Нагпур, расположенный в центральной Индии, - это один из самых жарких городов страны. Летом температура здесь достигает 48 ℃. В таком климате обычные стеклянные башни превращаются в печи: кондиционирование съедает бюджет, а фасад работает против человека, а не на него.
Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella.
Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи.
Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м².
Два подземных уровня - это парковка.
Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство.
На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса.
Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон.
Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи».
На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару.
Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор.
Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности.
Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.
Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella.
Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи.
Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м².
Два подземных уровня - это парковка.
Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство.
На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса.
Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон.
Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи».
На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару.
Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор.
Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности.
Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.
👏5🤩3👍2🎉1🏆1
В Японии показали первые кадры гостиницы Hoshinoya Nara Prison - отеля, расположившегося в бывшей тюрьме в Наре. И это отличный повод поговорить о большом мировом тренде: исторические здания такие как банки, типографии, административные корпуса, портовые таможни сегодня превращаются в отели. Тюрьмы в том числе.
Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке.
Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор.
В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света,
вытянутые клаустрофобные пространства.
Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет.
Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены.
«Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией.
И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса.
Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных.
Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер.
Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами.
Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.
Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке.
Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор.
В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света,
вытянутые клаустрофобные пространства.
Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет.
Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены.
«Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией.
И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса.
Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных.
Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер.
Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами.
Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.
👍7👏2👌1🏆1
Давайте поговорим про ретрофутуризм. Перед вами, возможно, самый хрестоматийный пример утопического, и при этом отлично функционирующего, жилого комплекса. Wohnpark Alt-Erlaa в Вене.
Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе.
Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте.
Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство.
Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам.
На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города».
Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы.
Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень.
Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы.
Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне.
Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.
Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе.
Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте.
Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство.
Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам.
На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города».
Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы.
Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень.
Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы.
Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне.
Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.
👍4❤🔥3👏2🤩1🏆1
Типаза - это алжирский город на трёх холмах над Средиземным морем, где финикийская торговля, римская имперская мощь и раннехристианская вера оставили следы в одном археологическом слое.
Это город, чья планировочная структура развивалась последовательно на протяжении более тысячи лет. Финикийцы выбрали мыс над морем как торговый пункт. Римляне при Клавдии превратили поселение в военную колонию, а затем и в муниципий. Город вырос на трёх холмах, обращённых к заливу, что определило его градостроительную логику: общественные здания и храмы занимали возвышенности, порт и укрепления нижние террасы.
Удивительным образом сохранились христианские базилики. Три крупных культовых сооружения : Большая базилика, базилика Александра и базилика Святой Сальсы. Все они формируют западный и восточный полюса археологического комплекса. Большая базилика (58 × 42 м) остаётся самым крупным христианским зданием, раскрытым на территории Алжира.
Римская инфраструктура: амфитеатр, термы, театр, nymphaeum и линия городских укреплений читаются в плане до сих пор. Археологические раскопки Стефана Гзелля в начале XX века впервые систематизировали эти объекты.
Погребальные комплексы базилики окружены некрополями с каменными саркофагами, покрытыми мозаикой. Под фундаментами Большой базилики вырублены скальные гробницы, включая круглую камеру диаметром 18 метров.
В 2002 году объект был внесён в Список Всемирного наследия под угрозой - из-за незаконной застройки в буферной зоне, эрозии и отсутствия управленческого плана. К 2024 году ситуация стабилизировалась: ЮНЕСКО отметила прогресс в мониторинге, консервации и разработке плана управления на 2025–2030 годы. Среди сохраняющихся вызовов - воздействие морской среды, туристическая нагрузка и необходимость завершения программы подводной археологии для документирования затопленной части древнего порта.
Типаза - это не «руины» в привычном смысле, а читаемая архитектурная рукопись: финикийская гавань, римский форум, христианская базилика и византийская крепость на одном мысу. Архитектурная ценность состоит в том, как разные эпохи наслаивались друг на друга, не разрушая, а дополняя городскую ткань.
Это город, чья планировочная структура развивалась последовательно на протяжении более тысячи лет. Финикийцы выбрали мыс над морем как торговый пункт. Римляне при Клавдии превратили поселение в военную колонию, а затем и в муниципий. Город вырос на трёх холмах, обращённых к заливу, что определило его градостроительную логику: общественные здания и храмы занимали возвышенности, порт и укрепления нижние террасы.
