Сердце разбивается не от тёмного в себе
Есть нежность, которая приходит не вместо честности, а только после неё, когда ты наконец перестаёшь торговаться с собственным отражением и соглашаешься увидеть в нём всё: зависть, которую выдавал за принципиальность, усталость, которую называл долгом, старый страх, так давно поселившийся в теле, что стал походкой
Безусловной дружбой с собой. Слово «безусловная» здесь звучит почти как вызов: не за то, что я стал лучше, не после того, как исправлюсь. Сейчас, в этой неприглядности
Странно, но сердце разбивается не тогда, когда видишь в себе тёмное
Оно разбивается позже, когда под тёмным обнаруживается что-то живое и беззащитное, чего никто никогда не звал по имени. И сразу вслед за этим, почти без паузы, ты начинаешь видеть то же самое в других
В том, кто сорвался на тебя в очереди
В том, кто годами не может позвонить первым
В том, чья жёсткость так похожа на панцирь, что уже невозможно не заметить, как под ним кто-то съёжился
Это не отменяет обиды
Не отменяет «нет». Просто за стеной, о которую ты ударился, становится различим человек, который строил её с той же поспешностью, что и ты свою
И, кажется, остановить его может не покой и не особое просветлённое состояние, за которое хочется ухватиться, а простое согласие побыть с тем, что есть: с этим утром, с этой тяжестью в груди, с этой текучей, непрочной, ни на что не похожей жизнью
DoctorSafiya
Есть нежность, которая приходит не вместо честности, а только после неё, когда ты наконец перестаёшь торговаться с собственным отражением и соглашаешься увидеть в нём всё: зависть, которую выдавал за принципиальность, усталость, которую называл долгом, старый страх, так давно поселившийся в теле, что стал походкой
Безусловной дружбой с собой. Слово «безусловная» здесь звучит почти как вызов: не за то, что я стал лучше, не после того, как исправлюсь. Сейчас, в этой неприглядности
Странно, но сердце разбивается не тогда, когда видишь в себе тёмное
Оно разбивается позже, когда под тёмным обнаруживается что-то живое и беззащитное, чего никто никогда не звал по имени. И сразу вслед за этим, почти без паузы, ты начинаешь видеть то же самое в других
В том, кто сорвался на тебя в очереди
В том, кто годами не может позвонить первым
В том, чья жёсткость так похожа на панцирь, что уже невозможно не заметить, как под ним кто-то съёжился
Это не отменяет обиды
Не отменяет «нет». Просто за стеной, о которую ты ударился, становится различим человек, который строил её с той же поспешностью, что и ты свою
И, кажется, остановить его может не покой и не особое просветлённое состояние, за которое хочется ухватиться, а простое согласие побыть с тем, что есть: с этим утром, с этой тяжестью в груди, с этой текучей, непрочной, ни на что не похожей жизнью
DoctorSafiya
Бывает забота, в которой нет щедрости
Только тревога, бережно переодетая в нежность
Такая форма любви
Ребёнок, который слишком рано научился быть удобным, не огорчать, смешить, заглядывать в лицо, чтобы первым заметить, как там меняется погода, делает это не только от доброты
Он чинит
Он поддерживает в живых того, без кого сам не выживет: взрослого, чью хрупкость он чувствует раньше, чем научится её называть
Мы привыкли слышать в желании всё исправить вину: я причинил вред, я должен восстановить.
Но иногда под ним лежит вопрос более ранний и более тихий, который никто не произносит вслух: что будет со мной, если ты не выдержишь?
