Фил Штуц (Phil Stutz), то это американский психиатр и психотерапевт, ставший широко известным после документального фильма Stutz, который снял его клиент Jonah Hill. Фильм вышел на Netflix в 2022 году и посвящён как самому Штуцу, так и его необычному подходу к терапии.
Одна из центральных идей Штуца состоит в том, что жизнь неизбежно включает три вещи: боль, неопределенность, постоянное усилие.
Большинство людей тратят огромное количество энергии на попытку избежать хотя бы одной из них.
Мы хотим действовать без страха.
Любить без риска.
Получать результат без напряжения.
Жить без разочарований.
Но проблема в том, что такой жизни не существует.
Именно поэтому Штуц предлагает не бороться с реальностью, а развивать способность выдерживать её.
Phil Stutz много лет живёт с болезнью Parkinson's Disease. Диагноз ему поставили относительно рано, ещё в среднем возрасте. Со временем симптомы стали заметнее: скованность движений, тремор, проблемы с равновесием и другие ограничения. Однако он не прекратил практику, продолжает консультировать и преподавать. Эта тема открыто обсуждается в документальном фильме Stutz.
Интересно, что его собственная жизнь стала проверкой его философии на прочность.
Когда Штуца спрашивают о болезни, он не пытается представить её как источник мудрости или скрытое благословение. Он говорит о ней как о реальном ограничении, которое причиняет неудобства и боль. Но при этом отказывается строить свою жизнь вокруг борьбы за возвращение к прежнему состоянию.
он живёт в соответствии со своей главной идеей: жизнь всегда включает боль, неопределённость и необходимость усилия.
Из этой истории можно сделать вывод.
Многие из нас готовы действовать только после того, как исчезнет препятствие: когда пройдёт страх, когда появится уверенность, когда улучшится здоровье, когда станет больше времени.
Штуц своим примером показывает другую позицию: препятствие может никуда не исчезнуть, действуй тем человеком, которым являешься сейчас, вместе со своими ограничениями.

Как мы исчезаем из истории своей проблемы

Консультант: Юля, почему у тебя проблемы с деньгами? Назови мне причину.
Юлия: Расходов больше, чем доходов.
К. Это не объясняет, почему у тебя проблема с деньгами.
Если бы ты больше зарабатывала денег, проблема бы исчезла. Правильно?
Юлия: Правильно.
К.: Почему ты не зарабатываешь больше денег? Расходы нельзя использовать как оправдание.
Юлия: Есть ещё страх.
К:: Страх чего?
Юлия: Страх занять какое-то большее место с большим значением и, соответственно, с большей зарплатой.
Консультант подводит промежуточный итог: То есть ты боишься, и из-за того, что боишься, не зарабатываешь больше денег.
Юлия соглашается: Да.
К: Видишь, сначала ты назвала другую причину.
Юлия: Не сказала причину? Вернее, указала не ту причину?
Консультант уточняет: Нет, ты назвала причину, правильную причину. Но очень поверхностную.
И дальше даёт важное различение: Это называется причина обстоятельств. Намного комфортнее сказать: слишком много расходов, чем сказать: я боюсь.
Когда человек объясняет проблему обстоятельствами, а не причинами, он теряет себя из собственного рассказа.
В его истории остаются события, люди, условия, случайности, но исчезает его собственная роль в происходящем. Мир начинает выглядеть как набор внешних сил, которые определяют результат, а сам человек превращается в объект воздействия.
Такое объяснение часто снижает тревогу и снимает ответственность, но одновременно лишает человека возможности что-либо изменить. Ведь если проблема вызвана обстоятельствами, то решение тоже должно прийти извне. Поэтому переход от обстоятельств к причинам - это не просто уточнение формулировки. Это переход от позиции «со мной что-то происходит» к позиции «я участвую в создании того, что со мной происходит».
Именно в этот момент появляется возможность для мышления, выбора и изменения.

