Дин Макканелл «Турист»
Однажды Жак Лакан предположил, что желание быть где-то ещё может оказаться не менее сильным, чем сексуальное влечение. Ведь чтобы жить, а не выживать, нужно быть открытым удивлению, пуститься в путешествие, постоянно находиться в поиске того, что стоит увидеть, сделать, попробовать. В этом контексте зародился новый комплекс моделей поведения — туризм.
С 1976 года теория Макканелла остаётся единственной, рассматривающей международный туризм и осмотр достопримечательностей, как социокультурный феномен.
Сегодня, одна из крупнейших индустрий в мире пропагандирует трату денег в чужом доме (стране), чтобы те, кто живет там, тоже могли куда-то поехать и тратить деньги дома у других. Таков триумф туризма и стремительно проникающего повсюду туриста — отражения современного человека. Наверняка вам знакома ситуация, когда собираясь посетить новую страну, или город, проводишь разведку по музеям, памятным местам, развлечениям. И уж точно не раз сталкиваясь за границей с земляками в барах, закатывали глаза с осуждением. При этом, именно коллективное посещение достопримечательностей, вкупе с оценкой публичного поведения, позволяет объединить фрагменты в общий опыт и получить более полное впечатление от страны. Просто увидеть зрелище недостаточно, куда важнее разделить его восприятие с другими, проявить человеческую солидарность.
Что интересно, до недавнего времени туристам в Париже предлагали экскурсии по катакомбам, моргам, скотобойням, типографиям и монетному двору. Подобный взгляд изнутри на зоны общественной деятельности превращает в главную достопримечательность общество и разнообразие работ. Но идеалом путешествия до сих пор остаются маршруты, приводящие к памятникам, природным заповедникам и даже съемочным площадкам без вымышленной пропаганды и культивирования объекта.
Однажды Жак Лакан предположил, что желание быть где-то ещё может оказаться не менее сильным, чем сексуальное влечение. Ведь чтобы жить, а не выживать, нужно быть открытым удивлению, пуститься в путешествие, постоянно находиться в поиске того, что стоит увидеть, сделать, попробовать. В этом контексте зародился новый комплекс моделей поведения — туризм.
С 1976 года теория Макканелла остаётся единственной, рассматривающей международный туризм и осмотр достопримечательностей, как социокультурный феномен.
Сегодня, одна из крупнейших индустрий в мире пропагандирует трату денег в чужом доме (стране), чтобы те, кто живет там, тоже могли куда-то поехать и тратить деньги дома у других. Таков триумф туризма и стремительно проникающего повсюду туриста — отражения современного человека. Наверняка вам знакома ситуация, когда собираясь посетить новую страну, или город, проводишь разведку по музеям, памятным местам, развлечениям. И уж точно не раз сталкиваясь за границей с земляками в барах, закатывали глаза с осуждением. При этом, именно коллективное посещение достопримечательностей, вкупе с оценкой публичного поведения, позволяет объединить фрагменты в общий опыт и получить более полное впечатление от страны. Просто увидеть зрелище недостаточно, куда важнее разделить его восприятие с другими, проявить человеческую солидарность.
Что интересно, до недавнего времени туристам в Париже предлагали экскурсии по катакомбам, моргам, скотобойням, типографиям и монетному двору. Подобный взгляд изнутри на зоны общественной деятельности превращает в главную достопримечательность общество и разнообразие работ. Но идеалом путешествия до сих пор остаются маршруты, приводящие к памятникам, природным заповедникам и даже съемочным площадкам без вымышленной пропаганды и культивирования объекта.
Победитель тематической недели в марте ещё не определён, зато третью позицию твёрдо занимает психология эмоций и ей посвящена моя подборка:
1. Пол Экман «Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь»;
2. Сайен Бейлок «Мозг и тело. Как ощущения влияют на наши чувства и эмоции»;
3. Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект»;
4. Стив Питерс «Парадокс Шимпанзе»;
5. Эрих Фромм «Искусство любить»;
6. Евгений Ильин «Эмоции и чувства»;
7. Фёдор Василюк «Психология переживания»;
8. Кэррол Изард «Психология эмоций»;
9. Алексей Редозубов «Логика эмоций»;
10. Сьюзен Форвард «Эмоциональный шантаж».