Когда тот, от кого зависишь, то рядом, то недостижим, то тёплый, то словно за стеклом, психика делает единственное, что ей доступно: разводит его на два образа
Тот, кто обнимает, и тот, рядом с которым холодно и одиноко
Это не слепота и не примитивность
Это способ сохранить надежду: пусть хотя бы где-то существует тот, кто придёт
Соединить их значит признать, что любимый и пугающий человек один и тот же. Для этого нужна опора, которой у ребёнка ещё нет
И тогда многое из того, что во взрослом называют трудным характером, начинает звучать иначе
Агрессия как крик о связи, которая вот-вот оборвётся
Контроль как память о мире, где невозможно было угадать, каким он окажется завтра
Неутомимая забота о других как невозможность хоть раз побыть тем, кто нуждается
Может быть, самое трудное не в том, чтобы перестать чинить. А в том, чтобы однажды обнаружить рядом кого-то, кто выдержит и без этого
DoctorSafiya
Только тревога, бережно переодетая в нежность
Такая форма любви
Ребёнок, который слишком рано научился быть удобным, не огорчать, смешить, заглядывать в лицо, чтобы первым заметить, как там меняется погода, делает это не только от доброты
Он чинит
Он поддерживает в живых того, без кого сам не выживет: взрослого, чью хрупкость он чувствует раньше, чем научится её называть
Мы привыкли слышать в желании всё исправить вину: я причинил вред, я должен восстановить.
Но иногда под ним лежит вопрос более ранний и более тихий, который никто не произносит вслух: что будет со мной, если ты не выдержишь?
Когда тот, от кого зависишь, то рядом, то недостижим, то тёплый, то словно за стеклом, психика делает единственное, что ей доступно: разводит его на два образа
Тот, кто обнимает, и тот, рядом с которым холодно и одиноко
Это не слепота и не примитивность
Это способ сохранить надежду: пусть хотя бы где-то существует тот, кто придёт
Соединить их значит признать, что любимый и пугающий человек один и тот же. Для этого нужна опора, которой у ребёнка ещё нет
И тогда многое из того, что во взрослом называют трудным характером, начинает звучать иначе
Агрессия как крик о связи, которая вот-вот оборвётся
Контроль как память о мире, где невозможно было угадать, каким он окажется завтра
Неутомимая забота о других как невозможность хоть раз побыть тем, кто нуждается
Может быть, самое трудное не в том, чтобы перестать чинить. А в том, чтобы однажды обнаружить рядом кого-то, кто выдержит и без этого
DoctorSafiya
Близость проявляется не в хорошую погоду
Есть разговоры, которые слушаешь как мелодию. Двое, двадцать лет общего воздуха, шутка, понятная только им, смех начинается раньше, чем договорена фраза. И кажется: вот она, близость, в чистом виде, без усилия
Но то, что мы слышим в эту минуту, ещё не близость.
Это её температура
Её освещение
Атмосфера, в которой близость была бы возможна, если бы кто-то на неё решился
Лёгкость вдвоём есть умение хорошей погоды. Она ничего не говорит о том, что будет, когда погода испортится
Проверка начинается там, где становится неудобно
Не «что случилось?», этот вопрос можно задать, не выходя за пределы себя.
А «как тебе было со мной?»«Где я тебя задел?»
И самое трудное: остаться в комнате, пока другой отвечает, и не начать защищаться на третьем слове
Можно прожить рядом десятилетия, знать, как человек пьёт кофе, как ведёт себя в аэропорту, чего он никогда не простит чужим, и не знать, чего он боится в три часа ночи
Потому что близость не передаётся по выслуге лет
Общая история создаёт связь, плотную, тёплую, почти телесную.
Близость создаёт другое: согласие на то, что у другого есть внутренняя реальность, которая нам не принадлежит, нам не подчиняется и не всегда о нас лестна
Отсюда и внезапные разрывы после двадцати лет дружбы. Рвётся не связь. Рвётся то, чего никогда не было и что все эти годы принимали за близость
DoctorSafiya
Есть разговоры, которые слушаешь как мелодию. Двое, двадцать лет общего воздуха, шутка, понятная только им, смех начинается раньше, чем договорена фраза. И кажется: вот она, близость, в чистом виде, без усилия
Но то, что мы слышим в эту минуту, ещё не близость.
