С перевесом в семь голосов победителем тематической недели в марте стал космос. И чтобы не повторяться, собрала книги о которых уже писала на канале:
Карл Саган «Космос» https://t.me/booksfox/164
Крис Хэтфилд «Руководство астронавта по жизни на Земле» https://t.me/booksfox/166
Джефф Лемир «Посланник» https://t.me/booksfox/197
Карл Саган «Голубая точка» https://t.me/booksfox/313
Том Вулф «Битва за космос» https://t.me/booksfox/641
Лиза Рэндалл «Тёмная материя и динозавры» https://t.me/booksfox/796
Адам Робертс «Стеклянный Джек» https://t.me/booksfox/811
Курт Воннегут «Сирены Титана» https://t.me/booksfox/818
Карл Саган «Космос» https://t.me/booksfox/164
Крис Хэтфилд «Руководство астронавта по жизни на Земле» https://t.me/booksfox/166
Джефф Лемир «Посланник» https://t.me/booksfox/197
Карл Саган «Голубая точка» https://t.me/booksfox/313
Том Вулф «Битва за космос» https://t.me/booksfox/641
Лиза Рэндалл «Тёмная материя и динозавры» https://t.me/booksfox/796
Адам Робертс «Стеклянный Джек» https://t.me/booksfox/811
Курт Воннегут «Сирены Титана» https://t.me/booksfox/818
#читаюсейчас Джерри Койн «Вера против фактов. Почему наука и религия несовместимы»
Когда атеист спорит с верующим, разговор нередко заканчивается тем, что верующий раздраженно объявляет: «Ну, во всяком случае, вы не можете доказать обратного». Он имеет в виду примерно следующее: «Какие бы аргументы против существования Бога вы ни приводили, наука не может продемонстрировать мне — или кому угодно, — что его нет. Поскольку, как всем известно, наука не в состоянии доказать несуществование чего бы то ни было». Это философское заявление я слышу довольно часто.
Знаменитый пример подобного спора — глава «Дракон у меня в гараже» из книги Карла Сагана «Мир, полный демонов». Некто утверждает, что в его гараже сидит огнедышащий дракон. За вопросом скептика о доказательствах следует ряд отговорок: дракон незрим, поэтому увидеть его нельзя; он парит в воздухе, поэтому невозможно заметить его следы на рассыпанной муке; пламя, которое он изрыгает, не горячее, поэтому почувствовать его дыхание невозможно. В конечном итоге, говорит Саган, рациональный курс — отвергать существование дракона до тех пор, пока не появится какое-нибудь реальное доказательство. Саган утверждает: глупо говорить, что «невозможно доказать отсутствие», если доказательство просто обязано быть.
Это явно нацелено как на псевдонауку, так и на религию, ибо Саган был более решительным противником веры, чем кажется большинству людей.
Если утверждается, что некий объект существует и из его существования что-то следует, то отсутствие таких следствий есть доказательство против существования этого объекта. Иными словами, отсутствие доказательств — если таковые должны быть — на самом деле будет доказательством отсутствия.
Когда атеист спорит с верующим, разговор нередко заканчивается тем, что верующий раздраженно объявляет: «Ну, во всяком случае, вы не можете доказать обратного». Он имеет в виду примерно следующее: «Какие бы аргументы против существования Бога вы ни приводили, наука не может продемонстрировать мне — или кому угодно, — что его нет. Поскольку, как всем известно, наука не в состоянии доказать несуществование чего бы то ни было». Это философское заявление я слышу довольно часто.
Знаменитый пример подобного спора — глава «Дракон у меня в гараже» из книги Карла Сагана «Мир, полный демонов». Некто утверждает, что в его гараже сидит огнедышащий дракон. За вопросом скептика о доказательствах следует ряд отговорок: дракон незрим, поэтому увидеть его нельзя; он парит в воздухе, поэтому невозможно заметить его следы на рассыпанной муке; пламя, которое он изрыгает, не горячее, поэтому почувствовать его дыхание невозможно. В конечном итоге, говорит Саган, рациональный курс — отвергать существование дракона до тех пор, пока не появится какое-нибудь реальное доказательство. Саган утверждает: глупо говорить, что «невозможно доказать отсутствие», если доказательство просто обязано быть.
Это явно нацелено как на псевдонауку, так и на религию, ибо Саган был более решительным противником веры, чем кажется большинству людей.
