Сиди-Бу-Саид или о том, как один декрет превратил деревню в архитектурную икону.
Бело-голубая гамма тунисского Сиди-Бу-Саида сегодня узнаваема во всем мире. Её принято связывать с именем барона Рудольфа д'Эрланже. Но он не изобретал эти цвета. Он их зафиксировал. И защитил.
Когда барон прибыл в тунисскую деревушку в 1907 году, ей угрожала хаотичная европейская застройка. Д'Эрланже, обладавший связями при французском протекторате и авторитетом среди тунисской элиты, использовал всё свое влияние. Результатом стал исторический декрет бея Мухаммада V ан-Насира от 28 августа 1915 года. Сиди-Бу-Саид стал первым в мире охраняемым архитектурным памятником под открытым небом.
Но почему именно белый и голубой?
Белый, как известно, это традиция, уходящая в века. Известью здесь издавна белили стены: она отражает палящее средиземноморское солнце и защищает здания от перегрева.
Голубой же - народное решение. Яркое солнце, отражаясь от сплошных белых фасадов, буквально слепило жителей. Покраска деревянных элементов дешевым индиго решала сразу три задачи: смягчала световой контраст, защищала дерево от морской влаги и отпугивала насекомых.
Д'Эрланже разглядел в этой крестьянской практике эстетический потенциал. Декрет запретил любые другие цвета и предписал единый канон: стены должны быть только белые, двери и ставни исключительно небесно-голубые.
Но чтобы закон не вызвал сопротивления, барон за собственный счет раздавал краску и оплачивал работу мастеров. Он не просто запретил! Он сделал новый порядок доступным.
Так обычная прибрежная деревня превратилась в один из первых в истории примеров намеренного территориального брендинга, основанного на архитектурном коде. Спустя век Сиди-Бу-Саид остаётся живым музеем под открытым небом и, конечно, напоминанием: иногда лучший способ сохранить место - это дать ему единый цвет.
Бело-голубая гамма тунисского Сиди-Бу-Саида сегодня узнаваема во всем мире. Её принято связывать с именем барона Рудольфа д'Эрланже. Но он не изобретал эти цвета. Он их зафиксировал. И защитил.
Когда барон прибыл в тунисскую деревушку в 1907 году, ей угрожала хаотичная европейская застройка. Д'Эрланже, обладавший связями при французском протекторате и авторитетом среди тунисской элиты, использовал всё свое влияние. Результатом стал исторический декрет бея Мухаммада V ан-Насира от 28 августа 1915 года. Сиди-Бу-Саид стал первым в мире охраняемым архитектурным памятником под открытым небом.
Но почему именно белый и голубой?
Белый, как известно, это традиция, уходящая в века. Известью здесь издавна белили стены: она отражает палящее средиземноморское солнце и защищает здания от перегрева.
Голубой же - народное решение. Яркое солнце, отражаясь от сплошных белых фасадов, буквально слепило жителей. Покраска деревянных элементов дешевым индиго решала сразу три задачи: смягчала световой контраст, защищала дерево от морской влаги и отпугивала насекомых.
Д'Эрланже разглядел в этой крестьянской практике эстетический потенциал. Декрет запретил любые другие цвета и предписал единый канон: стены должны быть только белые, двери и ставни исключительно небесно-голубые.
Но чтобы закон не вызвал сопротивления, барон за собственный счет раздавал краску и оплачивал работу мастеров. Он не просто запретил! Он сделал новый порядок доступным.
Так обычная прибрежная деревня превратилась в один из первых в истории примеров намеренного территориального брендинга, основанного на архитектурном коде. Спустя век Сиди-Бу-Саид остаётся живым музеем под открытым небом и, конечно, напоминанием: иногда лучший способ сохранить место - это дать ему единый цвет.
❤🔥7🍓3👍1👏1🤩1
Шанхай готовиться к громкому открытию. Это будет новое здание оперы по проекту норвежского архитектурного бюро Snøhettа. Бюро известно прежде всего тем, что умеет превращать архитектуру в движение. Их Шанхайская опера, открывающаяся 17 октября 2026 года, - это не просто очередной культурный центр. Это манифест того, как здание может принадлежать городу, а не только зрителям с билетами.