1. Пол Экман «Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь»;
2. Сайен Бейлок «Мозг и тело. Как ощущения влияют на наши чувства и эмоции»;
3. Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект»;
4. Стив Питерс «Парадокс Шимпанзе»;
5. Эрих Фромм «Искусство любить»;
6. Евгений Ильин «Эмоции и чувства»;
7. Фёдор Василюк «Психология переживания»;
8. Кэррол Изард «Психология эмоций»;
9. Алексей Редозубов «Логика эмоций»;
10. Сьюзен Форвард «Эмоциональный шантаж».
Я жуткая трусиха и боюсь ужастиков, но при этом с 11 лет обожаю «Обитель зла» и пересматривала первые части несчетное количество раз. Что интересно, больше всего меня пугало не полчище зомби, а Красная Королева — безжалостный искусственный интеллект в образе маленькой девочки, которую, к счастью, удалось обезвредить.
Вместе с выходом новой части «Обитель Зла: Последняя глава» Красная Королева вернулась и предлагает сыграть с ней в увлекательную игру по мотивам фильма @ObitelZlabot. Правда, для победы не обязательно быть спецагентом, а вот фанатом серии — вполне :)
Вместе с выходом новой части «Обитель Зла: Последняя глава» Красная Королева вернулась и предлагает сыграть с ней в увлекательную игру по мотивам фильма @ObitelZlabot. Правда, для победы не обязательно быть спецагентом, а вот фанатом серии — вполне :)
Брук Маньянти «Секс-мифы»
Брук Маньянти доктор медицинских наук, нейротоксиколог, антрополог и та самая Бель де Жур — автор «Тайного дневника девушки по вызову». Во время написания диссертации ей не хватало денег на исследования и работа в эскорт-услугах заметно улучшила материальное положение, а ведение блога о встречах с клиентами принесло неожиданную славу.
«Секс-мифы» первая книга, опубликованная Маньянти под своим именем, что настраивает на вполне серьёзный разговор о роли СМИ, новостей и сериалов в нашем восприятии секса и отношений полов.
Пожалуй, ни одна сфера жизни не обросла таким немыслимым количеством стереотипов, как секс. Для многих в этом вопросе главенствует мнение социальной группы, и вот мы уже пристыжено выкидываем наручники из прикроватной тумбочки и записываемся на встречи анонимных сексоголиков (миф, раздутый врачами и их же обогативший, бум!). Да, можно ссылаться на исследования и научные статьи, но и здесь не все так гладко. Последние тестирования показали, что изучением женской сексуальности пренебрегают куда чаще, чем мужской, и новые данные полностью разрушают представления об истинном отношении женщин к порно и их реакции на эротическую образность. Следом тянется другая ниточка, доказывающая, что эмоциональная привязанность хоть и является существенным фактором для влечения у женщин, но не превалирует.
А в случае с секс-зависимостью имеет место переопределение терминологии, когда привычное «неверный муж» превращается в повсеместную зависимость. Чему, кстати, поспособствовали известные актеры и музыканты, стыдливо рассказывая насколько тяжело быть сексуальным человеком.
Развенчивая мифы, Маньянти делает упор на неверно интерпретированные сведения, которые используют источники информации, что часто приводит к карго-культу — игре с цифрами без контекста. Подобные исследования ставят палки в колёса при выявлении истинных причин насилия, преступлений и траффикинга. Ярким примером выступает надуманная взаимосвязь между открытием стриптиз-баров и возросшим уровнем изнасилований в одном штате и оставшееся незамеченным снижение, при тех же условиях, в другом. Если результаты исследований соответствуют нашим ожиданиям и опасениям, мы принимаем их без пристального рассмотрения и должного скептицизма.
Брук Маньянти доктор медицинских наук, нейротоксиколог, антрополог и та самая Бель де Жур — автор «Тайного дневника девушки по вызову». Во время написания диссертации ей не хватало денег на исследования и работа в эскорт-услугах заметно улучшила материальное положение, а ведение блога о встречах с клиентами принесло неожиданную славу.
