Остин Райт «Под покровом ночи»
Если у тебя разбито сердце, значит, у тебя есть история. Спустя двадцать лет после развода, Эдвард присылает Сьюзен свою книгу — свою историю их брака и расставания. Она подобна разорвавшейся бомбе. В размеренную жизнь Сьюзен с каждой страницей все настойчивее стучится прошлое. Воспоминания пробуждаются как древний вулкан и, нет сомнений, она дочитает книгу другим человеком, отыскав за горой метафор предназначенный ей яд.
Роман в романе. «Ночные животные». Сьюзен следует за главным героем Тони, чью жену и дочь похитили на дороге, а его оставили умирать посреди пустыни. Как он это допустил, как позволил незнакомцам забрать самое дорогое? Сьюзен тут же узнает Эдварда. Его неукоснительную цивилизованность, как проявление наивысшей слабости. Изменился ли он? Половина позади. У Тони только назревают мысли о возможной мести убийцам его семьи, а Сьюзен все сложнее выбираться из плена тайных знаков Эдварда. Она чувствует и видит то, что он хочет ей показать, выставляя в ином свете не только их прошлое, но и ее теперешнюю жизнь. Эдвард не мог без писательства, она не понимала как на этом заработать. «Не писать — все равно что не видеть» — твердил он и продолжал, но, что за ирония, оставался слеп к ее перемене в браке, изменам, эмоциональному истощению. Развод. Сьюзен уходит к красавцу-хирургу, а Эдвард остаётся наедине с книгой — насущной необходимостью ощущать, что прошлое ещё является частью настоящего.
Чем сильнее Сьюзен сопротивляется воскрешению Эдварда, тем навязчивее становятся мысли о несчастье в новом браке. Он поколебал ее веру в жизнь и теперь отправляет готового к правосудию Тони навстречу с убийцей.
Остин Райт написал два прекрасных, изысканных романа о мести. Кровавая история Тони становится невероятно точной метафорой к пережитому Эдвардом после развода: его злости, беспомощности, растерянности, вынужденной перемене в характере, чтобы победить хищных животных и саму жизнь. Я крайне советую посмотреть экранизацию романа, она дополнит ваше восприятие книги и ещё сильнее обострит чувства сопричастности и сопереживания героям.
Если у тебя разбито сердце, значит, у тебя есть история. Спустя двадцать лет после развода, Эдвард присылает Сьюзен свою книгу — свою историю их брака и расставания. Она подобна разорвавшейся бомбе. В размеренную жизнь Сьюзен с каждой страницей все настойчивее стучится прошлое. Воспоминания пробуждаются как древний вулкан и, нет сомнений, она дочитает книгу другим человеком, отыскав за горой метафор предназначенный ей яд.
Роман в романе. «Ночные животные». Сьюзен следует за главным героем Тони, чью жену и дочь похитили на дороге, а его оставили умирать посреди пустыни. Как он это допустил, как позволил незнакомцам забрать самое дорогое? Сьюзен тут же узнает Эдварда. Его неукоснительную цивилизованность, как проявление наивысшей слабости. Изменился ли он? Половина позади. У Тони только назревают мысли о возможной мести убийцам его семьи, а Сьюзен все сложнее выбираться из плена тайных знаков Эдварда. Она чувствует и видит то, что он хочет ей показать, выставляя в ином свете не только их прошлое, но и ее теперешнюю жизнь. Эдвард не мог без писательства, она не понимала как на этом заработать. «Не писать — все равно что не видеть» — твердил он и продолжал, но, что за ирония, оставался слеп к ее перемене в браке, изменам, эмоциональному истощению. Развод. Сьюзен уходит к красавцу-хирургу, а Эдвард остаётся наедине с книгой — насущной необходимостью ощущать, что прошлое ещё является частью настоящего.
Чем сильнее Сьюзен сопротивляется воскрешению Эдварда, тем навязчивее становятся мысли о несчастье в новом браке. Он поколебал ее веру в жизнь и теперь отправляет готового к правосудию Тони навстречу с убийцей.
Остин Райт написал два прекрасных, изысканных романа о мести. Кровавая история Тони становится невероятно точной метафорой к пережитому Эдвардом после развода: его злости, беспомощности, растерянности, вынужденной перемене в характере, чтобы победить хищных животных и саму жизнь. Я крайне советую посмотреть экранизацию романа, она дополнит ваше восприятие книги и ещё сильнее обострит чувства сопричастности и сопереживания героям.