Форма здания заявлена как танец, застывший в бетоне.
В основе архитектуры - образ раскрывающегося веера. Винтообразная крыша, поднимающаяся спиралью, отсылает к динамике танца и пластике человеческого тела. Но главное - эта форма становится доступной инфраструктурой: по спиральной лестнице можно подняться на смотровую площадку, где открывается вид на Хуанпу и красивый современный город.
Крыша работает круглосуточно, 365 дней в году. Она превращается в городскую площадь, парк и сцену одновременно. Это принципиальное решение: здание не закрывается после спектакля. Оно живёт вместе с городом.
Внутри - диалог монументальности и движения. Стеклянные фасады заливают светом общественные пространства, а скульптурные тёмно-красные объёмы пронизывают интерьер, создавая ритм и напряжение. Здесь архитектура "выступает" ещё до начала спектакля.
Материалы работают на акустику: дубовые полы, тёмно-красный тонированный дуб в залах. И это не только эстетика, но и точный расчёт звука. Акустика разработана с Nagata Acoustics - одними из лучших в мире.
Три зала работают Как три самостоятельных сценария.
Главный зал на 2000 мест - для большой оперы и оркестровых концертов.
Второй зал на 1200 мест - для более камерных постановок.
Третий - трансформируемый зал на 1000 мест предназначен для экспериментов и постановок, которые привлекут новое поколение.
Опера расположена в районе Хоутань, на излучине Хуанпу. Окружающий ландшафт радиально расходится от здания, закрепляя визуальные связи между оперой и городом. Район развивается по низкоуглеродной модели, что соответствует экологической повестке проекта.
Площадь здания - 146 786 м². Строительство велось с 2017 года.
Snøhetta создала оперу, которая не просто приглашает на спектакль, а становится частью повседневной жизни Шанхая. Архитектура здесь - движение, свет, доступность и акустика, собранные под одной крышей.
Форма здания заявлена как танец, застывший в бетоне.
В основе архитектуры - образ раскрывающегося веера. Винтообразная крыша, поднимающаяся спиралью, отсылает к динамике танца и пластике человеческого тела. Но главное - эта форма становится доступной инфраструктурой: по спиральной лестнице можно подняться на смотровую площадку, где открывается вид на Хуанпу и красивый современный город.
Крыша работает круглосуточно, 365 дней в году. Она превращается в городскую площадь, парк и сцену одновременно. Это принципиальное решение: здание не закрывается после спектакля. Оно живёт вместе с городом.
Внутри - диалог монументальности и движения. Стеклянные фасады заливают светом общественные пространства, а скульптурные тёмно-красные объёмы пронизывают интерьер, создавая ритм и напряжение. Здесь архитектура "выступает" ещё до начала спектакля.
Материалы работают на акустику: дубовые полы, тёмно-красный тонированный дуб в залах. И это не только эстетика, но и точный расчёт звука. Акустика разработана с Nagata Acoustics - одними из лучших в мире.
Три зала работают Как три самостоятельных сценария.
Главный зал на 2000 мест - для большой оперы и оркестровых концертов.
Второй зал на 1200 мест - для более камерных постановок.
Третий - трансформируемый зал на 1000 мест предназначен для экспериментов и постановок, которые привлекут новое поколение.
Опера расположена в районе Хоутань, на излучине Хуанпу. Окружающий ландшафт радиально расходится от здания, закрепляя визуальные связи между оперой и городом. Район развивается по низкоуглеродной модели, что соответствует экологической повестке проекта.
Площадь здания - 146 786 м². Строительство велось с 2017 года.
Snøhetta создала оперу, которая не просто приглашает на спектакль, а становится частью повседневной жизни Шанхая. Архитектура здесь - движение, свет, доступность и акустика, собранные под одной крышей.
❤🔥5👍3🤩2😁1🏆1💋1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Советский модернизм как источник вдохновения для Apple: архитектурный диалог через десятилетия или банальные воровство?
