Конец эпохи полезных книг

Тим Феррис, автор легендарной «4-часовой рабочей недели», выложил статистику своих продаж — и они падают почти вертикально.

2023 — минус 5%.
2024 — минус 13%.
2025 — минус 46%.

В этом году по текущему темпу будет минус 57% к прошлому.

Если так пойдёт, его печатных книг купят на 80% меньше, чем в 2022.

Для контекста: та самая «4-часовая рабочая неделя» оставалась бестселлером Amazon даже спустя десять лет после выхода и продолжала делать автору кассу.

Вывод Ферриса простой и беспощадный для авторов нехудожественной литературы.

ИИ убивает любой контент, чья единственная функция — передать инструкцию.

Методички, обучающие видео, подкасты с лайфхаками, курсы, полезные рассылки. Всё, что было интерфейсом к знанию, превращается в сырьё для чат-бота, который выдаст то же самое за 15 секунд и персонально адаптированное под вас.

Но вот что важнее самого падения продаж.

Феррис не паникует. Он считает, что в этом дивном новом мире выживет только то, что принципиально нельзя сжать в пересказ.

Голос. Авторский вкус. Личная история, которая заставляет меняться.

Синопсис стендапа — уже не стендап, а краткое содержание «Войны и мира» — не великий роман.

Сухую информацию без остатка забрали ChatGPT, Claude и Gemini.

Человечеству оставили то, что невозможно упаковать в промпт: харизму, контекст и личные шрамы.

Перешлите этот пост авторам, экспертам и создателям курсов.

Самое время пересобирать свои продукты, коллеги.

2026 год завершён на 44%

Воскресный вечер — лучшее время для неприятной арифметики.

Чуть меньше половины года позади.

Давайте сверим, на что она ушла.

Январь — на грандиозные цели, которые мы благополучно забросили к февралю.
Февраль — на томительное ожидание весны.
Март — на блокировки Telegram.
Апрель и май — на два микроотпуска по 48 часов, которые мы гордо назвали майскими.

А теперь минутка суровой сезонной аналитики.

Впереди лето — сезон, когда корпоративная продуктивность официально уходит на дно.

Июнь ещё кое-как держится на весенней инерции, в июле страна работает вполсилы, а в августе остаются только те, кого железной хваткой держит ипотека.

Так что реальных рабочих недель до сентября осталось всего ничего.

Зато теперь у переноса дедлайнов есть законное оправдание.

Забудьте про стыдное «мы не успеваем в спринт» или «подрядчики затянули сроки».

Давайте уже после лета.

100% понимания.

0% производственной мощности.

Анатомия офисной ярости

Сегодня понедельник — первый рабочий день после длинных выходных.

А значит, снова опенспейс, общая кухня и коллега, который жуёт так, будто у него во рту микрофон «Октава».

Если от чужого чавканья, хлюпанья супом или щёлканья ручкой вас накрывает мгновенная вспышка ярости — у этого есть название.

Мизофония.

Долгое время её считали капризом. Мол, потерпи, не будь неженкой. Оказалось — зря.

Дело здесь совсем не в воспитании, а в нейробиологии.

У людей с мизофонией триггерный звук вызывает резко усиленную реакцию в зоне, которая отвечает за восприятие угрозы и эмоции. Проще говоря, мозг считывает чужое причмокивание не как шум, а как опасность — и бьёт тревогу раньше, чем включается ваш разум.

И это не редкость.

Свежие исследования показали, что у мизофонии есть собственная, измеримая «подпись» в мозге, отдельная от тревоги и депрессии, а распространённость сопоставима с известными тревожными расстройствами.

Десятки миллионов людей по всему миру годами жили с ощущением, что они просто агрессивные психи.

Но самое прекрасное в этой новости — облегчение, которое испытываешь, когда у твоей личной скрытой боли наконец появляется имя.

Ведь злиться на хруст пачки чипсов — вроде как стыдно.

А реагировать на сигнал, который рептильный мозг принял за саблезубого тигра на офисной кухне, — уже вполне простительно.

Перешлите этот пост в рабочий чат.

На всякий случай, без лишних намёков.

Деревья не платят налоги

В 1999 году щедрый фермер из Техаса передал городу 87 акров земли за символические $10 с одним условием в дарственной: земля должна использоваться как парк для местных жителей.

А теперь следите за руками.

25 лет эта земля передавалась из рук в руки и в итоге была продана застройщику за $10 миллионов.

