«Моя профессия, дышащая и так на ладан, умерла окончательно»

#хроники_новой_реальности для региональных журналистов и медиа за сентябрь, 2025 года

▪️Красноярский край. Журналистку Светлану Хустик задержали по делу о военных «фейках» из-за материала о войне в Украине.

▪️Иркутская область. Журналистке Елене Кутергиной угрожают уголовным преследованием за слив переписки из «избирательного» штаба иркутского губернатора-единоросса.

▪️Свердловская область. Журналиста Евгения Анисимова отпустили из-под домашнего ареста по делу о разжигании ненависти. Теперь он находится под подпиской о невыезде.

▪️Свердловская область. Редактору Ura.ru Денису Аллаярову, которого обвиняют во взятке, ужесточили обвинение. По версии следствия, сумма была не 20, а 120 тысяч рублей.

▪️Белгородская область. На главного редактора «Пепла» Никиту Пармёнова составили протокол о «неисполнении обязанностей иностранного агента».

▪️Ивановская область. Блогера из Шуи Сергея Веселова, осужденного на восемь лет колонии из-за видео и постов, поместили в ШИЗО.

▪️Хабаровский край. Суд начал рассматривать дело якутской журналистки Александры Александровой. Её обвиняют в публичных призывах к терроризму.

«Моя профессия, дышащая и так на ладан, умерла окончательно. Мало кто, наверное, хотел, чтобы родина превратилась в "страну Z"»,

— написала Александрова у себя в канале.

▪️Республика Дагестан. Журналистке Юлии Вишневецкой за незаконное задержание и арест на акции против мобилизации в сентябре 2022 года присудили 10 тысяч рублей. Сама журналистка за моральный вред просила 300 тысяч.

▪️Республика Дагестан. Владимиру Севриновскому, которого при задержании душили пакетом, суд назначил одну тысячу рублей компенсации. В иске журналист требовал 200 тысяч.

▪️Республика Коми. Суд оштрафовал районную газету «Красная Печора» на 40 тысяч рублей за упоминание «Радио Свобода» без пометки об иноагентстве.

▪️Республика Марий Эл. Журналиста Алексея Серегина оштрафовали на 30 тысяч рублей за отсутствие иноагентской маркировки в посте с цитатами из письма политзаключенного Александра Скобова.

▪️Саратовская область. Прокуратура пообещала проверить Елену Налимову на «иностранное влияние» после доноса. За журналистку вступились местные жители.

«Вся её "вина" заключается в том, что она единственная из всех журналистов была с нами с самого начала — снимала репортажи, писала заметки в социальных сетях, делала фото, досконально разбиралась в проблеме, выслушивала каждого»,

— говорят активисты.

▪️Владимирская область. Журналистке Александре Баязитовой, осужденной на пять лет колонии за вымогательство, заменили реальный срок на принудительные работы.

▪️Воронежская область. Z-блогерку Елизавету Бабичеву оштрафовали на 12 тысяч рублей из-за возбуждения ненависти к «мужчинам, которые принимают участие в СВО в качестве военнослужащих ради получения денежных средств».

▪️Санкт-Петербург. Журналиста Максима Кузахметова объявили в розыск. Его четыре раза штрафовали по протоколам об «иноагентстве».

▪️Москва. Журналистке Юлии Петровой назначили 20 тысяч рублей штрафа. Её задержали на пикете против цензуры несмотря на наличие пресс-карты.

▪️Москва. Суд отпустил главного редактора телеграмм-канала «Baza» Глеба Трифонова из СИЗО под домашний арест.

▪️Москва.У дверей райотделов полиции развесили ориентировки на журналиста Андрея Караулова.

▪️Москва. Журналиста Карена Шаиняна заочно приговорили к пяти годам колонии за два доната ФБК*.

В сентябре Минюст внёс в список иноагентов: журналистку-расследовательницу Ирину Бороган, журналисток Зинаиду Пронченко и Елену Рыковцеву, журналиста Андрея Калитина, публициста и блогера Сергея Говоруна, блогеров Владимира Смолина и Сергея Куропова, блогерку и активистку Анну Степанову; интернет-ресурс «Компромат 1»; сетевой проект «Om TV», медиапроекты «Обманутый Россиянин» и «Avtozak-LIVE», военного блогера Романа Алехина.

🔸 Список журналистов и блогеров, в отношении которых возбуждены уголовные дела после февраля 2022 года, смотрите в проекте «НеМосквы» Журналистика под следствием.

