Серый мрамор против венецианской роскоши: новый отель Orient Express в палаццо XV века в Венеции.
Можно бесконечно хвалить Orient Express Venezia и за само открытие, и за восьмилетнюю реставрацию, и за выбор локации в аутентичном районе Каннареджо. Но есть деталь, которая заслуживает отдельной оды. Орнаменты серого мрамора в ванных люксовых номеров - выше всяких похвал.
Отель занял палаццо Дона Джованнелли, построенное в 1436 году архитектором Филиппо Календарио. Тем самым, кто проектировал Дворец дожей. Фасад с семью готическими окнами выходит на канал Рио-де-Ноале.
В середине XIX века граф Андреа Джованнелли пригласил архитектора Джованни Баттиста Медуну переосмыслить интерьеры. Так появились: неоготические и барочные элементы, знаменитая восьмиугольная лестница под расписным небесным сводом.
Архитектор и дизайнер интерьеров Алин Асмар д’Амман (студия Culture in Architecture) работала над проектом восемь лет. Она описывает свою задумку как «театральную последовательность чудес, дань загадочным тайнам Венеции».
Так, оригинальные фрески итальянских мастеров сохранены и отреставрированы.
Мозаичные полы, резные деревянные панели, люстры из муранского стекла - все это сохранено и отреставрировано с особенной любовью.
Венецианские раздвижные двери с ручной росписью и сводчатые потолки, лепнина с херувимами - особая гордость реставраторов.
В каждом из 47 номеров и люксов - свой характер. Естьномер под фресками 1860 года с видами на сады палаццо . Есть «Театральный люкс» с полихромным потолком, изображающим Трёх Граций. Есть даже апартаменты бывшего графа Джованнелли с готическими витражами и помпейскими мотивами.
Но самое главное - ванные комнаты.
Именно здесь д’Амман достигает архитектурного пика. Ванные в люксах отделаны серым мрамором со сложным орнаментом, а прожилки и узоры камня работают как самостоятельное художественное высказывание.
Отель открылся совсем недавно - в начале апреля 2026 года. Архитектор Алин Асмар д’Амман показала, как работать с историческим наследием без слащавости. Она не боится контрастов: барочная лепнина соседствует с гладким серым мрамором, готические окна, с современной сантехникой. И ванные комнаты здесь отнюдь не подсобка, а полноценные архитектурные пространства, где хочется задержаться.
Орнаменты серого мрамора? Безупречны.
Можно бесконечно хвалить Orient Express Venezia и за само открытие, и за восьмилетнюю реставрацию, и за выбор локации в аутентичном районе Каннареджо. Но есть деталь, которая заслуживает отдельной оды. Орнаменты серого мрамора в ванных люксовых номеров - выше всяких похвал.
Отель занял палаццо Дона Джованнелли, построенное в 1436 году архитектором Филиппо Календарио. Тем самым, кто проектировал Дворец дожей. Фасад с семью готическими окнами выходит на канал Рио-де-Ноале.
В середине XIX века граф Андреа Джованнелли пригласил архитектора Джованни Баттиста Медуну переосмыслить интерьеры. Так появились: неоготические и барочные элементы, знаменитая восьмиугольная лестница под расписным небесным сводом.
Архитектор и дизайнер интерьеров Алин Асмар д’Амман (студия Culture in Architecture) работала над проектом восемь лет. Она описывает свою задумку как «театральную последовательность чудес, дань загадочным тайнам Венеции».
Так, оригинальные фрески итальянских мастеров сохранены и отреставрированы.
Мозаичные полы, резные деревянные панели, люстры из муранского стекла - все это сохранено и отреставрировано с особенной любовью.
Венецианские раздвижные двери с ручной росписью и сводчатые потолки, лепнина с херувимами - особая гордость реставраторов.
В каждом из 47 номеров и люксов - свой характер. Естьномер под фресками 1860 года с видами на сады палаццо . Есть «Театральный люкс» с полихромным потолком, изображающим Трёх Граций. Есть даже апартаменты бывшего графа Джованнелли с готическими витражами и помпейскими мотивами.
Но самое главное - ванные комнаты.