Флагманские магазины Apple и даже знаменитый кампус Apple Park в Купертино имеют неожиданных архитектурных "предшественников". И это…здания советского модернизма 1960–70-х годов. Сходство настолько очевидно, что архитекторы и критики по всему миру заговорили о прямой линии преемственности (да, сейчас это называется так).
Возьмем, к примеру, здание сочинского автовокзала 1967 года постройки (архитектор Вячеслав Морозов) - памятник раннего советского модернизма. Его ключевые черты: парящая плоская крыша, обилие стекла, несущие колонны только снаружи стеклянного фасада, внутри - ни одной опоры! Та же концепция реализована в Apple Store Aventura в Майами (2019): волнообразная кровля, стеклянный фасад и полное отсутствие внутренних колонн.
Архитектор-краевед Наталья Захарова отмечает: "Если мы посмотрим, мы видим, что несущие колонны только снаружи стеклянного фасада. Внутри нет ни одной колонны. И эта оболочка позволила обеспечить перекрытие пролета". Разница лишь в материалах: у Apple - это премиальное стекло и сталь, у советского прототипа исключительно бетон и функциональная простота.
Apple Store в Бангкоке (Foster + Partners, 2020) - 24-метровая коническая опора в центре стеклянного объема, поддерживающая нависающую крышу. Почти точная копия - сочинские "Круглые кассы" (1960-е, архитектор Ф. Куютин), снесённые в 2012 году. Та же коническая опора, те же панорамные стекла. Разница только в масштабе и качестве исполнения.
Знаменитый "космический корабль" Apple Park (Foster + Partners, 2017) - кольцевое здание с внутренним двором и интеграцией солнечных технологий . Его "двойник" - московский ГСК "Запад" (1970-е), кольцевой гаражный комплекс в Раменках . Оба имеют замкнутые кольцевые структуры, но если советский проект символизировал коллективную силу и утилитарность, то Apple Park исключительно инновации и экологичность.
Профессор МАРХИ Алексей Мусатов предполагает: "У Apple очень много схожих решений. Я думаю, или кто-то из руководства бывал, смотрел, или кто-то из наших архитекторов просто уехал и там работает". И действительно, сэр Норман Фостер, главный архитектор многих проектов Apple, не раз признавался в любви к советскому авангарду и инженерным решениям того времени.
И советский модернизм, и архитектура Apple делают акцент на практичности и функциональности. Оба направления используют минимализм, геометрическую ясность и модульную эффективность. Разница лишь в материалах и атмосфере: советские здания - это всегда сырой бетон и суровая эстетика, Apple же - дорогие материалы, комфорт и премиальный блеск.
Архитекторы утверждают, что это не прямое заимствование, а скорее переосмысление идей, которые опередили своё время. Советские архитекторы искали функциональные решения для массовой застройки. Apple нашла в этих решениях эстетический потенциал и упаковала его в современную, коммерчески успешную форму.
Флагманские магазины Apple и даже знаменитый кампус Apple Park в Купертино имеют неожиданных архитектурных "предшественников". И это…здания советского модернизма 1960–70-х годов. Сходство настолько очевидно, что архитекторы и критики по всему миру заговорили о прямой линии преемственности (да, сейчас это называется так).
Возьмем, к примеру, здание сочинского автовокзала 1967 года постройки (архитектор Вячеслав Морозов) - памятник раннего советского модернизма. Его ключевые черты: парящая плоская крыша, обилие стекла, несущие колонны только снаружи стеклянного фасада, внутри - ни одной опоры! Та же концепция реализована в Apple Store Aventura в Майами (2019): волнообразная кровля, стеклянный фасад и полное отсутствие внутренних колонн.
Архитектор-краевед Наталья Захарова отмечает: "Если мы посмотрим, мы видим, что несущие колонны только снаружи стеклянного фасада. Внутри нет ни одной колонны. И эта оболочка позволила обеспечить перекрытие пролета". Разница лишь в материалах: у Apple - это премиальное стекло и сталь, у советского прототипа исключительно бетон и функциональная простота.