На месте обещанного парка теперь строится дата-центр площадью 135 000 квадратных футов.

Особенно изящно выглядит оправдание местных чиновников.

Они говорят, что участок числится как Employment Center, что что юридически позволяет строить там IT-инфраструктуру. У города просто не было законных оснований для отказа.

Только вот Employment Center — это зона трудовой активности.

А дата-центр создаст минимум рабочих мест для местных, зато обеспечит максимум налогов для бюджета — порядка $30 миллионов за десять лет.

Пилюлю для разгневанных горожан, надо признать, попытались подсластить— около $20 миллионов власти планируют отправить в местные школы.

Что, конечно, прекрасно. Местные жители только почему-то не радуются, а судятся с городом, пытаясь вернуть землю под парк. Пока суды на стороне застройщика.

Парк не приносит в бюджет ничего.

А вот серверы исправно платят налоги.

Вы не устали

Вы просто так думаете.

Исследователь Хью Мортон посадил группу испытуемых на велотренажёры и попросил их крутить педали до полного изнеможения.

Эксперимент разбили на три сессии — абсолютно одинаковых за исключением одного фактора.

Часов.

• В первый раз часы шли, как обычно.
• Во второй — на 10% быстрее реального времени.
• В третий — на 10% медленнее.

Участники об этом, конечно же, не знали.

Но когда часы шли быстрее — те быстрее уставали и раньше бросали гонку.

А вот когда часы шли медленнее, испытуемым удавалось продержаться дольше.

Получается, подсознательно участники выбирали «предел возможностей» не по физическим показателям, а по часам. И сдавались в подходящий по своей оценке момент.

Где-то на подкорке мы оцениваем, какой момент «я устал» будет выглядеть оптимально?

Например, сейчас, под конец рабочего понедельника я совершенно законно устал. Не потому что физически или ментально изнурён. А потому что мне примерно сейчас самое время устать.

На мой взгляд, это распространяется и дальше: мы с вами думаем, что уже самое время выгореть, что вот тут можно и обидеться, что на нас слишком многое навалилось, поэтому в дедлайн можно и не уложиться.

И мы выгораем, обижаемся, не укладываемся в дедлайны.

Не потому что дошли до предела.

Потому что в условное «сейчас» мозг шепчет — можно.

300 подписчиков в секунду

Сегодня утром у кабовердинского вратаря Возиньи было 43 000 подписчиков в запрещённом инстаграме.

К вечеру набралось уже 1 800 000.

Между этими цифрами — ровно 90 минут матча против Испании.

Кабо-Верде, крошечная горстка островов в Атлантике, впервые вышла на чемпионат мира и сразу нарвалась на одну из сильнейших сборных мира.

Испанцы пробили по воротам двадцать семь раз. Сорокалетний Возинья из второго португальского дивизиона вытащил на себе всё: семь сейвов и историческая ничья 0:0.

За один вечер мужик собрал аудиторию, которую блогеры выстраивают годами. Без контент-плана, прогревов, и без единого совета из душных SMM-курсов.

Он просто предельно хорошо сделал свою работу на глазах у всего мира.

И в этом вся правда про внимание, которую так не любят продавцы курсов: его не выпросишь приёмами.

Перешлите коллегам.

Иногда вместо бесконечных контент-планов нужно просто выйти и вытащить свои семь сейвов.

Тест Тьюринга наоборот

Сегодня всё человечество снова докажет машинам, что оно живое.

Кликая по картинкам со светофорами, мостами и автобусами.

Эффект кофемашины

Утро, офис, вы наливаете кофе и бросаете коллеге дежурное «как выходные?».

Тридцать секунд ни о чём, которые вы тихонько ненавидите.

А зря, потому что это и есть ваш самый недооценённый карьерный лифт.

В 1973 году социолог Стэнфорда Марк Грановеттер опросил 282 человека о том, как они нашли работу.

Выяснилось, что чаще всего лучшие возможности приходили не через близких друзей, а через шапочных знакомых, с которыми виделись от случая к случаю. Через того, кого видели часто, работу получил лишь каждый шестой.

Логика очень простая.

Близкий круг варится в том же информационном пузыре, что и вы. А слабые связи тянут информацию из параллельных миров, куда вы сами не дотягиваетесь. В 2022 это переподтвердили на 20 миллионах пользователей LinkedIn.

