Ее текст написан по мотивам баллады Гете «Der Erlkönig» («Король эльфов», или «Лесной царь»), в котором рассказывается об отце и сыне, едущих верхом на лошади, когда ветер начинает гипнотизировать ребенка, и в конце концов ребенок умирает. В песне ребенок находится на борту самолета со своим отцом; как и в балладе, путешественникам угрожает таинственный дух, который «приглашает» ребенка присоединиться к нему (хотя только ребенок слышит приглашение духа). Однако в балладе встревоженный отец мчится за помощью, держа ребенка на руках, и затем обнаруживает, что его сын мертв; в песне Rammstein сам отец является причиной смерти ребенка… Какое отношение все это имеет к Далай-ламе? Песня не только высмеивает страх нынешнего Далай-ламы перед полетами, но и демонстрирует более тесную связь с сутью буддийского учения. Страх Далай-ламы перед полетом странным образом отражается в фигуре Господа: «Человеку не место в воздухе, поэтому Господь на небесах призывает своих сыновей на ветру» вызвать сильную турбулентность, которая убьет ребенка. Но как? Не разбивая самолет, но непосредственно преследуя душу ребенка:

«Хор струится с облаков,
Вползает в маленькое ушко,
Иди сюда, останься здесь,
Мы добры к тебе,
Мы тебе братья».

Голос дьявола – не жестокий крик, а нежный любящий шепот.
Эта двусмысленность принципиальна: грубая внешняя угроза усиливается хором соблазняющих голосов, которые слышит только ребенок. Ребенок борется с искушением отдаться этим голосам, но отец, который стремится его защитить, держит его слишком крепко, не замечает, как тот задыхается, и «выталкивает душу из ребенка». (Обратите внимание на двусмысленный финал песни: в тексте не говорится, что самолет упал, просто была сильная турбулентность.) Отец (который, очевидно, символизирует Далай-ламу) хочет защитить ребенка от внешней угрозы реальности (турбулентности), но своей чрезмерной защитой убивает сына. Здесь есть и более глубокое тождество между Далай-ламой и «королем всех ветров». Очевидный вывод состоит в том, что буддийская защита от боли и страданий умерщвляет нас, исключает из жизни. Итак, если процитировать известный иронический парафраз первых строк гимна ГДР, то идея песни «Dalai Lama» фактически звучит так:

«Einverstanden mit Ruinen
Und in Zukunft abgebrannt»

«Согласные с руинами
и в будущем сгоревшие дотла»

Однако «Далай-лама» придает этой стандартной пессимистической мудрости дополнительный оттенок. Припев песни звучит так:

«Weiter, weiter ins Verderben
Wir müssen leben bis wir sterben»

«Дальше, дальше к погибели,
Мы должны жить, пока не умрем»

Это, по Фрейду, «влечение к смерти» в чистом виде; не сама смерть, а тот факт, что мы должны жить, пока не умрем, бесконечное затягивание жизни, безысходная потребность повторять. Этот припев есть то, что во Франции называют lapalissade (пустая тавтологическая мудрость вроде «за минуту до смерти месье ла Палис был еще жив»). Но Rammstein переворачивают очевидную мудрость: «не важно, как долго ты живешь, в конце концов ты умрешь» и заменяют ее на «пока ты не умрешь, ты должен жить». Что делает версию Rammstein не пустой тавтологией, так это этический аспект: пока мы не умрем, мы не просто (очевидно) живы, мы должны жить. Для нас, людей, жизнь есть решение, активное обязательство – мы можем потерять волю к жизни.

Славой Жижек "Небеса в смятении"

#цитата@drinkread
#zizek@drinkread
#freud@drinkread

​925. Павел Пепперштейн «Бархатная кибитка» 🇷🇺
@alpinaproza

Я ужасно не люблю встречи с писателями (по этой причине, наверное, я так полюбила Пелевина в последние годы). У меня всегда есть ощущение, что писателей заставляют продавать лицом то, что «продавать» в маркетинговом смысле вообще не нужно. Из-за этого на последнем non/fiction я не пошла ни на одну писательскую встречу, потому что больше нет сил смотреть на одни и те же лица, отвечающие на одни и те же вопросы («скажите, а сколько в вашем произведении от вашего личного опыта?»).

