АНТОНИЯ БАЙЕТТ "ОБЛАДАТЬ": СЛОЖНАЯ КОНСТРУКЦИЯ - ПРОСТАЯ ОСНОВА

Роман Антонии Байетт не может не полюбиться тем, кто связан с литературой. Он о жизни, которая становится книгами, и о книгах, которые становятся способом убежать от жизни. Под «жизнью» понимается очень многое, любовь, например, и она у Байетт совершенно удивительным образом оказывается символом смены эпох, перехода от веры к знанию, от страсти к психологии отношений и полов. К любви у Байетт присоединяется тема женской свободы и несвободы ‒ от телесности, от мужчин, от эпохи. Тема женской свободы неизбежно затрагивает феминизм, как течение, и Байетт показывает, что для одних женщин феминизм был соломинкой, на которой держались их жизни, честь и достоинство. А для других стало цирком, эпатажем.

Обратите внимание, я не просто перечислила темы, но показала логическую последовательность: определила основную тему и указала, как на нее нанизываются дополнительные.

Посмотрите, какую гармонию задает точный конфликт!

РЕЦЕНЗИЯ: разбор структуры

Чтобы показать неистовость страсти, Антония Байетт закрывает возможность проявиться своим героям наглухо, но не внешними препятствиями, а внутренними. Эти люди свободны, но свободы не чувствуют. Все персонажи при этом страстно устремлены к обладанию историей любви Падуба и Кристабель, словно зомби жаждут отведать подлинной жизни. Эти персонажи максимально сдерживают себя сами.

Потому что именно противоположностью (сдержанностью) можно подчеркнуть основной мотив (страсть). Весь массив романа, по сути, отыгрывает сдержанность, и лишь 1/5 романа, страницы, посвященные письмам поэтов и их встречам, яростно обрушивают на читателя жар чувств, будто приоткрыли чугунную дверцу печки. Именно эта часть становится сердцем романа.
____
В сильных произведениях всегда очень жесткая конструкция, имеющая ствол, и все детали, все побочные персонажи, сюжетные ответвления служат на развитие основной, - все произрастает от ствола. Слабые произведения легко определяются прежде всего отсутствием таких жестких причинных взаимосвязей, неспособностью автора определиться с основной темой и, соответственно, конфликтов. Я хочу на примере романа «Обладать» показать, как множественность персонажей, деталей, сцен, сюжетных веток рождаются из единого конфликта,какая гармония и красота создается благодаря фундаментальному конфликту
_____
Цитаты из редакторского разбора романа Антонии Байетт

Дорогие люди-писатели, у меня ОБЪЯВЛЕНИЕ:
Вы уже знаете, что летом я запускаю курс "Женская проза: острые конфликты нашего времени" - будем писать РОМАНЫ на темы, которые ждут читательницы, но которые пока еще не были озвучены в книгах. Как вы знаете, я не даю материала, который вы могли бы найти и сами, в этом моя фишка, это то, что я могу дать писателям, это наш с вами симбиоз.

Будет программа, основанная на моей исследовательской, философской и психологической базе по женскому вопросу (да, нестандартно, ненавижу коллективные шаблоны), литературного обзора имеющейся литературы и, естественно, отработка подробного поэпизодника.

(!) В конце участников курса (тех, кто допишет роман) ждет ПИТЧИНГ с издательством, которое заинтересовалось этим курсом.

Так как после запуска продаж на курс обычно к концу дня уже нет мест, и потом все пишут в личку с просьбой взять, я решила за день-два предупредить о том, что вот-вот будут открыты продажи, ставьте себе уведомления на мой канал или на канал Писательской академии Антона Чижа. Друзья, я ну никак не смогу взять больше участников, иначе не вывезу, я хочу как следует вникнуть в ваши романы и проработать их с вами, веду курс я одна. (Половина мест уже забронированы участниками моих предыдущих курсов, что, согласитесь, прекрасная рекомендация).

Вот ПРОГРАММА:

Лекция №1 Тема произведения, как проявление уникальности автора. Поиск искренности, уязвимости ‒ того, что отзывается и раскрывается в тексте, что делает тексты «живыми» и позволяет им конкурировать с ИИ-текстами. На лекции вы получите список сформулированных тем, которые ИИ точно не сможет ни предложить, ни осуществить.