Удивительным образом сохранились христианские базилики. Три крупных культовых сооружения : Большая базилика, базилика Александра и базилика Святой Сальсы. Все они формируют западный и восточный полюса археологического комплекса. Большая базилика (58 × 42 м) остаётся самым крупным христианским зданием, раскрытым на территории Алжира.
Римская инфраструктура: амфитеатр, термы, театр, nymphaeum и линия городских укреплений читаются в плане до сих пор. Археологические раскопки Стефана Гзелля в начале XX века впервые систематизировали эти объекты.
Погребальные комплексы базилики окружены некрополями с каменными саркофагами, покрытыми мозаикой. Под фундаментами Большой базилики вырублены скальные гробницы, включая круглую камеру диаметром 18 метров.
В 2002 году объект был внесён в Список Всемирного наследия под угрозой - из-за незаконной застройки в буферной зоне, эрозии и отсутствия управленческого плана. К 2024 году ситуация стабилизировалась: ЮНЕСКО отметила прогресс в мониторинге, консервации и разработке плана управления на 2025–2030 годы. Среди сохраняющихся вызовов - воздействие морской среды, туристическая нагрузка и необходимость завершения программы подводной археологии для документирования затопленной части древнего порта.
Типаза - это не «руины» в привычном смысле, а читаемая архитектурная рукопись: финикийская гавань, римский форум, христианская базилика и византийская крепость на одном мысу. Архитектурная ценность состоит в том, как разные эпохи наслаивались друг на друга, не разрушая, а дополняя городскую ткань.
👍5❤🔥3🤩2👏1💯1
Отель Banyan Tree AlUla в долине Ашар на северо-западе Саудовской Аравии - это яркий пример того, как архитектура может не «вставать» на ландшафт, а растворяться в нём. Проект бюро AW2 Architecture & Interiors получил ключ Мишлен один из первых в стране.
47 вилл-палаток (от одной до трёх спален) разбросаны по скальным формациям долины. Каждая вилла представляет собой простую платформу с твёрдой структурой, напоминающей соседние камни. Трёхуровневая конструкция создаёт мягкие линии кровли, сливающиеся с рельефом.
Вместо контраста с пустыней- продолжение её логики: песочные холсты, терракотовые штукатурки, стены из утрамбованного песка. Архитектура здесь спроектирована как ландшафт.
Сигнатурный бассейн центральный архитектурный акцент отеля. Он расположен в естественной расщелине скал. Форма повторяет сухие русла рек, которые появляются у подножия утёсов после дождя. Это не «инфинити» над горизонтом, а вода внутри камня.
Отель находится в 15 км от Хегры (Мадаин-Салих) - первого объекта ЮНЕСКО в Саудовской Аравии. Каждая палатка ориентирована так, чтобы обеспечить приватность и одновременно открыть вид на скалы или пустыню. Расширенные террасы с холщовым тентом создают связь интерьера и экстерьера.
Интерьеры - это современная интерпретация бедуинского образа жизни: узоры, вдохновлённые набатейскими кочевыми племенами, и традиционные мотивы. Цветовая палитра отражает оттенки пустыни.
Проект минимизирует углеродный след: локальные материалы, местные растения, техники сбора дождевой воды для микро-садов, которые также служат защитой от наводнений в сезон дождей. Дорожки проложены как тропы по песку, чтобы гость шёл через дюны, приближаясь к природе, а не к инфраструктуре.
Banyan Tree AlUla - это не отель в пустыне. Это отель, который архитектурно стал частью пустыни. Палаточная типология, цветовая мимикрия, бассейн в скале, приватность через ландшафт. Здесь всё работает на то, чтобы архитектура не отвлекала от главного: долины, скал, неба и отдыха.
47 вилл-палаток (от одной до трёх спален) разбросаны по скальным формациям долины. Каждая вилла представляет собой простую платформу с твёрдой структурой, напоминающей соседние камни. Трёхуровневая конструкция создаёт мягкие линии кровли, сливающиеся с рельефом.
Вместо контраста с пустыней- продолжение её логики: песочные холсты, терракотовые штукатурки, стены из утрамбованного песка. Архитектура здесь спроектирована как ландшафт.
Сигнатурный бассейн центральный архитектурный акцент отеля. Он расположен в естественной расщелине скал. Форма повторяет сухие русла рек, которые появляются у подножия утёсов после дождя. Это не «инфинити» над горизонтом, а вода внутри камня.
Отель находится в 15 км от Хегры (Мадаин-Салих) - первого объекта ЮНЕСКО в Саудовской Аравии. Каждая палатка ориентирована так, чтобы обеспечить приватность и одновременно открыть вид на скалы или пустыню. Расширенные террасы с холщовым тентом создают связь интерьера и экстерьера.
