Книжный магазин как архитектурный аттракцион: 400 000 кирпичей Zhongshuge в Тяньцзине.
В Китае уже лет десять существует целый жанр: книжный магазин не как склад томов, а как пространство-событие. Сети вроде Zhongshuge поняли главное: в эпоху маркетплейсов и электронных книг люди приходят в физический магазин только за опытом, который невозможно получить онлайн. Отсюда и зеркальные потолки, уходящие в бесконечность, лестницы-скульптуры, атриумы в несколько этажей. Всё работает как контент.
Но Тяньцзиньский филиал - особый случай. Он расположен в бывшей итальянской концессии (1902–1943). Квартал сохранился: барокко, романский стиль, шахматная планировка, повсюду красный кирпич.
Дизайн-бюро X+Living под руководством Ли Сян не стало прятать это соседство, а сделало его центральной темой.
Любопытный нюанс. Около 400 000 кирпичей, каждый разработан специально для проекта и вырезан вручную. Из кирпича здесь сделано всё: фасад, витрины, лестницы, стеллажи. Всё это граница между архитектурой и мебелью стёрта она намеренно.
Ты не просто идёшь между полками. Ты идешь внутри стены. Или по стеллажу. Кирпич перестаёт быть материалом ограждения и становится самим содержанием.
Итальянский квартал из красного кирпича - это уже сильный образ. Zhongshuge не вступает с ним в конфликт, не пародирует, а продолжает его на языке современного дизайна. Историческая среда и книжный аттракцион оказываются не антагонистами, а партнёрами.
Проект номинирован на Dezeen Awards 2025. Успех в соцсетях пришёл раньше. И это честная сделка: архитектура даёт кадр, а кадр даёт жизнь архитектуре.
Кстати, обратите внимание, как лестницы в Zhongshuge теряют свою «служебность». Они становятся скульптурным каркасом пространства. Кирпич, книги и итальянское барокко в Китае.
В Китае уже лет десять существует целый жанр: книжный магазин не как склад томов, а как пространство-событие. Сети вроде Zhongshuge поняли главное: в эпоху маркетплейсов и электронных книг люди приходят в физический магазин только за опытом, который невозможно получить онлайн. Отсюда и зеркальные потолки, уходящие в бесконечность, лестницы-скульптуры, атриумы в несколько этажей. Всё работает как контент.
Но Тяньцзиньский филиал - особый случай. Он расположен в бывшей итальянской концессии (1902–1943). Квартал сохранился: барокко, романский стиль, шахматная планировка, повсюду красный кирпич.
Дизайн-бюро X+Living под руководством Ли Сян не стало прятать это соседство, а сделало его центральной темой.
Любопытный нюанс. Около 400 000 кирпичей, каждый разработан специально для проекта и вырезан вручную. Из кирпича здесь сделано всё: фасад, витрины, лестницы, стеллажи. Всё это граница между архитектурой и мебелью стёрта она намеренно.
Ты не просто идёшь между полками. Ты идешь внутри стены. Или по стеллажу. Кирпич перестаёт быть материалом ограждения и становится самим содержанием.
Итальянский квартал из красного кирпича - это уже сильный образ. Zhongshuge не вступает с ним в конфликт, не пародирует, а продолжает его на языке современного дизайна. Историческая среда и книжный аттракцион оказываются не антагонистами, а партнёрами.
Проект номинирован на Dezeen Awards 2025. Успех в соцсетях пришёл раньше. И это честная сделка: архитектура даёт кадр, а кадр даёт жизнь архитектуре.
Кстати, обратите внимание, как лестницы в Zhongshuge теряют свою «служебность». Они становятся скульптурным каркасом пространства. Кирпич, книги и итальянское барокко в Китае.
👏5❤🔥3👍2🏆1
На Английской набережной, 28 в Петербурге, стоит здание с удивительной судьбой. Сегодня это первый в СССР Дворец бракосочетания, открывший двери для молодожёнов 1 ноября 1959 года. Но его стены помнят шаги тех, чьи браки заключались совсем по другим правилам.