Лекция №2 и 3 Острые, актуальные конфликты современной женщины, по которым еще не написано книг, но которые ждут читательницы. Изучаем конфликты, историю женского персонажа и современность (лекция в 2 частях).

Лекция №4 Персонаж, как носитель настроения книги. Как соединить тему произведения и чувство, как заставить персонажа эмоционально рассказать свою историю.

Лекция №5 Интонация, символизм, телесность и метафоричность ‒ инструменты женской прозы. Изучаем их возможности, технику и как через них проявить уникальность каждой писательницы.

Я редко публикую отзывы на свою книгу "О чем кричит редактор". Не из скромности. Скорее наоборот, из убеждения, что все и так все знают, я и так на всех площадках. Потом совершенно случайно встаю не с той ноги и вдруг понимаю, что я - не звезда. Никому не желаю встать не с той ноги, друзья)) Отсюда растет непременное желание убедить вас и себя, что от меня есть польза и вам срочно ее нужно получить. Как? Прочитав мою книгу, конечно. Тем более, что мне пишут чудесные отзывы читатели-писатели и редакторы. Ниже будет отзыв.

ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ (должна предупредить). Я не читаю неприятных отзывов на свою деятельность, посты и книгу и прошу мне не присылать ссылки на неприятности. Но, литературный интернет маленький, и я периодически вляпываюсь. Месяца два или три назад зашла подписаться на одного редактора, прямо понравились мне комментарии его в одном паблике, а на канале этого редактора-писателя как раз в этот момент полощут меня в хвост и гриву за книгу. Вау-шок-да-чтоб-вас, как я так наступила-то неловко. Короче, тихо смылась. Там несколько человек утверждали, что в книге я считаю писателей быдлом, что с посылом и мыслями книги согласны, но тон у меня жуткий, что книга не учит писать и прочее.

Недавно у меня брали интервью (извините, фраза звучит так "звездно", что я ее в новый абзац выведу, чтобы она позаметнее была), и журналист мне сказал, что знает человека, который мою книгу прямо со злости выбросил в мусорку (заканчиваю звездное предложение таким вот мусорным запашком). Вау, вот это эффект.

Одним словом, считаю своим долгом предупредить, что книга прочитывается людьми категорически различно, воздействие также полярно: от "брошу писать" до "вдохновила на писательство". Будьте осторожны.

***
Новая книга "Выньте картон из персонажа" - практическая, буквально, методика работы с психологией персонажа, пошаговый инструктаж для редактирования и саморедактирования. И полагаю, что здесь уже не будет такого раздрая во мнениях (Вы же не злитесь на инструкцию на шампуне? Не швыряете банку шампуня в стену, потому что инструкция была слишком категоричной, типа, "намыльте голову и тд"? Чудно. Тогда новая книга вам зайдет)

Отзыв с Дзена, канал ЛадаFM на книгу "О чем кричит редактор"
Книга меня потрясла с первых строк, плотных мыслями, энергетикой и опытом автора. Я сразу поняла, что книга серьезная, не для быстрого и легкого чтения, как, например, практический гайд у Стивена Кинга "Как писать книги", состоящий из готовых рекомендаций.

Я принимала книгу по каплям, смакуя, позволяя мыслям Анны проникнуть в меня и смешаться с моими ощущениями писательского счастья. Это самая долгая моя книга. Если разложить каждое слово, предложение, абзац на очень разжеванные, простые понятия и фразы - она потянет на несколько томов. Да! Не удивляйтесь! А знаете почему?
Книга Анны заставляет думать, разговаривает с тобой, как живая. Я не преувеличиваю. От этого становится не по себе временами, потому что на ментальной сцене лицом к лицу встречаются ценности литературы и твои сиюминутные амбиции, руководящие твоей творческой деятельностью...