Часто слышу фразы “Хочу развивать мышление, хочу открыть бизнес, хочу написать книгу, хочу вести телеграм-канал».
Иногда за такими фразами скрывается очень интересная подмена.
Мы думаем, что говорим о действии, но на самом деле говорим об образе себя.
Не обязательно хочется писать книгу, иногда хочется быть человеком, который пишет книгу
Не обязательно хочется открыть бизнес.
Иногда хочется быть предпринимателем.
Не обязательно хочется вести телеграм-канал.
Иногда хочется быть автором
Разница кажется незначительной, но последствия огромны.
Пока книга не написана, можно представлять себя писателем.
Пока бизнес не открыт, можно представлять себя предпринимателем.
Пока канал не ведётся, можно представлять себя автором.
Реальное действие сталкивает нас с реальностью.
Книга может оказаться скучной.
Бизнес сложным.
Канал требующим дисциплины.
Размышление болезненным.
Образ не требует проверки.
Реальность требует.
Поэтому иногда человеку важнее сохранить возможность быть кем-то, чем проверить, хочет ли он этим быть на самом деле.
Многие наши «хочу» относятся не к будущему действию, а к желаемому представлению о себе.
Когда я говорю «хочу», чего именно я хочу?
Самого действия?
Или образа человека, который это действие совершает?

♦️Есть феномен, который иногда называют «крабовым ведром».
Когда один краб пытается выбраться из ведра, остальные тянут его обратно.
Обычно этот феномен объясняют завистью.
Не всем приятно видеть, как другому становится лучше, так как чужое развитие нарушает порядок вещей.
Пока мы находимся примерно в одной точке, мир выглядит устойчивым и понятным.
У каждого своё место. Свои возможности. Свои ограничения.
Но когда один человек начинает двигаться, меняется не только его положение.
Меняется система координат всех остальных.
Чужой успех редко остаётся только чужим успехом. Очень быстро он превращается в вопрос.
Если он смог, то почему не я? Если он изменился, то что удерживает меня?
В этот момент человек оказывается перед выбором.
Можно использовать другого как доказательство того, что изменения возможны.
А можно использовать его как доказательство того, что его изменения ничего не значат.
Тогда появляются фразы: Ей/ ему просто повезло, Да ничего особенного.
Посмотрим, что будет дальше».
Обесценивание в этом случае направлено не столько на другого человека, сколько на сохранение собственной картины мира.
Потому что признать чужое достижение иногда означает признать отсутствие собственных оправданий. Поэтому чужой рост оказывается испытанием.
Он заставляет пересматривать не другого человека, а самого себя.
Возможно, именно поэтому некоторые отношения начинают разрушаться не тогда, когда человеку плохо, а тогда, когда ему становится хорошо. Плохое состояние редко требует изменений, а развитие требует.

♦️Когда мы слышим слово «привычка», чаще всего представляется что-то отрицательное.
Курение. Переедание. Постоянное откладывание дел. Зависимость от телефона.
Почему-то хорошие привычки мы редко называем привычками. Мы говорим: «он дисциплинированный», «она много читает», «он регулярно занимается спортом». Как будто это уже черты характера, а не привычки.
Недавно, разговаривая с подростком на занятии, я поймала себя на мысли, что привычка сама по себе нейтральна.
Это всего лишь действие, которое ты повторяешь настолько часто, что однажды перестаешь его выбирать. Оно становится автоматическим.
Можно приучить себя читать, заниматься спортом, выполнять обещания, задавать вопросы.
А можно приучить себя откладывать дела, жаловаться, оправдываться, бесконечно проверять телефон или говорить «не знаю» вместо того, чтобы подумать.
Механизм один и тот же.
Разница только в том, какую жизнь постепенно строит каждая из этих привычек.
Мы часто недооцениваем силу повторения. Нам кажется, что характер это что-то врожденное. Но во многом характер это результат привычек, которые мы ежедневно тренируем.
Привычки есть у каждого. Вопрос только в том, что именно ты сегодня тренируешь в себе.
Дисциплину или откладывание?
Смелость или избегание?
Ответственность или оправдания?
Потому что однажды это перестанет быть просто действием. Это станет частью тебя.

