♦️Человек обречен быть свободным

У Жана-Поля Сартра есть ключевое понятие  «дурная вера» (mauvaise foi).
Так он называл особую форму самообмана. Человек, по Сартру, всегда свободен: он не может отказаться от свободы так же, как не может перестать существовать.
Но свобода пугает, ведь она означает полную ответственность за свои выборы. Чтобы избежать этой тяжести, мы начинаем прятаться за обстоятельствами, чужими ожиданиями или социальными ролями.

Человек говорит: «Я не могу уйти из отношений, потому что у меня нет условий».  На самом деле он выбирает оставаться.

 «Я должен работать на этой работе, потому что нужно зарабатывать». На самом деле он выбирает именно этот способ зарабатывать, а не другой.

«Я не могу сказать “нет”, потому что меня неправильно поймут». На самом деле он выбирает угодить другим и сохранить комфорт.

«Я не могу заниматься тем, что люблю, потому что у меня семья». На самом деле он выбирает поставить семью выше своих стремлений.

«Я такой по характеру, и ничего с этим не сделаешь». На самом деле он выбирает оставаться прежним, прячась за “характер”.

Так «дурная вера» работает как ловушка: мы уверяем себя, что нас «заставили», хотя в реальности мы всё равно сделали выбор.

♦️Любовь это…
Для Симоны де Бовуар человек  это всегда свобода, проект, становление. Подлинная любовь должна уважать эту свободу: я люблю другого не как “вещь”, не как моё, а как живого субъекта, у которого есть своя цель и смысл.В такой любви мы оба становимся больше, потому что не ограничиваем друг друга, а подтверждаем свободу друг друга. В патриархальной культуре женщина часто воспитывается так, что её ценность определяется мужчиной: его признанием, его выбором, его вниманием. В этом случае женщина растворяется, её проект жизни подменяется мужским. Она перестаёт быть субъектом (той, кто выбирает и действует) и становится объектом (той, кого выбирают, используют, оценивают). Такая любовь оборачивается не союзом, а подчинением. Субъект тот, кто творит, действует, выбирает, несёт ответственность за свою жизнь. Объект то, что служит для чьей-то цели. В несвободной любви один превращается в средство для другого: ты  моё всё, без тебя я ничто. Подлинная любовь, по де Бовуар, возможна только когда оба остаются субъектами: я свободен и выбираю тебя; ты свободна и выбираешь меня. Любовь это не отказ от себя ради другого, а совместное существование, где два я остаются полноценными личностями. Это хрупкий баланс: между страстью, которая тянет к слиянию, и свободой, которая требует дистанции.

♦️Любовь это….

У Платона идея любви одна из самых глубоких и красивых в истории философии. Для Платона любовь (эрос) это не просто чувство или эмоция, а сила, которая тянет душу вверх. В основе  нехватка, жажда, желание прикоснуться к чему-то большему, чем мы сами. Он описывает любовь как восхождение по ступеням: Первая ступень: любовь к телесной красоте одного человека  физическое влечение, которое кажется нам чем-то абсолютным. Вторая ступень: понимание, что красота тела есть во многих людях, и влечение становится более универсальным. Третья ступень: внимание переносится к красоте душ нравственности, мудрости, поступкам. Четвёртая ступень: любовь к красоте знаний, законов, искусств, то есть к гармонии, созданной духом. Пятая ступень (высшая): созерцание самой Идеи Красоты, вечной, неизменной, не зависящей от конкретных тел или вещей.
Влюбляясь в человека, мы как будто видим отблеск вечной Красоты. Если мы не останавливаемся только на теле, а идём дальше, любовь становится путём к мудрости, философией в действии. Поэтому у Платона любовь это не только про людей, но и про истину, про стремление души выйти за пределы частного и прикоснуться к вечному. Если любовь остаётся только на уровне телесного влечения она ограничена и смертна. Если же она ведёт к вечному  это уже не страсть, а подлинная философская любовь (eros philosophikos). Любовь  это нечто большее, чем чувство: это двигатель души, который выводит нас от земного к небесному, от преходящего к вечному, от страсти к мудрости.