Главная мысль книги: Мы забыли, что литература - это искусство. Ее боль - отсутствие глубокого содержания в современной литературе. Технически можно научить сочинять истории, но наполнить их мыслями, чувствами, общезначимыми идеями, поставить конфликты, которые способны отразить эпоху, создать персонажей, которые станут героями своего времени, — нельзя.

Книга поднимает настолько глубокие смыслы, слои ценностные, благодаря которым у нас и возникает изначальное желание писать, показывать/рассказывать миру каков он за пределами нашего эгоцентричного понимания. Правда, потом, мы отказываемся устаем от глубины своего сознания, выплывая на поверхность, выдаем лишь названия тех идиом, которые камнями опускаются на дно наших душ, вызывая психологические бури, которые глушим таблетками по рецептам психотерапевтов.

Для нашего времени характерны "краткость, быстрый темп, отсутствие или минимальное использование описаний, малое внимание эмоциональным описаниям (общий циничный взгляд на мир нашего общества, эмоция считается избыточной частью текста). Из-за краткости язык зачастую беден стилистическими приемами, которых в нашем языке такое многообразие." (цитата из книги)

Автор вселяет надежду на протяжении всей книги. Она доказывает, что именно через творчество мы лучше понимаем этот мир и показываем его другим. Что писатели работают на тонком плане, невидимом информационном поле, связанном с нашими душами, что это вековой взаимообмен с миром.

"Писатели - волшебники, путешественники и герои на изнанке мира"
Мы вылавливаем образы в потоке, осмысливаем, преобразовываем в материальное произведение, потом отдаем миру. Поток идет через нас, к нам он и возвращается, что мы отражаем мир как зеркала. Писатели ищут тайны этого мира и его сокровища, чтобы поделиться с другими.

Книга Анны Гутиевой - потрясающее сочетание профессиональной компетенции и увлекательной, очень вдохновляющей подачи. Анна работает с вами, как с Автором, на протяжении всей книги, последовательно прорабатывая каждый аспект творчества, при этом не оскорбляя, но честно признавая слабость современных текстов. Именно дружеской искренностью, обращенной к Авторам, я была потрясена и остановлена на моменте, в котором ушла в переосмысление своего творчества.

Да, я перестала писать. Да, я чувствую ответственность за то, ЧТО именно вношу в общество своим творчеством. Я остановилась. Я ушла в жизнь, работу, бег, эзотерические практики (Рейки, руны), потому что не писала, пока читала долго эту книгу. Я ее откладывала, чувствуя сопротивление внутри, я боялась продолжать, потому что страшилась той пронзительной честности, которая стекает со страниц моими слезами.

Спасибо Анне Александровне за столь бесценный подарок, перевернувший мое сознание. Я знаю, что буду перечитывать книгу, она на столе у меня и лежит, стала действительно "настольной", как "Библия" писателя. В ней столько вдохновения и надежды, возрождения веры в себя, утерянной за поиском обратной связи, столько опыта и желания увидеть новую книгу - именно с моими сюжетами мира.

И должна сказать: этой книги нет ни в каком другом виде кроме бумажной. В сети гуляет черновик 6-летней давности, очень коротенький, неструктурированный, нередактированный, он не является электронной версией книги.

Книга продается на Озон.

На сайте издательства есть красивая и информативная страничка книги (там же можно скачать ознакомительный фрагмент)

Книгу рекомендует редакторам и библиотекарям РГБ (Российская государственная библиотека им.Ленина)

ЖЕНСКАЯ ПРОЗА, КАК НЕПОЗНАННАЯ ТЕРРИТОРИЯ
Женская проза ‒ это прежде всего содержание, определенный круг тем, рассматривающий психологические и социальные конфликты женского персонажа. Женская проза ‒ это не любая проза, написанная женщинами, так как писательница может писать на универсальные темы, и её пол не определяет содержание её книг. Женская проза не про то, кто пишет, а про то, о чем пишет.

Конечно, имеет значение, что напишет такую прозу именно женщина, но не это определяет женскую прозу. О замершей на девятом месяце беременности, о ловушке эмоционального обслуживания семьи, о переживании климакса, об объективации тела и внешности, о свободе выбирать, как распоряжаться телом, и многом другом ‒ может рассказать лишь женщина. В современной прозе чаще всего пишут о самом очевидном ‒ абьюзе, угнетении и травмах, с ними связанных. Пора идти вглубь, а не топтаться на месте.

