21 марта 2026 группа Инициатива Украина НЛШ совместно с Патрисией Баскин-Кароз (президент НЛШ) провела клинический семинар «Истина/Неверие» в рамках подготовки к будущему конгрессу НЛШ «Вариация Истины в психоанализе».
Было представлено два случая и их клинический разбор.
Патрисия предложила диагностический подход со стороны субъективной уверенности и сомнения, а так же неверия в истину и вариацию истины.
В III семинар «Психозы» Лакан рассматривает уверенность в качестве элементарного феномена.
Опирались так же на теорию Фрейда, обхождения субъекта с виной/наслаждением.
Как известно невротик испытывает чувство вины и часто занимается самообвинением, паранойик используя механизм защиты проецирует вину на Другого, меланхолик поглощен виной.
В начале анализа, субъект приходит к аналитику, как к субъекту предположительно знающему, в поиске истины, ответов на загадку своего симптома.
Необходимо обращать внимание на то, что некоторые субъекту не ищут истину, не верят в бессознательное, не задают вопросы аналитику, не ищут свое место в желании Другого, приходят без требования.
Истина может находиться в статусе знания, которое себя не знает, вытесненное, не проговоренное в речи, скрытое или невыразимое.
Если имеется эффект раскрытия истины, дешифрования, производится движение, диалектика - это со стороны невротика. Если субъект фиксирован на означающем, ничего не сдвигается, нет диалектики, а только номинация позиции наслаждения, перевод наслаждения - это со стороны психотической позиции.
Можно произвести в ходе терапии дефиксацию позиции субъекта на определенном означающем и вариацию ответа субъекта, но не его уверенность.
Обсессивный субъект всегда ментально фиксирован на своей ошибке, своей вине; истерик конвертирует вину/наслаждение в тело; психотик всегда располагает вину на стороне Другого, даже если Другой вменяет ему вину, пусть незаслуженно, субъект может занять позицию жертвы Другого и обвинить в этом Другого.
Было представлено два случая и их клинический разбор.
Патрисия предложила диагностический подход со стороны субъективной уверенности и сомнения, а так же неверия в истину и вариацию истины.
В III семинар «Психозы» Лакан рассматривает уверенность в качестве элементарного феномена.
Опирались так же на теорию Фрейда, обхождения субъекта с виной/наслаждением.
Как известно невротик испытывает чувство вины и часто занимается самообвинением, паранойик используя механизм защиты проецирует вину на Другого, меланхолик поглощен виной.
В начале анализа, субъект приходит к аналитику, как к субъекту предположительно знающему, в поиске истины, ответов на загадку своего симптома.
Необходимо обращать внимание на то, что некоторые субъекту не ищут истину, не верят в бессознательное, не задают вопросы аналитику, не ищут свое место в желании Другого, приходят без требования.
Истина может находиться в статусе знания, которое себя не знает, вытесненное, не проговоренное в речи, скрытое или невыразимое.
Если имеется эффект раскрытия истины, дешифрования, производится движение, диалектика - это со стороны невротика. Если субъект фиксирован на означающем, ничего не сдвигается, нет диалектики, а только номинация позиции наслаждения, перевод наслаждения - это со стороны психотической позиции.
Можно произвести в ходе терапии дефиксацию позиции субъекта на определенном означающем и вариацию ответа субъекта, но не его уверенность.
Обсессивный субъект всегда ментально фиксирован на своей ошибке, своей вине; истерик конвертирует вину/наслаждение в тело; психотик всегда располагает вину на стороне Другого, даже если Другой вменяет ему вину, пусть незаслуженно, субъект может занять позицию жертвы Другого и обвинить в этом Другого.
🔥8❤6
Сегодня на клинической интервизионной группе снова возник вопрос о дифференциации меланхолической структуры от истерической с меланхолическим флёром.
Несмотря на то, что в современном дискурсе проявления, как истерии так и меланхолии, видоизменяются по сравнению с «фрейдовской» эпохой.
