Введением к «Туристу» Дина Макканелла оказалось стихотворение «Anywhere out of the world» из цикла
Шарля Бодлера «Парижский сплин» (крайне советую!). Прекраснее и быть не могло.
Жизнь — это больница, где каждый пациет страстно желает перелечь на другую кровать.
Кому-то хотелось бы хворать у печки; другой уверен, что выздоровеет возле окна.
Мне кажется, что я бы всегда чувствовал себя хорошо там, где меня сейчас нет; и вопрос о переезде туда — вот что я обсуждаю непрестанно в беседах с моей душой.
«Скажи мне, бедная моя охладевшая душа, не думаешь ли ты пожить в Лиссабоне? Там должно быть жарко, и ты бы отогрелась там, как ящерица. Это город возле самого моря; говорят, что он весь выстроен из мрамора, и тамошние жители так ненавидят растительность, что уничтожают все деревья. Вот пейзаж, который пришелся бы тебе по вкусу, — свет и камень, и вода, где они отражаются».
Моя душа не дает ответа.
«Раз уж ты так любишь покой в сочетании с переменой зрелищ, не хочешь ли пожить в Голландии, этой блаженной стране? Может быть, ты повеселеешь в этом краю, чьи образы так часто восхищали тебя в музеях. Что думаешь ты о Роттердаме, — ты, любящая леса мачт и корабли, пришвартованные к ступеням домов?»
Душа остается немой.
«Может быть, тебя сильнее привлекает Батавия? Что ж, там мы нашли бы дух Европы, обрученный с тропической красотой».
В ответ — ни слова. Не умерла ли моя душа?
«Или ты уже окоченела до такой степени, что только в своей боли находишь удовольствие? Если так, давай умчимся с тобою в те края, что сходны с царством Смерти. — Решено, бедная моя душа! Мы отправляемся в Торнео. Даже еще дальше — к крайним пределам Балтики; и еще дальше от всякой жизни, насколько это возможно, — к самому полюсу. Там косые лучи солнца лишь едва скользят по земле, и подолгу тянутся дни и ночи, убивая разнообразие и увеличивая монотонность, близкую к небытию. Там мы сможем надолго окунуться в сумерки, а чтобы развлечь нас, северные зори станут время от времени посылать нам снопы розовых лучей, сходные с отражениями адского фейерверка!».
Наконец душа моя взрывается возмущением, и слова, что она выкрикивает мне, воистину мудры: «Не важно! Не важно куда! Все равно, лишь бы прочь из этого мира!».
Шарля Бодлера «Парижский сплин» (крайне советую!). Прекраснее и быть не могло.
Жизнь — это больница, где каждый пациет страстно желает перелечь на другую кровать.
Кому-то хотелось бы хворать у печки; другой уверен, что выздоровеет возле окна.
Мне кажется, что я бы всегда чувствовал себя хорошо там, где меня сейчас нет; и вопрос о переезде туда — вот что я обсуждаю непрестанно в беседах с моей душой.
«Скажи мне, бедная моя охладевшая душа, не думаешь ли ты пожить в Лиссабоне? Там должно быть жарко, и ты бы отогрелась там, как ящерица. Это город возле самого моря; говорят, что он весь выстроен из мрамора, и тамошние жители так ненавидят растительность, что уничтожают все деревья. Вот пейзаж, который пришелся бы тебе по вкусу, — свет и камень, и вода, где они отражаются».
Моя душа не дает ответа.
«Раз уж ты так любишь покой в сочетании с переменой зрелищ, не хочешь ли пожить в Голландии, этой блаженной стране? Может быть, ты повеселеешь в этом краю, чьи образы так часто восхищали тебя в музеях. Что думаешь ты о Роттердаме, — ты, любящая леса мачт и корабли, пришвартованные к ступеням домов?»
Душа остается немой.
«Может быть, тебя сильнее привлекает Батавия? Что ж, там мы нашли бы дух Европы, обрученный с тропической красотой».
В ответ — ни слова. Не умерла ли моя душа?