#читаюсейчас Марсель Пруст «Заметки об искусстве и литературной критике»
Жить стоит ради того, в чем кроется предмет восхитительного желания: бывать на прекрасных балах, бродить по улицам и видеть вокруг прекрасных людей, подстегивать свое любопытство, чтобы познать его, чтобы насытить душу самым совершенным из существующего на земле, как можно более полно овладев формами, которые принимает желание, пусть затем и придет разочарование, наблюдать прохаживающихся по саду цветущих созданий, вбирать их красоту, смотреть в окно, думать: «Вот наилучшие возможности», и осуществлять их. Порой благодаря такому самоподстегиванию в один и тот же вечер удается сорвать до трех самых недоступных цветов.
Хотя и правда, что желанны лишь редкие победы, достигнутые с тем, чтоб доказать себе, на что ты способен.
Осуществление желаний — как бал для служанки: ищешь пищу для мечты, ведь для каждого это что-то свое, останавливаешь на ком-то свой выбор, назначаешь день и ради этого пренебрегаешь более возвышенными удовольствиями. Ласка такого-то человека или хотя бы жест, интонация — вот чего ты хочешь в скором будущем; ты просишь у жизни некоего образца осуществления твоих желаний; быть представленным такой-то девушке, узнать ее, незнакомую, или, скорее, самому превратиться из незнакомца в ее знакомого, из того, кем можно пренебречь, в того, кем нельзя не восхищаться, из одержимого ею в удерживающего ее в своей власти — таков твой способ ухватиться за неуловимое будущее, единственно доступный тебе, тогда как путешествие в Бретань означает для тебя увидеть в пять часов вечера стволы дубов, перерезанные посередине лучом закатного солнца.
И поскольку первое побуждает тебя отправиться в путешествие или — если ты знаком с нею — отправиться вместе в такое место, где ты можешь предстать пред нею во всей красе, где ты доставишь себе удовольствие осуществленного желания, поскольку она стала для тебя первейшим из желаний, которые ты стремишься осуществить, и это малое заставит тебя пожертвовать более важным ради того, чтобы не прозевать свой шанс, не упустить единственное существо, которое ты наметил себе в качестве желанного и в котором для тебя заключены вся любовь и все прекрасные женщины, как вселенная заключена в этом солнце над дворцом в Венеции, — то второе побуждает тебя остановить на этом путешествии свой выбор.
Жить стоит ради того, в чем кроется предмет восхитительного желания: бывать на прекрасных балах, бродить по улицам и видеть вокруг прекрасных людей, подстегивать свое любопытство, чтобы познать его, чтобы насытить душу самым совершенным из существующего на земле, как можно более полно овладев формами, которые принимает желание, пусть затем и придет разочарование, наблюдать прохаживающихся по саду цветущих созданий, вбирать их красоту, смотреть в окно, думать: «Вот наилучшие возможности», и осуществлять их. Порой благодаря такому самоподстегиванию в один и тот же вечер удается сорвать до трех самых недоступных цветов.
Хотя и правда, что желанны лишь редкие победы, достигнутые с тем, чтоб доказать себе, на что ты способен.
Осуществление желаний — как бал для служанки: ищешь пищу для мечты, ведь для каждого это что-то свое, останавливаешь на ком-то свой выбор, назначаешь день и ради этого пренебрегаешь более возвышенными удовольствиями. Ласка такого-то человека или хотя бы жест, интонация — вот чего ты хочешь в скором будущем; ты просишь у жизни некоего образца осуществления твоих желаний; быть представленным такой-то девушке, узнать ее, незнакомую, или, скорее, самому превратиться из незнакомца в ее знакомого, из того, кем можно пренебречь, в того, кем нельзя не восхищаться, из одержимого ею в удерживающего ее в своей власти — таков твой способ ухватиться за неуловимое будущее, единственно доступный тебе, тогда как путешествие в Бретань означает для тебя увидеть в пять часов вечера стволы дубов, перерезанные посередине лучом закатного солнца.
И поскольку первое побуждает тебя отправиться в путешествие или — если ты знаком с нею — отправиться вместе в такое место, где ты можешь предстать пред нею во всей красе, где ты доставишь себе удовольствие осуществленного желания, поскольку она стала для тебя первейшим из желаний, которые ты стремишься осуществить, и это малое заставит тебя пожертвовать более важным ради того, чтобы не прозевать свой шанс, не упустить единственное существо, которое ты наметил себе в качестве желанного и в котором для тебя заключены вся любовь и все прекрасные женщины, как вселенная заключена в этом солнце над дворцом в Венеции, — то второе побуждает тебя остановить на этом путешествии свой выбор.