♦️Подсмотрено в женском чате.
Девушка познакомилась с мужчиной и почти сразу разговор перешел к тому, как его можно переодеть, что в нем стоит изменить.
И я поймала себя на мысли, что именно здесь часто начинается самообман.
Не потому, что желание что-то изменить в другом человеке само по себе плохо.
А потому, что в этот момент происходит незаметная подмена.
Перед нами уже не реальный человек, а проект человека.
Мы начинаем строить отношения не с тем, кто есть, а с тем, кто, как нам кажется, однажды появится.
За этим почти всегда скрывается одна и та же мысль:
«Сейчас он не совсем такой, как мне хотелось бы. Но потом станет.»
И вместо того чтобы задать себе вопрос: «Подходит ли мне этот человек таким, какой он есть?», мы начинаем мысленно достраивать его до собственного идеала.
С этого момента отношения начинают строиться не на реальности, а на ожидании.
И чем больше сил уходит на то, чтобы поддерживать этот придуманный образ, тем болезненнее оказывается встреча с настоящим человеком.
Полагаю, это касается не только отношений. Мы также выбираем работу, друзей, проекты, города.
Очень часто мы имеем дело не с реальностью, а с ее желаемой версией.

♦️Ученые под руководством Kevin Hoff из University of Houston наблюдали за двумя большими группами подростков около 12 лет, примерно с 17 до 29 лет. Они хотели понять, какие личностные качества в подростковом возрасте связаны с более успешным началом карьеры.
Оказалось, что наиболее сильными предикторами были три качества.
• Экстраверсия. Подростки с более высоким уровнем экстраверсии впоследствии были более удовлетворены своей работой и карьерой. Вероятно, они чаще проявляли инициативу, легче строили профессиональные связи и использовали возможности.
• Добросовестность (conscientiousness). Это качество связано с организованностью, ответственностью, умением доводить дела до конца и планировать. Именно оно оказалось одним из самых сильных предикторов карьерной удовлетворенности.
• Эмоциональная стабильность. Это противоположность высокому нейротизму. Такие люди лучше справляются со стрессом, менее тревожны и эмоционально устойчивы. Это качество было связано не только с удовлетворенностью карьерой, но и с более высоким доходом.
Любопытно, что среди наиболее значимых предикторов не оказалось ни IQ, ни памяти, ни объема знаний. Гораздо важнее оказались качества личности: экстраверсия, добросовестность и эмоциональная стабильность, способность взаимодействовать с людьми, брать на себя ответственность и сохранять устойчивость в сложных ситуациях.
Кажется, мы по-прежнему переоцениваем значение знаний и недооцениваем значение личности. Хотя именно личность во многом определяет, сможет ли человек своими знаниями воспользоваться.

♦️Почему мы можем годами думать о проблеме и не приближаться к ее решению?

Одна из причин - описательное мышление. Мы вспоминаем события, пересказываем разговоры, перечисляем обстоятельства, добавляем новые детали. Кажется, что мысль движется.
Но очень часто движется только рассказ.

Представьте совещание.

Руководитель спрашивает:

— Почему проект не был завершен в срок?

В ответ он слышит:

— В понедельник изменилось техническое задание. Во вторник заболел дизайнер. В среду подрядчик не прислал материалы. В четверг пришлось переделывать презентацию. В пятницу заказчик попросил внести изменения...

Информации становится больше. Но ответа на вопрос по-прежнему нет.
Есть последовательность событий. Нет понимания того, что их объединяет.
Так работает описательное мышление. Оно сосредоточено на том, что произошло, и легко превращает описание в бесконечный процесс.
Поэтому у человека возникает ощущение, что он много думает о своей проблеме. На самом деле он часто лишь все подробнее ее описывает. В этом и состоит главная ловушка. Описание создает ощущение интеллектуальной работы, но само по себе не приближает к пониманию.

Можно годами возвращаться к одной и той же ситуации, вспоминать новые детали, рассказывать ее разными словами и при этом не продвинуться ни на шаг.

Не потому, что человек мало думал.
А потому, что он думал описаниями.

Описание отвечает на вопрос «что произошло?».

Исследование начинается с другого вопроса:

«Что связывает все эти события?»

Именно в этот момент мышление перестает накапливать факты и начинает искать механизм.