Вообще, удивителен факт, что круг женских тем достаточно обширен и в литературе не использован. Я полагаю это связано с историческими этапами женского движения. В период с 60-х по 90-е гг. во вторую волну феминизма целью женщин было доказать, что они могут справляться с социальными задачами не хуже мужчин, что пол не определяет уровень развития личности. Нам сегодня кажется это очевидным, но в тот период женщинам пришлось из кожи вон лезть, чтобы своими достижениями опровергнуть утверждение, что женщину определяют ее «природные обязанности» - быть женой и матерью. В 90-е гг. женщины в литературе старались быть «как мужчины», писать не о чисто женском, а о том же, что и мужчины. «Женское» в литературе клеймили все: и женщины, и мужчины (и феминистки в том числе). Есть, конечно, исключения из этих тенденций.

Только в последние годы произошло «позволение быть женщиной в литературе и говорить о женских проблемах». Появляются книги, в которых писательницы говорят о женском. Часто это сыро, криво, порой легковесно, без осмысления явлений женских тем, без исследования предмета. И здесь пока имеет смысл хвалить за смелость говорить о том, о чем молчали. Но писательницы могут больше, ярче и сильнее.

В сети проходят целые баталии, в которых утверждается, что обсуждать «эти женские темы» глупо, нужно писать на универсальные, общечеловеческие темы, что нет никакой «женской прозы», есть только универсальная проза (ну да, проблемы климакса или способности рожать ‒ универсальны ведь).

Если женщина может рассказать о чем-то сугубо женском так, чтобы заставить любого читателя проникнуться проблемой и понять тему, увидеть её, это означает, что она справилась с писательской задачей. Например, написала женщина историю о постродовой депрессии ‒ об утрате социального «я», перерождении в «мы» с ребенком, как о счастье и как о смерти личности, ‒ смогла показать и мужчинам в том числе, что происходит с женщиной, чтобы они не говорили: «ну ты ж просто дома сидишь с ребенком, ничего не делаешь», после чего женщина берет ребенка и выходит в окно. И быть может, многие мужчины проникнутся и поймут проблему, если книга будет написана, как хороший роман, а не слабая проза дневникового типа, которую будут читать только женщины, столкнувшиеся с этой проблемой, потому что им больше нечего почитать об этом, как это происходит сейчас. Универсальность в том, чтобы написать историю, как крепкий, интересный роман, не в том, что не надо делить прозу на мужскую и женскую.👇

👆Женскую прозу определяет круг тем и проблем, связанных с женским персонажем, то есть, содержание. А форма подачи может быть любой, от сказки до антиутопии, от современной прозы до автофикшна. Сложность заключается в том, что многие не формулируют темы, не осознают психологические и социальные проблемы женского персонажа, для это нужно исследовать историю, анализировать современность и прочее, поэтому очень часто писательницы, которые хотели бы говорить на женские темы, обходятся "личным опытом", надеясь, что он будет и уникален и универсален одновременно (то есть, "с одной стороны, я рассказываю о чем-то интересном, о чем не говорили другие, с другой стороны, надеюсь, что большинство женщин переживали подобное"), но это все равно, что тыкать пальцем в небо, а вдруг окажется, что я - великая писательница и гений. Нет, не окажется, женщина способна на большее, даже, если она пишет о сугубо женских темах, особенно, если она пишет о сугубо женских темах.

Все это было предисловием к моему курсу по женской прозе. Потому что не так-то просто объяснить, о чем я хочу говорить. Все равно, что тыкать в карту и говорить: «Тут должно быть море, а тут материк по моим прикидкам, но пока тут только белые пятна. Надо поплыть и исследовать, что там. Вы со мной?»

На курсе я как раз и хочу дать направление: раскрыть темы, дать предысторию, социально-культурный срез, психологию женского персонажа, возможности прозы. Особенно меня трогает то, что при выборе писательницей темы (а я помогу сформулировать тему, дам список тем, острых, еще как следует не исследованных в литературе) происходит раскрытие уникальности, здесь очень важно созвучие личного опыта и темы, которые рождают искренность. Искренность составляет иррациональную основу женской прозы.