Именно здесь д’Амман достигает архитектурного пика. Ванные в люксах отделаны серым мрамором со сложным орнаментом, а прожилки и узоры камня работают как самостоятельное художественное высказывание.
Отель открылся совсем недавно - в начале апреля 2026 года. Архитектор Алин Асмар д’Амман показала, как работать с историческим наследием без слащавости. Она не боится контрастов: барочная лепнина соседствует с гладким серым мрамором, готические окна, с современной сантехникой. И ванные комнаты здесь отнюдь не подсобка, а полноценные архитектурные пространства, где хочется задержаться.
Орнаменты серого мрамора? Безупречны.
👍5❤🔥4🍓3🎉1
Сталинский ампир или архитектура Победителей.
Парадный зал метро «Электрозаводская». Шпиль Главного здания МГУ. Высотка на Котельнической. Величественные сталинки на Ленинградском проспекте, Московский проспект в Петербурге.
Для нас сегодня это «вкусная классика» или «имперский шик». Но для архитекторов середины XX века это был язык Победы.
После 1945 года страна, потерявшая 27 миллионов человек, должна была заявить миру: мы выстояли. И главным оружием в этом заявлении стала архитектура.
Смесь ампира Наполеона (помните Триумфальную арку?), итальянского Ренессанса - всё это сталинский ампир. Но суть не в колоннах, а в пафосе преодолления.
Символы Победы крылись в деталях.
Триумфальные арки (как въезд в парк Горького) - прямая отсылка к римским триумфам.
Шпили и звезды - замена православным куполам. Новая национальная идея, устремленная в космос.
Факелы, лавры и дубовые листья - античная традиция чествовать героев.
Сталинские высотки или как их называли в народе «свадебные торты», которые спорили по высоте с небоскребами США, доказывая, что мы строим выше и быстрее.
Большая часть этих дворцов строилась вручную бывшими солдатами и пленными. Страна в руинах, но архитектор Дмитрий Чечулин проектирует грандиозную гостиницу «Пекин». Это была архитектура как религия. Религия будущего, ради которого стоило умирать в окопах.
Сегодня сталинский ампир ругают за излишества и сталинские лагеря. Но, прогуливаясь по Тверской или на ВДНХ, невозможно не почувствовать физическую мощь этого послания.
Сталинский ампир - это не просто стиль. Это застывшая в бетоне и мраморе история о том, как из пепла поднялась империя.
Парадный зал метро «Электрозаводская». Шпиль Главного здания МГУ. Высотка на Котельнической. Величественные сталинки на Ленинградском проспекте, Московский проспект в Петербурге.
Для нас сегодня это «вкусная классика» или «имперский шик». Но для архитекторов середины XX века это был язык Победы.
После 1945 года страна, потерявшая 27 миллионов человек, должна была заявить миру: мы выстояли. И главным оружием в этом заявлении стала архитектура.
Смесь ампира Наполеона (помните Триумфальную арку?), итальянского Ренессанса - всё это сталинский ампир. Но суть не в колоннах, а в пафосе преодолления.
Символы Победы крылись в деталях.
Триумфальные арки (как въезд в парк Горького) - прямая отсылка к римским триумфам.
Шпили и звезды - замена православным куполам. Новая национальная идея, устремленная в космос.
Факелы, лавры и дубовые листья - античная традиция чествовать героев.
Сталинские высотки или как их называли в народе «свадебные торты», которые спорили по высоте с небоскребами США, доказывая, что мы строим выше и быстрее.
Большая часть этих дворцов строилась вручную бывшими солдатами и пленными. Страна в руинах, но архитектор Дмитрий Чечулин проектирует грандиозную гостиницу «Пекин». Это была архитектура как религия. Религия будущего, ради которого стоило умирать в окопах.
Сегодня сталинский ампир ругают за излишества и сталинские лагеря. Но, прогуливаясь по Тверской или на ВДНХ, невозможно не почувствовать физическую мощь этого послания.
Сталинский ампир - это не просто стиль. Это застывшая в бетоне и мраморе история о том, как из пепла поднялась империя.
❤🔥5💯4👍2🎉2🍓2
🕊 Капелла Розария во французском Вансе: не храм, а тотальное пространство Матисса.