Все же главными ориентирами в клинике психоанализа остаются структурные составляющие с одной стороны, и с другой, влияние языка на бытие субъекта: место большого Другого, jouissance по отношению к Другому, статус объекта (а) - причины желания, влияние означающего на вещь, умерщвление вещи полностью или частичное, статус истины в речи.
Самое главное - статус большого Другого, является ли он защитой от реального. В случае истерической структуры Другой для истерика не просто отделяет его от наслаждения, но возводится в статус любимого, который скрывает его нехватку (объект а). Желание - это желание Другого и оно символизировано. Истерический субъект стремится, чтобы его собственная нехватка (manque-à-être) стала тем, что вызывает желание Другого.
Истерик вопрошает любовь - нехватку у Другого. Желание становится защитой от реального.
Невозможность высказать в речи, переполняемое наслаждение, истерик конвертирует в телесные симптомы имеющие символический смысл.
В меланхолии объект (а) изначально не утрачен, он не отделен Другим.
Желание Другого не символизировано, оно предстает в Реальном, как воля к наслаждению без предела. То есть,
в меланхолии объект a перестаёт выполнять свою функцию причины желания (что клинически проявляется депрессией). Посколько объект а не отделен от субъекта это переживается как непреходящая моральная вина или позор, или в современном дискурсе центральное место вины заменяется тяжестью, бренностью жизни.
Ведь без движущего импульса желания жизнь склонна увядать, отступать от самой себя. Она превращается в мёртвый груз, который приходится тащить. Но это не груз, расщепляющий субъекта. Скорее, он затягивает его вниз, погружает в бесконечную пустоту, в разлитое чувство бессмысленности бытия.
Несмотря на то, что в современном дискурсе проявления, как истерии так и меланхолии, видоизменяются по сравнению с «фрейдовской» эпохой.
Все же главными ориентирами в клинике психоанализа остаются структурные составляющие с одной стороны, и с другой, влияние языка на бытие субъекта: место большого Другого, jouissance по отношению к Другому, статус объекта (а) - причины желания, влияние означающего на вещь, умерщвление вещи полностью или частичное, статус истины в речи.
Самое главное - статус большого Другого, является ли он защитой от реального. В случае истерической структуры Другой для истерика не просто отделяет его от наслаждения, но возводится в статус любимого, который скрывает его нехватку (объект а). Желание - это желание Другого и оно символизировано. Истерический субъект стремится, чтобы его собственная нехватка (manque-à-être) стала тем, что вызывает желание Другого.
Истерик вопрошает любовь - нехватку у Другого. Желание становится защитой от реального.
Невозможность высказать в речи, переполняемое наслаждение, истерик конвертирует в телесные симптомы имеющие символический смысл.
В меланхолии объект (а) изначально не утрачен, он не отделен Другим.
Желание Другого не символизировано, оно предстает в Реальном, как воля к наслаждению без предела. То есть,
в меланхолии объект a перестаёт выполнять свою функцию причины желания (что клинически проявляется депрессией). Посколько объект а не отделен от субъекта это переживается как непреходящая моральная вина или позор, или в современном дискурсе центральное место вины заменяется тяжестью, бренностью жизни.
Ведь без движущего импульса желания жизнь склонна увядать, отступать от самой себя. Она превращается в мёртвый груз, который приходится тащить. Но это не груз, расщепляющий субъекта. Скорее, он затягивает его вниз, погружает в бесконечную пустоту, в разлитое чувство бессмысленности бытия.
❤15👏3👍1
В клинике современной истерии так же возникают сложности обращения с желанием и феномены близкие меланхолии. Это признаки «анорексии желания» у истерического субъекта.
Момент,
когда затрагивается нарциссическая идентификация, гедонизм может уступить место падению чувства жизни, в меланхолиеподобном аффекте, что делает клиническое распознавание затруднительным.
«Анестезия» чувств, может принимать различные клинические формы: «перестать что-либо чувствовать», «отключение» от мира, усталость, пустота, проявляющееся в теле или в более субъективных проявлениях определённого отношения к миру.
Анестезия не является строгой противоположностью боли, поскольку она может переживаться субъектом как болезненная.