Курс начнется 15 июня. Продажи на курс пока не открыты, можете изучить страничку курса, задать мне вопросы в личку или в комментариях, все подробно расскажу. Если хотите попасть на курс, пишите на почту Писательской академии Антона Чижа, чтобы вас включили в лист ожидания academy@antonchizh-academy.ru

По итогам курса будет питчинг с издательством, мне бы очень хотелось, чтобы получилось издать несколько классных романов "женской прозы".

С днëм Победы!

Я приберегла для этого дня книгу, над которой работала в прошлом году, и наконец делюсь ею с вами. Она мне особенно дорога, въелась в память удивительным образом города. Мне не с чем сравнить это впечатление.

Дмитрий Необходимов "ГОРОД-ГЕРОЙ", изд. ИСП, 2025 г.

Роман Дмитрия пробирает прежде всего за счет мощного образа живого города. Это фантастическое допущение, которое позволяет нам увидеть битву под Сталинградом в совершенно ином ракурсе: судьбы бойцов чужих и наших словно подсвечены таинственным светом, в котором смешиваются люди и тени. Нестандартный подход к известной теме и историческому событию, и конечно, авторское исполнение, заставляет остро переживать происходящее в романе.

Аннотация: 1942 год. Разгар Сталинградской битвы, самого кровопролитного сражения Второй мировой войны.
Город осознаёт себя живым существом. Он способен вмешиваться
в судьбы людей и влиять на ход событий.

"Серая мораль в литературе" - настолько масштабная подмена понятий, это такое коллективное злодеяние, которое совершается в литературном мире, что, если честно, слов нет. В итоге мы не получаем ни подлинных злодеев, как персонажей, ни исследование зла в литературе, ни моральных ориентиров. Об этом в статье ниже.

СЕРАЯ МОРАЛЬ В ЛИТЕРАТУРЕ, КАК ПРЕСТУПЛЕНИЕ
Когда речь заходит об отрицательных персонажах, мы слышим следующее: «если вы нарисуете злого персонажа без света в глубине его души, то получится картонный персонаж», «зло неоднозначно, быть может, персонаж был травмирован или у него есть причины поступать нехорошо», «злому персонажу тоже нужно сочувствовать и им можно восхищаться». Неоднозначность зла и добра в литературе называют серой моралью.

Злодеи оказываются любящими и заботливыми в глубине души, добрые персонажи на самом деле совершают добро из эгоистичных побуждений или творят во имя добра страшные вещи. Чёрное ‒ не чёрное, а белое ‒ не белое. Серую мораль продвигают на литературных курсах и в обучающих пособиях, как простейший, понятный большинству способ создать внутренний конфликт, то есть, задать многомерность, выпуклость персонажа.

Вампир, высасывающий жизни из людей, но горячо любящий свою жену. Маньяк-убийца ‒ в прошлом маленький мальчик, переживший насилие. Садист, который вырос в тяжёлых условиях без любви, но, конечно же, в нём сохранилось тепло и надежда на счастье. Так представляются герои с серой моралью в литературе.

Когда издательство открывает очередной опен-колл с требованием: «харизматичный герой с серой моралью», когда преподаватель писательского мастерство говорит: «пишите харизматичных злодеев, не делайте их однозначно чёрными» ‒ представляют ли они зло, его проявление в человеке, его воздействие на других? Серийных убийц, маньяков, педофилов, садистов, живодёров, тех, кто разрушает личность и жизнь других людей. Кто-нибудь может объяснить, зачем этим людям и творимому ими злу придавать неоднозначности, добавлять сияния света в душе, спрятанной в глубине боли, оправдывать мотивами или травмами? Зачем делать так, чтобы насилие, убийство не были бесспорными? Чтобы оправдать зло или потому что другого механизма создания конфликта не нашлось, а конфликт «добро-зло» продать проще всего?

На самом деле никто не думает о подобной подмене понятий, она совершалась не один десяток лет и связана с развитием психологической науки.