Это её температура
Её освещение
Атмосфера, в которой близость была бы возможна, если бы кто-то на неё решился
Лёгкость вдвоём есть умение хорошей погоды. Она ничего не говорит о том, что будет, когда погода испортится
Проверка начинается там, где становится неудобно
Не «что случилось?», этот вопрос можно задать, не выходя за пределы себя.
А «как тебе было со мной?»«Где я тебя задел?»
И самое трудное: остаться в комнате, пока другой отвечает, и не начать защищаться на третьем слове
Можно прожить рядом десятилетия, знать, как человек пьёт кофе, как ведёт себя в аэропорту, чего он никогда не простит чужим, и не знать, чего он боится в три часа ночи
Потому что близость не передаётся по выслуге лет
Общая история создаёт связь, плотную, тёплую, почти телесную.
Близость создаёт другое: согласие на то, что у другого есть внутренняя реальность, которая нам не принадлежит, нам не подчиняется и не всегда о нас лестна
Отсюда и внезапные разрывы после двадцати лет дружбы. Рвётся не связь. Рвётся то, чего никогда не было и что все эти годы принимали за близость
DoctorSafiya
Есть ли у Вас люди с кем есть близость ?
Anonymous Poll
15%
Когда в отношениях легко , то все хорошо
53%
Сложности в отношениях не отдаляют нас , близость остается
36%
Боюсь вообще близости
Любовь начинается там, где заканчивается безупречность
Хорошим для нас человек становится не потому, что никогда не разочаровывает, а потому, что переживает наше разочарование
Ребёнок узнаёт мать не в те минуты, когда она совпадает с ним без остатка, а в зазоре, когда молоко опаздывает, руки заняты, лицо над кроваткой смотрит куда-то мимо, и в нём поднимается ярость, огромная и первобытная, способная, как ему кажется, уничтожить весь мир
А мир не уничтожается
Мать возвращается. Не мстит, не исчезает, не рассыпается от его крика. Остаётся той же, немного усталой, но живой
И только тогда она перестаёт быть его фантазией и становится настоящей: отдельной, той, кого можно любить и на кого можно злиться, не боясь, что злость окажется смертельной
Мы проверяем это всю жизнь, и острее всего там, где ближе всего
Она говорит мужу: ты меня вообще не слышишь. Резко, несправедливо, собрав в одну фразу усталость многих месяцев, а может быть, и многих лет до него. И всё решает не то, прав ли он, а что он сделает с этим ударом
Можно наказать молчанием на три дня. Можно вернуть удар списком её ошибок. Можно рассыпаться в извинениях так, что утешать придётся уже ей.
И каждый раз она остаётся одна со своей злостью и с худшим подтверждением: меня нельзя показывать целиком
А можно остаться в комнате.
Сказать, что задело, и не уйти. Утром сварить кофе на двоих, просто потому что мы всё ещё есть
Выжить не значит терпеть. Не значит проглотить, улыбнуться и сделать вид, что не задело
Выжить значит остаться собой, не отвечая разрушением на разрушение и не исчезая в обиде.
Сохранить форму, пока другой бьётся о неё, и подарить ему знание, что его чувства не всесильны, что любовь и ненависть могут жить в одном теле и не убивать друг друга
Может быть, матерям это важно услышать прежде всего. Ребёнку нужна не мать, которая ни разу не ошиблась, а мать, которая выдерживает его злость на свои ошибки и продолжает быть рядом
Хороший не тот, кто никогда не ранил. Хороший тот, кто остался, когда мы уже успели его возненавидеть
Вспомните , кто в вашей жизни пережил ваше разочарование и не ушёл?
И пережили ли вы когда-нибудь чьё-то разочарование в себе, не исчезнув?