Такие состояния возникают напротив из-за избыточности объекта потребления, когда нехватка не приписывается Другому.
В эпоху гонки потребления и вседоступности избыточность наслаждения, закупоривает нехватку/ желание.
Это отсутствие нехватки приводит к результату, когда доминирует уже не симптом, а тревога, призванная освободить место нехватки.
В клинике современной оптики, важно различать где располагается симптом, на стороне тела или на стороне Другого.
Момент,
когда затрагивается нарциссическая идентификация, гедонизм может уступить место падению чувства жизни, в меланхолиеподобном аффекте, что делает клиническое распознавание затруднительным.
«Анестезия» чувств, может принимать различные клинические формы: «перестать что-либо чувствовать», «отключение» от мира, усталость, пустота, проявляющееся в теле или в более субъективных проявлениях определённого отношения к миру.
Анестезия не является строгой противоположностью боли, поскольку она может переживаться субъектом как болезненная.
Такие состояния возникают напротив из-за избыточности объекта потребления, когда нехватка не приписывается Другому.
В эпоху гонки потребления и вседоступности избыточность наслаждения, закупоривает нехватку/ желание.
Это отсутствие нехватки приводит к результату, когда доминирует уже не симптом, а тревога, призванная освободить место нехватки.
В клинике современной оптики, важно различать где располагается симптом, на стороне тела или на стороне Другого.
❤11🔥2👍1🙏1
Лакан выделяет три операции структурирующие отношение субъекта к нехватке (желанию) : фрустрация, лишение и кастрация.
В обиходе большинство употребляют это термин - фрустрация.
Лакан исходя из структуры RSI - Реальное, Символическое и Воображаемое, различает эти операции по отношению к статусу объекта и реалистичности переживания утраты субъектом.
Фрустрация связана с воображаемой нехваткой реального объекта. Она переживается как лишение желаемого объекта, обычно связанное с вниманием или присутствием матери (любимого человека).
Это воспринимается как потеря или препятствие. Она основана на неудовлетворённости из-за невыполненного ожидания.
Объект фрустрации - реальный (например, грудь матери или мать). Ребёнок испытывает разочарование на отказ удовлетворить его, особенно если мать не отвечает сразу на его просьбы.
Предполагаемый объект есть у Другого (внимание, любовь, признание) и субъект требует его, чтобы восполнить свою нехватку. Соответственно субъект всегда обвиняет в нехватке Другого и предъявляет претензию.
Это часто проявляется в терапии когда в переносе анализант обвиняет аналитика в том, что он молчит или не дает ему желаемого ответа, не уделяет достаточное внимание или не интересуется проблемами анализанта : «Вы даже за деньги не желаете слушать, что говорить про других». Требует «понимания» и признания.
Все тоже разыгрывается в драме пар, один требует и обвиняет Другого, что тот не может ему дать то, что он желает.
В переносе раскрываются ранние, инфантильные способы манипуляции в требовании «объекта» у первичного Другого : «истерики», слезы, каприз, тревога, суицидальный шантаж, прерывание терапии, соблазн, агрессия, задержка с оплатой сеансов.
Эта неудовлетворенность проявляется не только в любовных отношениях, но и рабочих коллективах - «начальник меня игнорирует, не уважает, недостаточно оценивают и хвалят». Субъект фиксированн на нехватке, неудовлетворенности и воображаемой зависимости от Другого.
В отличие от фрустрации, лишение это реальная нехватка символического объекта. Она не переживается как воображаемый субъективный опыт. Это не временный опыт переживания неудовлетворенности, а нехватка вписанная в реальное, исключение символического элемента - фаллоса.
Это операция сепарации с матерью через вмешательство отцовской функции. Ребенок теряет навсегда место фаллоса в материнском фантазме.
Лишение — это структурная “дыра”, связанная с тем, что некоторого объекта “нет в мире” субъекта, и это “нет” переживается как реальное отсутствие. Но об этом подробнее позже..
В обиходе большинство употребляют это термин - фрустрация.
