Здание на углу Левой Черноозёрской и Поперечно-Вознесенской улиц (ныне Дзержинского и Кави Наджми) в этом году отмечает юбилей — 150 лет. Строилось оно в 1876−1877 годах для Казанского отделения Государственного банка Российской Империи. Проектировал инженер-архитектор Иван Александрович Васенков. В здании были как рабочие помещения Госбанка на первом этаже, так и квартиры для банковских служащих, включая апартаменты для управляющего отделением. Рядом жили контролёр, кассир, бухгалтер.

Казанское отделение Государственного банка со дня открытия 15 июня 1864 года размещалось в Кремле — в здании присутственных мест. Первый руководитель отделения — надворный советник Василий Петрович Безобразов — занимал свой пост до 1867 года. После него управляющим стал Василий Польский.

В декабре 1874-го император Александр II разрешил губернским отделениям Госбанка забирать от четверти до половины процента от процентов, взимаемых по учёту векселей. Эти сборы формировали капитал на постройку собственных зданий. Казанское отделение, к тому времени возглавляемое Александром Васильевичем Рустицким, собрало нужную сумму достаточно быстро. В новое здание они переселились в ноябре 1877 года. Адрес: Левая Черноозёрская улица, дом № 16. Сейчас номер дома сильно поменялся: улица Дзержинского, 24.

Спустя 30 лет — в 1907 году — управляющий Александр Иванович Светлицкий собрал деньги для капитального ремонта. Занимался работами архитектор Фёдор Васильевич Усвечев. Чуть раньше Светлицкий поставил перед столичным начальством в Петербурге вопрос о строительстве нового здания — в старом стало весьма тесно. В 1907 году Петербург разрешил возвести в Казани новое здание. Место нашлось на Большой Проломной.

Светлицкий в феврале 1910 года был назначен управляющим Московской конторой Госбанка. Строительство на Проломной вёл его преемник, статский советник Андрей Фелицианович Квецинский. Но и он в 1912 году покинул Казань, став чиновником для особых поручений в Министерстве финансов. В новое здание отделение перевёз новый управляющий Эдуард Берг.

Дом на Черноозёрской стал исключительно жилым. Он хранит конторскую планировку, литые перила широких лестниц и даже мозаичные полы парадного с восьмиконечными звёздами. Надеюсь, это всё сохранят при начавшейся реставрации.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 130 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

Бывший Казанский гражданский тюремный замок и бывший следственный изолятор №1 на Поперечно-Казанской улице (ныне это улица Япеева). Замок был построен в 1807 году по проекту архитектора Якова Михайловича Шелковникова. Это один из его последних проектов. Шелковников рано умер, 40 лет ему не было.

На старом снимке видна приземистая ротонда над центральным фронтоном — домовый храм во имя Троицы Живоначальной. Его могли посещать не только арестанты, но вообще все желающие. Замок и церковь описаны в воспоминаниях у Льва Николаевича Толстого.

«Мы жили в доме Горталова, против острога, — пишет Толстой. — В остроге тогда был особенно набожный и строгий священник <...> Церковь острожная была так устроена, что отделялась только стеклянной перегородкой с дверью от места, где стояли колодники. Перед этой перегородкой могли находиться все приходящие».

После революции храм был разобран. В августе 1836 года замок посетил Его Величество Император Николай Первый. Помимо свиты, царя сопровождал казанский губернский прокурор Гавриил Ильич Солнцев (бывший ректор университета). Солнцев удивил императора тем, что знал по именам и кличкам всех 300 заключённых и кто за что сидит в тюрьме. По легенде, император тогда сказал прокурору: «У меня в России два солнца: одно на небе, другое — ты!»

В июне 1863 года замок посетил внук Николая Первого — цесаревич Николай Александрович.