♦️У меня с некоторыми из моих знакомых уже второй день идет дискуссия.
Может ли нужда быть одним из главных двигателей развития?
Чем больше думаю об этом, тем больше склоняюсь к тому, что ответ да. Нужда очень сильный учитель. Пока человеку чего-то не хватает, у него есть понятное направление движения. Нужно заработать, обеспечить семью, выбраться из бедности, доказать, что способен. Необходимость сама создает энергию. Она не спрашивает, есть ли сегодня вдохновение. Она просто заставляет действовать. И именно эта привычка действовать может вести человека вперед долгие годы. Но потом происходит интересная вещь. Добившись достатка, многие родители говорят: «Я хочу, чтобы мой ребенок никогда не испытал того, что пережил я». И начинают последовательно убирать из его жизни все то, что когда-то заставляло двигаться их самих. Это понятное желание. Но вместе с нуждой исчезает и внешнее принуждение к развитию.
Если человеку больше не нужно бороться за место под солнцем, за крышу над головой, то почему он вообще должен продолжать расти? Если мы убираем из жизни ребенка нужду как двигатель развития, что мы даем ему взамен? Внешнее давление исчезает, а внутреннее стремление добровольно выбирать сложные задачи само по себе не возникает.
Поэтому дети таких родителей нередко производят впечатление людей без особых амбиций, ответ на вопрос «зачем напрягаться?» для них никогда не был настолько очевидным, как для тех, кто вырос в дефиците.
И вот здесь вопрос: Почему человек должен выбирать сложное, если можно выбрать легкое? Почему должен прикладывать усилия, если можно их не прикладывать? Почему должен становиться сильнее, если и так все в порядке?
И если человек не видит ценности в том, чтобы стать сильнее, глубже, компетентнее, дисциплинированнее, то с какой стати он вообще будет выбирать этот путь?
Может быть, и не будет. Комфорт тоже выбор. Но тогда стоит признать, что каждый выбор формирует разного человека. Если человек снова и снова выбирает легкое, он развивает одну версию себя. Если снова и снова выбирает сложное - другую. Сложность важна не сама по себе. Она лишь цена, которую человек платит за качества, недостижимые без усилий, а это способность выдерживать кризисы, создавать новое, брать на себя ответственность, реализовывать масштабные замыслы.
Возможно, главный вызов современного воспитания не избавить ребенка от нужды, а найти то, что сможет заменить ее как источник развития.

♦️Прочла рассказ Льва Толстого «Отец Сергий».
Никогда раньше о нем не слышала, а между тем это очень сильное произведение.
Вероятно, оно так меня задело еще и потому, что это рассказ о жажде признания - теме, которая сопровождает меня всю жизнь. У этой жажды есть и светлая, и темная сторона. Она заставляет больше работать, учиться, становиться лучше, но она же делает человека зависимым от собственного образа.
Главный герой, князь Касатский, всю жизнь стремится быть лучшим: лучшим офицером, лучшим женихом, любимцем императора. Но в какой-то момент он не выдерживает удара по своему идеальному образу. Мир, в котором он был первым, рушится, и он уходит в монастырь.
И здесь Толстой показывает, что Касатский не перестает стремиться быть лучшим. Он просто меняет поле. Теперь он хочет стать лучшим монахом.
Внешне меняется вся жизнь, но внутренний механизм остается прежним.
В какой-то момент в его келью приходит молодая женщина, решившая соблазнить знаменитого отшельника. Почувствовав, что не справляется с искушением, Касатский хватает топор и отрубает себе палец.
Это производит шокирующее впечатление. Кажется, что человек совершил невозможное: предпочел физическую боль нарушению своих убеждений.
Но именно здесь Толстой показывает, что даже такой поступок еще не означает внутренней свободы. Человек способен отсечь себе палец и при этом остаться зависимым от собственного образа. Победить плоть, но не победить тщеславие.
Больше всего меня впечатлила мысль, что чем меньше для человека значит мнение людей, тем ближе он к Богу.
Пока для нас так важно, что о нас подумают, мы часто совершаем хорошие поступки не потому, что считаем их правильными, а потому, что хотим быть хорошими в глазах других. Незаметно для самих себя мы начинаем заботиться не столько о том, как поступить, сколько о том, как выглядеть. Толстой показал, что можно отказаться от карьеры, денег, мирской жизни. Но отказаться от желания быть тем, кем можно восхищаться, оказывается гораздо труднее.