Лакан исходя из структуры RSI - Реальное, Символическое и Воображаемое, различает эти операции по отношению к статусу объекта и реалистичности переживания утраты субъектом.
Фрустрация связана с воображаемой нехваткой реального объекта. Она переживается как лишение желаемого объекта, обычно связанное с вниманием или присутствием матери (любимого человека).
Это воспринимается как потеря или препятствие. Она основана на неудовлетворённости из-за невыполненного ожидания.
Объект фрустрации - реальный (например, грудь матери или мать). Ребёнок испытывает разочарование на отказ удовлетворить его, особенно если мать не отвечает сразу на его просьбы.
Предполагаемый объект есть у Другого (внимание, любовь, признание) и субъект требует его, чтобы восполнить свою нехватку. Соответственно субъект всегда обвиняет в нехватке Другого и предъявляет претензию.
Это часто проявляется в терапии когда в переносе анализант обвиняет аналитика в том, что он молчит или не дает ему желаемого ответа, не уделяет достаточное внимание или не интересуется проблемами анализанта : «Вы даже за деньги не желаете слушать, что говорить про других». Требует «понимания» и признания.
Все тоже разыгрывается в драме пар, один требует и обвиняет Другого, что тот не может ему дать то, что он желает.
В переносе раскрываются ранние, инфантильные способы манипуляции в требовании «объекта» у первичного Другого : «истерики», слезы, каприз, тревога, суицидальный шантаж, прерывание терапии, соблазн, агрессия, задержка с оплатой сеансов.
Эта неудовлетворенность проявляется не только в любовных отношениях, но и рабочих коллективах - «начальник меня игнорирует, не уважает, недостаточно оценивают и хвалят». Субъект фиксированн на нехватке, неудовлетворенности и воображаемой зависимости от Другого.
В отличие от фрустрации, лишение это реальная нехватка символического объекта. Она не переживается как воображаемый субъективный опыт. Это не временный опыт переживания неудовлетворенности, а нехватка вписанная в реальное, исключение символического элемента - фаллоса.
Это операция сепарации с матерью через вмешательство отцовской функции. Ребенок теряет навсегда место фаллоса в материнском фантазме.
Лишение — это структурная “дыра”, связанная с тем, что некоторого объекта “нет в мире” субъекта, и это “нет” переживается как реальное отсутствие. Но об этом подробнее позже..
❤20🔥5❤🔥2
ЛИШЕНИЕ…
Одна из трех операций структурирующих отношение субъекта к желанию и нехватке в целом.
Лишение это не операция кастрации, но её легко можно спутать.
Для этого необходимо определить агента и объект лишения.
Почему в психоаналитической работе это важно? Потому что это определяет диагностические ориентиры и подход в работе с субъектом, особенно, в терапии детей.
Лишение - это операция нацеленная на сепарацию ребенка из воображаемого треугольника: мать-ребенок-фаллос. Лакан настаивает, что именно присутствие отца, является ключевым, потому что ему ребенок приписывает акт лишения матери фаллоса.
Фаллос в данном случае спроецирован в символический регистр и занимает символическое место в желания матери.
Отец не может лишить мать фаллоса с помощью операции кастрации, потому что у матери нет фаллоса. Признание ребенком отсутствие фаллоса у матери, и в целом помыслить концепт «отсутствия», позволит ему символизировать нехватку, и ориентироваться на желание матери ( Другого).
Субъект сталкивается с «выбором» быть или не быть фаллосом (матери).
Если лишение матери «фаллоса» не происходит и ребенок отрицает его отсутствие, аналитический опыт констатирует, два вектора идентификации ребенка либо с фаллической матерью либо с фаллосом матери. Соответственно мы констатируем перверсивную структуру: фетишизм и трансвестизм.
С незавершенной операцией лишения мы будем сталкиваться и в случаях детских фобий. Необходимо всегда учитывать конфигурацию отношений ребенка с матерью, отцом и фаллосом, в качестве объекта материнского желания.
На данном этапе, отец лишает не ребенка, а мать символического объекта - фаллоса, что позволит в последующем состояться операции кастрации и завершить Эдипов комплекс. Подробнее про кастрацию в следующем посту.