Вы не знаете меня

Как часто, когда мы критикуем или анализируем кого-то, мы слышим один и тот же рефрен: «Вы не знаете меня. Вы не можете меня судить. Вы не должны навешивать на меня ярлыки». Подобные фразы функционируют как защитные щиты. Это не аргументы, а отказы, запреты. Вместо возражения по существу, вместо уточнения или исправления человек просто объявляет саму возможность суждения невозможной или нелегитимной. Он дисквалифицирует критикующего, ссылаясь либо на принцип недоступности («вы недостаточно меня знаете»), либо на принцип аморальности («вы не имеете права меня судить»).

Оноре де Бальзак утверждал, что способен судить о человеке по одному слову. Для него малейший след выражения нес в себе сущность души: один жест, один оборот речи раскрывал архитектуру характера. Многочисленные прозрения приходили к нему из наблюдений за мелкими деталями, жестами или отдельными словами, и он был известен своим психологическим чутьём и умением изображать людей в романах. На самом деле он лишь признавал то, что мы все тайно знаем: наш способ говорить и действовать раскрывает о нас гораздо больше, чем мы себе представляем, хотя такие суждения социально неприемлемы, считаются слишком навязчивыми.
Современная психолингвистика делает схожее наблюдение. Исследования показывают, что наш словарь, синтаксис, даже паузы и колебания выдают модели мышления и эмоций, а также черты личности. Несколько предложений могут выявить уверенность или неуверенность, открытость или ригидность, оптимизм или отчаяние, ведь язык — это не только маска, но и окно. Витгенштейн, в более радикальном регистре, утверждал, что наш язык определяет наш мир. Он писал: «Пределы моего языка означают пределы моего мира». Если это так, то каждое выбранное нами слово очерчивает нашу вселенную смыслов. Язык неотделим от того, кто мы есть; он является самой рамкой, через которую формируется наше «я».

Лакан рассматривал язык не только как средство коммуникации, но и как структуру, через которую говорит бессознательное. Субъект в своей основе формируется и выражается через символический порядок языка, а речь раскрывает глубинные желания, конфликты и идентичность, выходящие далеко за пределы сознательного намерения. Слова — это не просто условные и произвольные знаки, не только практические инструменты, но и звенья означающей цепочки, где смысл и самость возникают из игры означающих. Поэтому то, что человек говорит, даже то, что он умалчивает или сопротивляется сказать, может раскрывать более глубокие истины его субъективности. Но, разумеется, для этого нужно дерзновение в искусстве интерпретации — практике, которой многим недостаёт по когнитивным, психологическим или моральным причинам.

В этом свете утверждение «Вы не знаете меня» звучит пусто. Конечно, никто не имеет доступа к скрытой целостности чужого бытия — даже сам человек к себе, — но через то, что мы воспринимаем, наше знание имеет значение, потому что каждое слово, каждая фраза, каждое выражение несут в себе подсказку. Сказать, что суждение невозможно, — значит отрицать свидетельство, которое постоянно даёт сама коммуникация. А запрещать такое суждение — абсурдно, ведь оно совершается само по себе, даже тогда, когда этого не хотят или не формулируют вслух.

Настоящая трудность заключается не в том, можно ли судить, а в том, способны ли мы судить внимательно, с тщательностью, с готовностью к исправлению. Запретить суждение вообще — это не смирение, а страх. Это отказ признать, что «я» раскрывается в речи и что другие действительно могут нас увидеть — иногда яснее, чем мы сами. Поэтому, когда в следующий раз кто-то возразит: «Вы не знаете меня», мы можем ответить: «Не полностью, конечно», — но мы знаем «что-то», ведь ваши слова уже сказали за вас, ваш язык уже начертил контуры вашего мира. И раз это диалог, вы можете предложить свою собственную интерпретацию ваших слов — но не запрещать другим попытку понять их скрытый смысл.