Анри Матисс называл эту работу «своим лучшим произведением». И это не скромность, а точная диагностика: к 1951 году он спроектировал не просто часовню, а полноценную архитектурную среду, где цвет, линия и свет работают как несущие конструкции.
Здание представляет собой простейший латинский крест. Матисс намеренно уходит от готической вертикали. Несущие стены у него - это белые известняковые блоки с грубой фактурой. Перекрытие - двухскатная крыша из красной терракотовой черепицы на деревянных фермах. Но главное - это три цвета: белый, чёрный (линия рисунка) и «райский» синий с жёлтым на керамических панно.
Юго-восточная стена прорезана тремя высокими арочными окнами. В них не витраж в привычном смысле, а техника grisaille: белое стекло с чёрной линией, за которым скрыты цветные вставки (синий, жёлтый, зелёный). Свет становится рисунком, падая на белую штукатурку и восхищает входящего.
Алтарная часть решена как керамическая мембрана: огромное панно «Святой Доминик» - это чёрный силуэт на белом фоне, обведённый жёлтой линией. На противоположной стене «Мадонна с младенцем» из синей глазурованной керамики. Цвет здесь не декор, а артикуляция пространства.
Детали, которые делают часовню незабываемой.
Амвон и скамьи - из чёрного дерева, без спинок: телесное смирение.
Крест на крыше - изогнутая труба с вымпелом. Антиготический жест.
Исповедальня - просто деревянная скамья. Никаких кабинок.
Художник, певец радости и оргиастического цвета, создаёт пространство аскезы. Но именно в этом отказе от живописного излишества он достигает абсолютной синтезы: архитектура здесь совсем не фон, а сам рисунок, ставший объёмом.
«Несмотря на все её недостатки, я считаю её своим лучшим произведением», -писал Матисс. Четыре года усидчивого труда 80-летнего художника, который больше не мог стоять у мольберта, но мог собрать вручную каждый камень.
Анри Матисс называл эту работу «своим лучшим произведением». И это не скромность, а точная диагностика: к 1951 году он спроектировал не просто часовню, а полноценную архитектурную среду, где цвет, линия и свет работают как несущие конструкции.
Здание представляет собой простейший латинский крест. Матисс намеренно уходит от готической вертикали. Несущие стены у него - это белые известняковые блоки с грубой фактурой. Перекрытие - двухскатная крыша из красной терракотовой черепицы на деревянных фермах. Но главное - это три цвета: белый, чёрный (линия рисунка) и «райский» синий с жёлтым на керамических панно.
Юго-восточная стена прорезана тремя высокими арочными окнами. В них не витраж в привычном смысле, а техника grisaille: белое стекло с чёрной линией, за которым скрыты цветные вставки (синий, жёлтый, зелёный). Свет становится рисунком, падая на белую штукатурку и восхищает входящего.
Алтарная часть решена как керамическая мембрана: огромное панно «Святой Доминик» - это чёрный силуэт на белом фоне, обведённый жёлтой линией. На противоположной стене «Мадонна с младенцем» из синей глазурованной керамики. Цвет здесь не декор, а артикуляция пространства.
Детали, которые делают часовню незабываемой.
Амвон и скамьи - из чёрного дерева, без спинок: телесное смирение.
Крест на крыше - изогнутая труба с вымпелом. Антиготический жест.
Исповедальня - просто деревянная скамья. Никаких кабинок.
Художник, певец радости и оргиастического цвета, создаёт пространство аскезы. Но именно в этом отказе от живописного излишества он достигает абсолютной синтезы: архитектура здесь совсем не фон, а сам рисунок, ставший объёмом.
«Несмотря на все её недостатки, я считаю её своим лучшим произведением», -писал Матисс. Четыре года усидчивого труда 80-летнего художника, который больше не мог стоять у мольберта, но мог собрать вручную каждый камень.
❤🔥5🥰3👏2👍1🏆1🍓1
На Сретенском бульваре в Москве стоит не просто доходный дом, а настоящий готический замок в центре Москвы. Комплекс страхового общества «Россия» (1901, арх. Н. Проскурнин) - жемчужина московского модерна, где роскошь жилья спорит с зашифрованными символами на фасадах.