Но мало просто знать людей — нужно уметь получать от них уверенное «да».

Корнеллские исследователи Бонс и Рогханизад выяснили, что личная просьба в 34 раза эффективнее письма. Шесть живых «слушай, поможешь с проектом?» делают больше, чем почтовая рассылка на две сотни адресов.

Вдумайтесь в иронию.

Двухчасовой зум, где все прилежно синхронизируются, проигрывает тридцати секундам у кофемашины.

Карьеру двигают не те, с кем вы созваниваетесь по расписанию.

А те, с кем случайно сталкиваетесь у кофемашины.

Расскажите тому, кто прячется от смолтока в наушниках.

Самый дорогой экзамен Павла Дурова

Индия — крупнейший рынок Telegram на планете.

Около 104 миллионов активных пользователей, которым сегодня заблокировали доступ в наш любимый мессенджер.

Причина — NEET-UG, главный медицинский вступительный экзамен страны.

Он состоялся в начале мая и провалился: задания совпали с заранее разошедшимся пробником. Пересдача назначена на 21 июня.

И тут Telegram захлестнула вторая волна мошенничества — уже под пересдачу.

Каналы предлагали перепуганным абитуриентам купить ответы за суммы от нескольких тысяч до нескольких лакхов рупий.

При этом никаких ответов у мошенников, разумеется, не было.

Каналы рассчитывали сфабриковать новую утечку: после экзамена отредактировать сообщения и посты, заменив липовый файл на реальные задания — такое уже случалось.

Правительство Индии решило не мелочиться и заблокировало Telegram для всей страны до 22 июня, а также потребовала отключить функцию редактирования сообщений до 30 июня.

NTA назвала блокировку «последним средством» — после того, как точечные удаления каналов не дали нужного результата.

Тем временем киберполиция уже арестовала некоторых членов мошеннической группы. За месяц подготовки они напродавали ответов на 1,5 крора рупий — порядка 12,5 миллионов рублей.

Я ни на что не намекаю, но есть один национальный мессенджер, готовый принять 104 миллиона индусов.

Почему клиенты возвращаются

Есть места, куда ходишь годами, — не из-за локации или популярности, а потому что там предсказуемо хорошо.

Просто там играет уже почти родной плейлист. Там уже знают, что кофе ты предпочитаешь без сахара. Там уютный настольный свет и крем с ароматом кедра в уборной.

Психологи называют это эффектом простого воздействия: чем чаще человек контактирует с чем-то, тем сильнее становится привязанность.

Малый бизнес часто вытягивает именно это. Не охваты и таргет, а люди, которые снова и снова занимают «свой столик» — привязались.

26 мая, в День предпринимателя, Точка Банк поддержал локальные бизнесы по всей стране: от кофеен до скалодромов.

В Москве организовали блогерский тур по малым бизнесам. Десяток блогеров посетили за день пять компаний, наснимали контент и рассказали о локациях в своих соцсетях. Также в 7 городах появилась наружная реклама – на ней сотрудники Точка Банка рассказывают про свои любимые места, закрытия которых не хотят допустить.

Кампания принесла отличные результаты и сделала малый бизнес видимым — подробнее рассказал Forbes.

Инициатива Точка Банка дала шанс людям привязаться к новым местам.

И выбрать там «свой столик».

ЧМ убивает

В 2006 году немецкие учёные провели исследование, которое FIFA точно не заказывала.

Они отследили все вызовы скорой помощи в Мюнхене и окрестностях во время чемпионата мира по футболу — и сравнили с аналогичными периодами 2003 и 2005 годов.

В дни матчей сборной Германии количество сердечно-сосудистых экстренных случаев вырастало более чем в 3 раза у мужчин.

Особенно показателен четвертьфинал с Аргентиной, завершившийся серией пенальти.

Важная деталь: риск возрастал и при победе, и при поражении. Не исход решал, а напряжение. Не результат, а ожидание результата.

За россиян я спокоен, а вот всем странам-участницам желаю крепкого сердца.

Болейте аккуратно, коллеги.

Как влетать в бизнес с двух ног

Преподавая в ВШЭ, я насмотрелся на сотни красивых идей на салфетках. 

Одна часть из них улетела в мусорки. Другая — зависла в вялотекущей разработке. Некоторые работают, но не зарабатывают. 