DoctorSafiya
Хорошим для нас человек становится не потому, что никогда не разочаровывает, а потому, что переживает наше разочарование
Ребёнок узнаёт мать не в те минуты, когда она совпадает с ним без остатка, а в зазоре, когда молоко опаздывает, руки заняты, лицо над кроваткой смотрит куда-то мимо, и в нём поднимается ярость, огромная и первобытная, способная, как ему кажется, уничтожить весь мир
Мать возвращается. Не мстит, не исчезает, не рассыпается от его крика. Остаётся той же, немного усталой, но живой
И только тогда она перестаёт быть его фантазией и становится настоящей: отдельной, той, кого можно любить и на кого можно злиться, не боясь, что злость окажется смертельной
Мы проверяем это всю жизнь, и острее всего там, где ближе всего
Она говорит мужу: ты меня вообще не слышишь. Резко, несправедливо, собрав в одну фразу усталость многих месяцев, а может быть, и многих лет до него. И всё решает не то, прав ли он, а что он сделает с этим ударом
Можно наказать молчанием на три дня. Можно вернуть удар списком её ошибок. Можно рассыпаться в извинениях так, что утешать придётся уже ей.
И каждый раз она остаётся одна со своей злостью и с худшим подтверждением: меня нельзя показывать целиком
А можно остаться в комнате.
Сказать, что задело, и не уйти. Утром сварить кофе на двоих, просто потому что мы всё ещё есть
Выжить не значит терпеть. Не значит проглотить, улыбнуться и сделать вид, что не задело
Выжить значит остаться собой, не отвечая разрушением на разрушение и не исчезая в обиде.
Сохранить форму, пока другой бьётся о неё, и подарить ему знание, что его чувства не всесильны, что любовь и ненависть могут жить в одном теле и не убивать друг друга
Может быть, матерям это важно услышать прежде всего. Ребёнку нужна не мать, которая ни разу не ошиблась, а мать, которая выдерживает его злость на свои ошибки и продолжает быть рядом
Хороший не тот, кто никогда не ранил. Хороший тот, кто остался, когда мы уже успели его возненавидеть
DoctorSafiya
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Убежище , из которого забыли выйти
С кем мы остаемся , когда остаемся одни ?
Есть одиночество, похожее на распахнутое окно в конце лета, когда комната наполняется воздухом и шумом чужой улицы, и ты сидишь внутри этого шума совершенно одна, но не покинута, потому что мир продолжается рядом и ничего от тебя не требует
И есть другое, похожее на ту же комнату с закрытыми ставнями, где воздух давно стоит, где каждая вещь на своём месте только потому, что никто не приходит её сдвинуть, и эта неподвижность однажды начинает называться покоем
Снаружи их не различить.
Та же тишина, та же чашка на столе, тот же вечер без звонков
Различие живёт глубже, там, где решается, с кем мы остаёмся, когда остаёмся одни
Одни мы не бываем никогда
Д.Винникотт понял это, глядя на ребёнка, который играет на полу в тишине, пока мать сидит рядом и не вмешивается, не зовёт, не исчезает. Способность быть одной рождается именно так, в чьём-то присутствии, которое ничего не требует, и потом это присутствие уходит внутрь, растворяется в самом воздухе комнаты, и мы можем оставаться одни, потому что уже никогда не остаёмся совсем одни
В одиночестве-клетке с нами тоже кто-то есть, только это тот, от кого мы прячемся, и стены тогда строятся не для того, чтобы быть с собой, а для того, чтобы не встретиться
Стайнер называл такие места психическими убежищами, и в этом слове слышно всё сразу: и спасение, и засов. Их строят из усталости, из боли, из слишком долгого знания о том, что близость ранит.
Поначалу убежище действительно спасает, даёт передышку, которой больше никто не дал
Но Стайнер видел и то, что наступает потом: убежище не умеет сообщить, когда срок передышки истёк. Оно просто продолжает быть домом, и человек однажды обнаруживает, что живёт там, куда когда-то зашёл лишь переждать
Свобода узнаётся по одному ценному признаку: она выдерживает стук в дверь
В неё можно впустить другого и потом вернуться к себе, ничего не утратив
Клетке же для существования нужно чужое отсутствие, и она бережёт его ревниво, как единственное, что у неё осталось
Для Вас эти два различимые понятия ? Ощущения ?