Apple Store в Бангкоке (Foster + Partners, 2020) - 24-метровая коническая опора в центре стеклянного объема, поддерживающая нависающую крышу. Почти точная копия - сочинские "Круглые кассы" (1960-е, архитектор Ф. Куютин), снесённые в 2012 году. Та же коническая опора, те же панорамные стекла. Разница только в масштабе и качестве исполнения.
Знаменитый "космический корабль" Apple Park (Foster + Partners, 2017) - кольцевое здание с внутренним двором и интеграцией солнечных технологий . Его "двойник" - московский ГСК "Запад" (1970-е), кольцевой гаражный комплекс в Раменках . Оба имеют замкнутые кольцевые структуры, но если советский проект символизировал коллективную силу и утилитарность, то Apple Park исключительно инновации и экологичность.
Профессор МАРХИ Алексей Мусатов предполагает: "У Apple очень много схожих решений. Я думаю, или кто-то из руководства бывал, смотрел, или кто-то из наших архитекторов просто уехал и там работает". И действительно, сэр Норман Фостер, главный архитектор многих проектов Apple, не раз признавался в любви к советскому авангарду и инженерным решениям того времени.
И советский модернизм, и архитектура Apple делают акцент на практичности и функциональности. Оба направления используют минимализм, геометрическую ясность и модульную эффективность. Разница лишь в материалах и атмосфере: советские здания - это всегда сырой бетон и суровая эстетика, Apple же - дорогие материалы, комфорт и премиальный блеск.
Архитекторы утверждают, что это не прямое заимствование, а скорее переосмысление идей, которые опередили своё время. Советские архитекторы искали функциональные решения для массовой застройки. Apple нашла в этих решениях эстетический потенциал и упаковала его в современную, коммерчески успешную форму.
🎉4👍2💯2❤🔥1😁1🤩1
В этом году исполнилось 15 лет сооружению, которое севильцы сперва прокляли, а потом полюбили. Metropol Parasol - это гигантский деревянный зонт, распустившийся над площадью Пласа-де-ла-Энкарнасьон, и сегодня стал не просто достопримечательностью, а символом того, как архитектура может пересобрать город.
Форма и конструкция состоит из 3000 элементов из финской сосны!
Проект немецкого бюро J Mayer H - волнообразный навес на шести бетонных опорах высотой около 26 метров. Он состоит из 3000 деревянных элементов, соединённых в сложную пространственную решётку, которая покрывает площадь почти 150 на 70 метров. Конструкция держится на шести бетонных ядрах, внутри которых спрятаны лестницы и лифты, ведущие на верхний уровень.
Архитектор Юрген Майер назвал его «атмосферным укрытием для форм общественной жизни, которые ещё предстоит изобрести».
Площадь Пласа-де-ла-Энкарнасьон долго пустовала. Последние рыночные здания снесли в 1973-м, позже пытались застроить офисами и парковками, но раскопки обнаружили римские руины, и город законсервировал пустырь. В 2003 году объявили конкурс на новый рынок, музей на месте раскопок и предложили придумать что-то, что вернёт площади жизнь.
Название Metropol Parasol говорит само за себя: «parasol» - зонт от солнца, «Metropol» - городской масштаб. Горожане быстро придумали своё: «сетас», что означает грибы. Когда выяснилось, что архитектор зарегистрировал оригинальное название как торговую марку, город официально принял народное. Так «Сетас де Севилья» стало именем проекта навсегда.
Севильцы были в ярости. Футуристическая конструкция казалась чужеродной в городе барокко и готики. Бюджет вырос с 50 до 100 миллионов евро. Открытие отложили с 2007 на 2011 год. В процессе инженеры выяснили, что деревянная оболочка такой формы и масштаба технически невыполнима в изначальном виде. Решения пришлось изобретать заново.
Тем не менее, объект в городе появился. Под навесом сегодня находятся рынки и рестораны. Под землёй - археологический музей с руинами, найденными при раскопках. На уровне крыши 250-метровая пешеходная дорожка с панорамными видами на город: закаты над кафедральным собором и бывшей мечетью, общий силуэт Севильи с высоты 26 метров.