«Секс-мифы» первая книга, опубликованная Маньянти под своим именем, что настраивает на вполне серьёзный разговор о роли СМИ, новостей и сериалов в нашем восприятии секса и отношений полов.
Пожалуй, ни одна сфера жизни не обросла таким немыслимым количеством стереотипов, как секс. Для многих в этом вопросе главенствует мнение социальной группы, и вот мы уже пристыжено выкидываем наручники из прикроватной тумбочки и записываемся на встречи анонимных сексоголиков (миф, раздутый врачами и их же обогативший, бум!). Да, можно ссылаться на исследования и научные статьи, но и здесь не все так гладко. Последние тестирования показали, что изучением женской сексуальности пренебрегают куда чаще, чем мужской, и новые данные полностью разрушают представления об истинном отношении женщин к порно и их реакции на эротическую образность. Следом тянется другая ниточка, доказывающая, что эмоциональная привязанность хоть и является существенным фактором для влечения у женщин, но не превалирует.
А в случае с секс-зависимостью имеет место переопределение терминологии, когда привычное «неверный муж» превращается в повсеместную зависимость. Чему, кстати, поспособствовали известные актеры и музыканты, стыдливо рассказывая насколько тяжело быть сексуальным человеком.
Развенчивая мифы, Маньянти делает упор на неверно интерпретированные сведения, которые используют источники информации, что часто приводит к карго-культу — игре с цифрами без контекста. Подобные исследования ставят палки в колёса при выявлении истинных причин насилия, преступлений и траффикинга. Ярким примером выступает надуманная взаимосвязь между открытием стриптиз-баров и возросшим уровнем изнасилований в одном штате и оставшееся незамеченным снижение, при тех же условиях, в другом. Если результаты исследований соответствуют нашим ожиданиям и опасениям, мы принимаем их без пристального рассмотрения и должного скептицизма.
Открою вам секрет, ребята, как не только сэкономить время, но и сделать процесс приготовления еды увлекательным. Я люблю готовить, узнавать новые рецепты и экспериментировать, однако вопрос о том, чем именно побаловать себя все чаще загоняет в тупик, не говоря уже о нескольких часах, потраченных на поход в супермаркет и очереди.
В такие моменты неизменной (и самой действенной!) панацеей становится «Партия еды» с весьма заманчивым ценником в 1700 рублей при первом заказе трёх ужинов http://partiya.me/2kFbd8k
Каждое воскресенье сервис доставляет коробку на ваш вкус с самыми свежими продуктами и оригинальными фоторецептами, одобренными диетологами. С «Партией еды» приготовление десерта или стейка не займёт более 30 минут, зато доставит массу удовольствия и позволит почувствовать себя шеф-поваром с весьма изысканным вкусом :)
п.с.: в коробочке также найдёте искреннее и душевное письмо от основателя сервиса.
Приятного аппетита!
В такие моменты неизменной (и самой действенной!) панацеей становится «Партия еды» с весьма заманчивым ценником в 1700 рублей при первом заказе трёх ужинов http://partiya.me/2kFbd8k
Каждое воскресенье сервис доставляет коробку на ваш вкус с самыми свежими продуктами и оригинальными фоторецептами, одобренными диетологами. С «Партией еды» приготовление десерта или стейка не займёт более 30 минут, зато доставит массу удовольствия и позволит почувствовать себя шеф-поваром с весьма изысканным вкусом :)
п.с.: в коробочке также найдёте искреннее и душевное письмо от основателя сервиса.
Приятного аппетита!
Сюсаку Эндо «Молчание»
Эндо переносит нас в Японию 16 века, в самую гущу периода Эдо, ознаменовавшего гонения на японских христиан, вероотступников. На протяжении двадцати лет японская инквизиция разрушает храмы и подвергает крестьян и миссионеров жестоким пыткам с одной лишь целью — услышать заветное «отрекаюсь».
