Папа Римский Лев XIV в одном из самых фотогеничных мест католической Европы

Вечером 26 сентября папа римский Лев XIV прилетел на вертолёте в Лурд в рамках апостольского визита во Францию. У грота Масабьель папа возглавил молебен, в котором участвовали многочисленные паломники. Перед статуей Богородицы Лев XIV прикоснулся к скале грота, выпил воду из источника и зажёг свечу.

Лурд находится у подножия Пиренеев на юго-западе Франции. В 1858 году четырнадцатилетняя дочь мельника Бернадетта Субиру рассказала, что в гроте Масабьель ей многократно являлась Дева Мария. Во время одного из явлений Богородица назвала себя Непорочным зачатием. Католическая церковь за четыре года до этого провозгласила догмат о Непорочном зачатии, согласно которому Дева Мария с момента зачатия была свободна от первородного греха. Церковь признала лурдские явления подлинными, Бернадетту канонизировала, а Лурд стал одним из крупнейших мест католического паломничества, куда особенно часто приезжают больные в надежде на исцеление.

В начале молитвы папа обратился к Богородице и напомнил, что именно на этом месте она говорила со святой Бернадеттой и передала миру послание молитвы, покаяния и надежды. Лев XIV просил для Франции братского согласия и общества, свободного от насилия и ненависти, в котором каждый мог бы трудиться, создать семью и жить в спокойствии, а самые бедные всегда находили бы поддержку. Он молился о мудрых и щедрых руководителях, которые защищали бы основные права человека и мир во всём мире и навсегда отвергли бы логику войны.

Папа вверил Богородице христианские семьи и молился о том, чтобы семьи были открыты для рождения детей, а Господь пробуждал в них призвания к священству и монашеству. Особое место в молитве заняли больные паломники, которые приехали в Лурд в поисках сил и исцеления, а также их родные и близкие, в том числе умершие. После молитвы "Отче наш" и апостольского благословения Лев XIV возложил к подножию статуи Богородицы Лурдской золотую розу. Золотой розой называют особый знак папского благоволения, который папы освящают и вручают выдающимся храмам и святыням, а в прошлом вручали также католическим монархам.

Не пойму, зачем в Москве было устанавливать памятник Лужкову, если у нас есть тц Наутилус, жк Парус и жк Патриарх?

До 31 декабря в Галеев-Галерее идёт выставка Алексея Фёдоровича Пахомова, ленинградского графика, книжного иллюстратора, живописца и мастера по фарфору. Кураторы Ильдар Галеев и Кася Денисевич впервые попытались собрать вместе то, что обычно рассыпано по музеям и семейным архивам: живопись, эскизы монументальных росписей и книжную графику. Фарфор в экспозицию не поместился, зато стены отданы под эскизы настенных фризов, которые почти никто не видел.

Пахомов родился в 1900 году и прошёл весь путь, который выпал его поколению ленинградских художников: от авангардных опытов 1920-х годов до послевоенного соцреализма. В 1925 году выпускника Академии художеств пригласили в детскую редакцию Госиздата, где работали Самуил Маршак и Владимир Лебедев. Для многих художников того времени книжный дизайн оказался надёжным убежищем от идеологических бурь. Пахомов рисовал для журналов «Новый Робинзон» и «Ёж», иллюстрировал сказку Евгения Шварца «Два друга: хомут и подпруга» и повесть Александра Слонимского «Сухопутные пираты». Он виртуозно владел чёрной акварелью, добиваясь тональной глубины без цвета. На выставке можно увидеть и неожиданный театральный эпизод его биографии: эскиз декорации к постановке середины 1920-х годов под названием «Посвящается цивилизации», о которой больше ничего не известно.

Слава детского иллюстратора заслонила в Пахомове колориста. Его дипломная картина «Сенокос» в 1931 году побывала на выставке в США и ушла в частную коллекцию. В Галеев-Галерее показывают эскизы к ней, где художник перебирает варианты травы. В 1937 году в Ленинграде прошла его первая персональная выставка, и критики обрушились на неканоническое изображение советского подростка. Пахомов принял упрёки всерьёз и отказался от живописи. Поэтому его холстов сохранились считанные единицы, большие музеи ими гордятся, но до сих пор никто не пытался показать их вместе.