При подготовке материала в архиве было обнаружено неизвестное ранее дело. Вы будете первыми, кто о нём узнает. В июне 1866 года тюремное начальство обнаружило, что в одной из камер заключённые устроили производство фальшивых ассигнаций. 26 июня того года начальник караула совместно со смотрителем тюрьмы производили обыск в восьмой камере. Были обнаружены карандаш, заострённая проволока, вставленная в деревянную ручку, краска разных цветов, вырезанный из табачной обёртки герб Российской Империи, в величину герба на однорублёвой банкноте. Самих фальшивок обнаружено не было. Фальшивомонетчиков, судя по всему, сдал сокамерник по фамилии Сергеев. Он же указал, что поддельные купюры перед самым обыском были выброшены в окно камеры. Караул обнаружил под окном пять поддельных рублёвых банкнот и кисточку для рисования. Об инциденте немедленно доложили губернатору Михаилу Кирилловичу Нарышкину.

Арестант Сергеев ради его собственной безопасности был перемещён в контору замка. Но месть заключённых его настигла и там. Арестант по фамилии Ляндау прошёл в тюремную контору под предлогом получения письма, там он встретил Сергеева и ударил ножом в горло. Сергеев чудом выжил. Ляндау был помещён в секретную камеру (что-то вроде штрафного изолятора).

В этом году следственный изолятор был переведён в новое здание. Старинный замок — памятник федерального значения — пока стоит пустой и ждёт реставрации.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 120 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

Деревянный мост через Булак известен в истории Казани под несколькими именами. Последнее его официальное название (с 1926 года) '— Кремлёвский. Также он назывался Жарковским, по фамилии купца по 1-й гильдии Ивана Степанова Жаркова (его дом стоял прямо у самого моста). Но чаще всего мост назывался подъёмным, так как был построен как единственный в Казани разводной. После сильного пожара 1815 года мост был восстановлен как обычный, неразводной, и стал называться «бывшим подъёмным». В официальных документах так и писали. Например, амбары купчихи Марьи Подошевниковой в 1830 году были указаны так: «состоящие в Казани на правой стороне реки Булака по ниже бывшаго подъемнаго моста».

Мост на Булаке соединял Кузнечный переулок и Триумфальную улицу (ныне исчезнувшие). В половодье здесь расцветала особая жизнь, а в районе моста вообще начиналась ярмарка. Не могу удержаться, чтобы не процитировать заметку, опубликованную в петербургской газете в мае 1848 года:

С наступлением весны Казань очень оживляется: вскрытие Казанки и Волги, на этот раз бывшее также не в свою пору, гораздо раньше обыкновеннаго, именно около 20 Марта, даёт обильную пищу торговой и промышленной деятельности. Многочисленныя суда грузятся у самой Казани; на Булаке открываются лавки с стеклянною посудою, и все благоразумные хозяева запасаются ею здесь на целый год; тут же являются лодки с лимонами и апельсинами, Донским вином. А наконец и букинисты с Суздальскими произведениями пера и кисти не затейливаго и дешеваго воображения.

Впрочем, обильная жизнь на Булаке замирала с уходом большой воды. «Булак — приток или, вероятнее, искусственная канава, соединяющая озеро Нижний Кабан с Казанкою. Летом Булак пересыхает вовсе», — сообщали «Санкт-Петербургские ведомости» в июле 1852 года.

Булак действительно пересыхал. Воду из него спускали. Так продолжалось до тех пор, пока казанские власти не решили сделать реку естественным пожарным водоёмом. Власти попросили казанское купечество помочь городу. Купцы раскошелились.

В 1859 году на каждом из четырёх мостов через Булак было поставлено по два насоса, а в районе Татарского моста поставлена плотина для удержания в Булаке воды.

Несмотря на то что «бывший подъёмный» мост был деревянным, по нему спокойно ездили трамваи. В 1950-е, в связи с реконструкцией набережных Булака, мост был разобран. Осталась лишь память о нём.

Обе фотографии сделаны почти с одной точки с разницей около века.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

Толкучий рынок, он же Толчёк. Чёрно-белая фотография сделана со стороны Гостиннодворской улицы (ныне Чернышевского). Красивое здание из красного кирпича теперь называют «лавками Курманаева», но это грубая ошибка. Никаких лавок у Курманаева не было. Официальное обозначение здания — Курманаевский корпус.