Если утверждается, что некий объект существует и из его существования что-то следует, то отсутствие таких следствий есть доказательство против существования этого объекта. Иными словами, отсутствие доказательств — если таковые должны быть — на самом деле будет доказательством отсутствия.
Джерри Койн «Вера против фактов. Почему наука и религия несовместимы»
Для начала хочу отметить несколько важных моментов. Первое: несовместимость науки и религии в представлении Койна заключается в кардинальной разнице между методами, оценками, достоверностью и выводами, которые их представители делают о Вселенной. Второе: постарайтесь воспринимать данную полемику со стороны, не принимая ни чью сторону и не становясь рефери, ибо к концу рассуждения примут почти риторический характер. И третье: если вы верите в бога и эволюцию, то уже находитесь на стороне «примиренчества», той самой золотой середине, и следовать второму пункту будет проще.
Джерри Койн — популяризатор науки, генетик и преподаватель отделения эволюции. Идея написания данной книги родилась во время спора о совместимости науки и религии. Койн не скрывает, что спор он проиграл, но необходимые аргументы в пользу открытой конкуренции двух сфер пришли к нему позже и легли в основу книги. Непоколебимая позиция Койна в данном конфликте базируется на утверждении, что инструменты науки — разум и эмпирические исследования — надёжны, в то время, как религия, полагаясь на веру, догму и откровение, не способна отыскать истину. И даже восприятие религии, как способа познания природы, морали и духовных ценностей, дополняющих науку, видится ученым вредоносным для общества. Здесь стоит отметить, что подобным качеством обладает именно вера — убеждение без опоры на доказательство (астрология, целительство, гомеопатия).
Наука неоднократно опровергала претензии религии на истину в пользу эволюции. Но впервые это стало возможно в 1859 году после публикации книги Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (она же — разрушитель Писания).
Койн не стесняясь ставит науку на ступень выше религии, ведь научные утверждения может проверить и доказать любой человек, имеющий в арсенале необходимые инструменты. Более того, наука объединяет разум всего мира ради общего объёма знаний, в противовес тысяче религий с различным толкованием истин. Что уж говорить о категорическом отказе пересмотреть свои убеждения со стороны верующих и постоянного поиска новых теорий в науке за счёт опровержения старых. Наука свободна от догм и в этом ключ к ее развитию, а утверждения религии непроверяемы и подразумевают знание о безвозвратном прошлом. Что интересно, в вопросе о научных открытиях, нанёсших вред обществу, экологии, странам, Койн довольно умело ретируется, подставляя суду отдельных учёных.
«В чужом глазу соринку...», как говорится.
Для начала хочу отметить несколько важных моментов. Первое: несовместимость науки и религии в представлении Койна заключается в кардинальной разнице между методами, оценками, достоверностью и выводами, которые их представители делают о Вселенной. Второе: постарайтесь воспринимать данную полемику со стороны, не принимая ни чью сторону и не становясь рефери, ибо к концу рассуждения примут почти риторический характер. И третье: если вы верите в бога и эволюцию, то уже находитесь на стороне «примиренчества», той самой золотой середине, и следовать второму пункту будет проще.
Джерри Койн — популяризатор науки, генетик и преподаватель отделения эволюции. Идея написания данной книги родилась во время спора о совместимости науки и религии. Койн не скрывает, что спор он проиграл, но необходимые аргументы в пользу открытой конкуренции двух сфер пришли к нему позже и легли в основу книги. Непоколебимая позиция Койна в данном конфликте базируется на утверждении, что инструменты науки — разум и эмпирические исследования — надёжны, в то время, как религия, полагаясь на веру, догму и откровение, не способна отыскать истину. И даже восприятие религии, как способа познания природы, морали и духовных ценностей, дополняющих науку, видится ученым вредоносным для общества. Здесь стоит отметить, что подобным качеством обладает именно вера — убеждение без опоры на доказательство (астрология, целительство, гомеопатия).
Наука неоднократно опровергала претензии религии на истину в пользу эволюции. Но впервые это стало возможно в 1859 году после публикации книги Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (она же — разрушитель Писания).