* в августе 2021 года ФБК был признан в России экстремистской организацией

Вчера был день памяти журналистки Ирины Славиной, главного редактора издания KozaPress.

2 октября 2020 года, в Нижнем Новгороде Ирина совершила акт самосожжения у здания МВД. За день до этого у неё дома прошёл обыск в рамках уголовного дела об участии в деятельности нежелательной в РФ организации. Перед самоубийством Славина написала на своей странице в соцсети: «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию».

Ирина была активным журналистом региона, постоянно задавала «неудобные вопросы», а в 2016 году открыла издание «KozaPress» в котором работал только один человек — она сама.

В далеком 2019 году, «Четвертый сектор» спросил у нее: как, зачем и почему она решила открыть медиа без команды и на что оно живет.

Ветераны «СВО» могут работать в медиа и «занимать места иноагентов»

Петербургское издание «Мойка78» на неделе опубликовало интервью с медиаменеджером Олегом Третьяковым. Он предложил привлечь к журналистской работе «ветеранов СВО». По его мнению, это позволит заменить сотрудников медиа, которых признали иностранными агентами и закрыть кадровый дефицит:

«Уход многих журналистов, признанных „иноагентами“, создал запрос на сотрудников редакций с государственным мировоззрением и возникает вопрос: смогут ли ветераны специальной военной операции (СВО) занять их место и адаптироваться к новым условиям работы? Мы считаем, что ДА».

А что тогда делать военкорам-иноагентам? Просто интересно.

Служба ГЛУШ ищет дистрибуционного редактора для локального медиа.

Что нужно будет делать
🔸 Публиковать материалы на сайт и в соцсети, адаптируя заголовки, обложки и тексты под площадки.
🔸 Поддерживать ленту в актуальном и аккуратном виде: размещать короткие сообщения от читателей, следить за комментариями, убирать спам, передавать важные обращения.
🔸 Помогать планировать публикации и анализировать результаты (охваты, вовлечённость), предлагая улучшения.

Условия
🔹 Удалённая работа.
🔹 График 2/2, смены по 11,5 часов с 8:00 до 20:30 мск.
🔹 Необходимо будет выполнить тестовое задание.
🔹 Оплата только на российскую карту, ≈ 80-90 тыс.

✅ Если задача интересна вам или кому-то из ваших знакомых — просто напишите про это нашему боту @the_4th_sector_bot, мы пришлем подробности и тестовое.

«Основная опора, защищающая от выгорания, – видеть смысл в своей работе»

Многие журналисты сейчас задают себе вопросы о смысле работы и о том, как они видят себя в профессии. На это обратила внимание медиапсихолог Ольга Кравцова, которая сослалась на статью «Мегаплана» о том, как предупредить выгорание.

«Основная опора, защищающая от выгорания, – видеть смысл в своей работе. В турбулентные периоды это бывает нелегко, а журналистика и вовсе стала одной из самых опасных профессий», – пишет Ольга Кравцова. Она подчёркивает, что выгоранию подвержены не только сотрудники медиа, но и представители любых интеллектуальных профессий.

Выгорание наступает не сразу, объясняют авторы статьи. Сначала человек чувствует энтузиазм, потом огонь угасает, накапливается разочарование, затем приходит истощение. Если на этом этапе что-то не изменить, случится необратимое эмоциональное выгорание.

Авторы предлагают не бросать профессию сразу, а сначала попробовать вернуть смысл в то, чем вы занимаетесь.
Для этого они советуют ответить себе честно и подробно на несколько вопросов. Лучше записать ответы на бумаге – так ничего не забудется.

В числе таких вопросов:
1️⃣Почему вы однажды выбрали эту работу? Что вам понравилось? Это всё ещё осталось в ней?
2️⃣Что у вас получается особенно хорошо?
3️⃣А оно соответствует вашим актуальным ценностям, интересам, планам?
4️⃣Что в работе по-прежнему радует и вдохновляет вас, несмотря на усталость, злость, разочарование?
5️⃣Что не устраивает? Можете ли вы изменить это? А если нет, реально ли поменять отношение к этому?

В статье напоминают - работа не должна быть идеальной. Ищите не идеальную, а просто вполне неплохую работу – такую, которая позволит вам быть таким человеком, которым вы хотите быть.

👇👇
Ещё больше экзистенциальных вопросов в статье тут.

#медиапсихология #кукухе_в_помощь

7 октября — день памяти Анны Политковской

19 лет назад, 7 октября 2006 года, в подъезде дома на Лесной улице в Москве застрелили журналистку и правозащитницу Анну Политковскую.