«Или ты уже окоченела до такой степени, что только в своей боли находишь удовольствие? Если так, давай умчимся с тобою в те края, что сходны с царством Смерти. — Решено, бедная моя душа! Мы отправляемся в Торнео. Даже еще дальше — к крайним пределам Балтики; и еще дальше от всякой жизни, насколько это возможно, — к самому полюсу. Там косые лучи солнца лишь едва скользят по земле, и подолгу тянутся дни и ночи, убивая разнообразие и увеличивая монотонность, близкую к небытию. Там мы сможем надолго окунуться в сумерки, а чтобы развлечь нас, северные зори станут время от времени посылать нам снопы розовых лучей, сходные с отражениями адского фейерверка!».
Наконец душа моя взрывается возмущением, и слова, что она выкрикивает мне, воистину мудры: «Не важно! Не важно куда! Все равно, лишь бы прочь из этого мира!».
Книжный Лис 🦊📚 via @vote
Привычка готовиться к чему-либо заранее неискоренимо живет во мне со школьной доски и потому уже сейчас предлагаю вам выбрать книги для тематической недели в марте:
anonymous poll
Космос – 531
👍👍👍👍👍👍👍 29%
Путешествия во времени – 519
👍👍👍👍👍👍👍 28%
Психология эмоций – 464
👍👍👍👍👍👍 25%
Точные науки – 185
👍👍 10%
Любовь – 134
👍👍 7%
👥 1833 people voted so far.
anonymous poll
Космос – 531
👍👍👍👍👍👍👍 29%
Путешествия во времени – 519
👍👍👍👍👍👍👍 28%
Психология эмоций – 464
👍👍👍👍👍👍 25%
Точные науки – 185
👍👍 10%
Любовь – 134
👍👍 7%
👥 1833 people voted so far.
#читаюсейчас Тэффи «Тонкие письма»
Мне четырнадцать лет.
Теперь уже все не то.
Теперь я каждый вечер, в ущерб заданным урокам, читаю и перечитываю все одну и ту же книгу «Войну и мир» Толстого.
Я влюблена в князя Андрея Болконского. Я ненавижу Наташу, во-первых, оттого что ревную, во-вторых, оттого, что она ему изменила.
— Знаешь, — говорю я сестре вечером, — Толстой, по-моему, нечестно про неё написал. Посуди сама: коса у неё была и негустая и недлинная, губы распухшие. Нет, по-моему, она совсем не могла нравиться. А жениться он на ней собрался просто из жалости.
Каждый вечер я читала «Войну и мир». Мучительны были те часы, когда я подходила к смерти князя Андрея.
Мне кажется, что я всегда немножко надеялась на чудо. Должно быть, надеялась потому, что каждый раз то же отчаяние охватывало меня, когда он умирал. Ночью, лёжа в постели, я спасала его. Я заставляла его броситься на землю вместе с другими, когда разрывалась граната. Отчего ни один солдат не мог догадаться толкнуть его? Я бы догадалась, я бы толкнула. Потом я посылала к нему всех лучших современных врачей и хирургов. Раз даже решила ехать к Толстому, просить его, чтобы он спас князя Андрея. Пусть даже женит его на Наташе, — даже на это иду, даже на это! — только бы не умирал.
И зачем он так давно жил? Родился бы попозже — я бы с ним встретилась. Что ж из этого! Наташа, небось, тоже не красавица была: косичка — крысиный хвостик, губы распухшие. А если и умер, так зачем об этом писать? Лучше бы я ничего не знала. Толстой тоже хорош — пишет, а обо мне и не подумает!
И за что замучили меня?
Каждую неделю читаю я, как он умирает, и надеюсь, и верю в чудо, что, может быть, на этот раз он не умрет.
Нет. Умер! Умер! Умер!
Живой человек один раз умрет, а этот вечно, вечно! И стонет мое сердце, и не могу готовить уроков. А утром... Сами знаете, что бывает утром с человеком, который не приготовил урока!
Мне четырнадцать лет.
Теперь уже все не то.
Теперь я каждый вечер, в ущерб заданным урокам, читаю и перечитываю все одну и ту же книгу «Войну и мир» Толстого.
Я влюблена в князя Андрея Болконского. Я ненавижу Наташу, во-первых, оттого что ревную, во-вторых, оттого, что она ему изменила.
— Знаешь, — говорю я сестре вечером, — Толстой, по-моему, нечестно про неё написал. Посуди сама: коса у неё была и негустая и недлинная, губы распухшие. Нет, по-моему, она совсем не могла нравиться. А жениться он на ней собрался просто из жалости.