Его доминанта - угловая башня с часами и настоящим колоколом. Когда-то они отбивали время для всей округи, а заодно подчёркивали статус жильцов: профессора, учёные, политики то есть самые настоящие сливки общества.
Внутри сплошь технологии 22 века по меркам Москвы 1900-х: потолки 4,2 м, камины, телефон, раздельные санузлы (тогда это было немыслимой дерзостью).
А также пассажирские лифты, своя мазутная электростанция то есть свет не гас никогда. А еще невероятное - артезианская скважина и идеальные отопительные котлы.
Главное - масонский бестиарий на фасаде: крокодилы, дельфины, змеи, слоны, пеликан и змееногая крылатая богиня.
Но главный страж все же саламандра. Легенда гласит: именно она спасла дом, когда Ле Корбюзье предлагал снести квартал под новый город. Саламандра (символ огня и стойкости) якобы намекнула - не тронь.
Сейчас здание жилое, идёт масштабная реставрация. И вскоре мы вновь разглядим всех крокодилов на фасаде.
Его доминанта - угловая башня с часами и настоящим колоколом. Когда-то они отбивали время для всей округи, а заодно подчёркивали статус жильцов: профессора, учёные, политики то есть самые настоящие сливки общества.
Внутри сплошь технологии 22 века по меркам Москвы 1900-х: потолки 4,2 м, камины, телефон, раздельные санузлы (тогда это было немыслимой дерзостью).
А также пассажирские лифты, своя мазутная электростанция то есть свет не гас никогда. А еще невероятное - артезианская скважина и идеальные отопительные котлы.
Главное - масонский бестиарий на фасаде: крокодилы, дельфины, змеи, слоны, пеликан и змееногая крылатая богиня.
Но главный страж все же саламандра. Легенда гласит: именно она спасла дом, когда Ле Корбюзье предлагал снести квартал под новый город. Саламандра (символ огня и стойкости) якобы намекнула - не тронь.
Сейчас здание жилое, идёт масштабная реставрация. И вскоре мы вновь разглядим всех крокодилов на фасаде.
❤🔥3👍3🏆2💯1
Сокращение пути между Москвой и Питером до 2 часов 15 минут - это не просто скорость. Это смена логики: два города превращаются в одну агломерацию. Для рынка недвижимости последствия будут глубже, чем кажется.
Сейчас переезд между городами остается событием. При ВСМ станет рутиной. Деловые встречи в другой столице станут короче, чем путь из спального района в центр Москвы в час пик.
Эксперты уже фиксируют рост запросов: покупатели элитного жилья в Петербурге хотят понимать, как ВСМ повлияет на ликвидность. Спрос на квартиры у вокзалов (Московский и Ладожский) может вырасти на 15–20% за год до запуска.
Сценарий «два дома — одна жизнь» перестаёт быть фантастикой. Гибридный график и ВСМ дают возможность жить на два города сразу. Семья может жить в Петербурге (где квадратный метр в элитке на 30–40% дешевле), а работать станет возможным в московском офисе 2–3 дня в неделю.
Но есть и обратная сторона: московский рынок аренды может потерять часть премиального сегмента. Топ-менеджеры начнут держать базу в Питере и приезжать под задачи.
Кстати, важный нюанс: реальный эффект наступит не в день запуска, а за 1,5–2 года до него. Когда дата станет финальной. Именно тогда начнётся рекордный спрос на жильё в радиусе 15 минут от питерских терминалов ВСМ.
Следим за стройками и вокзальными кварталами. ВСМ уже меняет карту. Только просто пока тихо и незаметно.
Сейчас переезд между городами остается событием. При ВСМ станет рутиной. Деловые встречи в другой столице станут короче, чем путь из спального района в центр Москвы в час пик.
Эксперты уже фиксируют рост запросов: покупатели элитного жилья в Петербурге хотят понимать, как ВСМ повлияет на ликвидность. Спрос на квартиры у вокзалов (Московский и Ладожский) может вырасти на 15–20% за год до запуска.