♦️Недавно прочла роман Набокова «Лолита». Обсудить его мне пока ни с кем не удалось, поэтому я словно застряла в своих эмоциях и мыслях, которые очень хочется с кем-нибудь проверить.
Расхожее мнение о «потрясающем языке» Набокова я, честно говоря, не разделяю. Вероятно, просто не способна его оценить в силу своей литературной неграмотности. Но, с другой стороны, никто из тех, кто восхищается этим языком, так и не смог объяснить мне, что именно делает его потрясающим.
Поэтому я решила оттолкнуться именно от этого распространенного мнения и попробовать понять, что же исследует сам роман и что смогла вынести из него я.
В философской практике мы много работаем со словом. И мой опыт показывает, что рассказ человека о самом себе и его убедительные объяснения своих поступков очень часто не совпадают с тем, что происходит в действительности. Мы привыкли считать, что лучше самого человека никто не знает собственных мотивов. Но практика снова и снова показывает, что это далеко не так. Человек способен настолько убедительно объяснить себе и другим свои действия, что интерпретация начинает заслонять сам факт.
Мне кажется, что «Лолиту» можно читать как исследование того, насколько язык способен конкурировать с фактами.
Взрослый мужчина вступает в сексуальные отношения с зависимым от него ребенком - это факт.
А дальше начинается работа языка.
Гумберт предлагает десятки интерпретаций: любовь, судьба, исключительность, взаимность, роковая страсть. Ни одна из них не отменяет факт, но постепенно выводит его из центра внимания. Предметом обсуждения становится уже не сам поступок, а его объяснение.
После этого мне пришла в голову мысль, что похожий механизм исследуют и другие великие романы.
Раскольников идет убивать старуху-процентщицу не потому, что считает себя убийцей. До преступления он создает целую систему объяснений: делит людей на «обыкновенных» и «необыкновенных», убеждает себя, что имеет право переступить закон, что смерть одного человека принесет благо многим. Факт остается тем же - убийство беззащитной женщины, но язык постепенно делает этот поступок не просто допустимым, а исторически и нравственно оправданным в глазах самого Раскольникова.
То же самое я увидела и в «Крейцеровой сонате». Позднышев почти перестает иметь дело с фактами. Любой взгляд, разговор, исполнение музыки становятся для него доказательством измены. Он живет уже не в самих событиях, а внутри собственной объяснительной модели, которая в итоге и приводит к убийству.
Один и тот же механизм можно увидеть и в гораздо более повседневных ситуациях. Человек способен оправдать предательство, трусость, ревность, бездействие, измену, жадность, ложь да и вообще любой поступок, который вступает в конфликт с его представлением о себе.Иногда не можешь поверить своим ушам, как человек игнорируя факт, дает прямо противоположную интерпретацию самому себе и происходящему.
И тогда мне кажется, что многие великие романы исследуют не столько само зло, сколько механизм, благодаря которому человек перестает видеть происходящее таким, какое оно есть. Они показывают тот внутренний рассказ, который человек сначала создает для самого себя, чтобы недопустимый поступок стал казаться разумным, справедливым или даже необходимым.
Тогда возможно, именно в этом и состоит сила языка Набокова. Не в том, что он «красивый» или «изысканный», а в том, что он заставляет читателя пережить тот самый механизм, который исследует роман. Язык который он использует, не просто рассказывает историю Гумберта, он показывает, насколько легко человек перестает видеть факт, когда на его месте появляется убедительная интерпретация.

♦️В очередной раз поймала себя на мысли, которая не перестает меня удивлять.

Я уже не раз писала об этом, но тема продолжает меня волновать. Чем больше я встречаю действительно образованных людей, тем чаще замечаю странную вещь: глубокие теоретические знания сами по себе еще не означают умения ими пользоваться.