В 1981 году была опубликована история Билли Миллигана, который совершал преступления на почве диссоциативного расстройства личности (множественные личности). Его случай заинтересовал психиатров, к Билли отнеслись, как к жертве обстоятельств, сломивших его психику. Он получил не только лучшие условия содержания, но и возможность выходить на волю. В тот период ставится остро вопрос отношения к социопатам: лечится ли зло? То есть, зло из области морального выбора и свободы воли переходит в категорию "жертва собственной психологии".

Психология, как наука набирает обороты, теории психологии множатся, вариантов воздействия на «трещины психики» много. Психологи убеждены: если дать такому человеку любовь, внимание, активное слышание, позволить сознанию встретиться с бессознательными частями, «залечить» травмы, то зла не станет. Эти надежды становятся и частью программы по воспитанию новых поколений. Ведь если растить детей бережно, дарить им любовь, чувство безопасности, уважать их личность, позволять проявлять себя свободно, то всё зло в мире исчезнет.

Но дело в том, что психология и моральный выбор добра и зла ‒ не одно и то же. Есть дети, которых растили в любви, но они жестоки и бесчувственны. Есть дети, которые подвергались насилию, но они выросли эмпатичными и добрыми.

Мораль ‒ про выбор личностью зла и добра, про ответственность за свой выбор, какой бы ни была психология этой личности. Психология ‒ сложная паутина причин и следствий, генетической и личной истории, исторического и общественного контекста. Психология ‒ обусловленность. Мораль ‒ свобода выбора.

Рекомендую почитать книги Джона Дугласа, специального агента ФБР и автора программы профилирования маньяков, который ввёл термин «серийный убийца». Можно начать с книги «Охотник за разумом», где подробно описывается его путь и метод работы с известными маньяками или посмотреть замечательный одноименный сериал Дэвида Финчера 2017-2019 гг. по книге Дугласа. Джон Дуглас занимает очень жёсткую и понятную позицию вопреки существующей тенденции «понимания»: какой бы ни была причина для активации в человеке программы насилия, будь то травмирующие события детства, физическая травма или гены, ‒ нет оправдания насилию. И это при том, что Дуглас много лет общался с заключёнными, опрашивал их, выяснял причины, давал возможность высказаться и научился понимать ход их мыслей, что помогло ему разработать программу по поимке убийц. Он не нашёл повода проникнуться их психологией.

Потому что у чистого зла нет оправдания. Потому что у человека есть свобода выбора. А ещё, внутренний моральный закон. Не может нормальный человек наслаждаться болью другого, не может с наслаждением есть человека и прочее. Потому что в нас встроен этот моральный компас, мы всегда с точностью знаем, что есть зло, а что добро. Когда пытаются замешать эти понятия, чёрное и белое, в серую мораль, в этот момент совершается моральное преступление ‒ размывание границ зла.

Психология и мораль ‒ не одно и то же. Психология бесстрастно и безоценочно исследует то, что происходит в человеческой психике. Мораль ‒ это вполне определенная оценка происходящего. Современный мир с его догматом психологизма словно начисто вымел мораль из поля обсуждения.

Мы больше не называем труса трусом, а долго и подробно исследуем психологию конкретной личности, даём возможность принять и пережить опыт трусости. Или же не называем человека предателем, а ищем причины и объяснения, легализующие предательство, как норму конкретной личности. Любые попытки рассматривать зло с точки зрения психологии, по сути своей, оправдание и легализация зла. Если подросток наслаждается мучениями животных, убивает их или издевается над другими детьми, насилует младших, снимает на видео подобное, а писатель пытается оправдать его поведение травматичными отношениями в семье или в школе, пытается показать его с другой стороны, например, как любящего брата или отличника, это страшная манипуляция сознанием читателя, попытка размыть границы допустимого.

Показать, что подобные поступки ломают душу, ломают личность ‒ да, можно и нужно, но нельзя показать, как, совершив зло, личность может примириться с собой. Об этом хорошо рассказано в фильме «Остров» 2006 г. Павла Лунгина, где совершивший предательство человек всю оставшуюся жизнь искупает грех отречением от самого себя.