Марсель Пруст «Заметки об искусстве и литературной критике»
«Жизнь слишком коротка. Пруст слишком долог», — писал Анатоль Франс к публикации первого тома одного из величайших романов XX века «В поисках утраченного времени». И спорить с ним не имеет смысла. Книги Пруста не назовёшь лёгким чтением и в подобной ипостаси он не одинок, потому я часто советую обращаться к публицистике писателей до знакомства с их творчеством. В обратную сторону это тоже работает и что уж далеко ходить: сборник эссе Генри Миллера «Мудрость сердца» полностью перевернул мое представление об авторе, победив многолетний скептицизм https://t.me/booksfox/765
С Прустом вышло также.
«Заметки...» можно разделить на две части. В первой, Пруст подвергает сомнению действенность метода литературного критика Сент-Бёва, который он использует при анализе произведений. Данный метод заключается в познании автора, как человека: его интересов, вкусов, положения, детства, религии. Сент-Бёв был уверен, что только ответы на эти вопросы помогут сложить точную картину творчества писателя. Пруст же рьяно противится, утверждая, что «Я» творца часто оказывается заслонено внешним «Я» человека. Что на публику выносится доподлинно личное, утонченное, написанное в одиночестве и для незнакомцев — вовсе не подходящее для праздной беседы в кругу друзей.
Вторая часть посвящена, непосредственно, критике. Читается с карандашом в руках и последующим конспектированием. Настолько музыкален и гармоничен в ней гений Пруста, дающего советы по писательству. Не забывать про талант — критерий своеобразия и искренности; творить в тишине и уединении; стиль и фабула книги вырабатываются из лучших мгновений в которых мы пребываем; а восхищающие нас писатели не могут служить проводниками, но оказываются незаменимыми ориентирами на пути творчества. Пруст разбирает не только произведения Бальзака, Стендаля, Толстого, Достоевского, но и затрагивает саму суть поэзии, власти романиста и вдохновения. В сборнике, помимо прочего, представлен небольшой рассказ Пруста «Солнечный луч».
«Жизнь слишком коротка. Пруст слишком долог», — писал Анатоль Франс к публикации первого тома одного из величайших романов XX века «В поисках утраченного времени». И спорить с ним не имеет смысла. Книги Пруста не назовёшь лёгким чтением и в подобной ипостаси он не одинок, потому я часто советую обращаться к публицистике писателей до знакомства с их творчеством. В обратную сторону это тоже работает и что уж далеко ходить: сборник эссе Генри Миллера «Мудрость сердца» полностью перевернул мое представление об авторе, победив многолетний скептицизм https://t.me/booksfox/765
С Прустом вышло также.
«Заметки...» можно разделить на две части. В первой, Пруст подвергает сомнению действенность метода литературного критика Сент-Бёва, который он использует при анализе произведений. Данный метод заключается в познании автора, как человека: его интересов, вкусов, положения, детства, религии. Сент-Бёв был уверен, что только ответы на эти вопросы помогут сложить точную картину творчества писателя. Пруст же рьяно противится, утверждая, что «Я» творца часто оказывается заслонено внешним «Я» человека. Что на публику выносится доподлинно личное, утонченное, написанное в одиночестве и для незнакомцев — вовсе не подходящее для праздной беседы в кругу друзей.
Вторая часть посвящена, непосредственно, критике. Читается с карандашом в руках и последующим конспектированием. Настолько музыкален и гармоничен в ней гений Пруста, дающего советы по писательству. Не забывать про талант — критерий своеобразия и искренности; творить в тишине и уединении; стиль и фабула книги вырабатываются из лучших мгновений в которых мы пребываем; а восхищающие нас писатели не могут служить проводниками, но оказываются незаменимыми ориентирами на пути творчества. Пруст разбирает не только произведения Бальзака, Стендаля, Толстого, Достоевского, но и затрагивает саму суть поэзии, власти романиста и вдохновения. В сборнике, помимо прочего, представлен небольшой рассказ Пруста «Солнечный луч».