Одна из трех операций структурирующих отношение субъекта к желанию и нехватке в целом.
Лишение это не операция кастрации, но её легко можно спутать.
Для этого необходимо определить агента и объект лишения.
Почему в психоаналитической работе это важно? Потому что это определяет диагностические ориентиры и подход в работе с субъектом, особенно, в терапии детей.
Лишение - это операция нацеленная на сепарацию ребенка из воображаемого треугольника: мать-ребенок-фаллос. Лакан настаивает, что именно присутствие отца, является ключевым, потому что ему ребенок приписывает акт лишения матери фаллоса.
Фаллос в данном случае спроецирован в символический регистр и занимает символическое место в желания матери.
Отец не может лишить мать фаллоса с помощью операции кастрации, потому что у матери нет фаллоса. Признание ребенком отсутствие фаллоса у матери, и в целом помыслить концепт «отсутствия», позволит ему символизировать нехватку, и ориентироваться на желание матери ( Другого).
Субъект сталкивается с «выбором» быть или не быть фаллосом (матери).
Если лишение матери «фаллоса» не происходит и ребенок отрицает его отсутствие, аналитический опыт констатирует, два вектора идентификации ребенка либо с фаллической матерью либо с фаллосом матери. Соответственно мы констатируем перверсивную структуру: фетишизм и трансвестизм.
С незавершенной операцией лишения мы будем сталкиваться и в случаях детских фобий. Необходимо всегда учитывать конфигурацию отношений ребенка с матерью, отцом и фаллосом, в качестве объекта материнского желания.
На данном этапе, отец лишает не ребенка, а мать символического объекта - фаллоса, что позволит в последующем состояться операции кастрации и завершить Эдипов комплекс. Подробнее про кастрацию в следующем посту.
🔥17❤1
КАСТРАЦИЯ - символическое отсутствие воображаемого органа.
Воображаемый статус фаллоса - это объект, который на воображаемом телесном уровне дан или нет матери. Это то, чего ей не хватает и что она может желать. Фаллос выступает как нехватка, как объект, которого она лишена.
Отец вмешивается в эдипову диалектику желания, потому что он дает закон матери. Это должно привести к фазе распада связи ребенка (субъекта) с объектом желания матери.
Таким образом, отец преграждает всякую возможную идентификацию ребенка с фаллосом (стремление восполнить собой нехватку Другого). Закон пришедший от отца должен продублироваться и со стороны матери.
На уровне влечений, телесного наслаждения, запрет со стороны отца накладывается на реальное влечение.
Реальное вмешательство агента - отца (матери) посредством речи траслируется воображаемая угроза утраты воображаемого органа, но сам акт кастрации символический. Соответственно, последствия имеют символический характер : символическое отсутствие воображаемого объекта.
Отец накладывает заперт на мать, которая как объект принадлежит ему. Мать переходит в разряд запретного, недоступного, инцестуозного объекта.
Отныне кастрация неразрывно связана со структурной нехваткой, и не ограничивается только запретом или конкретной утратой. Кастрация вводит фундаментальный закон Эдипа - желание матери как объекта недоступно.
Кастрация помогает субъекту полностью войти в символический порядок и интегрировать закон языка. Кастрация - это структурный процесс, который вписывает субъекта в означающую цепочку, ориентированную нехваткой (символический фаллос), структурной незавершенностью.
Кастрация позволяет субъекту войти в логику желания, отказываясь от того, чтобы быть самим фаллосом для Другого.
Воображаемый статус фаллоса - это объект, который на воображаемом телесном уровне дан или нет матери. Это то, чего ей не хватает и что она может желать. Фаллос выступает как нехватка, как объект, которого она лишена.
Отец вмешивается в эдипову диалектику желания, потому что он дает закон матери. Это должно привести к фазе распада связи ребенка (субъекта) с объектом желания матери.
Таким образом, отец преграждает всякую возможную идентификацию ребенка с фаллосом (стремление восполнить собой нехватку Другого). Закон пришедший от отца должен продублироваться и со стороны матери.