Койн не стесняясь ставит науку на ступень выше религии, ведь научные утверждения может проверить и доказать любой человек, имеющий в арсенале необходимые инструменты. Более того, наука объединяет разум всего мира ради общего объёма знаний, в противовес тысяче религий с различным толкованием истин. Что уж говорить о категорическом отказе пересмотреть свои убеждения со стороны верующих и постоянного поиска новых теорий в науке за счёт опровержения старых. Наука свободна от догм и в этом ключ к ее развитию, а утверждения религии непроверяемы и подразумевают знание о безвозвратном прошлом. Что интересно, в вопросе о научных открытиях, нанёсших вред обществу, экологии, странам, Койн довольно умело ретируется, подставляя суду отдельных учёных.
«В чужом глазу соринку...», как говорится.
Принесла вам красоты от турецкого художника-иллюстратора https://www.behance.net/gallery/30082093/Incarnated-By-Words Теперь хочу себе экземпляр «Моби Дика» с такими картинками :)
Джон Сибрук «Машина песен. Внутри фабрики хитов»
Давно не секрет, что современные артисты практически не пишут своих песен на альбомах. Да и само знакомство с новыми заездами занимает 3-4 минуты, именно столько длится сингл, позволяющий им заявить о себе. Пока свет прожекторов направлен на Бритни, Рианну, Кларксон и Кэти Пэрри, за сценой идёт бурная работа фабрики хитов: композиторов, продюсеров, аранжировщиков. Именно они корпят над тем самым «трек-и-хук» — методом, превращающим песню в хит и усиливающим эмоциональную вовлечённость с каждым прослушиванием. Продюсеры заняли место творцов, переключаясь между тембрами, меняя тональность, переставляя отрывки и выравнивая биты. С надлежащей техникой, лейблы научились вовсе обходиться без музыкантов.
Интересно, что поп-хиты не продукт Америки, или Англии. Помните Abba? Вот-вот, все началось со шведских и норвежских композиторов.
Но власть лейблов не так безгранична. Часто исполнители с приходом успеха требуют участия в творчестве, или пытаются отсудить авторские права. Ещё одна немаловажная проблема — вкусы слушателей, которые стабильно, через равные отрезки времени, поворачиваются против фабрики. К сожалению, глубже Сибрук копать не стал. Едва затронув судебное дело против основателей Napster, он тут же переключается на чудесное спасение звукозаписывающей индустрии Стивом Джобсом и магазином iTunes. Да и магию превращения юных девушек в звёзд первой величины освещает байками. Единственное, что не отнять — из упомянутых песен можно составить отличный плейлист от The Beatles до Канье и Фаррелла.
Давно не секрет, что современные артисты практически не пишут своих песен на альбомах. Да и само знакомство с новыми заездами занимает 3-4 минуты, именно столько длится сингл, позволяющий им заявить о себе. Пока свет прожекторов направлен на Бритни, Рианну, Кларксон и Кэти Пэрри, за сценой идёт бурная работа фабрики хитов: композиторов, продюсеров, аранжировщиков. Именно они корпят над тем самым «трек-и-хук» — методом, превращающим песню в хит и усиливающим эмоциональную вовлечённость с каждым прослушиванием. Продюсеры заняли место творцов, переключаясь между тембрами, меняя тональность, переставляя отрывки и выравнивая биты. С надлежащей техникой, лейблы научились вовсе обходиться без музыкантов.
Интересно, что поп-хиты не продукт Америки, или Англии. Помните Abba? Вот-вот, все началось со шведских и норвежских композиторов.
Но власть лейблов не так безгранична. Часто исполнители с приходом успеха требуют участия в творчестве, или пытаются отсудить авторские права. Ещё одна немаловажная проблема — вкусы слушателей, которые стабильно, через равные отрезки времени, поворачиваются против фабрики. К сожалению, глубже Сибрук копать не стал. Едва затронув судебное дело против основателей Napster, он тут же переключается на чудесное спасение звукозаписывающей индустрии Стивом Джобсом и магазином iTunes. Да и магию превращения юных девушек в звёзд первой величины освещает байками. Единственное, что не отнять — из упомянутых песен можно составить отличный плейлист от The Beatles до Канье и Фаррелла.
Собрала книги, которые с лёгкостью поднимут вам настроение:
1. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
2. Ричард Фейнман «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман»;
3. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
4. О Генри «Супружество как точная наука»;
5. Тэффи «Тонкие письма»;
6. Пелам Вудхаус «Дживс и Вустер», «Псмит»;
7. Джеймс Уистлер «Изящное искусство создавать себе врагов»;
8. Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»;
9. Терри Пратчетт «Мор, ученик Смерти» (и в целом серия Плоского мира), «Благие знамения»;
10. Петр Бормор «Игры демиургов»;
11. Наринэ Абгарян «Манюня»;
12. Сергей Довлатов «Иностранка»;
13. Аркадий Аверченко «Всеобщая история, обработанная Сатириконом»;
14. Макс Фрай «Хроники Exo»;
15. Тонино Бенаквиста «Сага».
1. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
2. Ричард Фейнман «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман»;
3. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
4. О Генри «Супружество как точная наука»;
5. Тэффи «Тонкие письма»;
6. Пелам Вудхаус «Дживс и Вустер», «Псмит»;
7. Джеймс Уистлер «Изящное искусство создавать себе врагов»;
8. Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»;
9. Терри Пратчетт «Мор, ученик Смерти» (и в целом серия Плоского мира), «Благие знамения»;
10. Петр Бормор «Игры демиургов»;
11. Наринэ Абгарян «Манюня»;
12. Сергей Довлатов «Иностранка»;
13. Аркадий Аверченко «Всеобщая история, обработанная Сатириконом»;
14. Макс Фрай «Хроники Exo»;
15. Тонино Бенаквиста «Сага».
👍2
Илсе Санд «Страх близости»
Я одновременно люблю и боюсь читать книги практикующих психотерапевтов. Знаете, это как листать справочник болезней — обязательно найдёшь у себя схожие симптомы с чем-то смертельно опасным. Но от книги Илсе Санд я мало того что не смогла оторваться пока не дочитала, так ещё и с ее помощью категоризировала стратегии самозащиты, которые мы применяем в различных сферах жизни: начиная от общения с родственниками и заканчивая случайными знакомыми. Санд рассматривает ситуации из своей врачебной практики и старое доброе «со стороны виднее» срабатывает на ура.
Стратегии самозащиты — это манёвры, которые мы используем чтобы дистанцироваться не только от собственных переживаний и выйти из сложной ситуации, но и от других людей, или окружающей нас действительности. Сработав один раз, самозащита может стать универсальным поведенческим приемом и запускаться автоматически, о чем мы даже не подозреваем, продолжая настойчиво крутить педали в одном направлении, как нам кажется, верном. Добровольно ограничивая себя, сдерживая чувства, мы перестаём полноценно распоряжаться собственной жизнью, получать удовольствие от общения и подавляем в себе расцвет чувств.
Привет, я твоё бессознательное и я буду защищать тебя, заперев в клетке.
Мы стараемся избежать страданий, горя, печали, вместо того, чтобы пережить и отработать эти эмоции. Таким образом неосознанное использование стратегий губит близость необходимую для отношений. Чем больше боли мы носим в себе, тем раздражающе выглядит забота со стороны окружающих, являясь катализатором для этой боли. И если читая книгу Санд вы начнёте злиться, возможно, вы разоблачили одну из ваших стратегий. Это первая ступенька на пути к осознанию и избавлению от неё — признание поведенческого паттерна, который в своё время помог сохранить душевное равновесие, а сейчас разрушает ваши отношения с людьми. Осознав проблему, мы будем в состоянии контролировать и выбирать стратегию самозащиты в зависимости от данного момента. Получим преимущество отчетливее представлять свои желания и чувства, не теряя власти над собой. В последних главах Санд делится приёмами, которые помогут набраться смелости и обрести способность уживаться с различными эмоциями.
Я одновременно люблю и боюсь читать книги практикующих психотерапевтов. Знаете, это как листать справочник болезней — обязательно найдёшь у себя схожие симптомы с чем-то смертельно опасным. Но от книги Илсе Санд я мало того что не смогла оторваться пока не дочитала, так ещё и с ее помощью категоризировала стратегии самозащиты, которые мы применяем в различных сферах жизни: начиная от общения с родственниками и заканчивая случайными знакомыми. Санд рассматривает ситуации из своей врачебной практики и старое доброе «со стороны виднее» срабатывает на ура.
Стратегии самозащиты — это манёвры, которые мы используем чтобы дистанцироваться не только от собственных переживаний и выйти из сложной ситуации, но и от других людей, или окружающей нас действительности. Сработав один раз, самозащита может стать универсальным поведенческим приемом и запускаться автоматически, о чем мы даже не подозреваем, продолжая настойчиво крутить педали в одном направлении, как нам кажется, верном. Добровольно ограничивая себя, сдерживая чувства, мы перестаём полноценно распоряжаться собственной жизнью, получать удовольствие от общения и подавляем в себе расцвет чувств.