Современный облик здание получило в 1889–1890 годах, когда вдова железнодорожного магната Павла фон Дервиза подарила особняк младшему сыну к его свадьбе.
Архитектор Александр Красовский выстроил дворец в духе эклектики с ярко выраженным флорентийским мотивом: рельефный руст, окна в стиле ренессанса, пластическая выразительность фасада. Это не просто дом. Это застывшая музыка итальянского Возрождения на петербургской набережной.
В 1903 году особняк приобрёл великий князь Андрей Владимирович - сын великого князя Владимира Александровича и двоюродный брат Николая II. Здесь кипела светская жизнь: вечера с артистами Мариинского театра, приёмы, а в 1916 году даже обсуждение конституционных предложений императору.
В 1902 году во дворце прошла первая в России выставка произведений Фаберже, которую посетил сам Николай II с семьёй. А ещё раньше, в начале XIX века, дом принадлежал другу Пушкина - Никите Всеволожскому. Поэт бывал здесь.
Внутри шикарная беломраморная лестница и парадные комнаты, создающие ощущение праздника. Это наследие аристократической эпохи, которое сегодня работает на советскую по духу, но петербургскую по сути традицию торжественной регистрации брака.
Так, в 1959 году бывший императорский дворец стал первым Дворцом бракосочетания. Первой парой, зарегистрировавшей брак здесь, стали инженер Михаил Назаров и фрезеровщица Любовь Фёдорова. С тех пор здесь начали семейную жизнь десятки тысяч петербуржцев. И по сей день, Дворец №1 - самый популярный ЗАГС Петербурга.
Из аристократического особняка - в главный ЗАГС страны. Архитектура не меняет функцию, она её перерастает.
Современный облик здание получило в 1889–1890 годах, когда вдова железнодорожного магната Павла фон Дервиза подарила особняк младшему сыну к его свадьбе.
Архитектор Александр Красовский выстроил дворец в духе эклектики с ярко выраженным флорентийским мотивом: рельефный руст, окна в стиле ренессанса, пластическая выразительность фасада. Это не просто дом. Это застывшая музыка итальянского Возрождения на петербургской набережной.
В 1903 году особняк приобрёл великий князь Андрей Владимирович - сын великого князя Владимира Александровича и двоюродный брат Николая II. Здесь кипела светская жизнь: вечера с артистами Мариинского театра, приёмы, а в 1916 году даже обсуждение конституционных предложений императору.
В 1902 году во дворце прошла первая в России выставка произведений Фаберже, которую посетил сам Николай II с семьёй. А ещё раньше, в начале XIX века, дом принадлежал другу Пушкина - Никите Всеволожскому. Поэт бывал здесь.
Внутри шикарная беломраморная лестница и парадные комнаты, создающие ощущение праздника. Это наследие аристократической эпохи, которое сегодня работает на советскую по духу, но петербургскую по сути традицию торжественной регистрации брака.
Так, в 1959 году бывший императорский дворец стал первым Дворцом бракосочетания. Первой парой, зарегистрировавшей брак здесь, стали инженер Михаил Назаров и фрезеровщица Любовь Фёдорова. С тех пор здесь начали семейную жизнь десятки тысяч петербуржцев. И по сей день, Дворец №1 - самый популярный ЗАГС Петербурга.
Из аристократического особняка - в главный ЗАГС страны. Архитектура не меняет функцию, она её перерастает.
💋4👍3🍾3👏1🎉1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ритм «берлинской лазури»: главный алмаз Русского барокко.
Друзья, сегодня говорим про точку сборки всей пышности елизаветинского времени. Елизавета Петровна действительно понимала толк в роскоши, но не в «позолоте ради денег», а в архитектурной симфонии.
Речь о церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце (Царское Село). Проект - гений Франческо Бартоломео Растрелли.
Почему это шедевр конструкции и цвета?
Цветовой шок берлинской лазури. Стены выкрашены в этот насыщенный, глубокий синий пигмент (полученный из железосинеродистого калия). В сочетании с 56 кг уральского золота на фасаде это не «мило», а агрессивно-празднично. Растрелли знал: контраст холодного фона и теплого золота заставляет здание вибрировать даже в пасмурный день.