На уровне влечений, телесного наслаждения, запрет со стороны отца накладывается на реальное влечение.
Реальное вмешательство агента - отца (матери) посредством речи траслируется воображаемая угроза утраты воображаемого органа, но сам акт кастрации символический. Соответственно, последствия имеют символический характер : символическое отсутствие воображаемого объекта.
Отец накладывает заперт на мать, которая как объект принадлежит ему. Мать переходит в разряд запретного, недоступного, инцестуозного объекта.
Отныне кастрация неразрывно связана со структурной нехваткой, и не ограничивается только запретом или конкретной утратой. Кастрация вводит фундаментальный закон Эдипа - желание матери как объекта недоступно.
Кастрация помогает субъекту полностью войти в символический порядок и интегрировать закон языка. Кастрация - это структурный процесс, который вписывает субъекта в означающую цепочку, ориентированную нехваткой (символический фаллос), структурной незавершенностью.
Кастрация позволяет субъекту войти в логику желания, отказываясь от того, чтобы быть самим фаллосом для Другого.
❤10🙏4👍2🎅2
В последние годы в популярной психологии активно продвигается идея о «чувстве безопасности», которое во многом зависит от «правильного» партнера, который должен это чувство обеспечить.
Эта идея является инструментом манипуляции в требовании от другого обеспечения мифического «чувства безопасности». Способен или нет, этот другой предоставить «чувство безопасности», является критерием дальнейшего поиска необходимого партнера.
Но что такое это пресловутое «чувство безопасности»? И о какой опасности для субъекта идет речь?
Чувство безопасности - это не новая идея, о нем упоминал еще Спиноза. Он относил «безопасность» к аффекту.
Почему «безопасность» является аффектом?
«Безопасность - это радость, - говорит Спиноза, - которая возникает из идеи о будущем или прошлом, в отношении которого устранены все основания для сомнений». В том же ключе Спиноза говорит об отчаянии, удовлетворении, раскаянии и т.д.
Получается - это идеализация идеи о беззаботности в прошлом и будущем, гарантирующей радость в настоящем. Интересно, кто обладает такой безграничной властью влияния на реальность и реальное, исключающей любую опасность? Не случайно это чувство тотального удовлетворения/безопасности требуется от Другого с такой настойчивостью.
Лакан утверждает, что в психоанализе регистр аффекта должен рассматриваться как принадлежащий субъекту и означающему: аффект означает, что субъект затронут в его отношениях с Другим. Нет аффекта без связи с Другим. Аффект, таким образом, включает в себя означающее, Другого и jouissance.
Партнер, вписанный в место первоначального Другого, подвергается атаке неудовлетворенного требования со стороны субъекта.
Похоже, что это новая форма ностальгии по «утраченному Раю» или согласно интерпретации Фрейда - инфантильное желание субъекта вернуться в материнское лоно, но с более проактивной пассивной позицией субъекта, требующего акта со стороны другого.
Эта идея является инструментом манипуляции в требовании от другого обеспечения мифического «чувства безопасности». Способен или нет, этот другой предоставить «чувство безопасности», является критерием дальнейшего поиска необходимого партнера.
Но что такое это пресловутое «чувство безопасности»? И о какой опасности для субъекта идет речь?
Чувство безопасности - это не новая идея, о нем упоминал еще Спиноза. Он относил «безопасность» к аффекту.
Почему «безопасность» является аффектом?
«Безопасность - это радость, - говорит Спиноза, - которая возникает из идеи о будущем или прошлом, в отношении которого устранены все основания для сомнений». В том же ключе Спиноза говорит об отчаянии, удовлетворении, раскаянии и т.д.
Получается - это идеализация идеи о беззаботности в прошлом и будущем, гарантирующей радость в настоящем. Интересно, кто обладает такой безграничной властью влияния на реальность и реальное, исключающей любую опасность? Не случайно это чувство тотального удовлетворения/безопасности требуется от Другого с такой настойчивостью.