Но летом мы поехали вместе с @intelligentka_gadova в Переделкино на день рождения Альпины, где была встреча с Павлом Пепперштейном. (Ему, кстати, тоже задали этот глупый вопрос, потому что, видимо, читать книгу, не теребя автора за бубенцы, просто невозможно.) Почему я об этом говорю? Потому что это был первый раз за всю мою жизнь, когда живой писатель своими словами, ответами и остроумием не просто сделал так, что я захотела иметь его книгу, но даже пошла ее подписать. Поэтому к чтению я приступала уже, знаете, как на экзамене – с «полуавтоматом».

«Бархатная кибитка» – путешествие в детство, о котором можно только мечтать. Об отношениях с родителями, друзьями, одноклассниками, учителями, известными людьми, обитавшими в Переделкине, где и прошло детство героя – обо всем том, что вроде бы было у каждого из нас, но, как говорится, есть нюанс: когда твоя мама – известная детская писательница, а папа – известный художник, ты просто не можешь быть обычным ребенком.

Роман структурно делится на главы, написанные как будто бы о разных людях разным языком: от возвышенного до самого низкого, от полумистического, волшебного, отдающего манновским санаторием до бытового, обретающегося во дворах Москвы. От поэтического до сниженного. Но даже сниженная лексика во всем ее великолепном разнообразии здесь звучит не как попытка эпатировать читателя (да и кого вообще сейчас можно этим эпатировать?), а как тоска по матери, филигранно владевшей крепким словцом. (Только постфактум я поняла, что вместе с несметным количеством детей, родившихся в Советском Союзе, пусть и на самом его излете, я росла с ее стихами и историями.)

«Кибитка» – это и семейный фотоальбом, и дневник, и Bildungsroman. Возможно, последнее – в куда большей степени, чем осознает даже сам автор. Я смеялась до слез над ситуациями, анекдотами, меткими описаниями людей. Я получала удовольствие от чувства слова. Этот роман произвел на меня куда более личное впечатление, словно вся эта история была рассказана только мне в доверительной беседе.

#пепперштейн@drinkread

​🇨🇬 РЕCПУБЛИКА КОНГО 🇨🇬

Литература Республики Конго начала развиваться в 50-е годы, на французском языке. Пик антиколониальной литературы пришелся на период с 50-х до конца 70-х годов. Проявляется до сих пор и сегодня, но не так распространена.

Что читала я?
Alain Mabanckou "Broken Glass"

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

926. Жоржи Амаду «Каботажное плавание» 🇧🇷

Мою коллекцию недочитанных книг пополнила вот эта. С глаз долой я убрала ее после вот этого пассажа:

Лючиану прежде никогда еще не похищали. В молодости ее, правда, дважды насиловали, но это же совсем другое дело, между похищением и изнасилованием — огромная разница, необузданность страсти, по крайней мере, оставляет иногда приятные воспоминания.

До этого момента я просто терпела. Меня не беспокоило то, что Амаду последними словами называет Шолохова. Ни за родину, ни за Шолохова мне совсем не обидно. Быть прекрасным писателем и человеком с гнильцой – вполне себе нормальная практика. Этим же грешит и Амаду. Может быть, он прекрасный писатель, но некоторые его…ммм… мысли? идеи? меня просто сводят с ума. Сводит меня с ума, как обычно и пресловутая латиноамериканская фиксация на сексе. Господи! Да потрахайтесь вы уже нормально! Ну сколько можно писать об одном и том же!!

«Каботажное плавание» – мемуары Амаду, коллекция разрозненных воспоминаний-заметок о писательском, личном, партийном, о путешествиях, о людях. После «Доны Флор» я решила почитать что-то не художественное и пожалела. До того момента, как я убрала книгу, чтобы больше ее не читать, все представляет собой одно бесконечное самолюбование, самовозвеличивание и неймдроппинг. Скучно? Чудовищно! А порой и просто омерзительно.

Но ведь на этом я не остановилась. Я еще потом прочитала «Терезу Батисту, уставшую воевать». В общем, Амаду я больше не читаю.