Обманка оптикой. Растрелли использует прием фигурных наличников и разорванных фронтонов. Так, тень на синем фоне создает иллюзию глубины, делая плоскость стены почти подвижной.
Пятиглавие как вертикаль. В отличие от традиционных русских храмов, главы здесь тесно сгруппированы и соединены с барочным объемом самого дворца - светское и сакральное сливаются в один гастрономический восторг линии.
Храм пережил ужас войны (немцы оставили руины и печи для сжигания книг). Но случилось чудо: при разборе завалов нашли фрагменты подлинного лепного декора Растрелли, спрятанные в тайниках стен. Это были слепки херувимов и аканта, по которым восстановили утраченную лепнину с ювелирной точностью.
В 2020 году проект консервации и воссоздания интерьера получил «Золотого Трезини» в номинации «Реставрация». Жюри отметили: это лучший пример «академичной реконструкции», где нет новодельной фантазии, а есть математическая экстраполяция фрагментов XVIII века.
Сегодня алтарь снова сияет. И главное в этом храме - это, конечно, ощущение, что ты внутри гигантской драгоценной броши, которую Растрелли небрежно, но с любовью приколол к русскому небу.
Друзья, сегодня говорим про точку сборки всей пышности елизаветинского времени. Елизавета Петровна действительно понимала толк в роскоши, но не в «позолоте ради денег», а в архитектурной симфонии.
Речь о церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце (Царское Село). Проект - гений Франческо Бартоломео Растрелли.
Почему это шедевр конструкции и цвета?
Цветовой шок берлинской лазури. Стены выкрашены в этот насыщенный, глубокий синий пигмент (полученный из железосинеродистого калия). В сочетании с 56 кг уральского золота на фасаде это не «мило», а агрессивно-празднично. Растрелли знал: контраст холодного фона и теплого золота заставляет здание вибрировать даже в пасмурный день.
Обманка оптикой. Растрелли использует прием фигурных наличников и разорванных фронтонов. Так, тень на синем фоне создает иллюзию глубины, делая плоскость стены почти подвижной.
Пятиглавие как вертикаль. В отличие от традиционных русских храмов, главы здесь тесно сгруппированы и соединены с барочным объемом самого дворца - светское и сакральное сливаются в один гастрономический восторг линии.
Храм пережил ужас войны (немцы оставили руины и печи для сжигания книг). Но случилось чудо: при разборе завалов нашли фрагменты подлинного лепного декора Растрелли, спрятанные в тайниках стен. Это были слепки херувимов и аканта, по которым восстановили утраченную лепнину с ювелирной точностью.
В 2020 году проект консервации и воссоздания интерьера получил «Золотого Трезини» в номинации «Реставрация». Жюри отметили: это лучший пример «академичной реконструкции», где нет новодельной фантазии, а есть математическая экстраполяция фрагментов XVIII века.
Сегодня алтарь снова сияет. И главное в этом храме - это, конечно, ощущение, что ты внутри гигантской драгоценной броши, которую Растрелли небрежно, но с любовью приколол к русскому небу.
❤🔥5👏2👍1🎉1💔1
Тосканская тишина vs барочный шум: Микеланджело открывает двери.
Пока мы любовались золотом Растрелли, во Флоренции тихо произошло событие, которое невозможно пропустить. После полуторагодовой реновации открывается Villa San Michele, A Belmond Hotel на холме Фьезоле.
И это не просто отель в бывшем монастыре XV века. Это место, где в 1506 году Леонардо да Винчи (возможно, глядя вниз на долину Арно) испытывал свой летательный аппарат. Ирония судьбы: монахи-францисканцы, строившие здесь смирение, через три века превратили комплекс в одну из самых романтичных гостиных мира.
Фасад здания - главная загадка. Историки уверены: он мог быть выполнен по эскизам Микеланджело. Обратите внимание на ложный руст и игру пилястр коринфского ордера: они не несут нагрузки, а работают как чистый рисунок. Как известно, гений Буонарроти любил эту архитектурную «обманку». Сохранились подлинные каменные стены квадрового кладочного камня и монастырский двор с арочной галереей (кьостро), где ренессансный ритм колонн создает почти медитативный портик.