На Толчке таких корпусов, известных по фамилиям их владельцев, было несколько: Алексеевский, Крупенниковский, Дрябловский. Был также принадлежавший городу, Общественный корпус (в прилегающей к рынку части Гостиного двора). Был Табачный корпус.

Магазины внутри корпусов носили номера. Например, торговец азиатской обувью Ахунзян Абдул-Валеев указывал свой адрес так: Толчёк, Курманаевский корпус №3.

После корпусов шли ряды: Железный, Обжорный, Писчебумажный, Травный, Москательный (об истории которых рассказывал подробно наш краевед Марк Шишкин). Был Красный ряд внутри Общественного корпуса и т.д. После рядов были лавки и лари́. Например, такой адрес: Толчекъ, Старый желѣзный рядъ, лавки №14, 15, 16.

Также на Толчке были бездомники — торговавшие вне палаток и ларей. Они раскладывали всякий хлам прямо на земле. Свой товар бездомники даже не убирали на ночь, ибо охотников украсть его не было.

Теперь о самих Курманаевых. Это была купеческая семья. В архивах нашёл купца по 1-й гильдии Луку Афанасьевича Курманаева. В начале XIX века он держал мыловаренный завод. Мыло в Казани варили в основном татары. Есть основание полагать, что Курманаевы были татарами, принявшими православное христианство.

Лука Афанасьевич скончался в 1830 году. Его старшие сыновья Алексей и Гаврила унаследовали большое имущество отца, включая дом на Рыбной площади и мыловаренный завод. Младшим (Семёну, Павлу, Николаю) ничего особо не досталось. Они пытались судиться за наследство.

В сентябре 1860 года Алексей Лукич Курманаев получил за своё мыло малую серебряную медаль Казанской выставки сельских и заводских произведений. Но основной доход Курманаевы получали от сдачи внаём коммерческих площадей. У семьи было немало зданий, включая тот самый Курманаевский корпус на Толчке. В одном из их домов, на Николаевской площади, снимали помещения для редакции «Казанского биржевого листка».

Внук Луки Афанасьевича, Андрей Алексеевич Курманаев также был приписан к купеческому сословию; был почётным блюстителем по хозчасти в Казанской духовной семинарии. В 1887 году большая часть его имущества была продана за долги.

В советские годы бывший Курманаевский корпус был до неузнаваемости перестроен и стал кинотеатром «Спутник». Несколько лет назад архитектор Светлана Ахметовна Мамлеева по чертежам 1872 года составила проект воссоздания старинного здания. От прежнего корпуса осталась только одна фасадная стена. В 2018 году стену перебрали по кирпичику и сложили заново. Остальные стены были возведены из нового фактурного кирпича. Теперь здесь ресторан.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 120 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

Одно из старейших гражданских зданий Казани на углу Черноозёрской и Поперечно-Покровской улиц (ныне Дзержинского и Карла Фукса). Много лет здесь располагаются Казанский гарнизонный суд и военная прокуратура. До революции в доме находились Штаб Казанского военного округа и Военно-окружной совет. Но строилось оно как сугубо гражданское.

Известно, что дом на Черноозёрской принадлежал князю Семёну Михайловичу Баратаеву. В 1790-е годы он был казанским губернатором и скончался вскоре после отставки, в 1798 году.

У князя были сыновья: полковник Пётр Семёнович и подполковник Николай Семёнович. Кто именно из них унаследовал дом отца, пока неизвестно. Но известно другое — дом был продан городу и перестроен по проекту знакомого вам архитектора Якова Михайловича Шелковникова.

В 1806 году или около этой даты работы были завершены. В доме разместилась Градская больница Казанского приказа общественного призрения.

Пытался найти в архивах упоминания о врачах, которые работали в Градской больнице в те годы. Нашёл врача Николая Марьинского и лекаря Николая Александровича Толмачева. Последний был человеком широких взглядов и поистине талантливым учёным и этнологом.