#amado@drinkread

В прошлом году мы сделали подборку 2023 BE NICE, в которой собрали 15 книг, которые ждали в ушедшем году. Не знаю, как дела у остальных, но я «Стрижей» так и не прочитала, зато про них лучше всех написала Кристина, я вдохновилась еще яростнее, но до сих пор не прочитала. (Про «Родину» я когда-то писала тут и на Прочтении в другом коллективе, но ссылку не нашла, alas.)

Так вот! Мы снова вернулись к вам с ожиданиями! И снова просим новый год быть к нам добрым.

Встречайте! Книжные ожидания 2024 года от «влиятельной блогерской группировки»

927. Паскаль Буайе "Объясняя религию. Природа религиозного мышления" 🇺🇸
@alpinanonfiction

Еще один хороший #nonfiction@drinkread прошлого года, исследующий вопрос религиозного мышления и того, почему люди так охотно изобретают богов и не менее охотно столетиями и тысячелетиями верят в них.

Мне всегда думалось, что я прекрасно понимаю причины появления религий, но Буайе на материале исследований племен язычников, сравнивая между собой и мировые религии, и местечковые, региональные верования объясняет, что:

1. нет, религия не служит инструментом для объяснения миропорядка
2. нет, религия создается не только для того, чтобы навести порядок и подчинить людей
3. нет, нет, нет. Дайте еще одно утверждение и вы найдете в книге Буайе его опровержение.

Опираясь на последние данные из области когнитивной нейробиологии, Буайе подтверждает теорию о том, что любая религия имеет натуралистическое происхождение. Религия и религиозное мышление – это результат построения причинно-следственных связей, связанных с тем, как мозг воспринимает и обрабатывает поступающую информацию. Идея о том, что религия – это инструмент власти, конечно, верна, но религия (любая) появилась не для этого. Власть – дальнейшее ее использование, но не первопричина.

Когда мы говорим о религиях и их происхождении, то чаще всего думаем именно о мировых религиях с миллионами последователей, а они уже давно искажены и изучать их – скрестись по прилизанным временем верхушкам. Вместо этого антропологи обращаются туда же куда и лингвисты – к племенам максимально далеким от цивилизации, которые до сих пор несут пусть не в самом первозданном виде, но в значительно более информативном, чем религии, окружающие нас сегодня.

Книга очень интересная, не оторваться и при этом довольно сложная. Именно после нее я с еще большим рвением хочу взяться за «Змея и радугу» и «Скажи моей лошади».

​945. Mia Couto "The Tuner of Silences" 🇲🇿

Мое открытие ушедшего года. Я постоянно жалуюсь на то, что ничего-де меня уже не удивляет, что переписывают господа писатели друг друга (пусть и без злого умысла) и все что они переписали, мы уже где-то читали. И чем дальше в лес, тем, как гласит фольклор, толще партизаны. Но каждый год у меня появляется одна удивительная книга.

Мванито никогда в жизни не видел женщин. Он вообще никогда не видел никого кроме своего брата, отца, дяди и одного слуги. Его мир ограничен бескрайним простором мозамбикской природы, названной отцом Jesusalem. Отец говорит, что мира больше нет, что мир умер, что остались только они одни. Но рано или поздно всем надоедает эта ложь, а начинается все с того, что старший брат учит Мванито читать и писать. Отец запрещает иметь дома книги, поэтому мальчик пишет на колоде игральных карт.

The Tuner of Silences – роман о поиске семьи, о восстановлении утраченной памяти, о безумии и страсти, о любви. Но не сюжет захватил меня, хотя он вполне себе может, а то, с каким трепетом и какой аккуратностью Коуту управляется с языком. Да, возможно, это заслуга переводчика с португальского. Но я отказываюсь верить в этот вариант.

Коуту очень точно передает сложные эмоции, чередует повествовательные пласты, не уводя читателя в дебри, из которых не выбраться без заметок. Композицию он почти всегда строит так, что читатель сначала узнает итог, а потом уже то, что к этому привело, и это ни в коем случае не лишает сюжет интриги. А она там есть и еще какая.

В романе авантюрная линия побега из воображаемого государства, созданного сходящим с ума отцом, с тонким психологизмом, который не провисает ни в одной из линий. Однозначно для меня это один из лучших романов африканского континента и настоящее открытие прошлого года.