Что сделали реставраторы Luigi Fragola Architects?
Они ничего не надстроили. Они очистили время: терракотовые полы, деревянные потолочные балки (оригинальные, с запилами XV века), тосканские ткани, которые повторяют рисунок тканей Челлини.
Появились три новых архитектурных объема.
Limonaia - бывшая оранжерея с огромными окнами (южный свет для лимонов, теперь для гостей). Свой сад и бассейн внутри руинированного контура.
The Grand Tour - бывшая резиденция Наполеона на первом этаже. Там сохранились невероятной высоты своды. Сравнение с барочными плафонами дворца Растрелли было бы кощунством, но масштаб впечатляет.
Botanica - здесь дизайн вдохновлён флорой Фьезоле: гербарий, вшитый в штукатурку, и принты луговых трав.
Новый слой - первый СПА Villa San Michele by Guerlain.
Это не реклама, а деталь: SPA-комплекс находится в бывших монастырских подвалах с крестовыми сводами XV века. Инженеры не стали выравнивать пол, а сделали его из фрагментированной терракоты. Святость места сохраняется, несмотря на оздоровительные программы «повышения энергии».
Villa San Michele - это антитеза елизаветинскому дворцу. Там - золото и берлинская лазурь, здесь - голый камень и кипарисы. Но объединяет их одно: абсолютная власть места. Растрелли изобретал красоту, а Микеланджело (как говорят) просто нашёл её в холме и укрыл фасадом.
Пока мы любовались золотом Растрелли, во Флоренции тихо произошло событие, которое невозможно пропустить. После полуторагодовой реновации открывается Villa San Michele, A Belmond Hotel на холме Фьезоле.
И это не просто отель в бывшем монастыре XV века. Это место, где в 1506 году Леонардо да Винчи (возможно, глядя вниз на долину Арно) испытывал свой летательный аппарат. Ирония судьбы: монахи-францисканцы, строившие здесь смирение, через три века превратили комплекс в одну из самых романтичных гостиных мира.
Фасад здания - главная загадка. Историки уверены: он мог быть выполнен по эскизам Микеланджело. Обратите внимание на ложный руст и игру пилястр коринфского ордера: они не несут нагрузки, а работают как чистый рисунок. Как известно, гений Буонарроти любил эту архитектурную «обманку». Сохранились подлинные каменные стены квадрового кладочного камня и монастырский двор с арочной галереей (кьостро), где ренессансный ритм колонн создает почти медитативный портик.
Что сделали реставраторы Luigi Fragola Architects?
Они ничего не надстроили. Они очистили время: терракотовые полы, деревянные потолочные балки (оригинальные, с запилами XV века), тосканские ткани, которые повторяют рисунок тканей Челлини.
Появились три новых архитектурных объема.
Limonaia - бывшая оранжерея с огромными окнами (южный свет для лимонов, теперь для гостей). Свой сад и бассейн внутри руинированного контура.
The Grand Tour - бывшая резиденция Наполеона на первом этаже. Там сохранились невероятной высоты своды. Сравнение с барочными плафонами дворца Растрелли было бы кощунством, но масштаб впечатляет.
Botanica - здесь дизайн вдохновлён флорой Фьезоле: гербарий, вшитый в штукатурку, и принты луговых трав.
Новый слой - первый СПА Villa San Michele by Guerlain.
Это не реклама, а деталь: SPA-комплекс находится в бывших монастырских подвалах с крестовыми сводами XV века. Инженеры не стали выравнивать пол, а сделали его из фрагментированной терракоты. Святость места сохраняется, несмотря на оздоровительные программы «повышения энергии».
Villa San Michele - это антитеза елизаветинскому дворцу. Там - золото и берлинская лазурь, здесь - голый камень и кипарисы. Но объединяет их одно: абсолютная власть места. Растрелли изобретал красоту, а Микеланджело (как говорят) просто нашёл её в холме и укрыл фасадом.