И тут я узнал, как три студента подписали свой первый крупный контракт за считанные недели. Это Кирилл Сараев, Никита Ильтяков и Глеб Бондарчук — основатели Gradius, который нативно встраивает в ответы нейросетей рекомендации брендов-заказчиков.

Сейчас у Gradius 30 площадок-паблишеров.

А началось всё с двух бессонных ночей, когда Кирилл Сараев вручную собрал базу российских ИИ-сервисов. Потом ему понадобился ML-специалист, и он написал Никите — тот учится на AI360, совместной программе Яндекса, Сбера и ведущих университетов, где готовят исследователей и разработчиков ИИ.

«Привет, у меня идея, надо влетать с двух ног»

Через сутки начали работать.

Следом к проекту подключился Глеб из НГТУ, с которым Никита уже выиграл больше 20 хакатонов.

От идеи до MVP — полтора месяца.

Они подали заявку в акселератор Yandex AI Startup Lab. И победили. Награда — три миллиона рублей и экспертная оценка от специалистов Яндекса. Второе ребята оценивают дороже первого.

Они не бросили учёбу. Не ждали подходящего момента. Просто влетели с двух ног — и разобрались.

Коллеги, узнаёте себя?

Уже летите или пока тянете тележку?

Дракон в окне

Полдвенадцатого ночи.

К соседке через щель в окне залетела летучая мышь — и мне звонят в панике.

Гуглю спасателей, совершенно случайно натыкаюсь на центр спасения с девизом «Спасаем драконов от принцесс».

Трубку берёт человек по имени Максим Рублёв.

Семнадцать лет он водит поезда в московском метро, а всё, что остаётся от смен, они с женой отдают летучим мышам: дома садок для тех, кто на лечении, и отдельный холодильник — для тех, кого укладывают в спячку.

Через полчаса он уже мчит к нам с ВДНХ на Фили. В полночь. Через половину города.

Пока Максим в дороге, я читаю про его драконов.

Рукокрылым около пятидесяти миллионов лет — их род древнее наших городов на целую геологическую эпоху. Так что это не они вломились к нам. Это мы въехали в их мир, а наши бетонные коробки комфорт-класса для них — просто очередные странные пещеры.

Последние дни в Москве лили проливные дожди. Погода нелётная, охотиться невозможно, а сейчас, в начале лета, у мышей детёныши, которых нужно выкармливать. Голодные и обессиленные зверьки чаще сбиваются с курса и залетают в окна. Та, которую находят в квартире, почти всегда уже в беде.

Брать её голыми руками нельзя — можно навредить и ей, и себе. Нужен тот, кто знает, что делать. Поэтому и едет Максим.

К его приезду дракон, впрочем, выбрался обратно сам — помощь не понадобилась.

И вот это всё во мне с тех пор и сидит.

Мы привыкли спрашивать «а что мне за это будет?».

А где-то в Москве тихо живёт машинист, который семнадцать лет возит людей по тёмным тоннелям — а по ночам вытаскивает на свет тех, кого все боятся. Без выгоды. Чисто за свой бензин и время.

Мы всю жизнь боимся драконов.

А кто-то всю жизнь спасает их от нас.

А если однажды дракон постучится в ваше окно — вы теперь знаете, к кому обращаться.

Умные шутят по-чёрному

Учёные показали 156 взрослым мрачные карикатуры — заодно измерив их вербальный и невербальный интеллект, уровень агрессивности и эмоциональную стабильность.

Среди ценителей чёрного юмора оказалась публика с самым высоким интеллектом — и при этом с наименьшим уровнем агрессии и эмоциональной нестабильности.

А вот агрессивным и эмоционально шатким участникам шутки про смерть не зашли совсем. Они их понимали, но не находили смешными.

Чёрный юмор — весьма требовательный к мозгу жанр.

Чтобы шутка про смерть сработала, мозгу нужно одновременно удержать два несовместимых смысла — трагический и комический — и мгновенно переключиться между ними.

Чем мрачнее тема, тем больше когнитивных усилий требует переключение.

Смех над мрачной карикатурой — это вычислительная операция, которую тревожный мозг не вытягивает.

Фрейд описал это по-своему: юмор — это способ переработать напряжение через смех, а не через тревогу или агрессию.

Мозг, умеющий шутить о смерти, реже срывается на панику.

Только не пересылайте этот пост тем, кого уже успели обидеть — этим вы ничего не докажете.

Потому что шутки про смерть без оценки контекста и ситуации к интеллекту отношения всё-таки не имеют.