Один вопрос у меня к переводу названия. На португальском роман так и называется Jesusalem, а вот название в переводе уводит от локации к главному герою. Не знаю, насколько это оправдано. Точнее, как мне видится, такой уход от оригинального названия нелогичен, он словно смещает фокус с творения отца на маленького Мванито. Да, он и его переживания в центре, но все же место его пребывания и история позади выглядит важнее. Интересно ещё и то, что Мванито - единственный в этой "семье", чье настоящее имя отец не изменил, но его-то и называл всегда tuner of silences.

#неходитедетивафрикугулять@drinkread

​🇦🇪 ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ 🇦🇪

«ОАЭ относятся к числу тех арабских стран, в которых собственная литература современного типа, пришедшая на смену средневековому арабскому адабу, появилась довольно поздно — лишь в 70-е годы ХХ в. Тем не менее уже среди самых ранних эмиратских рассказов, подавляющее большинство которых базировалось на художественных принципах нравоучительного сентиментализма и романтизма, встречались рассказы, представляющие собой образцы зрелого реализма и даже модернизма. В 1980-е годы при устойчивом развитии в эмиратской литературе реалистического направления многие новеллисты обращаются и к эстетике модернизма, отказываясь в своих рассказах от изображения объективной реальности, выраженной сюжетности* и сосредоточиваясь на «внутренних» состояниях сознания, в котором объективная реальность получает причудливое, субъективное преломление.»
(Суворов М.Н. Творчество представителей первого поколения новеллистов ОАЭ (1970–1990-е годы). Часть 1)

Что читала я?
Thani Al-Suwaidi “The Diesel”

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

*Когда уже я выложу свой древний пост про «нет сюжета» и бессюжетную прозу…

фото мои (наконец-то я хоть где-то еще могу добавить свои:))

Нижеследующий пост не является ответом ни на чье-либо конкретное мнение. Более того! Написала я его больше года назад, с тех пор он лежал «в столе». Он появился у меня в голове довольно давно, и его появление спровоцировал сбивающий с ног поток формулировок в духе «чё-то книга какая-то плохая, потому что в ней нет сюжета и вообще ничего не понятно». (моим любимым комментарием в инстаграме как-то были слова одной дамы о том, что современная литература кругом плохая, потом что нет сюжета, ничего не понятно, то ли дело Пушкин, Достоевский, Толстой (нужное подчеркнуть, пропущенное вставить).) А между тем «ничего не понятно» – это не «проблема» книги.

⬇️⬇️⬇️

«Бессюжетная» проза и почему «отсутствие сюжета» нельзя считать недостатком

Традиционно существуют две точки зрения по поводу бессюжетной литературы: сюда относятся лирика и лирическая проза и экспериментальная проза. Экспериментальная проза – понятие очень широкое. Об экспериментальном романе я писала тут. (Мы сейчас говорим об экспериментальном романе в первом значении, не в значении, которое ввел Золя.) Поэтому поговорим про прозу, не про лирику. Рассказывать про китайскую литературную традицию как предтечу бессюжетности я не буду, потому что это первая страница выдачи Гугла.

Строго и просто говоря, сюжет – это последовательность причин и следствий. То есть: если в читаемой книге они есть, то о об отсутствии сюжета не может быть и речи. Если в процессе чтения вы можете построить цепочку событий по принципу: сначала было это, потом было то, потом следующее и проследить между ними связь, то это – «сюжетный» роман. Если что-то такое не получается сделать, то можно начинать задумываться о том, что у произведения нет сюжета. Если на первый взгляд кажется, что сюжета нет, это не значит, что его на самом деле нет. Возможно, его не видит конкретный читатель. Не видеть он может по разным причинам: от невнимательности и нежелания его видеть (например, потому что нет четкой линии типа «А привело к Б») до, скажем так, невозможности увидеть сюжет, потому что это требует понимания различий между сюжетом и фабулой (или как сейчас говорят в нарратологии «истории» и «интриги»). Важно не путать описание куста на десять страниц с бессюжетным романом. Куст на десять страниц – это художественный прием.