Недавно на занятии произошел показательный случай: преподаватель с философским образованием, много лет читавший логику в университете, прекрасно знает ее законы и обладает огромным багажом теоретических знаний.

Я предложила ему сделать то, что мы регулярно делаем в философской практике, - проанализировать небольшой текст. Текст был противоречивым, я была в предвкушении интересной дискуссии, но к своему удивлению обнаружила, что он не увидел ни одного противоречия. Вместо анализа начал заметно нервничать.

Я замолчала. Это был неловкий момент для нас обоих.

После занятия меня не отпускал один вопрос.

Что именно мы называем знанием?

Мы говорим: «Человек знает логику». Но что это означает? Что он помнит ее законы? Может пересказать теорию? Способен объяснить ее студентам?

Или знание проявляется только тогда, когда человек способен воспользоваться им в ситуации, ради которой оно существует?

Если человек много лет преподает логику, но не распознает очевидных противоречий в конкретном тексте, что именно он знает?

Возможно, проблема в том, что одним словом «знание» мы называем разные вещи.

Можно помнить информацию. Можно понимать теорию. Можно успешно ее преподавать.

Но настоящее знание, как мне кажется, начинается в тот момент, когда оно становится способом мышления, когда логика перестает быть предметом изучения и становится инструментом анализа.

И это касается не только логики. Можно знать законы аргументации и не замечать собственных ошибок в рассуждении. Можно знать устройство мышления и продолжать мыслить привычными шаблонами. Можно знать психологию и не понимать людей.

Получается, между информацией и знанием есть еще какой-то важный этап.

Что именно, на ваш взгляд, превращает информацию в знание?

♦️Участие детей в домашних делах

Марти Россманн (Marty Rossmann) из Университета Миннесоты в течение многих лет наблюдал за детьми, начиная с дошкольного возраста. Исследование показало:
Чем раньше ребенок начинает регулярно участвовать в домашних делах, тем выше вероятность, что во взрослом возрасте он будет успешнее в работе, образовании и отношениях.
Россманн связывал это не с тем, что домашние дела сами по себе делают человека успешным, а с тем, что они формируют важные навыки:
понимание, что каждый член семьи вносит вклад;
ответственность за общее дело;
способность замечать, что нужно сделать, без постоянных напоминаний;
привычку доводить начатое до конца;
готовность сотрудничать с другими людьми.
Интересно, что наибольшую пользу показывало не эпизодическое привлечение, а регулярное участие уже в дошкольном возрасте - простые задачи вроде убрать игрушки, накрыть на стол, помочь с бельем, покормить питомца.
При этом стоит отметить, что исследование было наблюдательным. Оно выявило связь между ранним участием в домашних делах и последующими жизненными результатами, но само по себе не доказывает, что именно домашние обязанности являются причиной успеха. Вклад могли вносить и другие особенности семьи (стиль воспитания, отношения между родителями и детьми, уровень вовлеченности взрослых и т.д.). Тем не менее выводы Россманна хорошо согласуются с другими исследованиями о развитии ответственности и исполнительных функций у детей.

♦️Прочла чеховскую «Даму с собачкой». Взялась за нее не случайно: одна медийная дама, отвечая на вопрос «Какие книги вас сформировали?», назвала именно этот рассказ. Мне стало любопытно посмотреть на него ее глазами. У меня самой таких книг нет. В юности я читала мало и в основном потому, что «надо».
Прочитав рассказ, я поймала себя на мысли,что так и не смогла понять, что именно можно было открыть в нем такого, чтобы назвать его книгой, сформировавшей человека.
Главный герой легко заводит романы, презирает женщин, играет роль порядочного семьянина. Его жизнь построена на привычках и социальных ролях. Принято считать, что встреча с Анной разрушает эту конструкцию, но я этого не увидела.
Да, его чувства оказываются глубже, чем все прежние романы. Но его способ жить практически не меняется: он продолжает вести двойную жизнь, обманывать жену и искать встречи с замужней Анной. Мы видим изменение его переживаний, но не убеждений, ценностей или поступков.
Поэтому у меня остался вопрос: что именно исследовал Чехов в этом рассказе?
Если для вас «Дама с собачкой» важное произведение, мне было бы очень интересно узнать, что именно вы в нем открыли?