Политковская работала в «Новой газете» с 1999 года. Её репортажи рассказывали о реальных судьбах людей в Чечне, о преступлениях против мирных жителей и злоупотреблениях силовиков. Её смерть стала символом того, как опасно работать независимым журналистам в России.

Сегодня предлагаем прочитать три важных текста Анны Политковской:

«Люди исчезающие» — расследование об убийствах и похищениях в Чечне.

«Центровой из Центороя» — одно из самых откровенных интервью с Рамзаном Кадыровым.

«Карательный сговор» — последняя статья Политковской, которую опубликовали 28 сентября 2006 года. В ней она рассказывала об участии чеченских отрядов в репрессиях против местного населения при поддержке федеральных органов власти.

Все статьи Анны Политковской доступны в архиве «Новой газеты».

#медиалюди

Читаю на воронежском портале серию публикаций про страааашшшную школу №30. Уже штуки три прочитала (но их больше).

С одной стороны, это то, что мне так нравится в региональных медиа — вцепляются и не отпускают. Тут тоже вцепились, мэрия даже провела проверку и уволила директора.

С другой стороны, язык этих публикаций… Ох.

Давайте просто примеры. Далее — фрагменты авторского текста (не цитаты персонажей).

«А что? Директору же можно и матом — вот и они церемониться устали»

«Верить боязливым чиновникам и искуснику-словеснику директору они тоже устали»

«Предположим, часть имущества попортили дети (мат на парте, уверена, не директор написал, хоть он в нём и разбирается) — а трубы в туалете тоже они выдернули и продырявили? И подоконники раскурочили?»

«Я серьёзно: то, что мы наблюдаем — позор не отдельно взятой школы и её директора, и даже не системы образования, а Системы в её абсолютном смысле»

Ну и так далее, и тому подобное. Можно почитать, например, тут или тут. Автор — зам. главного редактора Татьяна Тельпис.

Тексты утопают в авторских эмоциях, как пельмени в бульоне. Статьи превращаются в бурные потоки возмущения. Важные факты растворяются в обидных эпитетах.

Или нет, и всё ок? Что думаете?

#не_надо_так #Воронеж

«Если прилетит штраф за подобные нарушения, буду знать, кто стуканул»

Узнали эту историю про сервис Sleza.media от нашего читателя. Сервис ищет и маркирует в текстах упоминания людей и организаций из официальных реестров: иноагентов, экстремистов, запрещенных и нежелательных. В услугах сервиса появилась расширенная подписка за 20 000+ рублей в месяц.

«При этом заход такой: "Вдруг вам было бы интересно наше решение, [тем более, что] удалось найти пару статей у вас на сайте без маркировки". Теперь, если прилетит штраф за подобные нарушения, буду знать, кто стуканул. Бизнес — понимаю. Но механика продаж не выглядит адекватно»,

— поделился наш читатель.

Понятно, что следить за реестрами Минюста и ФСБ вручную сегодня сложно — они постоянно обновляются, а штрафы за ошибки кусаются. Сервисы нужны. И в самой идее монетизировать подобную услугу нет ничего дурного (хотя ещё лучше, если необходимость в таких услугах отпадёт вовсе, конечно). Но всё же нам тоже показалось, что подобный метод продаж выглядит сомнительно. Это, ну, как взломать чей-то сайт и потом предложить услуги по обеспечению его безопасности (кстати, однажды с нами было именно так).

Мы поискали альтернативы. Нашли, но — платные.

Какие есть другие сервисы:

Shahulov Lab — серверное решение, встроенное в сайт и работающее автоматически. Система сама находит упоминания из реестров и добавляет маркировки без участия редакции. Требует интеграции и настройки, но потом работает на автопилоте. Подходит крупным редакциям с большим потоком контента. Публичных прайс-листов у сервиса нет.

«Сноска» — не автоматизация, а помощник. Сервис анализирует текст и показывает, где нужна маркировка, но ставить её нужно вручную. Это скорее инструмент для проверки, чем готовое решение. Удобен тем, кто хочет контролировать процесс сам. Стоимость услуг начинается от 100 000 рублей для региональных СМИ и от 200 000 рублей для федеральных.

В общем, выбор небогатый.

Знаете ли вы другие похожие сервисы? Если да — поделитесь ссылками в комментариях👇👇

#этика #шпаргалка

«Так меня ж тут не было, когда Диму Чебыкина убивали, но я могу показать, где я убил»

Журналистка Олеся Остапчук рассказывает про свой любимый материал — историю о том, как полицейский раскрыл убийство подростка спустя 16 лет.