На фоне этих событий Римская курия получает сообщение, что их старейший иезуит Феррейра предал веру после испытания ямой и даже взял японскую жену. Трое священников, бывшие ученики Феррейры, решают тайно отправиться в Японию, чтобы отыскать своего учителя, полагая, что его оболгали. Опасное путешествие оборачивается кошмаром не только для миссионеров, но и тайных христиан: их деревни безжалостно сжигают, а самих привязывают к водным крестам. Падре, вынужденные скрываться в лесах вместе со своей новой паствой, вскоре оказываются пойманы.
Читать «Молчание» нелегко. Боль и страдания заставляют священников сомневаться в силе их веры, в тоже время, они становятся свидетелями насилия над крестьянами, что порождает неразрешимый конфликт догм и милосердия. Откажись и их мучения закончатся. Для японской инквизиции обряд фумиэ (наступить на лик Христа) лишь формальность, компромисс во имя выживания, а для христиан предательство, которое невозможно искупить. Роман неоднозначен. И занимать чью-либо сторону навряд ли имеет смысл. Для японцев, миссионеры предстают чужаками, слепо отстаивающими свою веру и не желающими признавать несовместимость христианства и японского уклада. Ведь не зря Япония долгое время оставалась закрыта для просвещённой Европы. Не менее важен лейтмотив мученичества. Падре вожделеют посмертной славы святого, олицетворяя свой путь с пройденным Христом. Но не смотря на пытки и убийства, Господь молчит, оставляя иезуитов наедине с тайной веры.
Эндо переносит нас в Японию 16 века, в самую гущу периода Эдо, ознаменовавшего гонения на японских христиан, вероотступников. На протяжении двадцати лет японская инквизиция разрушает храмы и подвергает крестьян и миссионеров жестоким пыткам с одной лишь целью — услышать заветное «отрекаюсь».
На фоне этих событий Римская курия получает сообщение, что их старейший иезуит Феррейра предал веру после испытания ямой и даже взял японскую жену. Трое священников, бывшие ученики Феррейры, решают тайно отправиться в Японию, чтобы отыскать своего учителя, полагая, что его оболгали. Опасное путешествие оборачивается кошмаром не только для миссионеров, но и тайных христиан: их деревни безжалостно сжигают, а самих привязывают к водным крестам. Падре, вынужденные скрываться в лесах вместе со своей новой паствой, вскоре оказываются пойманы.
Читать «Молчание» нелегко. Боль и страдания заставляют священников сомневаться в силе их веры, в тоже время, они становятся свидетелями насилия над крестьянами, что порождает неразрешимый конфликт догм и милосердия. Откажись и их мучения закончатся. Для японской инквизиции обряд фумиэ (наступить на лик Христа) лишь формальность, компромисс во имя выживания, а для христиан предательство, которое невозможно искупить. Роман неоднозначен. И занимать чью-либо сторону навряд ли имеет смысл. Для японцев, миссионеры предстают чужаками, слепо отстаивающими свою веру и не желающими признавать несовместимость христианства и японского уклада. Ведь не зря Япония долгое время оставалась закрыта для просвещённой Европы. Не менее важен лейтмотив мученичества. Падре вожделеют посмертной славы святого, олицетворяя свой путь с пройденным Христом. Но не смотря на пытки и убийства, Господь молчит, оставляя иезуитов наедине с тайной веры.
Остин Райт «Под покровом ночи»
Если у тебя разбито сердце, значит, у тебя есть история. Спустя двадцать лет после развода, Эдвард присылает Сьюзен свою книгу — свою историю их брака и расставания. Она подобна разорвавшейся бомбе. В размеренную жизнь Сьюзен с каждой страницей все настойчивее стучится прошлое. Воспоминания пробуждаются как древний вулкан и, нет сомнений, она дочитает книгу другим человеком, отыскав за горой метафор предназначенный ей яд.