Интерьеры - это современная интерпретация бедуинского образа жизни: узоры, вдохновлённые набатейскими кочевыми племенами, и традиционные мотивы. Цветовая палитра отражает оттенки пустыни.
Проект минимизирует углеродный след: локальные материалы, местные растения, техники сбора дождевой воды для микро-садов, которые также служат защитой от наводнений в сезон дождей. Дорожки проложены как тропы по песку, чтобы гость шёл через дюны, приближаясь к природе, а не к инфраструктуре.
Banyan Tree AlUla - это не отель в пустыне. Это отель, который архитектурно стал частью пустыни. Палаточная типология, цветовая мимикрия, бассейн в скале, приватность через ландшафт. Здесь всё работает на то, чтобы архитектура не отвлекала от главного: долины, скал, неба и отдыха.
❤🔥8👏2👍1🤩1🍓1💘1
На северо-западе Петербурга формируется крупнейший туристический кластер. В Приморском районе, на территории бывшей промзоны «Горская» у Финского залива, развернётся всесезонный морской курорт «Санкт-Петербург Марина», а на Камышовой улице - новый современный зоопарк площадью 85,6 га. Оба проекта призваны сделать эту территорию одной из главных точек притяжения для жителей гостей города.
Курорт раскинется на побережье Финского залива и станет частью федерального проекта «Пять морей и озеро Байкал».
Ключевой архитектурный объект первой очереди - Академия парусного спорта, облик которой уже согласован.
В состав академии войдут три здания.
Спортивный центр (более 9,3 тыс. м²) - архитектурная доминанта участка. Здесь разместятся тренировочные корпуса с бассейнами, учебные зоны, жилые комнаты для спортсменов, медблок и столовая.
Учебно-тренировочный корпус «Кайтинг и виндсерфинг» (690 м²) - с панорамными видами на залив.
Эллинг (почти 900 м²) - для межсезонного хранения и обслуживания яхт.
Фасады выполнят в «морской» стилистике: светлые коррозионностойкие материалы, панорамное остекление и отделка «под дерево». Участок с трёх сторон окружён парковой зоной, с четвёртой выходит к Финскому заливу. Ведь это естественный буфер между урбанизированной территорией и природой.
Проект рассчитан на 1,3 млн гостей в год и создание около 7 тыс. рабочих мест. На территории также появится крупнейшая в России яхтенная стоянка, гостинично-рекреационный комплекс с открытыми и крытыми бассейнами, пляжами и ресторанами.
Концепцию нового зоопарка на Камышовой улице разработал Научно-исследовательский институт перспективного градостроительства (НИИ ПГ). Открытие запланировано не ранее 2030 года, предварительная стоимость - 40 млрд рублей.
Архитектурно-градостроительная концепция строится на биомном подходе: вокруг центрального озера формируются пять природных зон: «Африканская саванна», «Тропические джунгли», «Горная Азия», «Русская тайга» и «Арктика и Антарктика». Смысловой центр - павильон «Айсберг» с музеем и образовательными пространствами.
Связующим элементом станет кольцевая линия монорельса. Она не только обеспечит перемещение посетителей между секциями, но и станет одной из визитных карточек комплекса.
Территория будет интегрирована в городскую среду: предусмотрены общедоступная набережная, океанариум, детские и спортивные зоны. Рядом появится станция метро «Богатырская». Её открытие намечено на 2029 год. Со стороны ЗСД обустроят парковку, которая отделит шумную трассу от вольеров.
«Санкт-Петербург Марина» и новый зоопарк - это не просто два объекта. Это два полюса притяжения, которые вместе формируют новую туристическую ось Петербурга.
Курорт раскинется на побережье Финского залива и станет частью федерального проекта «Пять морей и озеро Байкал».
Ключевой архитектурный объект первой очереди - Академия парусного спорта, облик которой уже согласован.
В состав академии войдут три здания.
Спортивный центр (более 9,3 тыс. м²) - архитектурная доминанта участка. Здесь разместятся тренировочные корпуса с бассейнами, учебные зоны, жилые комнаты для спортсменов, медблок и столовая.
Учебно-тренировочный корпус «Кайтинг и виндсерфинг» (690 м²) - с панорамными видами на залив.
Эллинг (почти 900 м²) - для межсезонного хранения и обслуживания яхт.