Лакан утверждает, что в психоанализе регистр аффекта должен рассматриваться как принадлежащий субъекту и означающему: аффект означает, что субъект затронут в его отношениях с Другим. Нет аффекта без связи с Другим. Аффект, таким образом, включает в себя означающее, Другого и jouissance.
Партнер, вписанный в место первоначального Другого, подвергается атаке неудовлетворенного требования со стороны субъекта.
Похоже, что это новая форма ностальгии по «утраченному Раю» или согласно интерпретации Фрейда - инфантильное желание субъекта вернуться в материнское лоно, но с более проактивной пассивной позицией субъекта, требующего акта со стороны другого.
❤20👌4👍3🔥3
В продолжении темы аффектов, можем рассмотреть разнообразие воплощений ненависти.
Согласно Фрейду существует первоначальная ненависть, до формирования любви к объекту.
Чтобы субъекту не сливаться с объектами и очертить свои «границы», необходима ненависть для дистанцирования от объекта.
Согласно Лакану, для формирования собственного Я, своего телесного образа, либидо проходит через этап отчуждения от собственного зеркального образа, воспринимая его в качестве «чужака», «врага». Этот феномен является основой «нормальной» и патологической формы паранойи в психозах.
Часть этой агрессии, ненависти к другому смещается в сторону инстанции Сверх-Я. Агрессия направляется на самого себя в виде самокритики, самоуничижения, самообвинения, т.е. ненависти к себе. Эта ненависть занимает место исчезнувшего закона.
Оставшаяся часть ненависти трансформируется в аффекты зависти, ревности, гнева, алчности и т.д.
Самый распространенный и банальный аффект зависть - это ненависть к другому, потому что субъект огорчается счастьем, которое испытывает другой и наоборот радуется несчастью другого.
Гнев - этот желание причинить вред, разрушить другого из-за ненависти.
С одной стороны агрессия до определенного предела помогает сепарироваться от другого и отстаивать свои границы, а с другой стороны существует особая деструктивная ненависть - «слепая ярость» в основе которой не аффект, а jouissance (наслаждение).
Согласно Фрейду существует первоначальная ненависть, до формирования любви к объекту.
Чтобы субъекту не сливаться с объектами и очертить свои «границы», необходима ненависть для дистанцирования от объекта.
Согласно Лакану, для формирования собственного Я, своего телесного образа, либидо проходит через этап отчуждения от собственного зеркального образа, воспринимая его в качестве «чужака», «врага». Этот феномен является основой «нормальной» и патологической формы паранойи в психозах.
Часть этой агрессии, ненависти к другому смещается в сторону инстанции Сверх-Я. Агрессия направляется на самого себя в виде самокритики, самоуничижения, самообвинения, т.е. ненависти к себе. Эта ненависть занимает место исчезнувшего закона.
Оставшаяся часть ненависти трансформируется в аффекты зависти, ревности, гнева, алчности и т.д.
Самый распространенный и банальный аффект зависть - это ненависть к другому, потому что субъект огорчается счастьем, которое испытывает другой и наоборот радуется несчастью другого.
Гнев - этот желание причинить вред, разрушить другого из-за ненависти.
С одной стороны агрессия до определенного предела помогает сепарироваться от другого и отстаивать свои границы, а с другой стороны существует особая деструктивная ненависть - «слепая ярость» в основе которой не аффект, а jouissance (наслаждение).
❤15🔥9
Лакан в отличие от Фрейда считал, что терапевтический эффект от психоаналитического «лечения» - это побочный продукт. При чем он может произойти после первой встречи с психоаналитиком, а иногда требуются годы, чтобы ослабить патологические симптомы.
Лакан как раз не поддерживал быстрое устранение симптома, а всячески сохранял его в качестве особого образования/конструкта бессознательного, сингулярного способа наслаждения/страдания субъекта, которое необходимо бережно препарировать с хирургической точностью. Производя постепенную трансформацию позиции субъекта по отношению к объекту (а) - причине желания, (-f) - собственной кастрации (нехватке бытия).