Привет, я твоё бессознательное и я буду защищать тебя, заперев в клетке.
Мы стараемся избежать страданий, горя, печали, вместо того, чтобы пережить и отработать эти эмоции. Таким образом неосознанное использование стратегий губит близость необходимую для отношений. Чем больше боли мы носим в себе, тем раздражающе выглядит забота со стороны окружающих, являясь катализатором для этой боли. И если читая книгу Санд вы начнёте злиться, возможно, вы разоблачили одну из ваших стратегий. Это первая ступенька на пути к осознанию и избавлению от неё — признание поведенческого паттерна, который в своё время помог сохранить душевное равновесие, а сейчас разрушает ваши отношения с людьми. Осознав проблему, мы будем в состоянии контролировать и выбирать стратегию самозащиты в зависимости от данного момента. Получим преимущество отчетливее представлять свои желания и чувства, не теряя власти над собой. В последних главах Санд делится приёмами, которые помогут набраться смелости и обрести способность уживаться с различными эмоциями.
👍1
Антонен Арто «Ван Гог. Самоубитый обществом»
Читать витиеватые размышления французского мыслителя и писателя Арто — сплошное удовольствие. В его коротком эссе, написанном, кажется, на одном дыхании, лирически живописный тон о творчестве Ван Гога резко сменяется яростным и мощным импульсом, направленным против общества и метода карательной психотерапии. По мнению Арто, распространение точки зрения о связи гениальности и безумия, демонстрирует беспринципность нравов социума, их страх перед пророческой силой картин нидерландского художника. Не желая выпустить на свет нелицеприятные истины, общество громогласно объявляет умалишенным человека, чью волю решает сломить. Жертвами подобных сражений пали Бодлер, По, Ницше, Нерваль.
Ван Гог был убеждён в величии реальности над любой басней, мифом, вымыслом. Умел вычленить и истолковать преображение природы с помощью неведомой силы и в тоже время напомнить о непристойности обыденных вещей, людей. На его картинах нет призраков, кошмаров, лишь обнаженная, аутентичная действительность, россыпь напряжения перед апокалипсисом. Проповедуя культуру честности, Ван Гог стал в тягость сознанию масс и в 37 лет покинул мир, который больше не смог его выносить.
***
Перед лицом этого единодушного свинства, которое с одной стороны опирается на секс, а с другой, кстати, — на богослужение или прочие духоподъёмные ритуалы, вовсе не выглядит бредовой решимость выйти ночью с двенадцатью свечами на шляпе, чтобы рисовать пейзаж с натуры;
А как иначе — справедливо заметил однажды наш друг актёр Роже Блен — мог Ван Гог осветить себе путь?
Что же до обожженной руки, то это самый настоящий героизм, а отрезанное ухо — неумолимая логика, и, повторюсь, мир, который денно и нощно без остановки поедает несъедобное, чтобы дойти до конца в своём злом умысле, по этому поводу должен просто заткнуться.
Читать витиеватые размышления французского мыслителя и писателя Арто — сплошное удовольствие. В его коротком эссе, написанном, кажется, на одном дыхании, лирически живописный тон о творчестве Ван Гога резко сменяется яростным и мощным импульсом, направленным против общества и метода карательной психотерапии. По мнению Арто, распространение точки зрения о связи гениальности и безумия, демонстрирует беспринципность нравов социума, их страх перед пророческой силой картин нидерландского художника. Не желая выпустить на свет нелицеприятные истины, общество громогласно объявляет умалишенным человека, чью волю решает сломить. Жертвами подобных сражений пали Бодлер, По, Ницше, Нерваль.
Ван Гог был убеждён в величии реальности над любой басней, мифом, вымыслом. Умел вычленить и истолковать преображение природы с помощью неведомой силы и в тоже время напомнить о непристойности обыденных вещей, людей. На его картинах нет призраков, кошмаров, лишь обнаженная, аутентичная действительность, россыпь напряжения перед апокалипсисом. Проповедуя культуру честности, Ван Гог стал в тягость сознанию масс и в 37 лет покинул мир, который больше не смог его выносить.
