год неудачный выдался, а вот раньше, до войны — стабильно 300% годовых в среднем.

Я думаю: штоооо...?!...

Если бы это было правдой — тебе не нужны инвесторы. Берёшь кредит в долларах под 5%, зарабатываешь 300%. Не нужен капитал, не нужны люди, ничего не нужно. Через пару лет ты богаче Маска.
Но нет. Нужны почему-то чужие деньги.

И ровно такой же bullshit bingo вы сейчас видите в каждой ленте и в каждом рилсе: гении запускают на Claude Code вайб-кодинг стартапы, делают $10K в месяц — и по благоговению своему записали курс, чтобы научить вас тому же самому. Только почему-то ссылки на свои великие бизнесы никто не даёт.

И вот мой настоящий вопрос.
Не про детей даже — хотя подрастающее поколение тоже. Про взрослых людей. Которые несут деньги в мамонт-вейджеры и верят в «гарантированные» проценты.

Как нам на круг получить более вдумчивое, качественное общество? Где базовое понимание того, как работают деньги и экономика — не исключение, а норма?