Сценарий «два дома — одна жизнь» перестаёт быть фантастикой. Гибридный график и ВСМ дают возможность жить на два города сразу. Семья может жить в Петербурге (где квадратный метр в элитке на 30–40% дешевле), а работать станет возможным в московском офисе 2–3 дня в неделю.
Но есть и обратная сторона: московский рынок аренды может потерять часть премиального сегмента. Топ-менеджеры начнут держать базу в Питере и приезжать под задачи.
Кстати, важный нюанс: реальный эффект наступит не в день запуска, а за 1,5–2 года до него. Когда дата станет финальной. Именно тогда начнётся рекордный спрос на жильё в радиусе 15 минут от питерских терминалов ВСМ.
Следим за стройками и вокзальными кварталами. ВСМ уже меняет карту. Только просто пока тихо и незаметно.
👍5❤🔥3👌3👎2🎉1💊1
Дом-гриб, дом-пузырь, дом-мечта хиппи из 60-х: французскую капсулу за €90 000 можно забрать с собой.
Недавно во Франции выставили на продажу не просто недвижимость, а осколок будущего, которое так и не наступило. Это «дом-пузырь» (Bubble House) архитектора Жана-Бенжамена Маневаля - 1960-е, космическая эстетика, вера в пластик и мобильность.
Площадь дома составляет 36 м² чистого полиэстера.
Цена (не маленькая) - €90 000 (дешевле студии в спальном районе в любом городе-миллионнике).
Дом сохранился в отличном состоянии. Это полноценный жилой дом, но с характером: всё оригинальное, включая запах эпохи.
Его конструкция полностью разборная. Перевёз на грузовике, поставил на участке и, вуаля, ты уже живёшь в арт-объекте.
Внутри - шесть независимых «оболочек»: спальня, гостиная, кухня, санузел и т.д. Всё как конструктор для взрослых с архитектурным образованием и чувством юмора. Внешне дом похож на гибрид шампиньона, студенческого проекта и кадра из «Секретных материалов».
Маневаль хотел сделать мобильное жильё будущего: дёшево, технологично, демократично. Как бы это удивительно не звучало, но таких домов-шампиньонов произвели 300 экземпляров! Большинство разобрали или сгнили. Оставшиеся же, уже не дома, а манифесты или произведения архитектурного искусства.
Так что, €90 000 - это цена не за квадратные метры. Это за право владеть кусочком утопии, который можно перевезти за город и говорить гостям: «Да, я живу в пузыре/шампиньоне и мне нравится».
Недавно во Франции выставили на продажу не просто недвижимость, а осколок будущего, которое так и не наступило. Это «дом-пузырь» (Bubble House) архитектора Жана-Бенжамена Маневаля - 1960-е, космическая эстетика, вера в пластик и мобильность.
Площадь дома составляет 36 м² чистого полиэстера.
Цена (не маленькая) - €90 000 (дешевле студии в спальном районе в любом городе-миллионнике).
Дом сохранился в отличном состоянии. Это полноценный жилой дом, но с характером: всё оригинальное, включая запах эпохи.
Его конструкция полностью разборная. Перевёз на грузовике, поставил на участке и, вуаля, ты уже живёшь в арт-объекте.
Внутри - шесть независимых «оболочек»: спальня, гостиная, кухня, санузел и т.д. Всё как конструктор для взрослых с архитектурным образованием и чувством юмора. Внешне дом похож на гибрид шампиньона, студенческого проекта и кадра из «Секретных материалов».
Маневаль хотел сделать мобильное жильё будущего: дёшево, технологично, демократично. Как бы это удивительно не звучало, но таких домов-шампиньонов произвели 300 экземпляров! Большинство разобрали или сгнили. Оставшиеся же, уже не дома, а манифесты или произведения архитектурного искусства.
Так что, €90 000 - это цена не за квадратные метры. Это за право владеть кусочком утопии, который можно перевезти за город и говорить гостям: «Да, я живу в пузыре/шампиньоне и мне нравится».
❤🔥7🎉2👍1👏1🤩1🏆1
Рим открыл станции метро, где под ногами - античность, а над головой - XXI век.