♦️Горячая тема для многих «Непрошеные советы»

Какому человеку советы НЕ дают (или дают, но с большой осторожностью):
Тому, кто уверен в себе и излучает это. Его аура "справлюсь сам" и "мои решения взвешены" создает невидимый барьер. С таким человеком советчики чувствуют себя некомфортно, подсознательно понимая, что их совет будет выглядеть неуместно.
Тому, кто держит дистанцию:
Он может мягко, но твердо сказать: "Спасибо, разберусь.»
После пары таких фраз желание лезть с непрошеными рекомендациями отпадает.
Тому, кто является признанным экспертом в данной области.
Вы не будете учить профессионального повара готовить яичницу, а пилота вести машину. Статус и компетенция лучшая защита от дилетантских советов.
Тому, кто эмоционально закрыт или холоден. К такому человеку просто страшно подойти с советом. Он может отреагировать так, что советчик почувствует себя глупо и обесцененно.



Какому человеку советы дают ПОСТОЯННО (мишень для советов):
Тому, кто выглядит неуверенным, сомневающимся и вечно в проблемах.
Он невербально посылает сигнал: "Я не справляюсь, помогите мне!".
Люди, особенно те, кто хочет почувствовать свою значимость, с готовностью этот сигнал ловят и бросаются "спасать".
Тому, кто не умеет отказывать и молча принимает любую критику. Если человек после совета не защищается, а лишь благодарно кивает, он становится идеальной жилеткой для советчиков. Они видят, что их помощь принимается, и это их поощряет.
Тому, кто имеет более низкий (или кажущийся низким) социальный статус в данной группе. Младшему либо тому, кто слабее, все чувствуют себя вправе его поучить.
Тому, кто постоянно жалуется, но ничего не меняет. Окружающие быстро понимают, что словами делу не поможешь, и переходят в режим практических рекомендаций, пытаясь своими советами разорвать этот круг. Это часто вызывает раздражение: "Я тебе уже сто раз говорил(а)!"
Вывод: Непрошеный совет — это часто не столько про желание помочь, сколько про динамику отношений. Это акт несанкционированного психологического доминирования.
Советуют тому, кто (явно или неявно) позволяет к себе такое отношение.
Не советуют тому, кто своей уверенностью, статусом или характером выстраивает дистанцию.
Поэтому, если человек устал от потока непрошеных советов, ему стоит работать не над окружающими, а над тем, чтобы стать тем самым человеком из первого списка, более уверенным, с дистанцией и ясным взглядом на свою жизнь.

♦️Сегодня в самолете читала Фромма в 550 - ый раз, и меня зацепила такая цитата  “человек выбирает не того, кого хочет, а того, с кем он в состоянии выдерживать любовь, того, кого может психологически и экзистенциально «потянуть».
Он описывает это не как циничное «по силам», а как внутренний предел зрелости:
мы встречаем не просто другого человека, мы встречаем границу собственной способности любить, и часто выбираем не того, кто нас высвобождает, а того, чья сложность совпадает с нашей способностью держать напряжение близости.

Фромм говорит, что люди склонны выбирать не ту любовь, которая ведёт к росту, а ту, где можно остаться в своих привычных структурах личности, где наш характер, страхи, ожидания и стратегия выживания чувствуют себя в управляемой зоне.
Мы можем выдержать только такого партнёра, чей масштаб, претензии к жизни и боль соразмерны нашему психическому резерву.
И вот если один начал расти, его внутренний резервуар увеличился, он стал способен вынести больше сложности, риска, свободы а второй нет, тогда возникает диссонанс, который ощущается как “тянет назад” или “разваливается связка”.

♦️Продолжение…
Бесконечные разговоры и мужские, и женские о том, что я живу не с тем человеком - это  оправдание. Как будто существует какой-то другой, “правильный” партнёр, с которым всё бы сложилось истинно. Но Фромм предлагает гораздо более трезвую и болезненную формулу:
Ты не живешь “не с тем” -  ты живёшь ровно с тем, кого можешь потянуть своей зрелостью, ответственностью, объёмом психики.
Не с «неподходящим», а с соразмерным своему уровню внутренней собранности. Если бы ты мог потянуть большего по масштабу человека  ты бы его выбрал, но ты не выбираешь  не выдерживаешь. Не ты выбираешь любовь, твоё внутреннее устройство выбирает того, кого оно способно выдержать. Поэтому разговоры в стиле «Меня не понимают», «Мне попадаются не те», «Женщины сейчас не те», «Мужчины не того уровня»  это не про реальность партнёров, а про несформированность собственного масштаба.
Фромм по сути говорит:Ты не "ошибся" с человеком. Ты выбрал по границе собственного внутреннего потолка. Твоё “не тяну”  и есть твоя мера свободы и зрелости.
Что скажете ?