***
Перед лицом этого единодушного свинства, которое с одной стороны опирается на секс, а с другой, кстати, — на богослужение или прочие духоподъёмные ритуалы, вовсе не выглядит бредовой решимость выйти ночью с двенадцатью свечами на шляпе, чтобы рисовать пейзаж с натуры;
А как иначе — справедливо заметил однажды наш друг актёр Роже Блен — мог Ван Гог осветить себе путь?
Что же до обожженной руки, то это самый настоящий героизм, а отрезанное ухо — неумолимая логика, и, повторюсь, мир, который денно и нощно без остановки поедает несъедобное, чтобы дойти до конца в своём злом умысле, по этому поводу должен просто заткнуться.
Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока»
Я очень люблю душевные, тёплые книги о жизни, быстротечности времени и поворотах судьбы, настолько непредсказуемых, что ущипнуть себя хочется: «Не сон ли?». И книга Абгарян как раз такая.
После войны жители небольшой деревеньки Марана отказались покидать дома и остались доживать свой век высоко в горах Маниш-кара. Со временем про горстку упрямых стариков и вовсе забыли. Отрезанные от внешнего мира, они возвращаются к привычному укладу жизни. Да, деревню больше не посещает цирк на колёсах, торговцы восточных сладостей и цыгане. Но каждый житель Марана знает односельчанина, как родного брата, знает его горести, болезни и радости. От поколения к поколению передавался участливый, добрососедский распорядок. Пусть твой сосед ворчун и скряга, ты знаешь, что в любой момент можешь обратиться за помощью, и сам никогда не упустишь возможности сделать другого счастливым. Не это ли позволяет ощущать жизнь как дар, а не данность.
В Маране сильна связь с предками и многие повторяют их судьбу (правда не так фатально как в «Сто лет одиночества»). В зависимости от дел предков, или по воле случая, целый род получал своё прозвище — забавное и смешное. Жители деревни верят в сны, провидение и что каждое испытание отводит одну беду. Абгарян рассказывает истории нескольких семей. Истории о силе человеческого духа. И вот ты уже чувствуешь запах свежескошенной травы, целебных отваров, вон сосед кормит гусей, а кузнец несёт жене выкованную из металла розу. И кажется, так легко будет всегда, пока бездонная ночь роняет с неба три яблока: тому, кто видел, кто рассказывал и кто слушая, верил в добро.
Подождите-ка, это что там белый павлин гордо выхаживает по двору?
Я очень люблю душевные, тёплые книги о жизни, быстротечности времени и поворотах судьбы, настолько непредсказуемых, что ущипнуть себя хочется: «Не сон ли?». И книга Абгарян как раз такая.
После войны жители небольшой деревеньки Марана отказались покидать дома и остались доживать свой век высоко в горах Маниш-кара. Со временем про горстку упрямых стариков и вовсе забыли. Отрезанные от внешнего мира, они возвращаются к привычному укладу жизни. Да, деревню больше не посещает цирк на колёсах, торговцы восточных сладостей и цыгане. Но каждый житель Марана знает односельчанина, как родного брата, знает его горести, болезни и радости. От поколения к поколению передавался участливый, добрососедский распорядок. Пусть твой сосед ворчун и скряга, ты знаешь, что в любой момент можешь обратиться за помощью, и сам никогда не упустишь возможности сделать другого счастливым. Не это ли позволяет ощущать жизнь как дар, а не данность.
В Маране сильна связь с предками и многие повторяют их судьбу (правда не так фатально как в «Сто лет одиночества»). В зависимости от дел предков, или по воле случая, целый род получал своё прозвище — забавное и смешное. Жители деревни верят в сны, провидение и что каждое испытание отводит одну беду. Абгарян рассказывает истории нескольких семей. Истории о силе человеческого духа. И вот ты уже чувствуешь запах свежескошенной травы, целебных отваров, вон сосед кормит гусей, а кузнец несёт жене выкованную из металла розу. И кажется, так легко будет всегда, пока бездонная ночь роняет с неба три яблока: тому, кто видел, кто рассказывал и кто слушая, верил в добро.
Подождите-ка, это что там белый павлин гордо выхаживает по двору?
Умберто Эко «Шесть прогулок в литературных лесах»
Книга, благодаря которой я несколько лет назад открыла для себя творчество Итало Кальвино, а также не побоялась подступиться к Кафке, Джойсу и Данте. В сборнике лекций Эко рассуждает о том, что за зверь такой «образцовый читатель», насколько он важен для писателя и как не перегнуть палку в погоне за тайным, авторским смыслом (шутка про синие шторы тут же всплывает в памяти).