♦️По следам вчерашнего поста.

Вчера я неожиданно поймала себя на одной забавной вещи. Уже несколько раз со мной происходит одна и та же ситуация: после дождя я сажусь в машину, открываю люк и мне на голову благополучно выливается «ведро» воды, любопытно, что я знаю, что после дождя нельзя открывать люк сразу, нужно немного проехать, чтобы вода стекла.

Более того, я уже не раз получила этому подтверждение и все равно повторяю одно и то же действие.

Получается, между опытом и действием тоже есть какой-то разрыв.

Я знаю правило. У меня есть опыт. Я помню последствия.

Но в нужный момент это знание почему-то не становится руководством к действию))) Смешно)

♦️Недавно мы со знакомыми обсуждали одну довольно жесткую мысль, которая, вероятно, у многих вызовет сопротивление.
Если человек до 35 лет не развивал себя, не строил карьеру, не принимал сложных решений, не осваивал новые навыки, избегал ответственности, то после этого возраста вероятность серьезного жизненного сдвига становится значительно ниже.
Дело не в возрасте. К 35 годам формируется не только образование, карьера или круг общения. Формируется способ жить. Если человек годами пользуется остатками знаний, избегает риска, откладывает решения, выбирает привычное, то он накапливает не только отсутствие результата, он накапливает инерцию.
Пассивность тоже развивается.
Человек мало действует - получает мало опыта.
Мало опыта - меньше понимает, на что способен.
Меньше понимает - реже решается.
Реже решается - получает еще меньше возможностей.
В какой-то момент это становится устройством жизни. Поэтому после 35 становится труднее не потому, что возраст закрывает возможности. А потому, что человеку приходится менять собственный способ существования.
Именно поэтому большие перемены в зрелом возрасте требуют несоизмеримо большего усилия, чем в двадцать пять. Не из-за возраста. А из-за накопленной инерции.

♦️Замечаю интересное противоречие в общении людей.

Например, многие родители говорят про своих детей: «Он (она) у меня никогда ничего не просит». Но стоит провести рядом совсем немного времени, и оказывается, что ребенок постоянно что-то просит: намекает, жалуется, демонстрирует обиду или просто ждет, что взрослые сами догадаются.

То же самое происходит и между взрослыми.

Человек говорит: «Я не просил». Но много раз рассказывает о своей проблеме, повторяет, как ему тяжело, обижается, что никто не замечает, а потом говорит: «Как он догадался? Я же не просил».

Почему люди совершенно искренне уверены, что не просят?

Мне кажется, потому что большинство считает просьбой только одну форму -  прямое обращение: «Помоги», «Купи», «Сделай».

Все остальное: намеки, жалобы, ожидание, что другой сам поймет - просьбой не считается.

Хотя функция остается той же самой: побудить другого человека к определенному действию.

Почему человек вообще выбирает такую форму просьбы вместо прямой? Предположу; вероятно, прямая просьба связана с неприятным переживанием: отказом, критикой, стыдом или ощущением, что просить неправильно. Тогда намек становится эмоционально безопаснее, чем открытое обращение.

Вероятно, это привычный язык общения в семье. Если родители редко говорят друг другу: «Помоги», «Сделай», «Мне это нужно», а вместо этого вздыхают, намекают, обижаются, многозначительно молчат и ждут, что другой догадается, ребенок усваивает именно эту модель.

Тогда фраза родителей: «Он у меня никогда ничего не просит» может описывать вовсе не особенность ребенка,  а стиль общения всей семьи.

Ребенок не изобретает этот способ сам. Он осваивает тот язык просьб, который ежедневно наблюдает дома, то есть просьба никуда не исчезает, она меняет форму: вместо слов появляются вздохи, намеки, надутые губы, демонстративное молчание, повторяющиеся жалобы и ожидание, что другой сам поймет, чего от него хотят.  А у вас какие мысли, идеи? 

♦️Сегодня порекомендовала одной девушке книгу, которая меня захватила. Она спросила, о чем книга, и после моего рассказа ответила, что старается такие книги не читать.