Каждый вечер я читала «Войну и мир». Мучительны были те часы, когда я подходила к смерти князя Андрея.
Мне кажется, что я всегда немножко надеялась на чудо. Должно быть, надеялась потому, что каждый раз то же отчаяние охватывало меня, когда он умирал. Ночью, лёжа в постели, я спасала его. Я заставляла его броситься на землю вместе с другими, когда разрывалась граната. Отчего ни один солдат не мог догадаться толкнуть его? Я бы догадалась, я бы толкнула. Потом я посылала к нему всех лучших современных врачей и хирургов. Раз даже решила ехать к Толстому, просить его, чтобы он спас князя Андрея. Пусть даже женит его на Наташе, — даже на это иду, даже на это! — только бы не умирал.
И зачем он так давно жил? Родился бы попозже — я бы с ним встретилась. Что ж из этого! Наташа, небось, тоже не красавица была: косичка — крысиный хвостик, губы распухшие. А если и умер, так зачем об этом писать? Лучше бы я ничего не знала. Толстой тоже хорош — пишет, а обо мне и не подумает!
И за что замучили меня?
Каждую неделю читаю я, как он умирает, и надеюсь, и верю в чудо, что, может быть, на этот раз он не умрет.
Нет. Умер! Умер! Умер!
Живой человек один раз умрет, а этот вечно, вечно! И стонет мое сердце, и не могу готовить уроков. А утром... Сами знаете, что бывает утром с человеком, который не приготовил урока!
Дин Макканелл «Турист»
Однажды Жак Лакан предположил, что желание быть где-то ещё может оказаться не менее сильным, чем сексуальное влечение. Ведь чтобы жить, а не выживать, нужно быть открытым удивлению, пуститься в путешествие, постоянно находиться в поиске того, что стоит увидеть, сделать, попробовать. В этом контексте зародился новый комплекс моделей поведения — туризм.
С 1976 года теория Макканелла остаётся единственной, рассматривающей международный туризм и осмотр достопримечательностей, как социокультурный феномен.
Сегодня, одна из крупнейших индустрий в мире пропагандирует трату денег в чужом доме (стране), чтобы те, кто живет там, тоже могли куда-то поехать и тратить деньги дома у других. Таков триумф туризма и стремительно проникающего повсюду туриста — отражения современного человека. Наверняка вам знакома ситуация, когда собираясь посетить новую страну, или город, проводишь разведку по музеям, памятным местам, развлечениям. И уж точно не раз сталкиваясь за границей с земляками в барах, закатывали глаза с осуждением. При этом, именно коллективное посещение достопримечательностей, вкупе с оценкой публичного поведения, позволяет объединить фрагменты в общий опыт и получить более полное впечатление от страны. Просто увидеть зрелище недостаточно, куда важнее разделить его восприятие с другими, проявить человеческую солидарность.
Что интересно, до недавнего времени туристам в Париже предлагали экскурсии по катакомбам, моргам, скотобойням, типографиям и монетному двору. Подобный взгляд изнутри на зоны общественной деятельности превращает в главную достопримечательность общество и разнообразие работ. Но идеалом путешествия до сих пор остаются маршруты, приводящие к памятникам, природным заповедникам и даже съемочным площадкам без вымышленной пропаганды и культивирования объекта.
Однажды Жак Лакан предположил, что желание быть где-то ещё может оказаться не менее сильным, чем сексуальное влечение. Ведь чтобы жить, а не выживать, нужно быть открытым удивлению, пуститься в путешествие, постоянно находиться в поиске того, что стоит увидеть, сделать, попробовать. В этом контексте зародился новый комплекс моделей поведения — туризм.
С 1976 года теория Макканелла остаётся единственной, рассматривающей международный туризм и осмотр достопримечательностей, как социокультурный феномен.
Сегодня, одна из крупнейших индустрий в мире пропагандирует трату денег в чужом доме (стране), чтобы те, кто живет там, тоже могли куда-то поехать и тратить деньги дома у других. Таков триумф туризма и стремительно проникающего повсюду туриста — отражения современного человека. Наверняка вам знакома ситуация, когда собираясь посетить новую страну, или город, проводишь разведку по музеям, памятным местам, развлечениям. И уж точно не раз сталкиваясь за границей с земляками в барах, закатывали глаза с осуждением. При этом, именно коллективное посещение достопримечательностей, вкупе с оценкой публичного поведения, позволяет объединить фрагменты в общий опыт и получить более полное впечатление от страны. Просто увидеть зрелище недостаточно, куда важнее разделить его восприятие с другими, проявить человеческую солидарность.