Категории зла и добра ‒ не психологические, а над-психологические. Нельзя принять или понять творимое зло. Человек совершает поступки злые или добрые, и несёт за них ответственность. Мерилом добра и зла выступает совесть ‒ внутренний закон, ну и общественный закон и суд. Зло не может быть понято, зло можно лишь пытаться искупить, жертвуя собой.

Писатель же совмещает в себе психолога, исследующего природу зла, и духовного наставника, оценивая зло, как зло, обличая его перед читателем. В сериале «Во все тяжкие» есть сцена с психологом, который учит наркоманов принимать себя. Сам психолог из-за наркотиков убил свою дочь, и Джесси говорит ему: «Ты принял себя ‒ убийцу своей дочери. Да что с тобой не так?» Сам Джесси, несмотря на то, что он ‒ наркоман, варщик наркотиков, из-за него погибла любимая девушка, он убивал людей, тем не менее постоянно мучается угрызениями совести и не ищет себе оправданий. В Джесси соединяется и психология, и мораль. А создатели сериала откровенно высмеивают современную оправдательную психологию. Ведь сам сериал как раз-таки разбирает тему добра и зла и с точки зрения психологии (что подталкивает человека на путь зла, как случается переход, почему он становится неизбежен, чем человек прикрывает свои тёмные поступки), и с точки зрения морали. Все творимое главным героем зло подаётся с чёткой позиции ‒ это зло, чем бы оно не прикрывалось, какими бы добрыми мотивами не руководствовался человек.

Не могу здесь не вспомнить книгу Кормака Маккарти «Дорога», где на протяжении всего сюжета между добром и злом постоянно проводится жёсткая граница, переступить которую нельзя ни при каких обстоятельствах, даже ради того, чтобы выжить, иначе утратишь свет в себе, иначе перестанешь быть человеком. И психология выживания, отчаяния, страха показывается невероятно детально, чтобы продемонстрировать: моральный выбор ‒ это иного рода выбор, не психологический, более того, он над-психологический, он определяет психологию. Отступления от морального выбора ради спасения близкого, ради жизни также показаны в книге, и вот эти моменты обсуждаются через диалоги отца, главного героя, и его маленького сына. Отец говорит о выживании, сын ‒ о доброте и сострадании. Практически все остальные персонажи ‒ демонстрация того, что случается с человеком, нарушающим моральный закон. У зла нет дна.
___________________________
Это отрывок из книги «Выньте картон из персонажа». В книге я подробно объясняю, из каких элементов складывается психология «злодея», как показать злодея многомерным и при этом не размывать границы морали.

КАК УМИРАЮТ СМЫСЛЫ В ЛИТЕРАТУРЕ. ГЛУПОСТЬ - НОВАЯ НОРМА. ИСТИНЫ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.
Недавно я рекомендовала почитать философские эссе Бён Чхоль-Хана. Реакции были однотипными: «Непонятно о чём, философия - отстой, неужели нельзя попроще выразиться, смысла нет в этих сложных предложениях, какие-то понятия неизвестные». Сказать, что я была поражена реакциям ‒ ничего не сказать. Но затем я пошла на маркетплейсы, где продаются книги философа, и там было то же самое: люди хотели, чтобы философию им преподнесли разжеванной до уровня постов в соцсетях и популярных книжек по психологии. Это они считают познанием!
 
Можно не удивляться, что в современной литературе (я не про развлекательную литературу, а про жанр современный прозы!) нет смыслов, нет мыслящих писателей, ведь сам мыслительный процесс, процесс добывания знаний теперь из разряда мифов, типа приключений Одиссея. Этим постом я обращаюсь к единичным мыслящим писателям, для кого знание ‒ не пустой звук, я знаю, вам важно, чтобы кто-то сказал, что существующее положение дел ненормально, иначе кажется, что вы сходите с ума. Пойдем по пунктам.
 