Например, в 1855 году журнал Министерства народного просвещения сообщил, что врач Казанской городской больницы Н. Толмачев собрал в алфавитном порядке собственныя имена Черемис: «В собрании Толмачева преобладают Татарские имена, Шаманские и Мусульманские (встречается, например, прозвище Тохтамыш), а Русских имен же и особенно Черемисских мало».

Также у Толмачева много научных и исследовательских работ по медицине. Места не хватит перечислить хотя бы часть из них. Напоследок скажу, что среди прочего Толмачев как этнолог фиксировал и фотографировал древние татарские надгробия.

В 1860-х Градская больница переехала из дома на Черноозёрской. Здесь расквартировался Штаб Казанского военного округа. Рассказать об истории штаба в двух словах не получится. Но мы ещё обязательно вернёмся к дому Баратаева и поговорим о его прошлых обитателях.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей 147 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

120 лет назад, 25 сентября 1906 года, в Казани случилось чрезвычайное происшествие. В 10 часов утра на площади Александра Второго (ныне Первого Мая) группа террористов-эсеров покушалась на жизнь казанского вице-губернатора, 37-летнего Дмитрия Дмитриевича Кобеко.

На чёрно-белом снимке запечатлено место покушения. Экипаж Кобеко направлялся в губернаторский дворец в Кремле. Террористы поджидали вице-губернатора у здания городской управы. Когда он проезжал мимо, от крыльца отделились фигуры, в коляску полетели две бомбы. Одна сработала. Были ранены кучер и случайный прохожий, ещё один прохожий сбит с ног взрывной волной. Сам Кобеко получил ранение в руку, также осколок сильно оцарапал ему лицо.

Кобеко повёл себя мужественно и места не покинул. Рядом проходил профессор университетской клиники Иван Александрович Праксин. Он сделал перевязку вице-губернатору и помог кучеру. Ранения были признаны неопасными. Только если не последует заражения, предупредил Праксин.

За три дня до покушения в Симбирске скончался от ран губернатор Константин Сократович Старынкевич. 21 сентября террорист бросил бомбу в Старынкевича. Раны были не смертельны, но началось заражение. За два месяца до этого — 21 июля — был также убит бомбой террориста самарский губернатор Иван Львович Блок.

«Город взволнован, покушение не вызвано никакими действіями: вице-губернатор Кобеко доступный и мягкий администратор», — писала газета. «В дворцовой церкви чинами министерства внутренних дел и полицией отслужены молебствия. Кроме чиновников, вице-губернатору Кобеко выражают сочувствие много лиц из публики. С этой целью являлись во дворец в полном составе наборщики и служащие губернской типографии», — писал современник.

В тот же день было передано сообщение: задержаны трое лиц по подозрению. Но вскоре пришлось отпустить — все были ни при чём.

Казань в ту осень была раскалена до предела. Газеты сообщали об избиении тех, кто громко выступал на улицах против правительства. Вот типичная заметка тех дней:

16 ноября на Рыбнорядской улице агитатор собрал толпу, которой произнес речь антиправительственного характера. Довольно долго его слушали молча, а затем набросились и жестоко побили. Полиция с трудом вырвала агитатора из рук разъяренной толпы. Он арестован.

За покушением на Кобеко стояла боевая организация социалистов-революционеров. Непосредственным исполнителем теракта был 28-летний Тимофей Николаевич Николаев, известный в своих кругах под псевдонимом Хури. Эсеры организовали в частном доме в Казани подпольную лабораторию где готовили бомбы. Через 18 дней после теракта в Казани, 13 октября 1906-го в этой лаборатории самопроизвольно сработало взрывное устройство. Погиб 22-летний Михаил Степанович Зефиров. Именно он изготовил бомбы для Старынкевича и Кобеко. Зефирова иногда по ошибке называют исполнителем.