В центре Вечного города заработали две новые станции: Colosseo-Fori Imperiali и скоро Porta Metronia. Но это не просто транспортные узлы. Это гибрид инженерного сооружения и археологического музея.
Проект решил классическую римскую проблему: строишь, сразу находишь древности. Вместо того чтобы вывозить артефакты в запасники, их интегрировали в пространство станции.
Colosseo-Fori Imperiali (уже открыта)
На глубине 25 метров - настоящий слоёный пирог истории. Судите сами.
Керамика и мрамор - фрагменты облицовки и посуды, рассортированные по периодам.
Каменные колодцы - гидротехника древнего Рима, вскрытая в разрезе.
Термальные ванны были разрушены во время Великого пожара 64 г. н.э., при Нероне. Видны следы обожжённого травертина и переотложенные слои.
Архитектурный приём: стены станции превращены в витрины. Эскалаторы ведут через хронологию - от античного уровня к современному вестибюлю. Освещение везде направленное, с акцентом на фактуру камня.
Porta Metronia (открытие летом)
Здесь уникальные казармы первой половины II века н.э.
Военные казармы с фресками и мозаиками - цветные стукко, геометрический ордер.
Domus Commander (Дом Командора) и Domus Centurion (Дом Центуриона) - жилые комплексы с внутренними двориками и гипокаустом (системой отопления пола).
Уровень сохранности уникальный и редкий для городской застройки: расписные штукатурки, мозаичные полы, латеральные перегородки.
Обычно археологию либо консервируют под стеклом в отдельном павильоне, либо уничтожают ради стройки. Рим сделал иначе: станция - это контейнер для раскопа. Пространство не декорировано под древность, а буквально вырезано в ней.
Пассажир не смотрит на артефакты через стекло в музейной тишине. Он идёт на работу мимо оштукатуренных стен времён Адриана. Это не реконструкция. Это включение подлинной ткани города в его современную инфраструктуру.
Жаль только, что поезда ходят быстрее, чем хотелось бы разглядывать мозаики. Но это уже проблема времени, а не архитектуры.
В центре Вечного города заработали две новые станции: Colosseo-Fori Imperiali и скоро Porta Metronia. Но это не просто транспортные узлы. Это гибрид инженерного сооружения и археологического музея.
Проект решил классическую римскую проблему: строишь, сразу находишь древности. Вместо того чтобы вывозить артефакты в запасники, их интегрировали в пространство станции.
Colosseo-Fori Imperiali (уже открыта)
На глубине 25 метров - настоящий слоёный пирог истории. Судите сами.
Керамика и мрамор - фрагменты облицовки и посуды, рассортированные по периодам.
Каменные колодцы - гидротехника древнего Рима, вскрытая в разрезе.
Термальные ванны были разрушены во время Великого пожара 64 г. н.э., при Нероне. Видны следы обожжённого травертина и переотложенные слои.
Архитектурный приём: стены станции превращены в витрины. Эскалаторы ведут через хронологию - от античного уровня к современному вестибюлю. Освещение везде направленное, с акцентом на фактуру камня.
Porta Metronia (открытие летом)
Здесь уникальные казармы первой половины II века н.э.
Военные казармы с фресками и мозаиками - цветные стукко, геометрический ордер.
Domus Commander (Дом Командора) и Domus Centurion (Дом Центуриона) - жилые комплексы с внутренними двориками и гипокаустом (системой отопления пола).
Уровень сохранности уникальный и редкий для городской застройки: расписные штукатурки, мозаичные полы, латеральные перегородки.
Обычно археологию либо консервируют под стеклом в отдельном павильоне, либо уничтожают ради стройки. Рим сделал иначе: станция - это контейнер для раскопа. Пространство не декорировано под древность, а буквально вырезано в ней.
Пассажир не смотрит на артефакты через стекло в музейной тишине. Он идёт на работу мимо оштукатуренных стен времён Адриана. Это не реконструкция. Это включение подлинной ткани города в его современную инфраструктуру.
Жаль только, что поезда ходят быстрее, чем хотелось бы разглядывать мозаики. Но это уже проблема времени, а не архитектуры.