Роман в романе. «Ночные животные». Сьюзен следует за главным героем Тони, чью жену и дочь похитили на дороге, а его оставили умирать посреди пустыни. Как он это допустил, как позволил незнакомцам забрать самое дорогое? Сьюзен тут же узнает Эдварда. Его неукоснительную цивилизованность, как проявление наивысшей слабости. Изменился ли он? Половина позади. У Тони только назревают мысли о возможной мести убийцам его семьи, а Сьюзен все сложнее выбираться из плена тайных знаков Эдварда. Она чувствует и видит то, что он хочет ей показать, выставляя в ином свете не только их прошлое, но и ее теперешнюю жизнь. Эдвард не мог без писательства, она не понимала как на этом заработать. «Не писать — все равно что не видеть» — твердил он и продолжал, но, что за ирония, оставался слеп к ее перемене в браке, изменам, эмоциональному истощению. Развод. Сьюзен уходит к красавцу-хирургу, а Эдвард остаётся наедине с книгой — насущной необходимостью ощущать, что прошлое ещё является частью настоящего.
Чем сильнее Сьюзен сопротивляется воскрешению Эдварда, тем навязчивее становятся мысли о несчастье в новом браке. Он поколебал ее веру в жизнь и теперь отправляет готового к правосудию Тони навстречу с убийцей.
Остин Райт написал два прекрасных, изысканных романа о мести. Кровавая история Тони становится невероятно точной метафорой к пережитому Эдвардом после развода: его злости, беспомощности, растерянности, вынужденной перемене в характере, чтобы победить хищных животных и саму жизнь. Я крайне советую посмотреть экранизацию романа, она дополнит ваше восприятие книги и ещё сильнее обострит чувства сопричастности и сопереживания героям.
Если у тебя разбито сердце, значит, у тебя есть история. Спустя двадцать лет после развода, Эдвард присылает Сьюзен свою книгу — свою историю их брака и расставания. Она подобна разорвавшейся бомбе. В размеренную жизнь Сьюзен с каждой страницей все настойчивее стучится прошлое. Воспоминания пробуждаются как древний вулкан и, нет сомнений, она дочитает книгу другим человеком, отыскав за горой метафор предназначенный ей яд.
Роман в романе. «Ночные животные». Сьюзен следует за главным героем Тони, чью жену и дочь похитили на дороге, а его оставили умирать посреди пустыни. Как он это допустил, как позволил незнакомцам забрать самое дорогое? Сьюзен тут же узнает Эдварда. Его неукоснительную цивилизованность, как проявление наивысшей слабости. Изменился ли он? Половина позади. У Тони только назревают мысли о возможной мести убийцам его семьи, а Сьюзен все сложнее выбираться из плена тайных знаков Эдварда. Она чувствует и видит то, что он хочет ей показать, выставляя в ином свете не только их прошлое, но и ее теперешнюю жизнь. Эдвард не мог без писательства, она не понимала как на этом заработать. «Не писать — все равно что не видеть» — твердил он и продолжал, но, что за ирония, оставался слеп к ее перемене в браке, изменам, эмоциональному истощению. Развод. Сьюзен уходит к красавцу-хирургу, а Эдвард остаётся наедине с книгой — насущной необходимостью ощущать, что прошлое ещё является частью настоящего.
Чем сильнее Сьюзен сопротивляется воскрешению Эдварда, тем навязчивее становятся мысли о несчастье в новом браке. Он поколебал ее веру в жизнь и теперь отправляет готового к правосудию Тони навстречу с убийцей.
Остин Райт написал два прекрасных, изысканных романа о мести. Кровавая история Тони становится невероятно точной метафорой к пережитому Эдвардом после развода: его злости, беспомощности, растерянности, вынужденной перемене в характере, чтобы победить хищных животных и саму жизнь. Я крайне советую посмотреть экранизацию романа, она дополнит ваше восприятие книги и ещё сильнее обострит чувства сопричастности и сопереживания героям.
#читаюсейчас Марсель Пруст «Заметки об искусстве и литературной критике»
Жить стоит ради того, в чем кроется предмет восхитительного желания: бывать на прекрасных балах, бродить по улицам и видеть вокруг прекрасных людей, подстегивать свое любопытство, чтобы познать его, чтобы насытить душу самым совершенным из существующего на земле, как можно более полно овладев формами, которые принимает желание, пусть затем и придет разочарование, наблюдать прохаживающихся по саду цветущих созданий, вбирать их красоту, смотреть в окно, думать: «Вот наилучшие возможности», и осуществлять их. Порой благодаря такому самоподстегиванию в один и тот же вечер удается сорвать до трех самых недоступных цветов.