❤🔥5😍2👍1🍓1🍾1💋1
В Царском Селе (ныне Пушкин), в стороне от парадных Екатерининского и Александровского дворцов, стоит удивительный архитектурный артефакт - Феодоровский Государев городок.
Построен в 1913–1918 годах архитектором В. А. Покровским. Заказчиком был лично Николай II. Это не просто казармы для Собственного Его Императорского Величества конвоя и лейб-гвардии. Это идеологический манифест в камне.
Перед нами стилизация под древнерусское оборонительное зодчество XVI–XVII веков. Но не точная копия, а переосмысление эпохи модерна (неорусский стиль). Покровский собрал воедино:
Стены с машикулями (навесными бойницами) и зубцами-«ласточками».
Башни с шатрами, напоминающие кремли Ростова и Ярославля.
Изразцы - яркие, майоликовые, с геральдическими цветами и фантастическими драконами (по эскизам С. Вашкова и П. Ваулина).
Городок был построен в канун катастрофы. Это последний крупный ансамбль императорской России. Здесь чувствуется ностальгия по допетровской Руси, попытка найти новую национальную идентичность накануне войны и революции. Парадокс: в 1917 году именно в этих стенах разместился гарнизон, поддержавший революцию.
К счастью, после долгого запустения (общежития, склады) Феодоровский городок полностью отреставрирован. Сейчас там находится музейный комплекс. Но потрясающие фасады и панораму с Фермского парка может увидеть каждый.
Атмосферное место, где «псевдо-» звучит как комплимент. Один из лучших образцов неорусского стиля в стране и памятник очень трагическому переломному моменту России.
Построен в 1913–1918 годах архитектором В. А. Покровским. Заказчиком был лично Николай II. Это не просто казармы для Собственного Его Императорского Величества конвоя и лейб-гвардии. Это идеологический манифест в камне.
Перед нами стилизация под древнерусское оборонительное зодчество XVI–XVII веков. Но не точная копия, а переосмысление эпохи модерна (неорусский стиль). Покровский собрал воедино:
Стены с машикулями (навесными бойницами) и зубцами-«ласточками».
Башни с шатрами, напоминающие кремли Ростова и Ярославля.
Изразцы - яркие, майоликовые, с геральдическими цветами и фантастическими драконами (по эскизам С. Вашкова и П. Ваулина).
Городок был построен в канун катастрофы. Это последний крупный ансамбль императорской России. Здесь чувствуется ностальгия по допетровской Руси, попытка найти новую национальную идентичность накануне войны и революции. Парадокс: в 1917 году именно в этих стенах разместился гарнизон, поддержавший революцию.
К счастью, после долгого запустения (общежития, склады) Феодоровский городок полностью отреставрирован. Сейчас там находится музейный комплекс. Но потрясающие фасады и панораму с Фермского парка может увидеть каждый.
Атмосферное место, где «псевдо-» звучит как комплимент. Один из лучших образцов неорусского стиля в стране и памятник очень трагическому переломному моменту России.
❤🔥5👍4👏1🏆1💔1
Потрясающая новость. Гауди пополнил список своего наследия: официально подтверждено Xalet del Catllaràs.
Каталония преподнесла подарок исследователям модернизма. Спустя более века авторство Антонио Гауди наконец закреплено за шале Xalet del Catllaràs в горах Бергеда.
Уникальное шале - это 396 кв. м, три этажа, удаление на 130 км от Барселоны. Построен в 1901–1908 годах как резиденция для инженеров угольных и цементных предприятий. Заказчик Эусеби Гуэль, уже известный по Парку Гуэля.
Почему раньше сомневались? Гауди разработал только первоначальный проект и не вел стройку лично. Сам мастер не считал его «своим» на 100%, из-за чего шале долго оставалось в серой зоне атрибуции.
Что нашли исследователи (UPC, проект Галдрика Сантаны Ромы)? А нашли они и доказали характерные приемы Гауди.
Расчеты фуникулярных арок. Раннее появление веревочной статики, позже ставшей основой многих конструкций.