Что интересно, до недавнего времени туристам в Париже предлагали экскурсии по катакомбам, моргам, скотобойням, типографиям и монетному двору. Подобный взгляд изнутри на зоны общественной деятельности превращает в главную достопримечательность общество и разнообразие работ. Но идеалом путешествия до сих пор остаются маршруты, приводящие к памятникам, природным заповедникам и даже съемочным площадкам без вымышленной пропаганды и культивирования объекта.
Победитель тематической недели в марте ещё не определён, зато третью позицию твёрдо занимает психология эмоций и ей посвящена моя подборка:
1. Пол Экман «Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь»;
2. Сайен Бейлок «Мозг и тело. Как ощущения влияют на наши чувства и эмоции»;
3. Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект»;
4. Стив Питерс «Парадокс Шимпанзе»;
5. Эрих Фромм «Искусство любить»;
6. Евгений Ильин «Эмоции и чувства»;
7. Фёдор Василюк «Психология переживания»;
8. Кэррол Изард «Психология эмоций»;
9. Алексей Редозубов «Логика эмоций»;
10. Сьюзен Форвард «Эмоциональный шантаж».
1. Пол Экман «Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь»;
2. Сайен Бейлок «Мозг и тело. Как ощущения влияют на наши чувства и эмоции»;
3. Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект»;
4. Стив Питерс «Парадокс Шимпанзе»;
5. Эрих Фромм «Искусство любить»;
6. Евгений Ильин «Эмоции и чувства»;
7. Фёдор Василюк «Психология переживания»;
8. Кэррол Изард «Психология эмоций»;
9. Алексей Редозубов «Логика эмоций»;
10. Сьюзен Форвард «Эмоциональный шантаж».
Я жуткая трусиха и боюсь ужастиков, но при этом с 11 лет обожаю «Обитель зла» и пересматривала первые части несчетное количество раз. Что интересно, больше всего меня пугало не полчище зомби, а Красная Королева — безжалостный искусственный интеллект в образе маленькой девочки, которую, к счастью, удалось обезвредить.
Вместе с выходом новой части «Обитель Зла: Последняя глава» Красная Королева вернулась и предлагает сыграть с ней в увлекательную игру по мотивам фильма @ObitelZlabot. Правда, для победы не обязательно быть спецагентом, а вот фанатом серии — вполне :)
Вместе с выходом новой части «Обитель Зла: Последняя глава» Красная Королева вернулась и предлагает сыграть с ней в увлекательную игру по мотивам фильма @ObitelZlabot. Правда, для победы не обязательно быть спецагентом, а вот фанатом серии — вполне :)
Брук Маньянти «Секс-мифы»
Брук Маньянти доктор медицинских наук, нейротоксиколог, антрополог и та самая Бель де Жур — автор «Тайного дневника девушки по вызову». Во время написания диссертации ей не хватало денег на исследования и работа в эскорт-услугах заметно улучшила материальное положение, а ведение блога о встречах с клиентами принесло неожиданную славу.
«Секс-мифы» первая книга, опубликованная Маньянти под своим именем, что настраивает на вполне серьёзный разговор о роли СМИ, новостей и сериалов в нашем восприятии секса и отношений полов.
Пожалуй, ни одна сфера жизни не обросла таким немыслимым количеством стереотипов, как секс. Для многих в этом вопросе главенствует мнение социальной группы, и вот мы уже пристыжено выкидываем наручники из прикроватной тумбочки и записываемся на встречи анонимных сексоголиков (миф, раздутый врачами и их же обогативший, бум!). Да, можно ссылаться на исследования и научные статьи, но и здесь не все так гладко. Последние тестирования показали, что изучением женской сексуальности пренебрегают куда чаще, чем мужской, и новые данные полностью разрушают представления об истинном отношении женщин к порно и их реакции на эротическую образность. Следом тянется другая ниточка, доказывающая, что эмоциональная привязанность хоть и является существенным фактором для влечения у женщин, но не превалирует.