DoctorSafiya
С кем мы остаемся , когда остаемся одни ?
Есть одиночество, похожее на распахнутое окно в конце лета, когда комната наполняется воздухом и шумом чужой улицы, и ты сидишь внутри этого шума совершенно одна, но не покинута, потому что мир продолжается рядом и ничего от тебя не требует
И есть другое, похожее на ту же комнату с закрытыми ставнями, где воздух давно стоит, где каждая вещь на своём месте только потому, что никто не приходит её сдвинуть, и эта неподвижность однажды начинает называться покоем
Снаружи их не различить.
Та же тишина, та же чашка на столе, тот же вечер без звонков
Различие живёт глубже, там, где решается, с кем мы остаёмся, когда остаёмся одни
Одни мы не бываем никогда
Д.Винникотт понял это, глядя на ребёнка, который играет на полу в тишине, пока мать сидит рядом и не вмешивается, не зовёт, не исчезает. Способность быть одной рождается именно так, в чьём-то присутствии, которое ничего не требует, и потом это присутствие уходит внутрь, растворяется в самом воздухе комнаты, и мы можем оставаться одни, потому что уже никогда не остаёмся совсем одни
В одиночестве-клетке с нами тоже кто-то есть, только это тот, от кого мы прячемся, и стены тогда строятся не для того, чтобы быть с собой, а для того, чтобы не встретиться
Стайнер называл такие места психическими убежищами, и в этом слове слышно всё сразу: и спасение, и засов. Их строят из усталости, из боли, из слишком долгого знания о том, что близость ранит.
Поначалу убежище действительно спасает, даёт передышку, которой больше никто не дал
Но Стайнер видел и то, что наступает потом: убежище не умеет сообщить, когда срок передышки истёк. Оно просто продолжает быть домом, и человек однажды обнаруживает, что живёт там, куда когда-то зашёл лишь переждать
Свобода узнаётся по одному ценному признаку: она выдерживает стук в дверь
В неё можно впустить другого и потом вернуться к себе, ничего не утратив
Клетке же для существования нужно чужое отсутствие, и она бережёт его ревниво, как единственное, что у неё осталось
Для Вас эти два различимые понятия ? Ощущения ?
DoctorSafiya
Как смотреть искусство ?
Когда-то я ходила по музеям вслед за голосом гида, и в этом была своя щедрость: кто-то вёл меня от зала к залу, раскладывал века по полкам и учил замечать то, мимо чего глаз прошёл бы сам
Теперь я иду одна, почти рассеянно, мимо стен, подписей и дат, и жду уже не знания и точности , а того мгновения, дуновения, когда внутри что-то сдвигается и меняется ощущение себя
Останавливаюсь только там, где картина вдруг меняет само состояние, где воздух становится плотнее и дыхание медленнее , а чувство, давно лежавшее неподвижно, начинает шевелиться
Может быть, образование учит смотреть, а живость учит видеть, и между этими двумя «музеями» проходит целая жизнь
Выставка Blazar идет 26 и 27 октября в Музее Москвы
Попробуйте найти свой маршрут )
DoctorSafiya
Когда-то я ходила по музеям вслед за голосом гида, и в этом была своя щедрость: кто-то вёл меня от зала к залу, раскладывал века по полкам и учил замечать то, мимо чего глаз прошёл бы сам
Теперь я иду одна, почти рассеянно, мимо стен, подписей и дат, и жду уже не знания и точности , а того мгновения, дуновения, когда внутри что-то сдвигается и меняется ощущение себя
Останавливаюсь только там, где картина вдруг меняет само состояние, где воздух становится плотнее и дыхание медленнее , а чувство, давно лежавшее неподвижно, начинает шевелиться
Может быть, образование учит смотреть, а живость учит видеть, и между этими двумя «музеями» проходит целая жизнь
Выставка Blazar идет 26 и 27 октября в Музее Москвы
Попробуйте найти свой маршрут )
DoctorSafiya
Где проходит граница между «хочу побыть одной» и «не могу быть с людьми»?