Принятие боли

Некоторые люди утверждают, что понимают других, хотя на деле лишь растворяются в их страдании. Их эмпатия превращается в форму эмоционального поглощения: они настраиваются на чужую боль, словно на общую частоту, зеркалят эмоции и аффекты другого с большой самоотдачей — иногда до изнеможения. Но понимание — не то же самое, что чувство. Чувство может быть шагом к пониманию, но столь же легко может стать и препятствием. Слишком сильно отождествляясь с чужим страданием, мы думаем, что создаём глубокую связь, хотя на самом деле просто тонем вместе в одних и тех же мутных водах. Это не понимание — это заражение. Боль становится общей, но остаётся болью, и, что ещё хуже, она растёт, потому что один страдает от страдания другого, создавая замкнутую эмоциональную петлю, которая питает сама себя, закручиваясь до тех пор, пока никто уже не может дышать.

Эта поза нередко носит благородную маску, создавая иллюзию близости через утверждение общей эмоции. Но это мнимое слияние — на деле отречение от мышления, ведь понять человека — не значит стать им или принять его страдание, а значит наблюдать, слушать, вопрошать, различать. Такое отношение требует внутренней дистанции, ясности, позволяющей видеть за пределами сырой эмоции, слышать то, что говорится за слезами, жалобами или криком. Речь идёт не о том, чтобы закрыться от другого, а о том, чтобы не раствориться в нём. Эмпатия без критической дистанции становится непроизвольным соучастием в боли — утончённой формой эмоционального снисхождения, которая блокирует всякую возможность трансформации. Страдание вместо того, чтобы быть осмысленным, переработанным, подвергнутым вопросу, просто подтверждается, утверждается, усиливается. Тот, кто считает себя сострадательным, сам того не замечая, становится стражем эмоциональной тюрьмы другого.

Истинное понимание требует пространства — дыхания. Оно одновременно близко и отстранённо: близко — через подлинное слушание, отстранённо — через различение. Оно не говорит: «Я чувствую то же, что и ты», а говорит: «Я слушаю тебя, я вижу тебя, я могу думать вместе с тобой, но не вместо тебя». Такая ясность может показаться холодной, даже жестокой, тем, кто путает эмпатию со слиянием, но именно она открывает дверь. Ведь когда две боли соединяются без мысли — они лишь утяжеляют друг друга. А когда боль встречается с ясным сознанием, она начинает растворяться, принимать форму, преображаться. То, что некоторые называют «пониманием», часто есть не что иное, как совместное кораблекрушение. По-настоящему понять — значит протянуть руку, не прыгая в воду; отвергнуть ложное утешение эмоционального слияния и выбрать мужество ясности.

Хотя, разумеется, слияние тоже имеет свою правду: человеческая хрупкость и раны действительно могут найти временное утешение и исцеление в соединении с другим. Но мы должны быть бдительны к этой путанице, ибо она может помешать дальнейшему испытанию, преодолению, возвышению. Эмпатия и слияние так притягательны главным образом потому, что ослабляют нашу огромную экзистенциальную тревогу — чувство одиночества. Но это облегчение мимолётно, оно служит лишь кратким пространством передышки. В конечном счёте, наши души принадлежат гораздо более широкому горизонту — необъятному открытому полю, где одиночество растворяется в большей силе.

♦️Доверие.
Знаю, что у доверия не много поклонников, ведь чаще человек выбирает контроль, напишу, в чем его ценность. 
Ценность доверия в том, что оно делает возможным живое бытие между людьми и с самим собой. Без доверия жизнь превращается в систему контроля, изоляции и внутреннего напряжения.
Разверну по слоям: от психологического до онтологического.

Психологический уровень: ослабление внутреннего надзора.
Недоверие -это постоянное скрытое напряжение: «а вдруг…». Ум тратит огромные ресурсы на предвосхищение, защиту и сценарии контроля. Доверие освобождает психическую энергию, позволяя направить её на творчество, присутствие, контакт. Ценность доверия на этом уровне в освобождении от бесконечного внутреннего мотора подозрения.

