Арсен Баширович лично наградил Иналбека Шериева

Дызэкъуэтмэ дылъэщщ.

@circassian_team

Получил большое удовольствие.

В Нальчике можно было бы так же реконструировать старую часть города и сделать её одной из достопримечательностей. Но мы же за прогресс: снесли почти всё и застроили человейниками. Это, конечно, быстрее, проще и в моменте прибыльнее, но в этом нет ни эстетики, ни истории, ни человека.

Выпуск рекомендую к просмотру.

https://www.youtube.com/watch?v=jkpRuV4ET8U

Был приглашён на последнее заседание исполкома МЧА, которое проходило в КБГУ. Путь в зал, где проходило мероприятие, пролегал через химический факультет, на котором я когда-то учился.

Вместо старых стеклянных окон — пластиковые, вместо каменных подоконников — пластиковые, вместо массивных деревянных дверей — снова пластиковые, на полу поверх досок — ламинат…

Возможно, на первый взгляд кому-то это покажется вполне нормальным, но моё впечатление было далеко не лучшим. Раньше во всём этом интерьере, несмотря на то что он явно требовал ремонта, чувствовалась какая-то фундаментальность, была своя атмосфера (свой вайб, свой вайп, если говорить на языке зумеров). Сегодня ремонт вроде бы есть, но во всём ощущается какая-то искусственность...

P.S. впечатление от ламината лучше не комментировать(

Абдурахман Сэин и Алим Мамхег — слева направо.

Абдурахман Сэин родился в черкесской семье в Иордании. Сегодня он живёт и учится в Абу-Даби, получая инженерное образование в области электроэнергетики. Самостоятельно выучил черкесский и русский языки.
Абдурахман участвовал в проекте «Дызэкъуэтмэ дылъэщщ» по формированию аудиокорпуса данных, который впоследствии может использоваться программистами при разработке проектов по синтезу и распознаванию речи на черкесском языке.

Алим Мамхег родился в Нальчике. В настоящее время обучается в Москве по направлению «Кибербезопасность». Автор проекта Tarmash — искусственного интеллекта на черкесском языке. IT-специалист проекта по добавлению кабардино-черкесского и карачаево-балкарского языков в сервис «Яндекс Переводчик».

Дэнэ фыщымыlами фызэрыадыгэр зыщывмыгъэгъупщэ, адыгагъэ зыхэвгъэлъ, фызэрыlыгъ, екlуу фlыкlэ факъахэлыдыкlыу цlыхухэм фахэт. Хьет жевгъэlэ😉👍

Сегодня в рамках работы культурно- просветительского лагеря для соотечествеников прошла встреча с директором КБРОО «Черкесский ренессанс» -Желигаштовым Хачимом Анатольевичем , IT-специалистом Мамхеговым Алимом которые рассказали и презентовали участникам лагеря проекты направленные на сохранение национальных языков.

Кабардино-Балкарская региональная общественная организация «Черкесский Ренессанс» реализовала проекты: «Кабардинский язык для «Яндекс. Переводчика» и «Нейросеть как инструмент межнационального общения».

Указанные проекты включают корпуса предложений на кабардинском и балкарском языках в соответствии с техническим заданием компании Яндекс, для использования в сервисе «Яндекс. Переводчик». Каждый корпус содержит по 100 тысяч фраз.

Эти проекты имеют огромное значение для молодежи, так как они не просто сохраняют родные языки, но и превращают их в современный, технологичный и востребованный инструмент. Так же участникам был показан видео-ролик с субтитрами на трех языках о вкладе выходцев Кабардино-Балкарской Республики в освоение космоса.

На видео иорданская черкешенка Синамис Наджи - психолог, социальный работник, консультант по развитию человека, сертифицированный тренер (коуч).

Лианна Алакулова (российская черкешенка)- кардиолог, аритмолог, работает в Москве.

Казалось бы, два разных мира, но как они похожи👆

Абдурахман Сэин - черкес из Иордании.

"Лъэпкъым и псэр и бзэщ. Бзэр лъэпкъым и гъуджэщ."

Друзья, приглашаем вас на наш канал МАКС. Вряд ли там будет что-то такое, чего не будет здесь, но вдруг вам так будет удобнее)

Фыкъеблагъэ)

https://max.ru/join/R9s0RZLc1_gX2i9KXPBUQ4CgnuZ05eeYrE6dH0cAyLA

«Если черкесы забудут адыгство, они не станут турками. Они станут универсальными — частью культуры “Макдоналдса”».

Давно хотелось записать большой и честный разговор с представителем черкесской диаспоры — не только о танцах, мероприятиях и красивых встречах, но и о том, как на самом деле сегодня живут черкесы за пределами исторической Родины.

Наш гость — Мамреш Омар, юрист, помощник руководителя КАФФЕД — Федерации кавказских организаций, объединяющей 50 черкесских хасэ.

Получился почти полуторачасовой, местами непростой, но важный разговор.

Почему в Турции молодёжь всё чаще не знает родного языка? Можно ли сохранить адыгство, утратив язык? Как меняются черкесские сёла, свадьбы, джэгу и хабзэ? Почему нельзя исключать из числа черкесов тех, кто не говорит по-черкесски? И как сегодня должны выстраиваться отношения между диаспорой и исторической Родиной?

Мы поговорили о работе КАФФЕД, ассимиляции, молодёжи, образовании, взаимопомощи и о том, можно ли остаться черкесом в современном мире, который становится всё более однообразным.