Хорошая новость: сюжет есть практически во всех современных романах. Вопрос только в том, что читатель под сюжетом понимает не совсем и не всегда то, чем сюжет на самом деле является. Косвенными признаками бессюжетности цельного произведения можно считать прием монтажа, где «склеиваются» разрозненные эпизоды (Сэй Сёнагон, Борис Пильняк, Жорж Перек, Уильям Гэсс и т.д.), и/или поток сознания. Тут примеры все знают и без меня. Но у меня лично к потоку сознания в данном случае есть вопросы, потому что использование этого метода (далеко?) не всегда говорит о бессюжетности. Бессюжетен ли пресловутый «Улисс»? Только потому что читатель офигел, читая? Так он (читатель, и я в том числе, не подумайте) фигеет и при чтении множества сюжетных книг. Например, я офигела, читая оба раза «Человека без свойств». Причем сложно сказать в какой из разов больше. В общем, я бы поспорила. Но не буду.

Плохая новость: отсутствие понятной, прозрачной для всех логики в построении произведения не говорит о том, что в романе нет сюжета.

Еще одна плохая новость: отсутствие сюжета – это не шоколадка, не конфетка, не сто баксов, чтобы всем нравиться. Я это к тому, что записывать книгу в «плохие» или «автор не справился» на основании того, что читатель не смог построить причинно-следственные связи таким же образом, как это сделал автор – проблема исключительно читателя. Книга плохой от этого не становится. Она может не понравиться, это да. Кому-то не нравятся произведения такого типа, но эти произведения «плохими» или «слабыми» не становятся. Если кому-то они не нравятся – это право читающего.

Поэтому! Отсутствие сюжета – это не хорошо и не плохо, это не «сильно» и не «слабо». Это просто одна из особенностей произведения. Сложная особенность, не сильно любимая, из-за чего любые признаки бессюжетности тяготеют к интеллектуальности или (псевдо)интеллектуализации произведения. (Что тоже не плохо и не хорошо, если у произведения уж совсем не выпали глаза от натуги на глобусе лукавого мудрствования.) У каждой книги свой читатель. Хорошо и плохо, понравилось и не понравилось – совершенно разные вещи. Отсутствие сюжета – это отсутствие сюжета, а не отсутствие писательского таланта. И напоминаю: куст на десять страниц – это не отсутствие сюжета, а намеренная ретардация, чтобы читатель остановился и подумал, потому что думать можно и во время чтения, а не только после, но это уже совсем другая история…

#music@drinkread

(постоянно думаю о том, что нужен срочно сейчас ещё один такой же веселенький чювак, как PSY)

​Книги, разблокирующие воспоминания: Прага

Я была в Праге шесть раз + один раз проездом:
в 2012 два раза (в командировке и в отпуске),
в 2013 (из вредности резко подорвалась и поехала на майские праздники на свидание),
два раза в 2016 (один раз в компании, один раз одна),
в 2017 (с подругой из Санкт-Петербурга делили квартиру с какими-то голландцами, которые каждую ночь уничтожали туалетную бумагу, а мы – хорватский сыр с трюфелем).
Недавно я поняла, что каждая из поездок сопровождалась какими-то книжными воспоминаниями. Вот некоторые…

Paul Beatty “The Sellout”. Я читала ночью в съемной квартире, доедая шоколадку Schogetten с молочной начинкой и выпивая очередную кружку растворимого кофе с фундуком (что-то вроде Moccona Hazelnut, но повкуснее, тот я так и не нашла, поэтому храню его вкус в памяти). Это было великолепно. Дочитав в 4 утра, я пошла на Карлов мост, рядом с которым и жила, делать фотографии без людей.

Italo Calvino “If on a winter's night a traveler” я читала в парке Вышеградского кладбища. Это был будний день, время обеда и, естественно, никого там не было. К тому же ноябрь. Я сидела одна на скамеечке, читала и пила кофе из баночки.

Vítězslav Nezval “Valerie and Her Week of Wonders” я купила (в тот раз, когда ездила на свидание) в книжном Palác knih Luxor. Я тогда еще не знала про Shakespeare a Synové, поэтому ходила по этому бесконечному “дворцу” и искала что-то написанное чешским писателем. Это было одно из самых долгих моих пребываний в книжном магазине за всю жизнь, наверное.