С перевесом в семь голосов победителем тематической недели в марте стал космос. И чтобы не повторяться, собрала книги о которых уже писала на канале:
Карл Саган «Космос» https://t.me/booksfox/164
Крис Хэтфилд «Руководство астронавта по жизни на Земле» https://t.me/booksfox/166
Джефф Лемир «Посланник» https://t.me/booksfox/197
Карл Саган «Голубая точка» https://t.me/booksfox/313
Том Вулф «Битва за космос» https://t.me/booksfox/641
Лиза Рэндалл «Тёмная материя и динозавры» https://t.me/booksfox/796
Адам Робертс «Стеклянный Джек» https://t.me/booksfox/811
Курт Воннегут «Сирены Титана» https://t.me/booksfox/818
Карл Саган «Космос» https://t.me/booksfox/164
Крис Хэтфилд «Руководство астронавта по жизни на Земле» https://t.me/booksfox/166
Джефф Лемир «Посланник» https://t.me/booksfox/197
Карл Саган «Голубая точка» https://t.me/booksfox/313
Том Вулф «Битва за космос» https://t.me/booksfox/641
Лиза Рэндалл «Тёмная материя и динозавры» https://t.me/booksfox/796
Адам Робертс «Стеклянный Джек» https://t.me/booksfox/811
Курт Воннегут «Сирены Титана» https://t.me/booksfox/818
#читаюсейчас Джерри Койн «Вера против фактов. Почему наука и религия несовместимы»
Когда атеист спорит с верующим, разговор нередко заканчивается тем, что верующий раздраженно объявляет: «Ну, во всяком случае, вы не можете доказать обратного». Он имеет в виду примерно следующее: «Какие бы аргументы против существования Бога вы ни приводили, наука не может продемонстрировать мне — или кому угодно, — что его нет. Поскольку, как всем известно, наука не в состоянии доказать несуществование чего бы то ни было». Это философское заявление я слышу довольно часто.
Знаменитый пример подобного спора — глава «Дракон у меня в гараже» из книги Карла Сагана «Мир, полный демонов». Некто утверждает, что в его гараже сидит огнедышащий дракон. За вопросом скептика о доказательствах следует ряд отговорок: дракон незрим, поэтому увидеть его нельзя; он парит в воздухе, поэтому невозможно заметить его следы на рассыпанной муке; пламя, которое он изрыгает, не горячее, поэтому почувствовать его дыхание невозможно. В конечном итоге, говорит Саган, рациональный курс — отвергать существование дракона до тех пор, пока не появится какое-нибудь реальное доказательство. Саган утверждает: глупо говорить, что «невозможно доказать отсутствие», если доказательство просто обязано быть.
Это явно нацелено как на псевдонауку, так и на религию, ибо Саган был более решительным противником веры, чем кажется большинству людей.
Если утверждается, что некий объект существует и из его существования что-то следует, то отсутствие таких следствий есть доказательство против существования этого объекта. Иными словами, отсутствие доказательств — если таковые должны быть — на самом деле будет доказательством отсутствия.
Когда атеист спорит с верующим, разговор нередко заканчивается тем, что верующий раздраженно объявляет: «Ну, во всяком случае, вы не можете доказать обратного». Он имеет в виду примерно следующее: «Какие бы аргументы против существования Бога вы ни приводили, наука не может продемонстрировать мне — или кому угодно, — что его нет. Поскольку, как всем известно, наука не в состоянии доказать несуществование чего бы то ни было». Это философское заявление я слышу довольно часто.
Знаменитый пример подобного спора — глава «Дракон у меня в гараже» из книги Карла Сагана «Мир, полный демонов». Некто утверждает, что в его гараже сидит огнедышащий дракон. За вопросом скептика о доказательствах следует ряд отговорок: дракон незрим, поэтому увидеть его нельзя; он парит в воздухе, поэтому невозможно заметить его следы на рассыпанной муке; пламя, которое он изрыгает, не горячее, поэтому почувствовать его дыхание невозможно. В конечном итоге, говорит Саган, рациональный курс — отвергать существование дракона до тех пор, пока не появится какое-нибудь реальное доказательство. Саган утверждает: глупо говорить, что «невозможно доказать отсутствие», если доказательство просто обязано быть.
Это явно нацелено как на псевдонауку, так и на религию, ибо Саган был более решительным противником веры, чем кажется большинству людей.
Если утверждается, что некий объект существует и из его существования что-то следует, то отсутствие таких следствий есть доказательство против существования этого объекта. Иными словами, отсутствие доказательств — если таковые должны быть — на самом деле будет доказательством отсутствия.