После того взрыва Николаев-Хури скрылся и бежал за границу Несколько лет спустя он был арестован и отправился на каторгу, откуда вернулся уже после революции 1917 года. В октябре 1918-го Хури был расстрелян казанскими чекистами. В первые советские годы Хури стал национальным героем Чувашии.

Через год госле покушения император Николай II назначил Кобеко тульским губернатором, а в 1913-м — смоленским. Дмитрий Дмитриевич скончался через год, в возрасте 46 лет.

В 1925 году студия «Севзапкино» сняла художественный фильм о Николаеве и его подельниках — «Волжские бунтари». Плёнка не сохранилась.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 135 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

Считается, что Александр Сергеевич Пушкин с Казанью почти не связан. Он был здесь единственный раз в сентябре 1833 года. Но вот дедушка великого русского поэта — Осип Абрамович Ганнибал — какое-то время жил с семьёй в Казани. Об этом практически никто и никогда не говорит. Исправим пробел.

История такая. В августе 1782 года 20-летний поручик Алексей Григорьевич Бобринский — сын государыни императрицы Екатерины Второй — после окончания военной учёбы отправился в поездку по России. Чуть больше двух недель он провёл в Казани. В своём дневнике Бобринский рассказывал о городе и упоминал имена офицеров, священников и чиновников, с которыми встречался, в том числе полковника Осипа Ганнибала.

Осипу Абрамовичу в 1783-м было 38 лет; он командовал Казанским артиллерийским полком. Бобринский встречался с ним в Казани как минимум четыре раза. Почитаем дневниковые записи: 

3 августа. Обедали мы у г-жи Ларионовой, лишившейся мужа во время взятия Казани Пугачовымъ. Там были губернатор, много артиллерийских офицеров и между ними один, которого я видел в Петербурге у Михельсона. Были также Бешенцов, Ганнибал и князь Баратаев с женою.

На следующий день, 4 августа, Бобринский ездил в гости к архиепископу Казанскому и Свияжскому Антонию (Зыбелину) в Кизический монастырь.

На обратном пути видели мы артиллерийский лагерь и батарею, возведенную для действия бомбами против нарочно для того выстроеннаго городка. Тут все, что нужно для артиллерийскаго полка [Ганнибала].

Потешный город, о котором упоминает Бобринский, был возведён, скорее всего, на Арском поле. Более негде было в Казани проводить военные учения с артиллерийской стрельбой. Учениями полка командовал Ганнибал.

10-го Августа. Обедали у Булыгиной. Было много гостей. Гуляли по саду, играли в лото, много танцовали и дурачились. Губернатор [князь Мещерский] приехал после обеда. Он остался на ужин, за которым играла полковая артиллерийская музыка. Г-н полковник Ганнибал-Негр, брат того, кто управляет в Херсоне, человек очень веселый; он был с женою.

15-го Августа. Обедали и ужинали у Вехрена. Было много гостей. Ганнибал пригласил нас в лагерь на артиллерийския маневры.

16-го Августа. После обеда мы ездили к Ганнибалу смотреть его полк и видели, как бомбардировали и брали нарочно им выстроенный городок. Тут присутствовала вся Казань, был и путешественник-Англичанин. Много танцовали. Ужинъ был по военному, в палатке. Тут были все артиллерийские офицеры, также офицеры пехотнаго Казанскаго полка, Бешенцовы, Булыгины, Родивоновы, Волки, Баратаевы, Ганнибалы, словом ужинало с лишком 80 человек. Шел дождь и испортил этот праздник. В полку не очень искусно обращаются с ружьем.

Дневники Бобринского были опубликованы в 1877 году в историко-литературном сборнике «Русский архив».

Осип Ганнибал был отставлен от полка в том же 1782-м и вернулся в Михайловское.

На чёрно-белом снимке Кизическая дамба и Кизический мост через Казанку во время разлива. С историей о Ганнибале фотографии не связаны. Просто нужна была иллюстрация старой Казани.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 120 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max

На чёрно-белом снимке старинный квартал на бывшей Георгиевской улице (в советские годы носившей имя Свердлова), а ныне Петербургской. Это казармы суконной фабрики. К сожалению, старинные постройки были снесены в наше время.