Экзистенциальный уровень: возможность быть в отношениях, а не в игре.
Без доверия нет встречи, есть только взаимодействие схем: «я через маску», «он через роль». Недоверие делает другого фигурой угрозы или фигурой контроля. Доверие открывает пространство “Я–Ты”, где возможна связь, не основанная на расчетах. Ценность доверия  - возможность подлинной встречи, а не манипулятивного обмена.

Когнитивный уровень: расширение мышления.
Контроль и недоверие сужают картину мира: «я вижу только угрозы, ошибки, потенциальный вред». Доверие - это согласие на непредсказуемость, а значит, на расширение горизонта, на непредвиденное новое. Мыслить можно только в доверии к реальности и к себе, иначе мышление превращается в защитные конструкции. Ценность доверия здесь -  возможность мыслить не как оборона, а как открытие.

Онтологический уровень: согласие жить в мире, а не в оборонном бункере.
Доверие -  это акт признания мира как пространства, где можно присутствовать, а не только защищаться. Это внутреннее «да» бытию, противоположность постоянному «нет, я не выйду, я спрячусь». Жизнь без доверия - жизнь в постоянной готовности к войне. Ценность доверия на этом уровне -  право быть. Не играть роль выжившего, а быть живущим.
Доверие -  это не про мягкость или доброту. Это про мужество быть открытым там, где можно закрыться.

Как у вас с доверием?

Я вчера приобрела обзор экскурсии по Венскому музею истории искусств.

В нем произведения голландской, фламандской, немецкой, итальянской, испанской и французской живописи с XV по XIX век, среди которых 13 полотен Питера Брейгеля Старшего.


Если кому то интересно, могу поделиться.
Пишите в комментариях «хочу»)

♦️Я пишу работу о самообмане и мне  пришла в голову идея, что люди, которые не готовы видеть свои проблемы, не готовы признавать проблемы в близком окружении  в детях, в родителях, в партнёре на самом деле брезгливы.
Но эта брезгливость не про чистоту. Это брезгливость экзистенциальная - страх соприкоснуться с чем-то живым, неидеальным, уязвимым, потенциально "заразным" в других и, прежде всего, в себе. Это не защита от грязи, а защита от реальности.
Брезгливость - это отказ быть свидетелем. Отказ видеть чужую слабость, слёзы, агрессию, зависимость, отчаяние.
Потому что если ты действительно увидишь, ты уже не сможешь делать вид, что всё как прежде. А значит, придётся что-то менять: либо себя, либо отношения, либо признать, что ты бессилен. А признать бессилие - это страшнее любой грязи.

♦️Размышляю сегодня о нашем изнеженном обществе и о том, как сильно люди любят комплименты. Как часто они сыплют ими без повода из страха, чтобы понравиться, из желания купить расположение, из внутреннего голода быть признанными. Человек убеждён, что так выглядит добродушным, любящим, “тёплым”.

Но любовь  не в сладких словах, хотя и в них тоже. Любовь это мужество быть правдивым, видеть другого без иллюзий и не пугаться этой ясности. Комплимент, рождённый не из восхищения,  это отказ от подлинности, капитуляция перед страхом быть непонятым.
Я вижу, как даже родители виляют хвостиком перед собственными детьми, выполняя любое их желание.

 “Люби и делай что хочешь”  говорили древние. Эту фразу часто понимают как разрешение на вседозволенность. Но смысл обратный.
Если корнем твоего действия является любовь  настоящая, не путать с потребностью быть одобренным  то действие уже будет этичным. Любовь не служит, не умиляет и не подстраивается. Она содержит вызов, честность. Она способна быть твёрдой, потому что её цель  рост, а не симпатия.
Когда человек любит, он не ищет одобрения,  он остаётся собой и действует из полноты. Когда же он выпрашивает любовь, он действует из страха и пустоты. Тогда любое “добро” превращается в торговлю вниманием.
Когда человек выпрашивает любовь, он предаёт себя и другого. Он выбирает не встречу, а зависимость. Не уважение, а манипуляцию. И это самый тонкий парадокс: стремясь быть любимым, он перестаёт быть тем, кого можно любить.
Там, где начинается стремление понравиться, заканчивается свобода и исчезает пространство для настоящей близости.
Любовь не ищут, не клянчат, не вымаливают.
Она приходит туда, где человек стоит прямо, видит другого ясно и не торгуется за право быть собой.
Любить  значит быть источником, а не просителем.