Джерри Койн «Вера против фактов. Почему наука и религия несовместимы»
Для начала хочу отметить несколько важных моментов. Первое: несовместимость науки и религии в представлении Койна заключается в кардинальной разнице между методами, оценками, достоверностью и выводами, которые их представители делают о Вселенной. Второе: постарайтесь воспринимать данную полемику со стороны, не принимая ни чью сторону и не становясь рефери, ибо к концу рассуждения примут почти риторический характер. И третье: если вы верите в бога и эволюцию, то уже находитесь на стороне «примиренчества», той самой золотой середине, и следовать второму пункту будет проще.
Джерри Койн — популяризатор науки, генетик и преподаватель отделения эволюции. Идея написания данной книги родилась во время спора о совместимости науки и религии. Койн не скрывает, что спор он проиграл, но необходимые аргументы в пользу открытой конкуренции двух сфер пришли к нему позже и легли в основу книги. Непоколебимая позиция Койна в данном конфликте базируется на утверждении, что инструменты науки — разум и эмпирические исследования — надёжны, в то время, как религия, полагаясь на веру, догму и откровение, не способна отыскать истину. И даже восприятие религии, как способа познания природы, морали и духовных ценностей, дополняющих науку, видится ученым вредоносным для общества. Здесь стоит отметить, что подобным качеством обладает именно вера — убеждение без опоры на доказательство (астрология, целительство, гомеопатия).
Наука неоднократно опровергала претензии религии на истину в пользу эволюции. Но впервые это стало возможно в 1859 году после публикации книги Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (она же — разрушитель Писания).
Койн не стесняясь ставит науку на ступень выше религии, ведь научные утверждения может проверить и доказать любой человек, имеющий в арсенале необходимые инструменты. Более того, наука объединяет разум всего мира ради общего объёма знаний, в противовес тысяче религий с различным толкованием истин. Что уж говорить о категорическом отказе пересмотреть свои убеждения со стороны верующих и постоянного поиска новых теорий в науке за счёт опровержения старых. Наука свободна от догм и в этом ключ к ее развитию, а утверждения религии непроверяемы и подразумевают знание о безвозвратном прошлом. Что интересно, в вопросе о научных открытиях, нанёсших вред обществу, экологии, странам, Койн довольно умело ретируется, подставляя суду отдельных учёных.
«В чужом глазу соринку...», как говорится.
Для начала хочу отметить несколько важных моментов. Первое: несовместимость науки и религии в представлении Койна заключается в кардинальной разнице между методами, оценками, достоверностью и выводами, которые их представители делают о Вселенной. Второе: постарайтесь воспринимать данную полемику со стороны, не принимая ни чью сторону и не становясь рефери, ибо к концу рассуждения примут почти риторический характер. И третье: если вы верите в бога и эволюцию, то уже находитесь на стороне «примиренчества», той самой золотой середине, и следовать второму пункту будет проще.
Джерри Койн — популяризатор науки, генетик и преподаватель отделения эволюции. Идея написания данной книги родилась во время спора о совместимости науки и религии. Койн не скрывает, что спор он проиграл, но необходимые аргументы в пользу открытой конкуренции двух сфер пришли к нему позже и легли в основу книги. Непоколебимая позиция Койна в данном конфликте базируется на утверждении, что инструменты науки — разум и эмпирические исследования — надёжны, в то время, как религия, полагаясь на веру, догму и откровение, не способна отыскать истину. И даже восприятие религии, как способа познания природы, морали и духовных ценностей, дополняющих науку, видится ученым вредоносным для общества. Здесь стоит отметить, что подобным качеством обладает именно вера — убеждение без опоры на доказательство (астрология, целительство, гомеопатия).
Наука неоднократно опровергала претензии религии на истину в пользу эволюции. Но впервые это стало возможно в 1859 году после публикации книги Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (она же — разрушитель Писания).
Койн не стесняясь ставит науку на ступень выше религии, ведь научные утверждения может проверить и доказать любой человек, имеющий в арсенале необходимые инструменты. Более того, наука объединяет разум всего мира ради общего объёма знаний, в противовес тысяче религий с различным толкованием истин. Что уж говорить о категорическом отказе пересмотреть свои убеждения со стороны верующих и постоянного поиска новых теорий в науке за счёт опровержения старых. Наука свободна от догм и в этом ключ к ее развитию, а утверждения религии непроверяемы и подразумевают знание о безвозвратном прошлом. Что интересно, в вопросе о научных открытиях, нанёсших вред обществу, экологии, странам, Койн довольно умело ретируется, подставляя суду отдельных учёных.