С 2021 года конструкция ещё и светится по ночам. Подсветка превращает деревянные волны в световой скульптурный объект.
Metropol Parasol - не просто зонт от солнца. Это пример того, как архитектура может объединить археологию, рынок, общественное пространство и смотровую площадку в одном радикальном жесте. И сделать это так, что спустя 15 лет севильцы уже не представляют свою площадь без этих «грибов».
Форма и конструкция состоит из 3000 элементов из финской сосны!
Проект немецкого бюро J Mayer H - волнообразный навес на шести бетонных опорах высотой около 26 метров. Он состоит из 3000 деревянных элементов, соединённых в сложную пространственную решётку, которая покрывает площадь почти 150 на 70 метров. Конструкция держится на шести бетонных ядрах, внутри которых спрятаны лестницы и лифты, ведущие на верхний уровень.
Архитектор Юрген Майер назвал его «атмосферным укрытием для форм общественной жизни, которые ещё предстоит изобрести».
Площадь Пласа-де-ла-Энкарнасьон долго пустовала. Последние рыночные здания снесли в 1973-м, позже пытались застроить офисами и парковками, но раскопки обнаружили римские руины, и город законсервировал пустырь. В 2003 году объявили конкурс на новый рынок, музей на месте раскопок и предложили придумать что-то, что вернёт площади жизнь.
Название Metropol Parasol говорит само за себя: «parasol» - зонт от солнца, «Metropol» - городской масштаб. Горожане быстро придумали своё: «сетас», что означает грибы. Когда выяснилось, что архитектор зарегистрировал оригинальное название как торговую марку, город официально принял народное. Так «Сетас де Севилья» стало именем проекта навсегда.
Севильцы были в ярости. Футуристическая конструкция казалась чужеродной в городе барокко и готики. Бюджет вырос с 50 до 100 миллионов евро. Открытие отложили с 2007 на 2011 год. В процессе инженеры выяснили, что деревянная оболочка такой формы и масштаба технически невыполнима в изначальном виде. Решения пришлось изобретать заново.
Тем не менее, объект в городе появился. Под навесом сегодня находятся рынки и рестораны. Под землёй - археологический музей с руинами, найденными при раскопках. На уровне крыши 250-метровая пешеходная дорожка с панорамными видами на город: закаты над кафедральным собором и бывшей мечетью, общий силуэт Севильи с высоты 26 метров.
С 2021 года конструкция ещё и светится по ночам. Подсветка превращает деревянные волны в световой скульптурный объект.
Metropol Parasol - не просто зонт от солнца. Это пример того, как архитектура может объединить археологию, рынок, общественное пространство и смотровую площадку в одном радикальном жесте. И сделать это так, что спустя 15 лет севильцы уже не представляют свою площадь без этих «грибов».
❤🔥6🤩3👍2👏1🍓1
Офисный небоскрёб Jinmao Tower в мегаполисе Чанша на юго-востоке Китая спроектирован Aedas так, чтобы выделяться среди других высоток. Но заметен он благодаря своей сдержанности; единственная уступка яркости - это завершение из золотого стекла, которое отмечает этажи VIP-офисов.
Важно и расположение: 318-метровое здание поставлено на берегу большого озера Мэйсиху и потому видно издалека.
Небоскрёб (210 842 м²) для девелоперской группы Jinmao как будто составлен из 4-х стройных башен, поэтому «золотой» венец со светодиодным экраном украшает лишь четверть его объёма. Для фасадов тоже использованы светло-серое Low-E стекло (у него низкая теплопроводность, что защищает интерьер от перегрева), сверхпрозрачное теплоизоляционное и закалённое ламинированное остекление. Применены и панели на основе гофрированного алюминия. Встроенные жалюзи играют также и декоративную роль.
Общественного нижнего этажа у башни нет, вместо него архитекторы расположили у подножия Jinmao Tower отдельный ТЦ с общественными пространствами.