Аудиоверсия 👆🏻 в реплае. Текстовая 👇🏻 далее.

***

— Мой любимый материал — это текст «Спроси, кто мы», опубликованный в интернет-издании «Холод». Сейчас это издание признано иностранным агентом, но на момент публикации в 2021 году оно ещё им не было.

Текст рассказывает историю 17-летнего Димы Чебыкина, который пропал в Нижнем Тагиле в начале 2000-х. Это мальчик из достаточно хорошей, обеспеченной семьи, у которого были свои мечты и который хотел лучшей жизни для себя. Он исчез после того, как сел в машину к бывшему соседу. Родители его искали и, к сожалению, нашли уже убитым. Однако дело тогда так и не было раскрыто - осталось среди архивных, нераскрытых дел.

И тут происходит невероятная история. В Нижний Тагил переезжает семья, бежавшая от войны в Приднестровье. В этой семье живёт 11-летний Руслан Белоконный. Он запоминает масштабные похороны во дворе — похороны того самого старшеклассника, которого он видел. Руслан вырастает, становится полицейским — и именно он раскрывает это преступление. Вместе с напарником они берут «висяк» на себя и в свободное от работы время пытаются раскрыть дело спустя более 10 лет.
Этот текст показывает, как на самом деле раскрывают старые дела — как спустя годы вывести убийц на чистую воду, как заставить их дать признательные показания. Полицейскому это удалось.

Для меня это была невероятная работа, потому что для этого материала я собрала порядка 30 интервью. В 2021 году я была на суде, видела обвиняемых, общалась с ними. В тексте есть интервью и с «второй стороной» — с преступником. Такое нечасто случается в журналистских материалах.

Был момент, который я особенно запомнила. Я приехала к дому, где произошло убийство. Мне открыл дед: седая борода, шапка-ушанка, суровый взгляд. Я одна в избе, половицы скрипят, после обыска вскрыты доски, и вдруг он говорит: «Так меня ж тут не было, когда Диму Чебыкина убивали, но я могу показать, где я убил». Это был совершенно невероятный момент, потому что я не знала, что этот человек тоже сидел за убийство — только другое. Его история тоже вошла в материал.

Прелесть этого материала ещё и в том, что он есть в аудиоверсии — в подкасте «Трасса 161», сезон «Дом на окраине». Там пять серий по моему тексту. Я очень советую послушать, потому что там вы услышите настоящие голоса всех участников этой истории. Это производит совершенно другой эффект — ещё более мощный, чем текст.

У этой истории есть грустное продолжение. В 2021 году убийцам дали по 12,5 лет колонии строгого режима. Но уже после 2022 года я узнала, что один из осужденных спокойно живет на свободе, водит сына на хоккей и бок о бок с местным полицейским забирает детей с кружка. О том, почему этот человек оказался на свободе раньше срока, тоже можно прочитать в «Холоде».

Для меня это была невероятная работа и с журналистской, и с человеческой точки зрения. Я очень сопереживала семье Димы. Одна из моих задач была подчеркнуть не только детективную часть, но и показать портрет самого Димы Чебыкина. Мне кажется важным, когда людей помнят такими, какими они были живыми, а не просто строчкой в списке жертв. За каждым именем должны стоять конкретные портреты, детали характера, истории и устремления человека.

Хочется, конечно, видеть в этой истории хэппи-энд — бравый полицейский раскрыл дело, и его наградят. Но и в этой истории не всё так однозначно. И текст, и подкаст как раз хорошо раскрывают, чем заканчивается история такого полицейского в Нижнем Тагиле 2021 года.

#материал_жизни

«Это трагедия маленьких людей: война разлучает семьи»

Хорошая новость — после паузы вернулся подкаст «Давайте голосом», в котором читают сильные тексты о России и говорят с их авторами. К Илье Азару присоединился новый соведущий — Олег Гант. Вместе они продолжают обсуждать журналистские материалы.

В новом выпуске читают репортаж «Была семья — и нет семьи», который подготовили «Новая вкладка» и «Гласная». Журналистка Василиса Павлюченко отправилась в село Верхний Суэтук в Красноярском крае, где потомки сосланных эстонцев лишились возможности учить родной язык. После давления силовиков и депутатов местная учительница Айри Лаури уехала в Эстонию, а её муж остался в деревне — вести хозяйство и преподавать.

👇🏻👇🏻Мы послушали выпуск и выбрали для вас главное из разговора с Василисой.