Сделка, в которой мы платим желанием и яркостью жизни
Есть голос, который приходит не с угрозой, а с предложением
Он говорит мягко и почти нежно:
перестань хотеть, и тебя больше никогда не смогут оставить
Сделка выглядит выгодной, потому что в ней всё правда. Желание делает уязвимым. Нужда отдаёт другому власть решать, придёт он или нет. Отказавшись от желания, человек перестаёт зависеть от чужого расписания
Внутри такой договорённости холодно и очень чисто. Ничего не портится, потому что ничего не растёт. Никто не опаздывает, потому что никого не ждут
Первым замечают не боль, а тишину, наступившую на её месте
А.Грин называл это движением к нулю: не к покою, а к отсутствию, где влечение работает против связи и тихо расшивает нити, которыми человек был пришит к другим
Плата взимается медленно
Сначала исчезают мелкие желания: пойти, попробовать, позвонить. Потом становится непонятно, чего хочется, и сам вопрос раздражает, как чужой и бестактный.
Люди рядом никуда не уходят, они просто становятся необязательными
Как выглядит сдержанность, если приглядеться?
Она никогда не выглядит как разрушение, она выглядит как достоинство: не просить, не нуждаться, не показывать, что задето
Д.Розенфельд писал о ней как о хорошо организованной банде, которая держит человека изнутри: охраняет от унижения, требует верности и берёт платой способность быть живым.
Та часть, что всё-таки тянется к кому-то, объявляется слабой и предаётся первой
Труднее всего расстаться не с болью, а с этим обаянием.
Отказ от сделки начинается с неудобного признания, что чего-то всё-такихочется
Что вы назовёте первым, если разрешите себе ответить, не зная, дадут ли вам это?
DoctorSafiya
Есть голос, который приходит не с угрозой, а с предложением
Он говорит мягко и почти нежно:
перестань хотеть, и тебя больше никогда не смогут оставить
Сделка выглядит выгодной, потому что в ней всё правда. Желание делает уязвимым. Нужда отдаёт другому власть решать, придёт он или нет. Отказавшись от желания, человек перестаёт зависеть от чужого расписания
Внутри такой договорённости холодно и очень чисто. Ничего не портится, потому что ничего не растёт. Никто не опаздывает, потому что никого не ждут
Первым замечают не боль, а тишину, наступившую на её месте
А.Грин называл это движением к нулю: не к покою, а к отсутствию, где влечение работает против связи и тихо расшивает нити, которыми человек был пришит к другим
Плата взимается медленно
Сначала исчезают мелкие желания: пойти, попробовать, позвонить. Потом становится непонятно, чего хочется, и сам вопрос раздражает, как чужой и бестактный.
Люди рядом никуда не уходят, они просто становятся необязательными
Как выглядит сдержанность, если приглядеться?
Она никогда не выглядит как разрушение, она выглядит как достоинство: не просить, не нуждаться, не показывать, что задето
Д.Розенфельд писал о ней как о хорошо организованной банде, которая держит человека изнутри: охраняет от унижения, требует верности и берёт платой способность быть живым.
Та часть, что всё-таки тянется к кому-то, объявляется слабой и предаётся первой
Труднее всего расстаться не с болью, а с этим обаянием.
Отказ от сделки начинается с неудобного признания, что чего-то всё-таки
Что вы назовёте первым, если разрешите себе ответить, не зная, дадут ли вам это?
DoctorSafiya
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Почему повторяются в жизни болезненные переживания , конфликты и раз за разом человек испытывает одно и то же ?
На основе моей лекции создала ролик. Поделитесь и готова к обсуждению в комментариях
На основе моей лекции создала ролик. Поделитесь и готова к обсуждению в комментариях