Наши проблемы по обе стороны Чёрного моря во многом похожи. И решить их не сможет ни один человек и ни одна отдельно взятая хасэ.

Нам необходимо лучше знать друг друга, сотрудничать, помогать друг другу и сохранять живую связь между диаспорой и Родиной.

Подкаст доступен на VK и YouTube с русскими, турецкими, английскими и арабскими субтитрами.

🎥 Смотреть:

✅VK — https://vkvideo.ru/video-59736841_456242822?list=ff16aa1d0648f73023&t=3m35s

✅YouTube —https://www.youtube.com/watch?v=PWgfWJJBdZk

"Постмодерн и Хабзэ".

В XIX и XX (преимущественно) веке, если ты вырос в черкесском селе, вероятность не стать частью черкесской культуры была невелика.
Сегодня ребёнок физически может находиться в черкесском селе, но по факту проводить: 6 часов — в русском интернете, 2 часа — в американском YouTube, час — в турецких сериалах, час — в международных играх.

Его физическая география — черкесское село, его фактическая география (где находится его сознание\внимание) — интернет.

И поэтому цифровизация языка становится настолько важной. Потому что язык — не просто один из элементов культуры наряду с кухней, танцами и одеждой. Язык является сегодня интерфейсом реальности. (что есть реальность?)

Народ может сохраняться как идентичность, но уже не сохраняться как полноценная культура.

Живая культура — это не простой набор символов. Это система, которая реально организует жизнь человека: на каком языке он думает и говорит дома, как строит отношения со старшими и младшими, как выбирает супруга, как воспитывает детей, что считает стыдным и достойным, как разрешает конфликты, как понимает успех, долг, достоинство, семью, смерть, гостеприимство, власть, религию.
Пока культура отвечает на эти вопросы практически, она жива.

Когда она перестаёт это делать, но сохраняются название народа, происхождение, символика, музыка, танец, кухня, историческая память и эмоциональная привязанность, мы имеем уже скорее этничность.
Человек может совершенно искренне считать себя черкесом, любить свой народ, переживать за его будущее — и при этом жить по культурной логике современного российского, турецкого, французского или глобального городского общества.
Здесь нет противоречия. Это очень распространённая современная форма существования народа.

Дальше возможна ещё одна стадия — субкультура. Это происходит, когда этническая культура перестаёт быть окружающей человека системой жизни и превращается в отдельный сектор его жизни.
Условно: понедельник–пятница — обычный городской профессионал; вечером — Кинопоиск, VK, спортзал; в субботу — свадьба или джэгу; иногда — национальное мероприятие (выставки, концерты); в соцсетях — этнический контент; раз в год — памятная дата (21 мая).

Человек не перестаёт быть черкесом. Но черкесскость занимает уже определённую нишу внутри более широкой личности, а не структурирует всю личность. И это принципиальная трансформация. У традиционного черкеса было примерно: «Я живу как черкес, поэтому я черкес». (условно, поскольку традиционный черкес вряд ли задавался такими вопросами). У современного: «Я считаю себя черкесом, поэтому иногда (поскольку среда не условно черкесская) совершаю черкесские практики». Причина и следствие меняются местами.

А затем появляется ещё одна стадия — культура как бренд. И здесь начинается действительно бодрийяровская (Жан Бодрийяр – один из теоретиков постмодерна) история.

У бренда должны быть визуальные маркеры. Он должен быть узнаваемым, эффектным, легко воспроизводимым. Поэтому из огромной, сложной культуры начинают отбираться элементы, которые хорошо работают в медиасреде: красивый костюм работает, танец работает, конь работает, горы работают, старинная фотография работает, гордая цитата работает, история о воине работает; НО сложная система родственных обязательств — плохо, тонкости речевого этикета — плохо, ответственность перед родственниками — ещё хуже.
Язык требует многолетнего труда. А красивый Reels занимает двадцать секунд.
В итоге рынок внимания начинает сам редактировать культуру.
Не потому, что кто-то сознательно решил её уничтожить. Просто цифровая среда вознаграждает одни элементы и делает невидимыми другие.

И постепенно может возникнуть странный результат:
самые видимые элементы культуры оказываются не самыми важными для её воспроизводства. Например, народ может иметь великолепную национальную символику, популярные танцевальные коллективы, десятки тысяч публикаций, известные свадьбы, огромное количество исторического контента — и одновременно каждый год терять язык. Внешняя интенсивность культуры растёт. Внутренняя плотность культуры падает. Это очень важное различие.

Простая модель из четырёх уровней:
Культура — «так мы живём».
Этничность — «так мы себя определяем».
Субкультура — «так мы выражаем часть своей идентичности».
Бренд — «так мы показываем себя другим и самим себе».

Проблема не в переходе от первого к остальным как таковом. Современный человек неизбежно имеет сложную идентичность. Он может одновременно быть профессионалом, гражданином государства, мусульманином, черкесом, горожанином и участником глобальной культуры. Опасность возникает, когда четвёртый уровень начинает маскироваться под первый. То есть кажется, что культура чрезвычайно сильна, потому что её много видно.

Высокая медиавидимость вообще не гарантирует высокую культурную жизнеспособность. Это можно сравнить с религией.
Можно иметь огромное количество исламских цитат в Telegram, красивую каллиграфию, исламскую одежду и религиозный контент — но если этика, отношения с деньгами, родителями, супругом и людьми никак не меняются, религия становится прежде всего идентификационным знаком. С культурой происходит примерно то же.

#постмодерн_и_хабзэ