❤🔥5👍2👏2🍓2🍾1
Дрис Ван Нотен заселяется в Венецию: палаццо XVI века станет тотальным произведением искусства.
В апреле 2026 года на Большом канале открылся Фонд Дриса Ван Нотена - в Палаццо Пизани Моретта. Бельгийский кутюрье, известный своей любовью к фактурам, слоям и времени, превращает заброшенное венецианское палаццо в платформу, где мода, архитектура, дизайн, музыка и еда существуют на равных.
Но главное здесь - не программа, а носитель.
Палаццо Пизани Моретта - это памятник венецианского чинквеченто (XVI век), стоящий на Гранд-канале в районе Сан-Поло. Построено для семьи Пизани, одной из самых влиятельных в Венецианской республике. Позже ставшее постоянной резиденцией семьи Моретта.
Фасад палаццо выполнен в стиле позднего Ренессанса с характерным для Венеции членением на три части, арочными окнами с баллюстрадами и истрийским камнем.
Внутренний дворик (cortile) — с колодцем и двухъярусной лоджией, типичной для венецианских palazzi.
Парадные залы (piani nobili) - с сохранившимися фресками, лепниной и огромными люстрами из муранского стекла.
Оригинальные терраццо и венецианский пол состоящий из каменных плит времен Республики.
Ван Нотен не перестраивает палаццо, а вступает с ним в диалог. Реставрацией занимались специалисты по историческим интерьерам, а современные вмешательства сведены к минимуму: тактильные ткани, приглушённый свет, акцент на фактуру стен.
Фонд - это не просто музей в историческом здании. Это редкий случай, когда палаццо становится медиумом. Архитектура здесь не фон, а полноправный участник высказывания. Облупленная штукатурка, потемневшее дерево, камень, помнящий воду, - всё это продолжает эстетику Ван Нотена: красота через износ, время как материал.
В эпоху белых кубов и инстаграм-архитектуры палаццо Пизани Моретта напоминает: настоящая роскошь - это подлинность, а не новизна.
В апреле 2026 года на Большом канале открылся Фонд Дриса Ван Нотена - в Палаццо Пизани Моретта. Бельгийский кутюрье, известный своей любовью к фактурам, слоям и времени, превращает заброшенное венецианское палаццо в платформу, где мода, архитектура, дизайн, музыка и еда существуют на равных.
Но главное здесь - не программа, а носитель.
Палаццо Пизани Моретта - это памятник венецианского чинквеченто (XVI век), стоящий на Гранд-канале в районе Сан-Поло. Построено для семьи Пизани, одной из самых влиятельных в Венецианской республике. Позже ставшее постоянной резиденцией семьи Моретта.
Фасад палаццо выполнен в стиле позднего Ренессанса с характерным для Венеции членением на три части, арочными окнами с баллюстрадами и истрийским камнем.
Внутренний дворик (cortile) — с колодцем и двухъярусной лоджией, типичной для венецианских palazzi.
Парадные залы (piani nobili) - с сохранившимися фресками, лепниной и огромными люстрами из муранского стекла.
Оригинальные терраццо и венецианский пол состоящий из каменных плит времен Республики.
Ван Нотен не перестраивает палаццо, а вступает с ним в диалог. Реставрацией занимались специалисты по историческим интерьерам, а современные вмешательства сведены к минимуму: тактильные ткани, приглушённый свет, акцент на фактуру стен.
Фонд - это не просто музей в историческом здании. Это редкий случай, когда палаццо становится медиумом. Архитектура здесь не фон, а полноправный участник высказывания. Облупленная штукатурка, потемневшее дерево, камень, помнящий воду, - всё это продолжает эстетику Ван Нотена: красота через износ, время как материал.
В эпоху белых кубов и инстаграм-архитектуры палаццо Пизани Моретта напоминает: настоящая роскошь - это подлинность, а не новизна.
👍4🍓3❤🔥2👏1🤩1
Копенгагенский бассейн Frederiksberg: рационализм, мозаики и семь лет реставрации.