А в случае с секс-зависимостью имеет место переопределение терминологии, когда привычное «неверный муж» превращается в повсеместную зависимость. Чему, кстати, поспособствовали известные актеры и музыканты, стыдливо рассказывая насколько тяжело быть сексуальным человеком.
Развенчивая мифы, Маньянти делает упор на неверно интерпретированные сведения, которые используют источники информации, что часто приводит к карго-культу — игре с цифрами без контекста. Подобные исследования ставят палки в колёса при выявлении истинных причин насилия, преступлений и траффикинга. Ярким примером выступает надуманная взаимосвязь между открытием стриптиз-баров и возросшим уровнем изнасилований в одном штате и оставшееся незамеченным снижение, при тех же условиях, в другом. Если результаты исследований соответствуют нашим ожиданиям и опасениям, мы принимаем их без пристального рассмотрения и должного скептицизма.
Брук Маньянти доктор медицинских наук, нейротоксиколог, антрополог и та самая Бель де Жур — автор «Тайного дневника девушки по вызову». Во время написания диссертации ей не хватало денег на исследования и работа в эскорт-услугах заметно улучшила материальное положение, а ведение блога о встречах с клиентами принесло неожиданную славу.
«Секс-мифы» первая книга, опубликованная Маньянти под своим именем, что настраивает на вполне серьёзный разговор о роли СМИ, новостей и сериалов в нашем восприятии секса и отношений полов.
Пожалуй, ни одна сфера жизни не обросла таким немыслимым количеством стереотипов, как секс. Для многих в этом вопросе главенствует мнение социальной группы, и вот мы уже пристыжено выкидываем наручники из прикроватной тумбочки и записываемся на встречи анонимных сексоголиков (миф, раздутый врачами и их же обогативший, бум!). Да, можно ссылаться на исследования и научные статьи, но и здесь не все так гладко. Последние тестирования показали, что изучением женской сексуальности пренебрегают куда чаще, чем мужской, и новые данные полностью разрушают представления об истинном отношении женщин к порно и их реакции на эротическую образность. Следом тянется другая ниточка, доказывающая, что эмоциональная привязанность хоть и является существенным фактором для влечения у женщин, но не превалирует.
А в случае с секс-зависимостью имеет место переопределение терминологии, когда привычное «неверный муж» превращается в повсеместную зависимость. Чему, кстати, поспособствовали известные актеры и музыканты, стыдливо рассказывая насколько тяжело быть сексуальным человеком.
Развенчивая мифы, Маньянти делает упор на неверно интерпретированные сведения, которые используют источники информации, что часто приводит к карго-культу — игре с цифрами без контекста. Подобные исследования ставят палки в колёса при выявлении истинных причин насилия, преступлений и траффикинга. Ярким примером выступает надуманная взаимосвязь между открытием стриптиз-баров и возросшим уровнем изнасилований в одном штате и оставшееся незамеченным снижение, при тех же условиях, в другом. Если результаты исследований соответствуют нашим ожиданиям и опасениям, мы принимаем их без пристального рассмотрения и должного скептицизма.
Открою вам секрет, ребята, как не только сэкономить время, но и сделать процесс приготовления еды увлекательным. Я люблю готовить, узнавать новые рецепты и экспериментировать, однако вопрос о том, чем именно побаловать себя все чаще загоняет в тупик, не говоря уже о нескольких часах, потраченных на поход в супермаркет и очереди.
В такие моменты неизменной (и самой действенной!) панацеей становится «Партия еды» с весьма заманчивым ценником в 1700 рублей при первом заказе трёх ужинов http://partiya.me/2kFbd8k
Каждое воскресенье сервис доставляет коробку на ваш вкус с самыми свежими продуктами и оригинальными фоторецептами, одобренными диетологами. С «Партией еды» приготовление десерта или стейка не займёт более 30 минут, зато доставит массу удовольствия и позволит почувствовать себя шеф-поваром с весьма изысканным вкусом :)
п.с.: в коробочке также найдёте искреннее и душевное письмо от основателя сервиса.
Приятного аппетита!