Суконная фабрика появилась ещё во времена Петра Великого, как Казанский шерстяной завод, принадлежавший казне и выпускавшей сукно для нужд армии. В июне 1724 года император Пётр передал завод в управление купцу Михляеву.

После михляевской кончины в 1728-м во главе предприятия встали вдова Авдотья Ивановна и её брат Афанасий Иванович Дряблов, который позднее стал единоличным хозяином. Именно Дряблов перенёс фабрику в 1750-х годах в ту часть города, которую мы теперь называем Суконной слободой.

Дряблов оставил о себе плохую память. Первым делом он заставил фабричный люд работать больше, а расценки сократил. До 1737 года каждый рабочий получал по шесть копеек с выделки аршина сукна и по три копейки за приготовленіе фунта шерсти. Дряблов стал выдавать по четыре с половиной копейки за выделку аршина сукна и по две копейки за приготовленіе фунта шерсти. Шхробольщикам вовсе срезал по 10 копеек с пуда шерсти. При этом куски сукна приказал выделывать шире, а покупку новых инструментов производить только за счёт рабочих.

Естественно, что Петербург потекли жалобы: Дряблов многим чинит мучения и иные обиды, а некоторых сослал в ссылку, где их содержали в остроге безвинно.

По смерти Афанасия Дряблова фабрика перешла его внуку — Ивану Фёдоровичу, который вошёл в историю Казани как первый городской голова.

После кончины Ивана и Феодосии Гавриловны Дрябловых (супруги умерли почти одновременно — в 1774 году) предприятие отошло  племяннику Феодосии — Ивану Петровичу Осокину. Приняв наследство, молодой человек записался казанским купцом. Он продолжил гнилую политику Дрябловых и быстро настроил против себя рабочих. Они периодически бастовали и жаловались.

Жалобы с Казанской фабрики достали столичное начальство в Петербурге. Оттуда пришла такая бумага:

ПРИКАЗ по фабрике суконного дела в Казани гвардии прапорщика Осокина — всем мастеровым...
...снисходя к невежеству фабричных и приписывая их ослушание коварным внушениям зачинщиков или сочинителей ябеднических жалоб...
...буде они окажутся еще ослушниками, с ними будет поступлено, как с возмутителями общественного спокойствия, по всей строгости.

Под приказом стояли подписи сенатора графа Петра Львовича Санти и сенатора Сергея Сергеевича Кушникова.

Газета «Русский инвалид» в 1831 году сетовала: «К сожалению, не приметно на оной [фабрике] важных улучшений по выделке тонких сукон для частной продажи, и сия фабрика изворачивается только поставкою в казну солдатских сукон».

В августе 1848 года в Казани случился страшный пожар. Вот как сообщала о бедствии столичная газета:

14-го числа, в 3 1/2 часа по-полудни, на Вознесенской улице, близ озера Кабана, в доме Казанскаго мещанина Пичугина, вспыхнул пожар, истребившій, при сильном ветре, 586 домовъ; в том числе, частным людям принадлежащих зданий: каменных жилых 47, суконную фабрику г. Осокина каменную же, с поврежденіем механисма; деревянных 513; казенных: арсеналъ, 2 артиллерійских цейхгауза, Александринский Детский Пріют; общественных: каменный дом, занимаемый 4-ю частию со службами, 4 полицейских будки, дегтярный каменный ряд, лавок каменных купца Рязанова 15, обгорело 2 церкви; на Арском же поле истреблено огнем вывезенное разных лиц имущество; сверх того погибли в пожаре две женщины. Изследование причин сего пожара и убытков поручено вновь открывшейся комиссии.

В 1850-х сгоревшие казармы были перестроены по проекту 27-летнего Ивана Николаевича Котелова. В то время он служил помощником городского архитектора.