В Копенгагене после многолетней реновации вновь открылся общественный бассейн Frederiksberg - памятник датского функционализма и, пожалуй, один самых красивых бассейнов в мире. Построенный в 1934 году архитектором Хансом Хансеном (и при участии Арне Якобсена на раннем этапе), он представляет собой образец северного рационализма: никакого декора ради декора, только чистая геометрия, свет и материал.
Здание решено как монолитный объём из светлого кирпича с плоской кровлей. Основной акцент сделан на главный зал высотой в два этажа, перекрытый стеклянными сводами. Естественный свет заливает помещение, создавая почти скандинавскую сакральность: вода отражается на потолке, тени скользят по оштукатуренным стенам.
Однако главное сокровище - это, безусловно, пять монументальных мозаик Вильхельма Лундстрёма, одного из главных датских модернистов. Выполненные в технике смальты и керамической плитки, они изображают сцены плавания, ныряния и античные отсылки к воде как стихии. До реставрации мозаики потемнели, кое-где осыпались. Все-таки 90 лет хлорированной воды и конденсата сделали своё дело.
Работы длились несколько лет (и обошлись в круглую сумму). Самый деликатный этап - реставрация мозаик Лундстрёма в сотрудничестве с Национальным музеем Дании. Каждый фрагмент очищали вручную, восполняли утраты тонированными составами, сохраняя оригинальную палитру: бирюзовый, охра, ультрамарин, белый.
Также восстановили первоначальную цветовую гамму интерьеров: стены вновь стали бледно-зелёными, оконные рамы тёмно-синими, как в 1934 году. Заменили инженерные системы (водоснабжение, вентиляцию), но сохранили оригинальные раздевалки с мраморными скамьями и душевые с медными лейками.
Сегодня Frederiksberg работает как общественный бассейн : с подогреваемой водой, дорожками для плавания и билетом за 30 евро. Но на самом деле это музей модернизма, где можно искупаться. И редкий случай, когда реновация не убила душу места, а вернула ей голос.
Скандинавы знают толк в красоте: никакого золота и лепнины. Только свет, вода и синяя смальта Лундстрёма.
В Копенгагене после многолетней реновации вновь открылся общественный бассейн Frederiksberg - памятник датского функционализма и, пожалуй, один самых красивых бассейнов в мире. Построенный в 1934 году архитектором Хансом Хансеном (и при участии Арне Якобсена на раннем этапе), он представляет собой образец северного рационализма: никакого декора ради декора, только чистая геометрия, свет и материал.
Здание решено как монолитный объём из светлого кирпича с плоской кровлей. Основной акцент сделан на главный зал высотой в два этажа, перекрытый стеклянными сводами. Естественный свет заливает помещение, создавая почти скандинавскую сакральность: вода отражается на потолке, тени скользят по оштукатуренным стенам.
Однако главное сокровище - это, безусловно, пять монументальных мозаик Вильхельма Лундстрёма, одного из главных датских модернистов. Выполненные в технике смальты и керамической плитки, они изображают сцены плавания, ныряния и античные отсылки к воде как стихии. До реставрации мозаики потемнели, кое-где осыпались. Все-таки 90 лет хлорированной воды и конденсата сделали своё дело.
Работы длились несколько лет (и обошлись в круглую сумму). Самый деликатный этап - реставрация мозаик Лундстрёма в сотрудничестве с Национальным музеем Дании. Каждый фрагмент очищали вручную, восполняли утраты тонированными составами, сохраняя оригинальную палитру: бирюзовый, охра, ультрамарин, белый.
Также восстановили первоначальную цветовую гамму интерьеров: стены вновь стали бледно-зелёными, оконные рамы тёмно-синими, как в 1934 году. Заменили инженерные системы (водоснабжение, вентиляцию), но сохранили оригинальные раздевалки с мраморными скамьями и душевые с медными лейками.
Сегодня Frederiksberg работает как общественный бассейн : с подогреваемой водой, дорожками для плавания и билетом за 30 евро. Но на самом деле это музей модернизма, где можно искупаться. И редкий случай, когда реновация не убила душу места, а вернула ей голос.
Скандинавы знают толк в красоте: никакого золота и лепнины. Только свет, вода и синяя смальта Лундстрёма.
👍3👌3🤩2🍓2🎉1