В такие моменты неизменной (и самой действенной!) панацеей становится «Партия еды» с весьма заманчивым ценником в 1700 рублей при первом заказе трёх ужинов http://partiya.me/2kFbd8k
Каждое воскресенье сервис доставляет коробку на ваш вкус с самыми свежими продуктами и оригинальными фоторецептами, одобренными диетологами. С «Партией еды» приготовление десерта или стейка не займёт более 30 минут, зато доставит массу удовольствия и позволит почувствовать себя шеф-поваром с весьма изысканным вкусом :)
п.с.: в коробочке также найдёте искреннее и душевное письмо от основателя сервиса.
Приятного аппетита!
Сюсаку Эндо «Молчание»
Эндо переносит нас в Японию 16 века, в самую гущу периода Эдо, ознаменовавшего гонения на японских христиан, вероотступников. На протяжении двадцати лет японская инквизиция разрушает храмы и подвергает крестьян и миссионеров жестоким пыткам с одной лишь целью — услышать заветное «отрекаюсь».
На фоне этих событий Римская курия получает сообщение, что их старейший иезуит Феррейра предал веру после испытания ямой и даже взял японскую жену. Трое священников, бывшие ученики Феррейры, решают тайно отправиться в Японию, чтобы отыскать своего учителя, полагая, что его оболгали. Опасное путешествие оборачивается кошмаром не только для миссионеров, но и тайных христиан: их деревни безжалостно сжигают, а самих привязывают к водным крестам. Падре, вынужденные скрываться в лесах вместе со своей новой паствой, вскоре оказываются пойманы.
Читать «Молчание» нелегко. Боль и страдания заставляют священников сомневаться в силе их веры, в тоже время, они становятся свидетелями насилия над крестьянами, что порождает неразрешимый конфликт догм и милосердия. Откажись и их мучения закончатся. Для японской инквизиции обряд фумиэ (наступить на лик Христа) лишь формальность, компромисс во имя выживания, а для христиан предательство, которое невозможно искупить. Роман неоднозначен. И занимать чью-либо сторону навряд ли имеет смысл. Для японцев, миссионеры предстают чужаками, слепо отстаивающими свою веру и не желающими признавать несовместимость христианства и японского уклада. Ведь не зря Япония долгое время оставалась закрыта для просвещённой Европы. Не менее важен лейтмотив мученичества. Падре вожделеют посмертной славы святого, олицетворяя свой путь с пройденным Христом. Но не смотря на пытки и убийства, Господь молчит, оставляя иезуитов наедине с тайной веры.
Эндо переносит нас в Японию 16 века, в самую гущу периода Эдо, ознаменовавшего гонения на японских христиан, вероотступников. На протяжении двадцати лет японская инквизиция разрушает храмы и подвергает крестьян и миссионеров жестоким пыткам с одной лишь целью — услышать заветное «отрекаюсь».
На фоне этих событий Римская курия получает сообщение, что их старейший иезуит Феррейра предал веру после испытания ямой и даже взял японскую жену. Трое священников, бывшие ученики Феррейры, решают тайно отправиться в Японию, чтобы отыскать своего учителя, полагая, что его оболгали. Опасное путешествие оборачивается кошмаром не только для миссионеров, но и тайных христиан: их деревни безжалостно сжигают, а самих привязывают к водным крестам. Падре, вынужденные скрываться в лесах вместе со своей новой паствой, вскоре оказываются пойманы.
Читать «Молчание» нелегко. Боль и страдания заставляют священников сомневаться в силе их веры, в тоже время, они становятся свидетелями насилия над крестьянами, что порождает неразрешимый конфликт догм и милосердия. Откажись и их мучения закончатся. Для японской инквизиции обряд фумиэ (наступить на лик Христа) лишь формальность, компромисс во имя выживания, а для христиан предательство, которое невозможно искупить. Роман неоднозначен. И занимать чью-либо сторону навряд ли имеет смысл. Для японцев, миссионеры предстают чужаками, слепо отстаивающими свою веру и не желающими признавать несовместимость христианства и японского уклада. Ведь не зря Япония долгое время оставалась закрыта для просвещённой Европы. Не менее важен лейтмотив мученичества. Падре вожделеют посмертной славы святого, олицетворяя свой путь с пройденным Христом. Но не смотря на пытки и убийства, Господь молчит, оставляя иезуитов наедине с тайной веры.