Позже фабрика перешла в руки сына Осокина, отставного прапорщика Гаврилы Ивановича. В 1840-х годах предприятием управлял брат Николая Ивановича Лобачевского. К сожалению, всего не рассказать в коротком посте. Ныне на месте казарм стоит гостиница «Сулейман палас».

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 40 лет.

Казань. Было — стало

📲 Архитектурасы в Max

Продолжаем по крупицам восстанавливать историю Малой Казанской улицы, она же Поперечно-Казанская, она же в советские времена Красина, а ныне Япеева. На чёрно-белом кадре исчезнувший старинный квартал. Кто жил в этих домах в XIX веке, уже никто не знает. Но мы восполним пробел.

На ближнем плане старой фотографии двухэтажный дом с массивным полукруглым аттиком и асимметричным фасадом. Он занимал угол с нынешней улицей Бехтерева (которая тоже называлась Малой Казанской и даже Малой Покровской). Дом принадлежал вятскому помещику и надворному советнику Владимиру Александровичу Юшкову.

В 1880 году Владимир Юшков на пару со своим компаньоном и родственником Сергеем Николаевичем Депрейсом организовали «Торговый дом Юшков и Депрейс». Чем они занимались, сказать с точностью не могу. Но знаю, что оба были совладельцами Ашланского винокуренного завода в Вятской губернии. В той же губернии держали обширные поместья. Депрейс и Юшков во многих архивных записях появляются вместе. Депрейс был женат на сестре Юшкова — Вере Александровне.

Дом Юшкова был построен (а точнее перестроен) в 1880-х годах. Благодаря архивам мы знаем, что до 1871 года это домовладение принадлежало иностранке Феодоре Францевне Корнер. О ней как-нибудь расскажем.

Следом за домом Юшкова стоит двухэтажный домик с мезонином — типичный образец провинциального русского классицизма. Принадлежал коллежской советнице Варваре Васильевне Любимовой (в девичестве Загорской). Её муж Яков Саввич Любимов был старшим лекарем Казанского военного госпиталя. Отец — Василий Андреевич Загорский — имел чин действительного статского советника, что соответствовало армейскому званию генерал-майора.

Загорский оставил трём своим дочерям — Варваре, Александре и Екатерине — имение в Чебоксарском уезде и 308 душ крепостных. Судя по всему, старшая дочь Варвара Васильевна была доброй женщиной; покупала и продавала крепостных в Казанской губернии, но семьи не разделяла. О чём есть несколько документальных подтверждений.

Если бы дом Любимовой сохранился, то отметил бы 200-летний юбилей.

Далее по кварталу стоит известный в советские годы Дом охраны материнства и младенчества. Он сохранился по сей день. До революции зданием владел купец Александр Степанович Алексеев. До 2013 года здесь работало гинекологическое отделение онкодиспансера. По ошибке здание называют бывшей гимназией Мануйлова, которой там никогда не было.

Старинный квартал на бывшей Малой Казанской был снесён в наше время. Доламывали его перед Универсиадой 2013 года. На сём месте теперь так называемое элитное жильё. Стало ли тут лучше, решать только вам...

Обе фотографии сделаны почти с одной точки с разницей около 40 лет.

Казань. Было — стало

📲 Архитектурасы в Max

Сегодня мы на малоизвестной большинству казанцев улице Красного Химика (она же бывшая 1-я Поперечно-Зилантовская) в Адмиралтейской слободе. Здесь до 2021 года стоял первый в Казани жилой многоэтажный дом (да, четыре этажа 100 лет назад считалось много). Дом был частью забытого ныне рабочего посёлка Красный Химик. В честь этого посёлка Поперечно-Зилантовская в 1927 году была переименована и уже 99 лет носит это милое название.

К сожалению, сохранять дом не стали, он был снесён. А жаль! Это был своеобразный памятник. С него стартовало массовое индустриальное жилищное строительство в советской Казани. Об этом этапе в истории города известно мало. Но мы попытаемся восполнить хотя бы некоторые пробелы.