Хотя и правда, что желанны лишь редкие победы, достигнутые с тем, чтоб доказать себе, на что ты способен.
Осуществление желаний — как бал для служанки: ищешь пищу для мечты, ведь для каждого это что-то свое, останавливаешь на ком-то свой выбор, назначаешь день и ради этого пренебрегаешь более возвышенными удовольствиями. Ласка такого-то человека или хотя бы жест, интонация — вот чего ты хочешь в скором будущем; ты просишь у жизни некоего образца осуществления твоих желаний; быть представленным такой-то девушке, узнать ее, незнакомую, или, скорее, самому превратиться из незнакомца в ее знакомого, из того, кем можно пренебречь, в того, кем нельзя не восхищаться, из одержимого ею в удерживающего ее в своей власти — таков твой способ ухватиться за неуловимое будущее, единственно доступный тебе, тогда как путешествие в Бретань означает для тебя увидеть в пять часов вечера стволы дубов, перерезанные посередине лучом закатного солнца.
И поскольку первое побуждает тебя отправиться в путешествие или — если ты знаком с нею — отправиться вместе в такое место, где ты можешь предстать пред нею во всей красе, где ты доставишь себе удовольствие осуществленного желания, поскольку она стала для тебя первейшим из желаний, которые ты стремишься осуществить, и это малое заставит тебя пожертвовать более важным ради того, чтобы не прозевать свой шанс, не упустить единственное существо, которое ты наметил себе в качестве желанного и в котором для тебя заключены вся любовь и все прекрасные женщины, как вселенная заключена в этом солнце над дворцом в Венеции, — то второе побуждает тебя остановить на этом путешествии свой выбор.
Жить стоит ради того, в чем кроется предмет восхитительного желания: бывать на прекрасных балах, бродить по улицам и видеть вокруг прекрасных людей, подстегивать свое любопытство, чтобы познать его, чтобы насытить душу самым совершенным из существующего на земле, как можно более полно овладев формами, которые принимает желание, пусть затем и придет разочарование, наблюдать прохаживающихся по саду цветущих созданий, вбирать их красоту, смотреть в окно, думать: «Вот наилучшие возможности», и осуществлять их. Порой благодаря такому самоподстегиванию в один и тот же вечер удается сорвать до трех самых недоступных цветов.
Хотя и правда, что желанны лишь редкие победы, достигнутые с тем, чтоб доказать себе, на что ты способен.
Осуществление желаний — как бал для служанки: ищешь пищу для мечты, ведь для каждого это что-то свое, останавливаешь на ком-то свой выбор, назначаешь день и ради этого пренебрегаешь более возвышенными удовольствиями. Ласка такого-то человека или хотя бы жест, интонация — вот чего ты хочешь в скором будущем; ты просишь у жизни некоего образца осуществления твоих желаний; быть представленным такой-то девушке, узнать ее, незнакомую, или, скорее, самому превратиться из незнакомца в ее знакомого, из того, кем можно пренебречь, в того, кем нельзя не восхищаться, из одержимого ею в удерживающего ее в своей власти — таков твой способ ухватиться за неуловимое будущее, единственно доступный тебе, тогда как путешествие в Бретань означает для тебя увидеть в пять часов вечера стволы дубов, перерезанные посередине лучом закатного солнца.
И поскольку первое побуждает тебя отправиться в путешествие или — если ты знаком с нею — отправиться вместе в такое место, где ты можешь предстать пред нею во всей красе, где ты доставишь себе удовольствие осуществленного желания, поскольку она стала для тебя первейшим из желаний, которые ты стремишься осуществить, и это малое заставит тебя пожертвовать более важным ради того, чтобы не прозевать свой шанс, не упустить единственное существо, которое ты наметил себе в качестве желанного и в котором для тебя заключены вся любовь и все прекрасные женщины, как вселенная заключена в этом солнце над дворцом в Венеции, — то второе побуждает тебя остановить на этом путешествии свой выбор.