♦️Наблюдая за мышлением, замечаю у многих одну и ту же тенденцию.
Человек реагирует на что-то второстепенное и не видит главного.
Например: есть пост или идея и человек может отреагировать на отсутствие запятой, или слово ему кажется «не тем».
Ты спрашиваешь:
- А на текст это влияет?
Он отвечает:
- Нет.
И продолжает настаивать на своём.
Когда я это вижу, я не могу поверить своим глазам и ушам. Это поразительно.
Особенно учитывая, что до прихода в наш институт я сама делала так же. Да может и сейчас нет нет да и да )
Удивляет когда прямо у тебя на глазах происходит этот когнитивный сдвиг, человек упирается, защита включается, и внимание уходит в мелочь ты будто смотришь на механизм, который раньше сам в себе не замечал и  думаешь, невероятно, как это работает.

Что там на самом деле происходит
1️⃣ Уклонение от смысла
Содержание может задевать, вызывать дискомфорт, требовать самоотнесения.
Проще придраться к форме, чем столкнуться с собой.
Если я поспорю о запятой, мне не придется признать, что идея касается меня.
2️⃣ Попытка сохранить контроль
Точность в мелочах даёт ощущение власти:
Ты ошибся,значит, я выше / правее / сильнее.
Это защитная игра статуса.
3️⃣ Буква важнее смысла
Фокус на корректности вместо понимания.
Держаться за форму безопаснее, смысл требует свободы и риска.
4️⃣ Страх ошибиться в большом
Глубокая идея требует смелости думать.
А спорить о запятой  нулевая ставка, нулевой риск.
В этот момент мышление уступает место защите.
Человек не мыслит -  отражает угрозу, не исследует, а  оправдывается, не читает мысль, а ловит автора.
Это то, что Сартр называл дурной верой  уклонение от свободы встретиться с идеей и с собой.

Есть мнение, которое мне нравится все больше и больше, что счастье не может быть самоцелью, поскольку является лишь побочным эффектом правильно выстроенной жизни.

В подавляющем большинстве случаев, когда человек говорит "хочу быть счастливым", он обычно хочет не счастья, а прекращения внутренней боли. А боль уходит не от исполнения желаний и достижений, а от смысла, порядка, ответственности и глубокой связи.

Если попробовать это разложить на части, то получается несколько зон, которые напрямую влияют на наше счастье:

1. Биология/тело.
Невозможно быть счастливым, если ты хронически не спишь, питаешься мусором, чем-то болеешь и живёшь в стрессе. Забота о себе начинается с заботы о своём теле.

2. Мышление.
Несчастными нас делают не события, а то, как мы на них смотрим (это ещё Эпиктет сказал, если что). Счастлив не тот, у кого всё хорошо, а тот, у кого мозги на месте. Когда ты осознаешь свои мысли и состояния, не врёшь себе и другим, твои желания не противоречат ценностям, действия не расходятся с совестью, и ты чётко разделяешь то, чем можешь управлять и не можешь.

3. Связь.
Нам нужно, чтобы нас видели, уважали, любили, принимали, чтобы мы были кому-то нужны. И в моменты силы, и в состоянии уязвимости. А мы чтобы не только принимали, но и давали. Не из избытка, а из внутренней опоры и изобилия.

4. Дух.
Всё, что ты любишь, умрёт. И ты тоже. Счастье - это про способность жить в присутствии этой истины, находить смысл, испытывать эмоции и соединяться с чем-то большим, чем ты. Звучит предельно антинаучно, но этот пункт и не про рациональность.

Исходя из вышесказанного, вот вам простая практика на каждый день:

- Сделайте хоть что-то, что заботится о вашем теле или укрепляет его.
- Сделайте хоть что-то, что помогает лучше понять себя и наш мир.
- Сделай хоть что-то, что соединяет вас с другими людьми и укрепляет связь с ними.
- Сделай хоть что-то, что укрепляет ваш дух и создаёт смысл.

И тогда, возможно, вы станете чуть счастливее.


Канал: Лидерская позиция