Таким образом, Jinmao Tower являет собой редкий пример того, как высотка заявляет о себе не громкостью формы, а точностью жеста: золотая корона вместо кричащего силуэта, озеро вместо плотной застройки, четыре башни вместо монолита. Сдержанность здесь работает как самый заметный архитектурный приём.
Важно и расположение: 318-метровое здание поставлено на берегу большого озера Мэйсиху и потому видно издалека.
Небоскрёб (210 842 м²) для девелоперской группы Jinmao как будто составлен из 4-х стройных башен, поэтому «золотой» венец со светодиодным экраном украшает лишь четверть его объёма. Для фасадов тоже использованы светло-серое Low-E стекло (у него низкая теплопроводность, что защищает интерьер от перегрева), сверхпрозрачное теплоизоляционное и закалённое ламинированное остекление. Применены и панели на основе гофрированного алюминия. Встроенные жалюзи играют также и декоративную роль.
Общественного нижнего этажа у башни нет, вместо него архитекторы расположили у подножия Jinmao Tower отдельный ТЦ с общественными пространствами.
Таким образом, Jinmao Tower являет собой редкий пример того, как высотка заявляет о себе не громкостью формы, а точностью жеста: золотая корона вместо кричащего силуэта, озеро вместо плотной застройки, четыре башни вместо монолита. Сдержанность здесь работает как самый заметный архитектурный приём.
🤩5❤🔥3👍2👏1👌1
Новый театр Брисбена входит в комплекс Квинслендского центра исполнительских искусств, открытого в 1988 и сейчас уже имеющего статус памятника архитектуры. Этот факт и очень компактный участок наложили свои ограничения на проект: так, в задании конкурса, который прошёл в 2018–2019, предлагалось использовать консольные выносы в 6 м, над соседним театром, чтобы обеспечить зданию необходимую площадь (около 13,5 тыс. м²).
В итоге Квинслендский центр теперь стал крупнейшим культурным комплексом в Австралии, а Брисбен готов принимать гастроли трупп международного класса: балет и современный танец, оперные и драматические постановки, мюзиклы, симфонические концерты. Первым таким представлением станет этой весной мюзикл «Последний корабль» на музыку и слова Стинга с ним же в одной из главных партий.
Главный фасад театра вдохновлён стихотворением в прозе аборигенной старейшины и художницы Лиллы Уотсон о водах реки Брисбен, на берегу которой стоит Квинслендский центр. Главная его часть - это волнообразная поверхность высотой 14,28 м, составленная из двух рядов 7-метровых панелей (каждая со своим уникальным профилем). Панели изготовлены из 4 слоёв стекла с воздушным зазором, чтобы защитить интерьеры от перегрева. На самых «солнечных» участках дополнительно использованы встроенные керамические жалюзи.
За этим фасадом расположено фойе, что создаёт типичную для современных театральных зданий игру с горожанами, которые могут наблюдать за ярко освещённым пространством с оживлённой публикой тоже как за своего рода спектаклем. Прозрачность также передаёт идею доступности и открытости «учреждения культуры».
Наполненность светом и проницаемость сменяются в зале парадной насыщенностью материала и цвета: здесь использованы древесина эвкалиптов типа «айронбарк», известных своей прочностью и традиционных для австралийских построек, и текстиль цвета листвы. 1000 мест размещено в плавно поднимающемся партере, ещё 500 на двух ярусах балкона. Последние ряды удалены от сцены не более чем на 28 метров.
«Глассхаус», ставший уже пятым театральным залом в Квинслендском центре, должен привести сюда 300 000 зрителей в год, что доведёт их общее число здесь до 1,6 млн. Отдельная тема - это его роль в подготовке Брисбена к Олимпийским играм, которые пройдут в этом городе в 2032.
«Глассхаус» - это архитектура, которая работает сразу на трёх уровнях: как бережное продолжение памятника 1988 года, как стеклянная «волна» на берегу реки и как заявление Брисбена о готовности выйти на мировую культурную сцену. Театр, где сам город становится частью спектакля.