Мне показалось это интересным. Многие не любят читать то, что расстраивает, задевает, выворачивает чувства наизнанку. И я подумала, что, вероятно, они и в жизни стараются многое не замечать: здесь вижу, здесь не вижу.

Конечно, чтение тяжелых книг само по себе никого не делает сильнее. Но некоторые книги настолько расширяют твое представление о человеке и мире, что после них уже невозможно остаться прежним. Они заставляют увидеть то, чего ты раньше не видел или предпочитал не замечать, и лишают тебя возможности вернуться к прежней простоте.

Поэтому сознательный отказ от всего, что способно нарушить внутреннее равновесие, кажется мне не бережностью к себе, а тренировкой хрупкости.

Если человек привыкает иметь дело только с тем, что не требует от него душевного усилия, он постепенно теряет способность оставаться рядом с неприятным: не убегать, не обесценивать, не требовать немедленного утешения. Он учится не выдерживать чувство, а избегать всего, что может его вызвать.

Хорошая литература не обязана успокаивать. Иногда ее работа лишить нас возможности отвернуться. Поставить перед тем, чего мы предпочли бы не знать о человеке, мире или о самих себе.

И, возможно, способность дочитать такую книгу - это маленькая репетиция способности не закрыть глаза, когда однажды жизнь расскажет похожую историю без нашего согласия.

♦️Сегодня вспомнила, что после дождя нельзя открывать люк) прогресс)
Надо было давно написать о своем позоре, раньше перестала бы обливаться дождевой водой и портить салон и вещи )))

♦️Вчера я изучала консультацию Оскара с клиенткой, они обсуждали власть. Клиентка дала власти однозначно негативную оценку, тогда Оскар попросил её показать, почему власть может быть позитивной. Не опровергнуть собственную позицию и не признать власть безусловным благом, а посмотреть на явление с другой стороны. Но привести пример с позитивным окрасом она не смогла: негативная оценка настолько определяла её мировозрение, что другие стороны предмета просто перестали быть видны.

Люди с поверхностным мышлением часто склонны к негативизму. Замечать недостатки довольно легко, гораздо труднее исследовать, о чём именно они свидетельствуют: имеем ли мы дело со случайностью или устойчивой закономерностью, насколько велик масштаб явления и достаточны ли основания для обобщения.

Поверхностность состоит не в том, что человек выносит отрицательное суждение. Отрицательное суждение может быть совершенно справедливым. Поверхностность начинается там, где оценка становится единственным способом видеть предмет. Человек уже не исследует, при каких условиях власть подавляет, а при каких позволяет устанавливать порядок, принимать решения, защищать людей и брать на себя ответственность. Он заранее знает, что власть - это плохо, и дальше лишь подбирает подтверждения.

Негативизм может быть таким же примитивным, как и поверхностный позитивизм: «нужно просто мыслить позитивно», «каждый человек прекрасен», «всё обязательно наладится».

Интеллектуально эти позиции устроены одинаково. В обоих случаях человек не исследует реальность, а заменяет её готовой эмоциональной оценкой. Один ставит знак «плюс», другой знак «минус».

Негативизм к тому же создаёт приятное ощущение интеллектуального превосходства. Если заранее всё обесценить, можно казаться менее наивным и защитить себя от разочарования, но это не потому что он видит больше, часто он просто заранее лишает предмет сложности и ценности.

Мыслить гораздо сложнее, это значит видеть противоречия, устанавливать границы собственных выводов и проверять, способен ли ты посмотреть на предмет из другой позиции. Не для того, чтобы отказаться от своего суждения, а чтобы понять, выдерживает ли оно столкновение с тем, что в него не укладывается.

Результаты такого мышления нередко оказываются болезненными и жёсткими. Не потому, что глубокий человек обязательно видит мир в мрачных тонах, а потому, что мышление разрушает удобные объяснения, как оптимистические, так и пессимистические. Оно не позволяет ни успокоить себя фразой «всё будет хорошо», ни поставить точку словами «всё бесполезно».

Глубина - это способность удерживать разные стороны предмета, не заменяя его сложности заранее вынесенным приговором.