Планировка с диагональными распределителями. Стены и узлы развернуты под 45°, что отсылает к методам контроля нагрузки, которые затем расцвели в Casa Batlló.
Стрельчатые арки и сложные геодезические разбивки. Прямые предтечи форм Sagrada Família.
Внутри: шесть квартир, центральная винтовая лестница, дымоход на крыше как ранний намек на «скульптурность» кровель Гауди.
Вывод комиссии: здание обладает достаточным набором уникальных структурных и геометрических признаков, чтобы официально считаться работой мастера.
Теперь это не просто горное шале, а еще одна недостающая точка в эволюции архитектурного языка Гауди - от функционального минимализма к тотальной органике и, конечно, новая точка на карте для паломничества туристов.
Каталония преподнесла подарок исследователям модернизма. Спустя более века авторство Антонио Гауди наконец закреплено за шале Xalet del Catllaràs в горах Бергеда.
Уникальное шале - это 396 кв. м, три этажа, удаление на 130 км от Барселоны. Построен в 1901–1908 годах как резиденция для инженеров угольных и цементных предприятий. Заказчик Эусеби Гуэль, уже известный по Парку Гуэля.
Почему раньше сомневались? Гауди разработал только первоначальный проект и не вел стройку лично. Сам мастер не считал его «своим» на 100%, из-за чего шале долго оставалось в серой зоне атрибуции.
Что нашли исследователи (UPC, проект Галдрика Сантаны Ромы)? А нашли они и доказали характерные приемы Гауди.
Расчеты фуникулярных арок. Раннее появление веревочной статики, позже ставшей основой многих конструкций.
Планировка с диагональными распределителями. Стены и узлы развернуты под 45°, что отсылает к методам контроля нагрузки, которые затем расцвели в Casa Batlló.
Стрельчатые арки и сложные геодезические разбивки. Прямые предтечи форм Sagrada Família.
Внутри: шесть квартир, центральная винтовая лестница, дымоход на крыше как ранний намек на «скульптурность» кровель Гауди.
Вывод комиссии: здание обладает достаточным набором уникальных структурных и геометрических признаков, чтобы официально считаться работой мастера.
Теперь это не просто горное шале, а еще одна недостающая точка в эволюции архитектурного языка Гауди - от функционального минимализма к тотальной органике и, конечно, новая точка на карте для паломничества туристов.
👏4👍3❤🔥2💋2🎉1
Покров над «Россией»: 60 тысяч квадратов самонесущей конструкции.
На Краснопресненской набережной Москвы началось возведение национального центра. Ключевой элемент проекта - крыша площадью 60 тысяч квадратных метров, которая накроет всё здание без традиционных ферм и прогонов.
Вот некоторые архитектурные особенности здания.
Двухслойная сетчатая оболочка из специальных марок стали и композитных панелей. Конструкция самонесущая - работает как цельная пространственная структура, перераспределяющая нагрузки без внутреннего каркаса.
Точечное опирание на колонны - внутренних опор почти нет. Это позволяет создать непрерывное выставочное пространство площадью в несколько гектаров без барьеров и перегородок.
Пролёты высотой до 120 метров. Такие параметры характерны для большепролётных покрытий стадионов и аэропортов. Расчётная модель заимствована именно из этой типологии.
Геометрия сложной формы. Покрытие не плоскостное, а пространственно-изогнутое. Ажурная структура создаёт оптический эффект невесомости: массивный объём визуально превращается в лёгкий покров, парящий над территорией.
И, наконец функциональная интеграция - крыша работает не как изолированный элемент, а как объединяющая оболочка, собирающая под собой разные зоны центра в единое композиционное целое.
Технологический нюанс: для высотного монтажа используется башенный кран с дистанционным управлением. Это решение, ускоряет работы и снижает риски при установке крупноразмерных элементов оболочки.
Лёгкость в инженерии и осторожность в монтаже: этот объект обещает стать не просто центром притяжения, но и новой главой в истории отечественных большепролётных покрытий.