«В чужом глазу соринку...», как говорится.
Принесла вам красоты от турецкого художника-иллюстратора https://www.behance.net/gallery/30082093/Incarnated-By-Words Теперь хочу себе экземпляр «Моби Дика» с такими картинками :)
Джон Сибрук «Машина песен. Внутри фабрики хитов»
Давно не секрет, что современные артисты практически не пишут своих песен на альбомах. Да и само знакомство с новыми заездами занимает 3-4 минуты, именно столько длится сингл, позволяющий им заявить о себе. Пока свет прожекторов направлен на Бритни, Рианну, Кларксон и Кэти Пэрри, за сценой идёт бурная работа фабрики хитов: композиторов, продюсеров, аранжировщиков. Именно они корпят над тем самым «трек-и-хук» — методом, превращающим песню в хит и усиливающим эмоциональную вовлечённость с каждым прослушиванием. Продюсеры заняли место творцов, переключаясь между тембрами, меняя тональность, переставляя отрывки и выравнивая биты. С надлежащей техникой, лейблы научились вовсе обходиться без музыкантов.
Интересно, что поп-хиты не продукт Америки, или Англии. Помните Abba? Вот-вот, все началось со шведских и норвежских композиторов.
Но власть лейблов не так безгранична. Часто исполнители с приходом успеха требуют участия в творчестве, или пытаются отсудить авторские права. Ещё одна немаловажная проблема — вкусы слушателей, которые стабильно, через равные отрезки времени, поворачиваются против фабрики. К сожалению, глубже Сибрук копать не стал. Едва затронув судебное дело против основателей Napster, он тут же переключается на чудесное спасение звукозаписывающей индустрии Стивом Джобсом и магазином iTunes. Да и магию превращения юных девушек в звёзд первой величины освещает байками. Единственное, что не отнять — из упомянутых песен можно составить отличный плейлист от The Beatles до Канье и Фаррелла.
Давно не секрет, что современные артисты практически не пишут своих песен на альбомах. Да и само знакомство с новыми заездами занимает 3-4 минуты, именно столько длится сингл, позволяющий им заявить о себе. Пока свет прожекторов направлен на Бритни, Рианну, Кларксон и Кэти Пэрри, за сценой идёт бурная работа фабрики хитов: композиторов, продюсеров, аранжировщиков. Именно они корпят над тем самым «трек-и-хук» — методом, превращающим песню в хит и усиливающим эмоциональную вовлечённость с каждым прослушиванием. Продюсеры заняли место творцов, переключаясь между тембрами, меняя тональность, переставляя отрывки и выравнивая биты. С надлежащей техникой, лейблы научились вовсе обходиться без музыкантов.
Интересно, что поп-хиты не продукт Америки, или Англии. Помните Abba? Вот-вот, все началось со шведских и норвежских композиторов.
Но власть лейблов не так безгранична. Часто исполнители с приходом успеха требуют участия в творчестве, или пытаются отсудить авторские права. Ещё одна немаловажная проблема — вкусы слушателей, которые стабильно, через равные отрезки времени, поворачиваются против фабрики. К сожалению, глубже Сибрук копать не стал. Едва затронув судебное дело против основателей Napster, он тут же переключается на чудесное спасение звукозаписывающей индустрии Стивом Джобсом и магазином iTunes. Да и магию превращения юных девушек в звёзд первой величины освещает байками. Единственное, что не отнять — из упомянутых песен можно составить отличный плейлист от The Beatles до Канье и Фаррелла.
Собрала книги, которые с лёгкостью поднимут вам настроение:
1. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
2. Ричард Фейнман «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман»;
3. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
4. О Генри «Супружество как точная наука»;
5. Тэффи «Тонкие письма»;
6. Пелам Вудхаус «Дживс и Вустер», «Псмит»;
7. Джеймс Уистлер «Изящное искусство создавать себе врагов»;
8. Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»;
9. Терри Пратчетт «Мор, ученик Смерти» (и в целом серия Плоского мира), «Благие знамения»;
10. Петр Бормор «Игры демиургов»;
11. Наринэ Абгарян «Манюня»;
12. Сергей Довлатов «Иностранка»;
13. Аркадий Аверченко «Всеобщая история, обработанная Сатириконом»;
14. Макс Фрай «Хроники Exo»;
15. Тонино Бенаквиста «Сага».
1. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
2. Ричард Фейнман «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман»;
3. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
4. О Генри «Супружество как точная наука»;
5. Тэффи «Тонкие письма»;
6. Пелам Вудхаус «Дживс и Вустер», «Псмит»;
7. Джеймс Уистлер «Изящное искусство создавать себе врагов»;
8. Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»;
9. Терри Пратчетт «Мор, ученик Смерти» (и в целом серия Плоского мира), «Благие знамения»;
10. Петр Бормор «Игры демиургов»;
11. Наринэ Абгарян «Манюня»;
12. Сергей Довлатов «Иностранка»;
13. Аркадий Аверченко «Всеобщая история, обработанная Сатириконом»;
14. Макс Фрай «Хроники Exo»;
15. Тонино Бенаквиста «Сага».
👍2
Илсе Санд «Страх близости»
Я одновременно люблю и боюсь читать книги практикующих психотерапевтов. Знаете, это как листать справочник болезней — обязательно найдёшь у себя схожие симптомы с чем-то смертельно опасным. Но от книги Илсе Санд я мало того что не смогла оторваться пока не дочитала, так ещё и с ее помощью категоризировала стратегии самозащиты, которые мы применяем в различных сферах жизни: начиная от общения с родственниками и заканчивая случайными знакомыми. Санд рассматривает ситуации из своей врачебной практики и старое доброе «со стороны виднее» срабатывает на ура.
Стратегии самозащиты — это манёвры, которые мы используем чтобы дистанцироваться не только от собственных переживаний и выйти из сложной ситуации, но и от других людей, или окружающей нас действительности. Сработав один раз, самозащита может стать универсальным поведенческим приемом и запускаться автоматически, о чем мы даже не подозреваем, продолжая настойчиво крутить педали в одном направлении, как нам кажется, верном. Добровольно ограничивая себя, сдерживая чувства, мы перестаём полноценно распоряжаться собственной жизнью, получать удовольствие от общения и подавляем в себе расцвет чувств.
Привет, я твоё бессознательное и я буду защищать тебя, заперев в клетке.
Мы стараемся избежать страданий, горя, печали, вместо того, чтобы пережить и отработать эти эмоции. Таким образом неосознанное использование стратегий губит близость необходимую для отношений. Чем больше боли мы носим в себе, тем раздражающе выглядит забота со стороны окружающих, являясь катализатором для этой боли. И если читая книгу Санд вы начнёте злиться, возможно, вы разоблачили одну из ваших стратегий. Это первая ступенька на пути к осознанию и избавлению от неё — признание поведенческого паттерна, который в своё время помог сохранить душевное равновесие, а сейчас разрушает ваши отношения с людьми. Осознав проблему, мы будем в состоянии контролировать и выбирать стратегию самозащиты в зависимости от данного момента. Получим преимущество отчетливее представлять свои желания и чувства, не теряя власти над собой. В последних главах Санд делится приёмами, которые помогут набраться смелости и обрести способность уживаться с различными эмоциями.
Я одновременно люблю и боюсь читать книги практикующих психотерапевтов. Знаете, это как листать справочник болезней — обязательно найдёшь у себя схожие симптомы с чем-то смертельно опасным. Но от книги Илсе Санд я мало того что не смогла оторваться пока не дочитала, так ещё и с ее помощью категоризировала стратегии самозащиты, которые мы применяем в различных сферах жизни: начиная от общения с родственниками и заканчивая случайными знакомыми. Санд рассматривает ситуации из своей врачебной практики и старое доброе «со стороны виднее» срабатывает на ура.
Стратегии самозащиты — это манёвры, которые мы используем чтобы дистанцироваться не только от собственных переживаний и выйти из сложной ситуации, но и от других людей, или окружающей нас действительности. Сработав один раз, самозащита может стать универсальным поведенческим приемом и запускаться автоматически, о чем мы даже не подозреваем, продолжая настойчиво крутить педали в одном направлении, как нам кажется, верном. Добровольно ограничивая себя, сдерживая чувства, мы перестаём полноценно распоряжаться собственной жизнью, получать удовольствие от общения и подавляем в себе расцвет чувств.
Привет, я твоё бессознательное и я буду защищать тебя, заперев в клетке.