Главная сенсация выставки связана с монументальной живописью. В 1928 году архитекторы пригласили Пахомова расписать детский корпус Дома культуры имени Первой пятилетки в Ленинграде, и для зала игр он задумал фриз. Большой эскиз «Хоровод детей всех наций» хранился в семье художника и впервые выставлен после долгой реставрации. Сама роспись не сохранилась. Конструктивистское здание Дома культуры снесли по предложению Валерия Гергиева, чтобы освободить место для Новой сцены Мариинского театра.

Во время войны Пахомов не покинул блокадный Ленинград и создал серию литографий «Ленинград в дни блокады», за которую получил Сталинскую премию второй степени. Позднее он иллюстрировал Некрасова, Тургенева и «Азбуку» Льва Толстого. Художник умер в 1973 году.

Адрес: Большой Козихинский пер., 19/6, стр. 1. Вход свободный, вт-вс 11.00-19.00.

В Палехе есть замечательная Крестовоздвиженская церковь с интересной шатровой колокольней. Строили её палешане всем миром с 1762 по 1774 год. В Петербурге в это время Растрелли уступает место Валлен-Деламоту, а на владимирщине мастер Егор Дубов возводит над храмом колокольню по образцам допетровской архаики, словно XVIII века и не было.

Что у нас с так называемым запретом шатрового строительства патриархом Никоном 1652 года? Хрестоматийная цитата их храмозаданной грамоты предписиывает строить храмы "о единой, о трёх, о пяти главаха, а шатровые церкви отнюдь не строить". Жаль, что невозможно установить из какой именно грамоты взята эта цитата - историк Полознев, к примеру, утверждает, что патриарх Никон шатровых храмов не запрещал. Единого указа действительно никто не видел, хотя сам запрет и упоминается в самых разных грамотах с 1655 года. По крайней мере, мы можем быть убеждены, что епархиальная канцеляри шатры вправду не жаловала.

Когда в 1655 году к шатровой церкви Успения в Вешняках пристраивали приделы, патриарх распорядился завершить их круглыми главками, а не островерхими. Но он же и нарушил этот написанный запрет, поставив над ротондой Воскресенского собора в Новом Иерусалиме исполинских размеров шатер наподобие храма Гроба Господня.

Как бы то ни было, похожие на пирамиды и восходящие к русскому деревянному зодчеству, а не к византийской купольной традиции, изгнали из храмовой архитектуры. Но колокольня ведь не считается храмом. И мастера возведения шатров после никоновского запрета ещё долго могли найти применение своему ремеслу: шатровые колокольни строили весь XVII и XVIII век, особенно в провинции. А на Севере вообще плохо слушались Москву, в том 1774 году, когда достраивали храм в Палехе, в Кондопоге поставили деревянную шатровую церковь Успения, простоявшую до поджога в 2018 году.

Свой вклад внесло и старообрядство. Палех входил во Владимирскую губернию, где сильное старообрядчество задавало общий фон, при котором в почёте была не европейская мода, а старинные русские образцы. Да, сам храм принадлежал синодальному приходу, но строили его люди, воспитанные в традиции местной школы.

Дубов соединил в нём шатёр с декором нарышкинского барокко, а в 1807 году палехские иконописцы покрыли стены росписями, которые назовут "последней великой стенописью, завершающей цикл развития древнерусской религиозной живописной традиции".

Точных размеров храма и колокольни я не нашёл, на вид думаю метров 27-32 - далеко не высокая в сравнении с 93-метровой шатровой Никитской колокольней в Поречье-Рыбном и 76-метровой шатровой колокольней Иосифо-Волоцкого монастыря, но какая пропорциональность и какой замечательный силуэт, правда редкий!