Orhan Pamuk “Snow”. Дело было в 2012 году. Историю о том, как я заблудилась в Праге, разругавшись со своими нудными коллегами, я рассказывала уже. И про грека, который продал мне эту книгу со словами “эта книга изменила мою жизнь” (кстати! хорошая подборка может получиться…). Но я молчала о том, как потом решила спросить дорогу у какого-то чернокожего парня, от которого бежала в метро, а он и там меня настиг, предлагая присоединиться к компании его друзей у него дома. В общем, испугалась – мягко сказано.

David Szalay “All That Man Is” я читала в кофейне недалеко от ж/д вокзала. Я запомнила тот кофе очень хорошо. На мне была футболка TAKE ME TO MARS, ELON, которая очаровала кофейного мастера и он дал мне кокосовую печеньку, спросив, где я купила такую крутую футболку (на Etsy).

Roland Barthes “A Lover's Discourse: Fragments” я читала всю дорогу в автобусе из Праги до Мюнхена, где должна была сделать пересадку и дальше на другом автобусе ехать в Словению. Что я помню больше всего: именно в том автобусе и именно во время чтения Барта я распаковала и впервые воспользовалась лампочкой для чтения, которую купила в том огромном книжном.

А теперь вопрос пощекотать память: какие книги с какими городами и поездками у вас ассоциируются?

928. Энтони Дэвид «Глядя в бездну. Заметки нейропсихиатра о душевных расстройствах»

Вот и еще один занимательный и познавательный нонфик прошлого года. На этот раз про психические расстройства. Тема мною горячо любимая, глубоко изученная по мере своих скудных сил, потому что я не врач, медицинского образования не имею, но всегда успокаиваюсь тем, что диплом магистра психологии и десятки прочитанных на эту тему книг дают мне право на тихое увлечение темой, разговаривать о которой я люблю лишь в очень узких кругах близких людей.

Работа Энтони Дэвида построена так, что оказывается на стыке художественного и нехудожественного. Каждая глава – это история из практики, рассказывающая о каком-нибудь расстройстве: кататония, расстройство пищевого поведения, депрессия, биполярное расстройство и другие. Истории, рассказанные остроумно, аккуратно и порой очень критично к самому себе. Это не научная работа, а добротная научно-популярная литература, написанная таким образом, чтобы любому было интересно. А от себя добавлю: чтобы развеять мифы вокруг психических расстройств и показать мир людей, о которых преобладающее большинство знает не так много и преимущественно знание это состоит из предрассудков. (Чего уж говорить тут: даже когда я уже будучи очень большой девочкой пошла учиться на психолога, я все равно слышала комментарии в духе «фу, с психами будешь работать» или «а посоветуй таблетки от…» или «а если я щас твой прозак выпью, меня же вштырит?»)

В общем, если кому-то нужно это слово, то говорю его: советую. Советую тем, кто хочет заглянуть краем глаза в сложный мир работы психиатра и не убежать в ужасе.

#nonfiction@drinkread

✨На Clothbound Penguin Classics✨

(Обновила кнопку с донатами из-за смены бота. Сделайте вид, что не заметили 😁)

- ...Я вам полностью доверяю, Маркус.

Не могу сказать, чтобы слова адмирала меня окрылили. Глагол «доверять» означает у начальства одно – вам доверят новую работку. Соответственно, чем сильнее начальник вам доверился, тем больше поклажи на горбу.

- Виктор Пелевин "Путешествие в Элевсин"

#цитата@drinkread
#пелевин@drinkread

929. Кёндок Ли «Корейские мифы. От Небесного владыки и принцессы Пари до королей-драконов и духов-хранителей» 🇰🇷

За корейские мифы я бралась все с той же целью, что и за японские – прояснить себе мотивы героев современной корейской литературы. На стыке буддизма, мифологии и истории должен был сложиться некий усредненный кореец. Я очень мало что понимаю в корейской культуре. Как минимум по той причине, что примерно всегда до последних лет я для себя Корею всячески отменяла. Началось все в далекие 00-е, когда я увлеклась японскими дорамами и j-rock, а про корейские узнала по убогим копиям (взять хотя бы Hana Yori Dango и Liar Game). Это потоооом я узнала, что ремейки были с обеих сторон, но это уже было потом… Тем не менее японские типажи мне всегда нравились значительно больше.

