«В российских СМИ солдаты — герои, безликие манекены. А в западных СМИ они все насильники и убийцы».

«Когда я только приехала, мне один из ребят сказал: “Ты только ни к кому не привыкай”. И меня это тогда прям возмутило. Но вскоре я поняла, что он имел в виду, потому что смерти — конвейер».

— В конце декабря 2022 года я ехала со съёмок из Подмосковья. Зашла с камерой в электричку — и вдруг вижу Деда Мороза, под костюмом видна военная форма. Я просто подошла к этому мужчине — здравствуйте, какой у вас интересный костюм, а откуда вы. Оказалось, что это Илья, что он из Донецка, что он воюет на стороне России и едет из госпиталя навестить свою семью после ранения. ＜...＞

Договорились быть на связи. И в середине января 2023 года Илья мне звонит и говорит, что батальон выводят с фронта в тыл на переформирование. ＜...＞И я абсолютно внаглую и как бы в шутку спрашиваю — а можно ли я к вам с камерой приеду поснимаю. Он говорит — а давай. Я говорю — ты что, совсем с ума сошёл, у меня нет разрешения, ничего нет. Он говорит — да ничего, всем пофиг, скажешь, что ты чья-нибудь жена. И я поехала.

Я думала, что когда доеду, меня сразу же арестуют или просто отправят обратно. Добралась ＜...＞, нашла Илью, познакомилась с его сослуживцами. Сказала, что снимаю документальное кино, что сейчас в нашей стране главное событие в современной истории — именно эта война, и вы главные её участники. И что мне бы хотелось, если вы не против, вас поснимать. На моё удивление, все сказали — а почему бы и нет, только поговори с нашим командиром взвода. А командир сказал — почему бы и нет, поговори с нашим следующим командиром. Тот сказал, что ему нравится моё предложение, потому что это напоминает Великую Отечественную войну — тогда журналисты с военными частями доходили до Берлина. Я думаю — ага.

В итоге я дошла до самого высокого командира бригады. Повторила эти же слова — про Великую Отечественную, про журналистов и про Берлин. Он на меня посмотрел, сказал — какая-то ты странная, тебе вообще зачем. Я говорю — ну, как зачем, главное событие. Он мне — ну, не знаю, давай подумаю, ты пока тихо сиди и вообще и не отсвечивай. Не то, чтобы разрешил, но и не запретил. И распорядился, чтобы мне выдали военную форму — «чтобы свои не застрелили нечаянно»