***
Сейчас же отметим, что любое повествование о вымышленных событиях неизбежно и фатально должно быть быстрым, потому что, создавая мир, заключающий в себе мириады событий и персонажей, невозможно рассказать об этом мире все до конца. Можно лишь дать общий очерк и затем попросить читателя заполнить многочисленные пробелы. В конце концов, всякий текст — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы все, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьезным недостатком — он был бы бесконечен. Если я звоню и говорю: «Я поеду по шоссе и буду у тебя через час», никто не ждёт от меня разъяснений, что я поеду по шоссе на машине.
Книга, благодаря которой я несколько лет назад открыла для себя творчество Итало Кальвино, а также не побоялась подступиться к Кафке, Джойсу и Данте. В сборнике лекций Эко рассуждает о том, что за зверь такой «образцовый читатель», насколько он важен для писателя и как не перегнуть палку в погоне за тайным, авторским смыслом (шутка про синие шторы тут же всплывает в памяти).
***
Сейчас же отметим, что любое повествование о вымышленных событиях неизбежно и фатально должно быть быстрым, потому что, создавая мир, заключающий в себе мириады событий и персонажей, невозможно рассказать об этом мире все до конца. Можно лишь дать общий очерк и затем попросить читателя заполнить многочисленные пробелы. В конце концов, всякий текст — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы все, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьезным недостатком — он был бы бесконечен. Если я звоню и говорю: «Я поеду по шоссе и буду у тебя через час», никто не ждёт от меня разъяснений, что я поеду по шоссе на машине.
#читаюсейчас Изабель Грав «Высокая цена: искусство между рынком и культурой знаменитости»
Основным доказательством того, что коммерческий успех — не главное, служит такая фигура, как «художник для художников». Как явствует из его имени, вклад такого художника может оценить только группа равных. Он по определению не придаёт значения тому, оправдает ли себя его творческая репутация при жизни. Если его работы и могут рассчитывать на коммерческий успех, то, скорее всего, только после его смерти. Это усиливает трепет перед ним молодых художников и инсайдеров, не в последнюю очередь потому, что мертвый художник для других художников не опасен. Подобный энтузиазм приводит к накоплению символического капитала, который Бурдьё назвал «репутацией и кредитом доверия». По Бурдьё, этот символический капитал может превратиться в экономический, но гарантии того, что это произойдёт, нет.
Хорошим примером этой ретроспективной конвертации могут послужить такие художники, как Андре Кадер, Пол Тек и Бас Ян Адер, в работах которых уделяется особое внимание перформативности. Не заботясь о продаваемости своей продукции, они акцентировали ее практическое измерение, сами целиком и полностью сливаясь со своим искусством и сообщая ему тем самым перформативный заряд. Так, Кадер постоянно носил с собой свои деревянные шесты, словно срастаясь с ними и используя любую возможность для их публичной демонстрации.
Результатами подобной стратегии стали культовый статус персоны и низкая рыночная стоимость работ.
Основным доказательством того, что коммерческий успех — не главное, служит такая фигура, как «художник для художников». Как явствует из его имени, вклад такого художника может оценить только группа равных. Он по определению не придаёт значения тому, оправдает ли себя его творческая репутация при жизни. Если его работы и могут рассчитывать на коммерческий успех, то, скорее всего, только после его смерти. Это усиливает трепет перед ним молодых художников и инсайдеров, не в последнюю очередь потому, что мертвый художник для других художников не опасен. Подобный энтузиазм приводит к накоплению символического капитала, который Бурдьё назвал «репутацией и кредитом доверия». По Бурдьё, этот символический капитал может превратиться в экономический, но гарантии того, что это произойдёт, нет.
Хорошим примером этой ретроспективной конвертации могут послужить такие художники, как Андре Кадер, Пол Тек и Бас Ян Адер, в работах которых уделяется особое внимание перформативности. Не заботясь о продаваемости своей продукции, они акцентировали ее практическое измерение, сами целиком и полностью сливаясь со своим искусством и сообщая ему тем самым перформативный заряд. Так, Кадер постоянно носил с собой свои деревянные шесты, словно срастаясь с ними и используя любую возможность для их публичной демонстрации.
Результатами подобной стратегии стали культовый статус персоны и низкая рыночная стоимость работ.