Вот после такой длинной предыстории я хочу сказать вот что: книга Кендок Ли – классная, все с ней хорошо, но чего-то лично мне не хватило. Понятное дело, что корейский автор писал со своей корейской колокольни, но меня (как оказалось!) еще надо «купить». Вот этой книгой не получилось. При том, что у меня каких-то претензий и вопросов совсем нет. Это хорошая книга, а чего не хватило лично мне – я могу с трудом сказать. Может, какого-то развлекательного огонька. Но потом я вспомнила другие книги этой серии, и там в принципе «огонек» не так уж часто встречается. За исключением, пожалуй, «Древней магии».

По ощущениям скорее было похоже на чтение Википедии: интересно, познавательно, расширяет горизонты, но нет-нет да пропустить хочется кусочек. Почему я говорю исключительно о своих впечатлениях? Наверное, потому что у меня были большие ожидания из-за того, что мне в принципе нравится эта серия.

Для себя я сделала два вывода: нужно почитать что-то еще и нужно читать больше корейских книг. Список корейского прочитанного художественного (за время существования Drinkcoffee.Readbooks) можно посмотреть ТУТ.

Из этой серии я писала еще о:
▫️Джошуа Фридман «Японские мифы. От кицунэ и ёкаев до "Звонка" и "Наруто"»
▫️Девдатт Паттанаик «Индийские мифы. От Кришны и Шивы до Вед и Махабхараты»
▫️Филипп Матышак «Древняя магия. От драконов и оборотней до зелий и защиты от темных сил»
▫️Миранда Олдхаус-Грин «Кельтские мифы. От короля Артура и Дейрдре до Фейри и друидов»
▫️Кэролин Ларрингтон «Скандинавские мифы. От Тора и Локи до Толкина и "Игры престолов"»

#nonfiction@drinkread

​930. Нацумэ Сосэки «Изголовье из трав» 🇯🇵

Kusamakura, 草枕, или «Изголовье из трав» рассказывает довольно классическую по своей сути историю – молодой художник отправляется в уединение, чтобы слиться с природой и посмотреть на людей, которые живут в дали от городской суеты. Все, сеанс одновременного использования всех клише окончен.

«Изголовье из трав» – не просто повесть об артистическом ретрите, но и размышления о жизни в деревне и городе, о природе и мире, возведенном человеком, с яркими мотивами моно-но аварэ. Это мир, показанный глазами художника, пропущенный через сенсуальный опыт, проанализированный и описанный.

Другой важный мотив (после печально-сладкого созерцания эфемерности) – различие Запада и Востока. Противопоставление, правда, здесь не такое уж и противопоставление, больше похоже на осмысление различий философии и образа жизни. Например, Запад представлен через произведения искусства и литературы: знаменитая картина «Офелия», трактат Лессинга «Лаокоон, или О границах живописи и поэзии», «Сентиментальное путешествие» Стерна вообще едва ли не полностью подходит для описания переживаний героя. В итоге создается впечатление, что Сосэки скорее искал сходства, чем различия.

Восток представлен отчасти обращением к «Запискам у изголовья» Сэй-Сёнагон. На уровне литературы и искусства сравниваются разные миры, такие вроде бы разные, но говорящие об одном: о художнике, о тоске, о вдохновении, о наставничестве, о смерти. Куда без смерти в японской классике? Но, наверное, как мне видится, именно смерть и ее образ и различают восточного и западного человека. Самоубийство (нет, не главного героя) – камень преткновения и главное различие. Самоубийство для японца – совсем не то же самое, что и для христиан. Самоубийство для японца тяготеет к стоицизму, что в общем-то… скажем так, все равно сближает.

Удивительная книга для того, чтобы над ней поразмышлять и попробовать проинтерпретировать, не заглядывая в статьи и не обращаясь к подсказкам. Думаю, тут есть шанс у каждого увидеть что-то свое.

Ах да, и еще одно очень важное. В книге очень много воздуха и свежести. Я не знаю, как так надо уметь описывать природу, чтобы прохлада шла от страниц. Обожаю японскую литературу.