Фасады выполнят в «морской» стилистике: светлые коррозионностойкие материалы, панорамное остекление и отделка «под дерево». Участок с трёх сторон окружён парковой зоной, с четвёртой выходит к Финскому заливу. Ведь это естественный буфер между урбанизированной территорией и природой.
Проект рассчитан на 1,3 млн гостей в год и создание около 7 тыс. рабочих мест. На территории также появится крупнейшая в России яхтенная стоянка, гостинично-рекреационный комплекс с открытыми и крытыми бассейнами, пляжами и ресторанами.
Концепцию нового зоопарка на Камышовой улице разработал Научно-исследовательский институт перспективного градостроительства (НИИ ПГ). Открытие запланировано не ранее 2030 года, предварительная стоимость - 40 млрд рублей.
Архитектурно-градостроительная концепция строится на биомном подходе: вокруг центрального озера формируются пять природных зон: «Африканская саванна», «Тропические джунгли», «Горная Азия», «Русская тайга» и «Арктика и Антарктика». Смысловой центр - павильон «Айсберг» с музеем и образовательными пространствами.
Связующим элементом станет кольцевая линия монорельса. Она не только обеспечит перемещение посетителей между секциями, но и станет одной из визитных карточек комплекса.
Территория будет интегрирована в городскую среду: предусмотрены общедоступная набережная, океанариум, детские и спортивные зоны. Рядом появится станция метро «Богатырская». Её открытие намечено на 2029 год. Со стороны ЗСД обустроят парковку, которая отделит шумную трассу от вольеров.
«Санкт-Петербург Марина» и новый зоопарк - это не просто два объекта. Это два полюса притяжения, которые вместе формируют новую туристическую ось Петербурга.
❤🔥4👍2👏2✍1🎉1💩1🙏1🤡1😐1
Из библиотеки - в театр: как студия Thing вернула к жизни историческое здание в Корнуолле.
Британская студия Thing завершила проект реконструкции библиотеки Пассмора Эдвардса в Редрате (Корнуолл). Здание 1895 года постройки, внесённое в список наследия II категории, могло превратиться в очередной жилой комплекс, но местное сообщество добилось его сохранения как общественного пространства.
Теперь здесь работает центр искусств The Ladder - с детским садом, сценой и гибкими залами для перформансов и выставок.
В этом проекте чрезвычайно важен диалог старого и нового. Исторические поверхности, потёртый камень, следы времени и износ не маскировались, а стали смысловым центром интерьера. Деревянные конструкции из ясеня «встраиваются» в эту среду, не перетягивая внимание на себя.
Студия вдохновлялась театральными декорациями: у каждой деревянной конструкции есть «лицо» и «изнанка». Открытый каркас читается как закулисье, а аккуратные заподлицо-детали, как передний план сцены. Это делает пространство честным и почти театральным по своей логике.
Сохранение выступает как нарратив. Реставрация велась совместно с архитектором-реставратором Клэр Ньюман. Ключевой принцип - не «обнулить» здание, а сохранить его историю, включая следы износа. Каждая комната при этом получает собственную атмосферу, оставаясь частью одного целого.
Два отдельных входа: для художников и для публики. Квадратное окно большой глубины визуально связывает детский сад в бывшем колледже с многофункциональной «гостиной» со встроенной сценой и стеллажами в бывшей библиотеке.
Не отстает от оригинальности и название центра. Оно отсылает к цитате Джона Пассмора Эдвардса: «Если я смогу оплатить лестницу, люди поднимутся по ней». Красивая метафора для проекта, который буквально даёт сообществу пространство для роста и делает это средствами архитектуры, а не сноса.
Британская студия Thing завершила проект реконструкции библиотеки Пассмора Эдвардса в Редрате (Корнуолл). Здание 1895 года постройки, внесённое в список наследия II категории, могло превратиться в очередной жилой комплекс, но местное сообщество добилось его сохранения как общественного пространства.
Теперь здесь работает центр искусств The Ladder - с детским садом, сценой и гибкими залами для перформансов и выставок.
В этом проекте чрезвычайно важен диалог старого и нового. Исторические поверхности, потёртый камень, следы времени и износ не маскировались, а стали смысловым центром интерьера. Деревянные конструкции из ясеня «встраиваются» в эту среду, не перетягивая внимание на себя.
Студия вдохновлялась театральными декорациями: у каждой деревянной конструкции есть «лицо» и «изнанка». Открытый каркас читается как закулисье, а аккуратные заподлицо-детали, как передний план сцены. Это делает пространство честным и почти театральным по своей логике.