Марсель Пруст «Заметки об искусстве и литературной критике»
«Жизнь слишком коротка. Пруст слишком долог», — писал Анатоль Франс к публикации первого тома одного из величайших романов XX века «В поисках утраченного времени». И спорить с ним не имеет смысла. Книги Пруста не назовёшь лёгким чтением и в подобной ипостаси он не одинок, потому я часто советую обращаться к публицистике писателей до знакомства с их творчеством. В обратную сторону это тоже работает и что уж далеко ходить: сборник эссе Генри Миллера «Мудрость сердца» полностью перевернул мое представление об авторе, победив многолетний скептицизм https://t.me/booksfox/765
С Прустом вышло также.
«Заметки...» можно разделить на две части. В первой, Пруст подвергает сомнению действенность метода литературного критика Сент-Бёва, который он использует при анализе произведений. Данный метод заключается в познании автора, как человека: его интересов, вкусов, положения, детства, религии. Сент-Бёв был уверен, что только ответы на эти вопросы помогут сложить точную картину творчества писателя. Пруст же рьяно противится, утверждая, что «Я» творца часто оказывается заслонено внешним «Я» человека. Что на публику выносится доподлинно личное, утонченное, написанное в одиночестве и для незнакомцев — вовсе не подходящее для праздной беседы в кругу друзей.
Вторая часть посвящена, непосредственно, критике. Читается с карандашом в руках и последующим конспектированием. Настолько музыкален и гармоничен в ней гений Пруста, дающего советы по писательству. Не забывать про талант — критерий своеобразия и искренности; творить в тишине и уединении; стиль и фабула книги вырабатываются из лучших мгновений в которых мы пребываем; а восхищающие нас писатели не могут служить проводниками, но оказываются незаменимыми ориентирами на пути творчества. Пруст разбирает не только произведения Бальзака, Стендаля, Толстого, Достоевского, но и затрагивает саму суть поэзии, власти романиста и вдохновения. В сборнике, помимо прочего, представлен небольшой рассказ Пруста «Солнечный луч».
«Жизнь слишком коротка. Пруст слишком долог», — писал Анатоль Франс к публикации первого тома одного из величайших романов XX века «В поисках утраченного времени». И спорить с ним не имеет смысла. Книги Пруста не назовёшь лёгким чтением и в подобной ипостаси он не одинок, потому я часто советую обращаться к публицистике писателей до знакомства с их творчеством. В обратную сторону это тоже работает и что уж далеко ходить: сборник эссе Генри Миллера «Мудрость сердца» полностью перевернул мое представление об авторе, победив многолетний скептицизм https://t.me/booksfox/765
С Прустом вышло также.
«Заметки...» можно разделить на две части. В первой, Пруст подвергает сомнению действенность метода литературного критика Сент-Бёва, который он использует при анализе произведений. Данный метод заключается в познании автора, как человека: его интересов, вкусов, положения, детства, религии. Сент-Бёв был уверен, что только ответы на эти вопросы помогут сложить точную картину творчества писателя. Пруст же рьяно противится, утверждая, что «Я» творца часто оказывается заслонено внешним «Я» человека. Что на публику выносится доподлинно личное, утонченное, написанное в одиночестве и для незнакомцев — вовсе не подходящее для праздной беседы в кругу друзей.
Вторая часть посвящена, непосредственно, критике. Читается с карандашом в руках и последующим конспектированием. Настолько музыкален и гармоничен в ней гений Пруста, дающего советы по писательству. Не забывать про талант — критерий своеобразия и искренности; творить в тишине и уединении; стиль и фабула книги вырабатываются из лучших мгновений в которых мы пребываем; а восхищающие нас писатели не могут служить проводниками, но оказываются незаменимыми ориентирами на пути творчества. Пруст разбирает не только произведения Бальзака, Стендаля, Толстого, Достоевского, но и затрагивает саму суть поэзии, власти романиста и вдохновения. В сборнике, помимо прочего, представлен небольшой рассказ Пруста «Солнечный луч».