Мы стараемся избежать страданий, горя, печали, вместо того, чтобы пережить и отработать эти эмоции. Таким образом неосознанное использование стратегий губит близость необходимую для отношений. Чем больше боли мы носим в себе, тем раздражающе выглядит забота со стороны окружающих, являясь катализатором для этой боли. И если читая книгу Санд вы начнёте злиться, возможно, вы разоблачили одну из ваших стратегий. Это первая ступенька на пути к осознанию и избавлению от неё — признание поведенческого паттерна, который в своё время помог сохранить душевное равновесие, а сейчас разрушает ваши отношения с людьми. Осознав проблему, мы будем в состоянии контролировать и выбирать стратегию самозащиты в зависимости от данного момента. Получим преимущество отчетливее представлять свои желания и чувства, не теряя власти над собой. В последних главах Санд делится приёмами, которые помогут набраться смелости и обрести способность уживаться с различными эмоциями.
👍1
Антонен Арто «Ван Гог. Самоубитый обществом»
Читать витиеватые размышления французского мыслителя и писателя Арто — сплошное удовольствие. В его коротком эссе, написанном, кажется, на одном дыхании, лирически живописный тон о творчестве Ван Гога резко сменяется яростным и мощным импульсом, направленным против общества и метода карательной психотерапии. По мнению Арто, распространение точки зрения о связи гениальности и безумия, демонстрирует беспринципность нравов социума, их страх перед пророческой силой картин нидерландского художника. Не желая выпустить на свет нелицеприятные истины, общество громогласно объявляет умалишенным человека, чью волю решает сломить. Жертвами подобных сражений пали Бодлер, По, Ницше, Нерваль.
Ван Гог был убеждён в величии реальности над любой басней, мифом, вымыслом. Умел вычленить и истолковать преображение природы с помощью неведомой силы и в тоже время напомнить о непристойности обыденных вещей, людей. На его картинах нет призраков, кошмаров, лишь обнаженная, аутентичная действительность, россыпь напряжения перед апокалипсисом. Проповедуя культуру честности, Ван Гог стал в тягость сознанию масс и в 37 лет покинул мир, который больше не смог его выносить.
***
Перед лицом этого единодушного свинства, которое с одной стороны опирается на секс, а с другой, кстати, — на богослужение или прочие духоподъёмные ритуалы, вовсе не выглядит бредовой решимость выйти ночью с двенадцатью свечами на шляпе, чтобы рисовать пейзаж с натуры;
А как иначе — справедливо заметил однажды наш друг актёр Роже Блен — мог Ван Гог осветить себе путь?
Что же до обожженной руки, то это самый настоящий героизм, а отрезанное ухо — неумолимая логика, и, повторюсь, мир, который денно и нощно без остановки поедает несъедобное, чтобы дойти до конца в своём злом умысле, по этому поводу должен просто заткнуться.
Читать витиеватые размышления французского мыслителя и писателя Арто — сплошное удовольствие. В его коротком эссе, написанном, кажется, на одном дыхании, лирически живописный тон о творчестве Ван Гога резко сменяется яростным и мощным импульсом, направленным против общества и метода карательной психотерапии. По мнению Арто, распространение точки зрения о связи гениальности и безумия, демонстрирует беспринципность нравов социума, их страх перед пророческой силой картин нидерландского художника. Не желая выпустить на свет нелицеприятные истины, общество громогласно объявляет умалишенным человека, чью волю решает сломить. Жертвами подобных сражений пали Бодлер, По, Ницше, Нерваль.
Ван Гог был убеждён в величии реальности над любой басней, мифом, вымыслом. Умел вычленить и истолковать преображение природы с помощью неведомой силы и в тоже время напомнить о непристойности обыденных вещей, людей. На его картинах нет призраков, кошмаров, лишь обнаженная, аутентичная действительность, россыпь напряжения перед апокалипсисом. Проповедуя культуру честности, Ван Гог стал в тягость сознанию масс и в 37 лет покинул мир, который больше не смог его выносить.
***
Перед лицом этого единодушного свинства, которое с одной стороны опирается на секс, а с другой, кстати, — на богослужение или прочие духоподъёмные ритуалы, вовсе не выглядит бредовой решимость выйти ночью с двенадцатью свечами на шляпе, чтобы рисовать пейзаж с натуры;
А как иначе — справедливо заметил однажды наш друг актёр Роже Блен — мог Ван Гог осветить себе путь?
Что же до обожженной руки, то это самый настоящий героизм, а отрезанное ухо — неумолимая логика, и, повторюсь, мир, который денно и нощно без остановки поедает несъедобное, чтобы дойти до конца в своём злом умысле, по этому поводу должен просто заткнуться.