На Краснопресненской набережной Москвы началось возведение национального центра. Ключевой элемент проекта - крыша площадью 60 тысяч квадратных метров, которая накроет всё здание без традиционных ферм и прогонов.
Вот некоторые архитектурные особенности здания.
Двухслойная сетчатая оболочка из специальных марок стали и композитных панелей. Конструкция самонесущая - работает как цельная пространственная структура, перераспределяющая нагрузки без внутреннего каркаса.
Точечное опирание на колонны - внутренних опор почти нет. Это позволяет создать непрерывное выставочное пространство площадью в несколько гектаров без барьеров и перегородок.
Пролёты высотой до 120 метров. Такие параметры характерны для большепролётных покрытий стадионов и аэропортов. Расчётная модель заимствована именно из этой типологии.
Геометрия сложной формы. Покрытие не плоскостное, а пространственно-изогнутое. Ажурная структура создаёт оптический эффект невесомости: массивный объём визуально превращается в лёгкий покров, парящий над территорией.
И, наконец функциональная интеграция - крыша работает не как изолированный элемент, а как объединяющая оболочка, собирающая под собой разные зоны центра в единое композиционное целое.
Технологический нюанс: для высотного монтажа используется башенный кран с дистанционным управлением. Это решение, ускоряет работы и снижает риски при установке крупноразмерных элементов оболочки.
Лёгкость в инженерии и осторожность в монтаже: этот объект обещает стать не просто центром притяжения, но и новой главой в истории отечественных большепролётных покрытий.
👍5❤🔥3👏2🏆2
Иногда достаточно одного кадра: из окон нового отеля открывается купол флорентийского Дуомо. И это не случайный ракурс, а продуманная связь места и контекста.
В марте этого года во Флоренции открылся уникальный отель Collegio alla Querce.
Здание отеля представляет собой бывшую школу XVII века в садах на окраине Флоренции, близ Фьезоле.
До центра города недалеко, но физически объект вынесен из плотной городской ткани.
Реставрационная тактика базировалась на бережном и вдумчивом сохранении исторических деталий здания.
Сохранена оригинальная архитектура общественных пространств.
Фрески защищены как неотъемлемая часть исторической поверхности.
Средовая архитектура представлена
открытым бассейном и зоной отдыха, вписанной в оливковую рощу.
Лежаки в тени деревьев - не ландшафтный декор, а работа с микроклиматом.
Тосканские холмы становятся второй панорамой после городского купола.
Именно контраст тишины сельской местности и визуальной доступности центра стал одним из самых ключевых преимуществ отеля. Архитектура здесь не доминирует, а задаёт рамку для двух пейзажей - рукотворного (Дуомо) и природного (холмы).
Отель не воссоздаёт Тоскану, а просто остаётся в ней. Оливковая тень на лежаке, купол в квадрате окна, фрески под охраной архитектуры. Три слоя одного места. Потрясающе!
В марте этого года во Флоренции открылся уникальный отель Collegio alla Querce.
Здание отеля представляет собой бывшую школу XVII века в садах на окраине Флоренции, близ Фьезоле.
До центра города недалеко, но физически объект вынесен из плотной городской ткани.
Реставрационная тактика базировалась на бережном и вдумчивом сохранении исторических деталий здания.
Сохранена оригинальная архитектура общественных пространств.
Фрески защищены как неотъемлемая часть исторической поверхности.
Средовая архитектура представлена
открытым бассейном и зоной отдыха, вписанной в оливковую рощу.
Лежаки в тени деревьев - не ландшафтный декор, а работа с микроклиматом.
Тосканские холмы становятся второй панорамой после городского купола.
Именно контраст тишины сельской местности и визуальной доступности центра стал одним из самых ключевых преимуществ отеля. Архитектура здесь не доминирует, а задаёт рамку для двух пейзажей - рукотворного (Дуомо) и природного (холмы).
Отель не воссоздаёт Тоскану, а просто остаётся в ней. Оливковая тень на лежаке, купол в квадрате окна, фрески под охраной архитектуры. Три слоя одного места. Потрясающе!
❤🔥6🥰3👍2🍾1