В процессе психоанализа анализант получает определенное удовлетворение от эффектов психоаналитического дискурса. Многие анализанты часто восторженно делятся с близкими своим опытом анализа, «инсайтами», дешифровкой сновидений, эффектами интерпретации или обсуждают поведение психоаналитика и т.д.
Конечно в этом задействован перенос.
Но, в какой-то момент анализ приостанавливается или прерывается, или подходит к «логическому» концу. В лакановских терминах это - пересечение фантазма и утрата консистенции аналитика в качестве большого Другого. Субъект исключается из аналитического дискурса.
Происходит встреча с собственной «истиной» - описанный Фрейдом эффект Einfall - появление особого означающего, в виде обрывка воспоминания, сновидения или слова в интерпретации аналитика. Возникает «щелчок», и необходимость отчуждаться в символическом потоке обращенном к Другому останавливается.
Миллер, формализует этот этап анализа, преобразовывая лакановскую формулу «квадрата» субъекта, S1, S2, a - располагая расщепленного субъекта в оппозиции к объекту (а), когда он перестает быть объектом причиной желания и не возникает эффекта афанизиса (исчезновение) субъекта, но напротив его исключение из психоаналитического дискурса.
Тревога перед кастрацией, нехваткой бытия превращается в удовлетворение от бессилия - «принятие собственной кастрации».
-f кастрации приходит на место субъекта, становясь каналом эвакуации добавочного наслаждения (plus-de-jouir), которое распределяется в реальном, где субъект принимает свое бытие в качестве продукта случайной встречи.
Этот механизм, Миллер противопоставляет позиции субъекта в случае развязывания психоза, когда форклюзированое означающее имени отца призывается на место в большом Другом не имея защиты символического, тогда субъект встречается с дырой реального, на него обрушивается нерегулируемое законом наслаждение, что приводит к структурному краху.
Лакан как раз не поддерживал быстрое устранение симптома, а всячески сохранял его в качестве особого образования/конструкта бессознательного, сингулярного способа наслаждения/страдания субъекта, которое необходимо бережно препарировать с хирургической точностью. Производя постепенную трансформацию позиции субъекта по отношению к объекту (а) - причине желания, (-f) - собственной кастрации (нехватке бытия).
В процессе психоанализа анализант получает определенное удовлетворение от эффектов психоаналитического дискурса. Многие анализанты часто восторженно делятся с близкими своим опытом анализа, «инсайтами», дешифровкой сновидений, эффектами интерпретации или обсуждают поведение психоаналитика и т.д.
Конечно в этом задействован перенос.
Но, в какой-то момент анализ приостанавливается или прерывается, или подходит к «логическому» концу. В лакановских терминах это - пересечение фантазма и утрата консистенции аналитика в качестве большого Другого. Субъект исключается из аналитического дискурса.
Происходит встреча с собственной «истиной» - описанный Фрейдом эффект Einfall - появление особого означающего, в виде обрывка воспоминания, сновидения или слова в интерпретации аналитика. Возникает «щелчок», и необходимость отчуждаться в символическом потоке обращенном к Другому останавливается.
Миллер, формализует этот этап анализа, преобразовывая лакановскую формулу «квадрата» субъекта, S1, S2, a - располагая расщепленного субъекта в оппозиции к объекту (а), когда он перестает быть объектом причиной желания и не возникает эффекта афанизиса (исчезновение) субъекта, но напротив его исключение из психоаналитического дискурса.
Тревога перед кастрацией, нехваткой бытия превращается в удовлетворение от бессилия - «принятие собственной кастрации».
-f кастрации приходит на место субъекта, становясь каналом эвакуации добавочного наслаждения (plus-de-jouir), которое распределяется в реальном, где субъект принимает свое бытие в качестве продукта случайной встречи.
Этот механизм, Миллер противопоставляет позиции субъекта в случае развязывания психоза, когда форклюзированое означающее имени отца призывается на место в большом Другом не имея защиты символического, тогда субъект встречается с дырой реального, на него обрушивается нерегулируемое законом наслаждение, что приводит к структурному краху.
❤20🔥1