Сохранение выступает как нарратив. Реставрация велась совместно с архитектором-реставратором Клэр Ньюман. Ключевой принцип - не «обнулить» здание, а сохранить его историю, включая следы износа. Каждая комната при этом получает собственную атмосферу, оставаясь частью одного целого.
Два отдельных входа: для художников и для публики. Квадратное окно большой глубины визуально связывает детский сад в бывшем колледже с многофункциональной «гостиной» со встроенной сценой и стеллажами в бывшей библиотеке.
Не отстает от оригинальности и название центра. Оно отсылает к цитате Джона Пассмора Эдвардса: «Если я смогу оплатить лестницу, люди поднимутся по ней». Красивая метафора для проекта, который буквально даёт сообществу пространство для роста и делает это средствами архитектуры, а не сноса.
❤🔥5👍5🤩2
Illa Natura в Таррасе: как кирпич и «разрезанный» треугольник создают жильё с характером.
Уникальный жилой комплекс, выходящий за рамки типовой застройки, работающий с контекстом, формой и приватностью, появился в Торрессане (Тарраса, Испания).
Участок треугольной формы - результат градостроительного планирования. Вместо того чтобы просто «вписать» здание в эти рамки, архитекторы предлагают центральный разрез в объёме башни. Это не только облегчает типологию квартир, но и визуально «разбирает» треугольник, придавая зданию стройность и динамику.
U-образная форма и два лица. Квартал организован U-образным зданием: оно замыкается к городской застройке, но раскрывается в сторону зелёной зоны. Внутренний двор трактуется как продолжение окружающего озеленения на границе города. Этот приём, безусловно, превращает приватное пространство квартала в часть городской экологии.
Кирпич использован как контекст. Материальность фасадов - сплошь грубый кирпич, традиционный для муниципалитета и района. Это не просто дань контексту, а способ придать проекту характер и индивидуальность. Сочетание оконного модуля и кирпичной текстуры создаёт ритм и вариативность.
Закрытые объёмы, выступающие из внешних фасадов, позволяют варьировать планировки квартир - от компактных до более просторных. Гибкость типологии здесь заложена на уровне объёмно-пространственного решения, а не только внутренней отделки.
Балконы во внутреннем дворе - бетонные плиты, которые «растут» внутрь и наружу, создавая щедрые наружные пространства. Они стратегически ориентированы и чередуются, чтобы обеспечить приватность между соседями. Никаких экранов и глухих перегородок. Только геометрия и планировка.
Illa Natura - пример того, как работа с формой участка, материалом и ориентацией может превратить жилой комплекс в продолжение городской среды, а не в её замкнутый фрагмент.
Уникальный жилой комплекс, выходящий за рамки типовой застройки, работающий с контекстом, формой и приватностью, появился в Торрессане (Тарраса, Испания).
Участок треугольной формы - результат градостроительного планирования. Вместо того чтобы просто «вписать» здание в эти рамки, архитекторы предлагают центральный разрез в объёме башни. Это не только облегчает типологию квартир, но и визуально «разбирает» треугольник, придавая зданию стройность и динамику.
U-образная форма и два лица. Квартал организован U-образным зданием: оно замыкается к городской застройке, но раскрывается в сторону зелёной зоны. Внутренний двор трактуется как продолжение окружающего озеленения на границе города. Этот приём, безусловно, превращает приватное пространство квартала в часть городской экологии.
Кирпич использован как контекст. Материальность фасадов - сплошь грубый кирпич, традиционный для муниципалитета и района. Это не просто дань контексту, а способ придать проекту характер и индивидуальность. Сочетание оконного модуля и кирпичной текстуры создаёт ритм и вариативность.
Закрытые объёмы, выступающие из внешних фасадов, позволяют варьировать планировки квартир - от компактных до более просторных. Гибкость типологии здесь заложена на уровне объёмно-пространственного решения, а не только внутренней отделки.
Балконы во внутреннем дворе - бетонные плиты, которые «растут» внутрь и наружу, создавая щедрые наружные пространства. Они стратегически ориентированы и чередуются, чтобы обеспечить приватность между соседями. Никаких экранов и глухих перегородок. Только геометрия и планировка.
Illa Natura - пример того, как работа с формой участка, материалом и ориентацией может превратить жилой комплекс в продолжение городской среды, а не в её замкнутый фрагмент.
👍6❤🔥3👏1💔1💋1