В итоге Квинслендский центр теперь стал крупнейшим культурным комплексом в Австралии, а Брисбен готов принимать гастроли трупп международного класса: балет и современный танец, оперные и драматические постановки, мюзиклы, симфонические концерты. Первым таким представлением станет этой весной мюзикл «Последний корабль» на музыку и слова Стинга с ним же в одной из главных партий.
Главный фасад театра вдохновлён стихотворением в прозе аборигенной старейшины и художницы Лиллы Уотсон о водах реки Брисбен, на берегу которой стоит Квинслендский центр. Главная его часть - это волнообразная поверхность высотой 14,28 м, составленная из двух рядов 7-метровых панелей (каждая со своим уникальным профилем). Панели изготовлены из 4 слоёв стекла с воздушным зазором, чтобы защитить интерьеры от перегрева. На самых «солнечных» участках дополнительно использованы встроенные керамические жалюзи.
За этим фасадом расположено фойе, что создаёт типичную для современных театральных зданий игру с горожанами, которые могут наблюдать за ярко освещённым пространством с оживлённой публикой тоже как за своего рода спектаклем. Прозрачность также передаёт идею доступности и открытости «учреждения культуры».
Наполненность светом и проницаемость сменяются в зале парадной насыщенностью материала и цвета: здесь использованы древесина эвкалиптов типа «айронбарк», известных своей прочностью и традиционных для австралийских построек, и текстиль цвета листвы. 1000 мест размещено в плавно поднимающемся партере, ещё 500 на двух ярусах балкона. Последние ряды удалены от сцены не более чем на 28 метров.
«Глассхаус», ставший уже пятым театральным залом в Квинслендском центре, должен привести сюда 300 000 зрителей в год, что доведёт их общее число здесь до 1,6 млн. Отдельная тема - это его роль в подготовке Брисбена к Олимпийским играм, которые пройдут в этом городе в 2032.
«Глассхаус» - это архитектура, которая работает сразу на трёх уровнях: как бережное продолжение памятника 1988 года, как стеклянная «волна» на берегу реки и как заявление Брисбена о готовности выйти на мировую культурную сцену. Театр, где сам город становится частью спектакля.
👍5❤🔥4🤩3👏1
Нагпур, расположенный в центральной Индии, - это один из самых жарких городов страны. Летом температура здесь достигает 48 ℃. В таком климате обычные стеклянные башни превращаются в печи: кондиционирование съедает бюджет, а фасад работает против человека, а не на него.
Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella.
Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи.
Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м².
Два подземных уровня - это парковка.
Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство.
На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса.
Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон.
Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи».
На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару.
Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор.
Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности.
Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.
Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella.
Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи.
Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м².
Два подземных уровня - это парковка.
Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство.
На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса.
Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон.
Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи».
На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару.
Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор.
Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности.
Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.
👏5🤩3👍2🎉1🏆1
В Японии показали первые кадры гостиницы Hoshinoya Nara Prison - отеля, расположившегося в бывшей тюрьме в Наре. И это отличный повод поговорить о большом мировом тренде: исторические здания такие как банки, типографии, административные корпуса, портовые таможни сегодня превращаются в отели. Тюрьмы в том числе.
Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке.
Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор.
В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света,
вытянутые клаустрофобные пространства.
Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет.
Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены.
«Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией.
И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса.
Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных.
Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер.
Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами.
Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.
Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке.
Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор.
В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света,
вытянутые клаустрофобные пространства.
Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет.
Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены.
«Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией.
И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса.
Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных.
Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер.
Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами.
Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.
👍7👏2👌1🏆1
Давайте поговорим про ретрофутуризм. Перед вами, возможно, самый хрестоматийный пример утопического, и при этом отлично функционирующего, жилого комплекса. Wohnpark Alt-Erlaa в Вене.
Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе.
Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте.
Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство.
Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам.
На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города».
Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы.
Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень.
Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы.
Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне.
Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.
Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе.
Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте.
Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство.
Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам.
На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города».
Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы.
Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень.
Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы.
Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне.
Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.
👍4❤🔥3👏2🤩1🏆1