1.    Разжеванное и переваренное знание. Если в философской книге современному потребителю контента не разжевали знание до того, что ему не приходится останавливаться и осмыслять прочитанное, он считает, что это не он, а автор облажался. Потребитель контента привык к разжеванным знаниям, которые залетают в него на раз и два. Но, видите ли, если человеку не приходится мыслить над прочитанным, не приходится его обдумывать, значит, знания он не получил. У Л.С. Выготского есть понятия «зона актуального» и «зона ближайшего развития», в зоне актуального развития мы оперируем уже известным, а зона ближайшего развития требует от нас преодоления границ известного, усилия, напряжения, обучения. На этом построено развитие. Считать, что знание кто-то должен упростить настолько, что человеку не нужно напрягать свой разум, ‒ психология общества потребления.  
  
2.    Понятия «истины» больше не существует. Ведь у каждого «своя правда» и «свое мнение». А это значит, что истину больше никто не пытается постичь, ради неё не нужно напрягать мозг, жаждать узнать больше. Субъективное заменило объективное. Объективное признано несуществующим. Нет ничего, что нужно познавать, все познано по факту наличия субъективного взгляда на мир. Сознание человека схлопнулось в самом себе.
 
3.    Обывательское мнение заменило истину. Его признаки: оно основано на личном опыте. И оно всегда подтверждается большинством и легко прочесть «свою истину» в постах других людей, в статьях, в популярных книжках. Потому что обывательское оно потому так называется, что никогда не выходит за пределы всем известного.
 
4.    Истина для современного потребителя контента должна быть практичной, прикладной, применимой. Но философия ‒ наука абстрактная, она оперирует категориями вне обыденного, она, словно выход в космос ‒ мир идей, из которых «растет» наш материальный мир. Абстрактное мышление ‒ это совершенно иной уровень мыслительных процессов. Например, философия мыслит любовь, как необходимость утраты «я», как экзистенциальный крах личности ради приобретения нового. Но современный потребитель, начитанный практичной психологией, завопит от ужаса: нет-нет, такая любовь ведет к зависимости. Примерно так обыватель понимает философию: он ее пытается опустить до уровня «как знание поможет мне жить в обыденности», «как мне достичь комфорта и счастья», «как мне стать крысой, жмущей на кнопку удовольствия».

Все это категорически ненормально для взрослых людей, которые считают, что они ТВОРЯТ, которые называют себя писателями. Познание не может и не должно даваться легко, оно не может войти в нас неэмоционально. До нового уровня знания всегда нужно расти, что-то изучать дополнительно. Порой один абзац философского знания требует осмысления. Такое чтение буквально утомляет мозг, хочется спать, хочется отвлечься, потому что мозг в этот момент делает непривычное для него усилие. Нормально сопротивляться информации, желать ее оспорить, ведь любое новое знание всегда рушит картину мира, дополняет ее, ее приходится пересобирать с учетом новых данных. Ненормально в итоге не включить это знание в картину мира, так и оставшись на моменте сопротивления и отрицания. Творческое мышление требует выход за пределы известного. И познание ‒ путь к подлинному творчеству, к тому, что делает человека уникальным, когда он вырывается из рамок данности.
 
Меня ужаснул тот факт, что люди перестали стесняться незнания, иными словами, глупости, и бравируют ею, более того, они буквально считают, что:

а) если столкнулись с непонятным для них, то для них это не становится показателем их незнания, недалекости, которые стоит преодолевать;

б) если информация нарушает привычную коллективную картину мира, то есть, они соприкоснулись с новым взглядом на привычные вещи, то информацию нужно срочно опровергнуть, оперируя привычными утверждениями, потому что важнее остаться в границах известного. И это для них почетно;

в) считают, что они все уже давно достигли истины, и лет в 30-40 их путь постижения мира завершен. И чем там философия веками занималась?    
 
Этот пост, повторюсь, просто сигнал для тех редких людей, которые видят разницу между инфопотоком и постижением знания, которые устали от однотипных популярных «истин» и ищут выход за пределы этой информационной ловушки. Поиск знания начинается с откровения о незнании.

P.S. Рекомендую зайти в комментарии на ВБ к эссе Бён Чхоль-Хана "Агония эроса" (или другие) и посмотреть, как выглядит глупость.