Воскресенье

Интересно, что происхождение слова «поликлиника» до сих пор вызывает споры.

С одной стороны, изначально она «полис» клиника — то есть городская клиника.

Это слово стали употреблять в Германии, где первые поликлиники были организованы при университетах. Здесь, по сообщению английской печати (1827 г.), студенты-медики лечили малоимущих граждан под присмотром опытных врачей — преподавателей.

Но со временем она стала явно «поли» то есть «много», многочисленнопрофильная, универсальная. В противовес специализированной, монопрофильной.

Что думаете? Как на ваш вкус?

Няньки. Мальчик c повозкой-коляской, в которой сидит младенец. Карелы, 1927 год.

Очень противоречивое ощущение от этой фотографии.

Санпросвет может принимать разные формы😌. В мемуарах Давида Арманда (1905 — 1976), советского физико-географа, специалиста в области охраны природы, популяризатора географических знаний, читаем о постановке под названием «Хламида-Монада». Это 1922 год, педагогическая колония для подростков:

… вот её содержание. В связи с необычайными успехами медицины в царстве «нимфозорий» наступила паника. Собравшись в кружок, гонимые и преследуемые нимфозории горестно поют:

 

    О гонококк мой, гонококк,

    Тебя сгубил жестокий рок!

    О спирохета, спирохета,

    Ты пала жертвой санпросвета!

 Среди нимфозорий находится герой, Хламида-Монада (был представлен в виде красивого юноши, жениха другой нимфозории — в виде девушки), который берётся победить и разгромить человечество. Но как это сделать такому ничтожному микроскопическому существу? Хламида-Монада отправляется в лабораторию профессора Резерфорда, пролезает в тубус микроскопа снизу вверх и увеличивается в тысячи раз. Он является перед учёным в виде огромного чудовища и, приставив ему нож к горлу, требует, чтобы он освободил атомную энергию, которая находится у него в заточении. Напуганный Резерфорд отпирает темницу (шкаф со столярными инструментами), выводит атомную энергию и отпирает наручники с её рук. Раздаётся страшный взрыв (4 человека били в кастрюли), в зале гаснут коптилки, и человечество (зрители) погибает под грудой обломков Вселенной (с хор и из терема зрительный зал бомбили дождём подушек). Режиссёр Олег сказал короткую речь, что кто не понял вещего смысла представленной драмы, может отнести это на счёт своего несовершенного понимания.

Больному

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья —
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...

Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот черный румянец — налет от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем —
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролеты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчетную радость полета...
Разверни свою душу до полных границ.

Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.

Есть еще острова одиночества мысли —
Будь умен и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над темной водою нависли —
Можешь думать... и камешки в воду бросать...

А вопросы... Вопросы не знают ответа —
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

Саша Чёрный, 1910 год

В XIX веке профилактика вредных детских привычек могла выглядеть куда радикальнее, чем современные рекомендации педиатров или даже детские стихи, которые мы неплохо знаем.

Один из самых ярких примеров — книга немецкого психиатра Генриха Гофмана «Struwwelpeter» 1845 года, переведенная и известная в России как «Стёпка-растрёпка».

Всего в книге десять историй, каждая из которых ужасна по-своему. Вот вам парочка:

🔥о глупой Паулинхен, которая осталась одна дома и стала зажигать спички, не слушая предостережений со стороны двух домашних кошек, и в итоге сгорела;

🎩о трёх мальчишках-проказниках, которые дразнили чёрного мавра, за что пожилой Николас окунул их в чернильницу, так что они стали ещё чернее;

✂️о Конраде, который любил сосать палец, несмотря на замечания мамы, и когда он в очередной раз ослушался, пришёл портной с ножницами и отрезал ему два больших пальца;

🥣о Каспаре, который всегда хорошо ел, а потом стал отказываться от супа и на пятый день помер;

☔️о Роберте, который пошёл гулять в непогоду, взяв зонт, а поднявшийся ветер унёс его так далеко, что больше его никто не видел.

А меня всё ещё травмирует какой-то Мойдодыр…

В продолжение нашего разговора о профилактике и страшилках. Скажите мне, такое письмо от отца (откладываем в сторону, что пишет Платонов) — это мило или будущее расстройство пищевого поведения?

Андрей Платонов

Из письма дочери Марии

1949 г.

Дорогая моя дочь Маша!

Получил твое письмо и благодарю за него. А почему ты ничего не ешь? Погляди на эти картинки.

Папа умер (I), когда узнал, что Маша ничего не ест и какает чуть-чуть.

Папа встал в гробу (II), когда узнал, что Маша опять стала кушать по целой тарелке каши и какает по большому фунтику.

Любящий тебя

Отец.

Я к вам с нежным описанием клинического случая мальчика, укушенного собакой в дореволюционном Витебске, а вы мне скажите, кто этот пациент😌? Дело происходит в самом конце 19 века.

Однажды, пока я стучался в закрытую дверь, меня приметила хозяйская собака, матерая рыжая псина, злая и клыкастая. Уши у нее поднялись торчком, и она медленно стала спускаться с крыльца прямо ко мне…

Что было дальше, не помню. Меня подобрали у калитки, и только тогда я очнулся. Собака искусала меня, рука и нога были в крови.

– Не раздевайте меня, только приложите лед…

– Надо отнести его домой, к матери, и поскорее.

В тот же день собаку отловили городовые и, прежде чем прикончить, выпустили в нее дюжину пуль.

А вечером дядя повез меня лечиться в Петербург.

Местные врачи объявили, что я умру через три дня. Прекрасно! Все за мной ухаживают. Каждый день все ближе смерть. Я герой. Собака оказалась бешеной. Что же, я был не прочь отправиться в Петербург. Мне казалось, что я обязательно встречу там на улице царя. Переезжая через Неву, я решил, что мост подвешен прямо с неба.

Про укус я совсем забыл. Мне нравилось лежать одному на белоснежных простынях и получать на обед желтый бульон с яйцом.

Нравилось гулять в больничном садике, и я все высматривал среди богато одетых детишек наследника престола. Держался я особняком, ни с кем не играл, да и игрушек у меня не было. Первый раз в жизни я видел их столько, да еще таких красивых! Дома мне игрушек не покупали. Дядя, который меня привез, посоветовал взять потихоньку какую-нибудь завалявшуюся игрушку.

Я так и сделал и думал о своей чудесной игрушке куда больше, чем о больной руке. А что, если придет цесаревич и отберет ее у меня?

Было!