Четырёхэтажный кирпичный, с деревянными перекрытиями дом был сдан в эксплуатацию в 1929 году. Он ровесник Первого дома Горсовета (он же Мергасовский). Но если Мергасовский был образцово-показательным, то корпус на Красного Химика был обычным рабочим жильём.

Благодаря архивам мы знаем, что участок под строительство в квартале №10 был выделен Комитетом содействия рабочим жилищно-строительным кооперативам в марте 1925 года. Комитет отвёл под строительство посёлка 9, 10, 11, 15 и 16-й кварталы. Также была выделена ссуда 150 тысяч рублей на 15 лет.

Строительство вёл объединенный жилищно-строительный кооператив (ЖСК) «Красный химик» (в том же марте он объединился с кооперативом «Красный кожевенник»).

В «Красном химике» состояли работники кожевенного завода №1 имени Ленина (бывшее подразделение Алафузовского общества) и порохового завода №40.

Членами ЖСК становились в основном квалифицированные рабочие. У них была хорошая зарплата и, соответственно, возможность платить взносы.

Казанские ЖСК не столько строили новые дома, сколько восстанавливали старые. В городе в 1920-х не хватало жилья, но было много брошенных или аварийных домов, казарм, зданий. Например, в 1927 году в Казани было восстановлено, в том числе кооперативами, 29 каменных разрушенных домов и 101 деревянный (343 квартиры общей жилой площадью в 14 545 кв. м). Новых домов было возведено всего восемь каменных и 69 деревянных (233 квартиры общей жилой площадью в 12 414 кв. м).

Это была уже новая эпоха, но строительство дома в посёлке Красный Химик было выполнено по старым технологиям и в основном кустарным способом. Например, ещё не было налажено в Казани производство железобетонных перемычек, и оконные проёмы выложены лучковым способом, как на всех дореволюционных домах. Вместо цемента использовался раствор извести. Кроме того, строительство было дорогим. Значительно дороже, чем при батюшке царе.

Например, стоимость 1 куб. м жилища обходилось от 12 до 16 рублей, тогда как в 1914 году стоимость того же куба была в два раза меньше: 6−8 рублей.

Комитет по содействию рабочим ЖСК сетовал, что кооперативы строят кустарно и сметы и проекты тоже выполняются кустарно.

Для посёлка Красный Химик было возведено шесть
деревянных двухэтажных четырёхквартирных домов. Также были отремонтированы три каменных дома. Ничего не сохранилось до наших дней. Кому нужно — геометка дома

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около девяти лет.

Казань. Было — стало

📲 Архитектурасы в Max

Вчера случился день рождения великого русского поэта Михаила Лермонтова. Он родился в Москве, в ночь с 14-го на 15 октября (по новому стилю) 1814 года, а погиб в Пятигорске в июле 1841-го. С Казанью Михаил Юрьевич связан не был. Но городские власти пытались увековечить имя Лермонтова в казанской топонимике.

К 100-летию со дня рождения поэта, в 1914 году, была сделана первая попытка Казанской городской Думы переименовать в честь Лермонтова Театральную улицу. Попытка не удалась. Спустя два года, в июле 1916-го, городская дума постановила: по случаю 75-летия со дня кончины Лермонтова назвать его именем парк в местности, называемой Русская Швейцария. О переименовании сообщили газеты. Это место известно теперь как парк имени Горького.

Буквально через полгода, в феврале 1917-го, произошла революция. Лермонтовский парк в Казани остался в старых городских хрониках и был благополучно забыт. Об этой истории никто ни рассказывал — ни краеведы, ни историки. Сегодня мы вновь узнаём, что казанская Русская Швейцария пусть недолго, но носила имя великого поэта.

На чёрно-белом кадре центральные ворота в парк культуры и отдыха имени Горького в 1945 году — спустя шесть лет после открытия. В проёме между пилонами отчётливо виден профиль Алексея Максимовича.

Казань. Было — стало

📲 Архитектурасы в Max