«Когда я начала изучать тему, посмотрела несколько репортажей местных телеканалов. Но местным каналам я не доверяю — по многим причинам. Хотелось самой всё проверить, понять, что происходит на самом деле. И я поехала. На месте всё оказалось гораздо сложнее и важнее, чем в новостных вставках».

«Таких школ, где преподают эстонский как родной, в России всего две. И одна из них была именно в Верхнем Суэтуке. Это уникальная деревня, где люди до сих пор называют себя сибирскими эстонцами и стараются сохранить культуру: у них свой хор, музей, Янов день с прыжками через костёр. Даже дети — несмотря на сложность языка — хотели его учить».

«После скандала и года проверок Айри уехала — просто не выдержала. Негативные сюжеты на ТВ, изъятые учебники, крошечная зарплата. А Алексей остался. Он учит физике, ведёт оркестр, не смог бросить деревню. Он говорил, что там похоронены его родные. Это его земля. Он не уехал даже ради семьи. Это трагедия маленьких людей: война разлучает семьи».

«В деревне говорят на эстонском, ждут, когда его вернут в школу. Они продолжают говорить на эстонском между собой, спрашивают у главы села, когда язык вернёт. Им важно это сохранить. Мне кажется, им важна культура, а не политика. Да, они враждебны к политике Эстонии, но не к культуре. Даже если на двери висит объявление о наборе контрактников, а вместо плаката “Добро пожаловать” — портреты погибших на войне».

«На фоне войны теряются истории людей. А мне важно, чтобы их слышали — и женщин, и представителей народов, которые страдают от политической ситуации и войны. Важно рассказывать о том, что происходит глубоко внутри страны».

🎶 Послушать подкаст можно тут.

Из нового - в будущем в «Давайте голосом» обещают приглашать в эфир не только коллег, но и слушателей. Ждём?

#подкаст #бэкстейдж

«Как в ужастике, в толпе мёртвых кукол»

На Пикабу прочитали интересную публикацию и решили поделиться с вами. Автор рассказывает, как распознать тексты, которые написали нейросети.

«Меня окружают нейронные тексты. Я вижу, что текст — нейронка, но все вокруг как будто этого не замечают, активно обсуждают и оценивают посты. Среди комментариев к постам тоже проскакивают нейронные. От этого становится по-настоящему страшно: заходишь на объединяющий людей ресурс — а оказываешься, как в ужастике, в толпе мёртвых кукол», — пишет автор.

Вот его маркеры, как отличить живой текст от нейросети (несколько примеров мы решили добавить от себя):

🔸Форматирование
Иногда тексты нейросети выглядят слишком правильными и аккуратными — сплошные списки и пункты, без естественной интонации и живого ритма.

Например: «Или это автономный бот, штампующий посты на актуальные на пикабу темы, как верно заметил Love.Tiger в Ответ Meyizuz в «Охреневший Т-банк»?»

🔸Неловкие обороты и странные сравнения
Образность в текстах нейросети хромает. Нейросеть не чувствует контекст, и обороты выходят в лучшем случае странные, в худшем — абсурдные.

Например: «[Это] как LEGO: вроде не сложно, пока не наступишь» или «Её глаза сияли, как Wi-Fi в темноте»

🔸Логические ошибки
В нейротексте всё звучит логично в моменте, но стоит чуть задуматься — и понимаешь, как всё это искусственно и натянуто.

Например: «Весна — время обновления природы и человеческих сердец» или «Россия — страна с богатой историей, поэтому молодёжь всё чаще уезжает за границу искать новое».

🔸Безжизненные тексты
Живые авторы пишут метафорами, которые работают именно потому, что вышли из реальной жизни. Нейросеть же выдаёт логичный, но безжизненный текст. Звучит вроде бы правильно, но не за что зацепиться.

Например: «Каждый день — это новая возможность стать лучшей версией себя. Мир вокруг полон вдохновения, нужно лишь открыть глаза».

👇👇
Читать полностью здесь

Как российские медиа освещают проблему домашнего насилия.

То, как рассказывают медиа о проблемах, влияет на всё: на то, что люди понимают под «нормой», как относятся к пострадавшим и агрессорам, насколько готовы требовать реакции от государства. От слов журналистов напрямую зависит, останется ли насилие делом «в четырёх стенах» — или станет общественной проблемой, требующей решения.

«Четвёртый сектор» изучил почти двести публикаций по теме домашнего насилия, а теперь делится выводами – что же не так?

Читайте текст по ссылке.

***
Текст подготовила наша волонтёрка Мария Ландо.