Я - супервизор)))

Вчера провели с Анастасией Гончаренко семинар «Депрессия vs агрессия». Рассмотрели эту связь с точки зрения гештальта и психоанализа, разобрали на практическом примере и дали наводки по работе с агрессией у депрессивных клиентов.

Семинар подойдет и для практикующих специалистов, и для клиентов.

Купить можно у меня или у Насти. Стоимость записи - 3.000₽.

#группы@ikonnikova_psy

С точки зрения классического психоанализа, агрессия редко бывает первичной. Чаще всего это консервированная боль или заблокированная энергия влечения к жизни (Эрос), которая не нашла выхода.

Когда желание (например, быть замеченным, получить любовь или контроль) сталкивается с запретом или фрустрацией, либидо трансформируется. То, что не удалось достичь через близость, психика пытается взять через разрушение. Так рождается агрессия - это «крик» о невозможности удовлетворить потребность безопасным способом.

Особую роль играет идентификация с агрессором: ребенок, которого стыдят за гнев, не избавляется от него, а учится направлять эту силу на себя (аутоагрессия) или на более слабых.

Поэтому за вспышкой ярости почти всегда стоит невыплаканная беспомощность. Психоаналитическая задача - не убрать агрессию, а распаковать её: найти то раннее желание, которое было отвергнуто, и вернуть ему право на существование.

#размышления@ikonnikova_psy

В психоанализе зависть - это не просто желание иметь то, что есть у другого. Мелани Кляйн ввела это понятие как одну из самых примитивных и деструктивных эмоций, уходящую корнями в младенчество. Она считала зависть врожденным проявлением влечения к смерти.

В центре этого переживания - отношения младенца с материнской грудью. Для ребенка это первый и главный объект, источник жизни, тепла и насыщения. Но когда грудь исчезает или не приходит вовремя, младенец не просто испытывает голод и злость. Он фантазирует, что грудь намеренно удерживает всё хорошее, наслаждаясь этим, пока он страдает. В этот момент рождается зависть.

Это чувство имеет безжалостную цель - не присвоить хорошее, а разрушить его. Младенец в своей фантазии хочет проникнуть внутрь матери, испортить и опустошить источник благ, делая его непригодным. Трагедия в том, что, атакуя «плохую» (отсутствующую) грудь, ребенок разрушает и образ «хорошей» (кормящей), лишая себя веры в добрый мир.

Если зависть чрезмерна, она не дает сформироваться базовой благодарности. Взрослый человек, захваченный этим бессознательным чувством, может обесценивать помощь, не выносить чужого успеха или саботировать собственное счастье, ведь оно бессознательно воспринимается как украденное.

#интересное@ikonnikova_psy

В психоаналитическом смысле желание «выглядеть лучше» - это никогда не про внешность. Это всегда про взгляд.

Мы не просто хотим быть красивыми или успешными. Мы хотим быть узнанными и признанными Большим Другим - той символической инстанцией, которая наделяет нашу жизнь смыслом и ценностью. Проблема в том, что мы никогда не можем точно знать, чего этот Другой хочет. Мы лишь предполагаем его желание и начинаем подстраиваться под эту фантазию.

Лакан различал «Идеал-Я» (то, как я воображаю себя, глядя на себя глазами другого) и «Я-Идеал» (символическую точку, с которой я кажусь себе достойным любви). Трагедия нарциссизма в том, что мы вечно пытаемся заполнить разрыв между этими инстанциями. Мы носим «маску», надеясь, что за ней никто не разглядит нашу истинную, как нам кажется, ничтожность. За фасадом грандиозности часто прячется невыносимый стыд собственного несовершенства.

Корень этого страдания - в раннем опыте. Ребёнок хочет быть объектом желания матери. Но если он получает этот опыт любви не за то, какой он есть, а за то, каким он должен быть (удобным, умным, красивым), формируется базовая трещина. Мы вырастаем с бессознательным убеждением: «Меня настоящего недостаточно. Чтобы получить любовь и признание, я должен играть роль».

Но это проклятая гонка. Потому что любят в итоге не меня, а мастерски сыгранный спектакль. И чем громче аплодисменты маске, тем оглушительнее одиночество того, кто за ней прячется.

Исцеление, если здесь уместно это слово, начинается не с того, чтобы «полюбить себя» - это слишком поверхностно. А с мужества встретиться с собственной нехваткой. Признать, что мы несовершенны, что мы никогда не сможем полностью соответствовать фантазму идеального Я. И именно в этой точке слома идеального фасада и начинается подлинная субъективность.

Перестать спрашивать: «Каким ты хочешь меня видеть?» и рискнуть спросить: «Готов ли ты увидеть меня настоящим?» - это и есть акт психоаналитической революции против тирании чужого взгляда.

#размышления@ikonnikova_psy

«Пожалуйста, злитесь на меня». Почему я радуюсь вашей злости на сессиях?

Многие удивляются, когда я говорю, что искренне радуюсь, если клиент позволяет себе злиться на меня. Обычно нас учили, что гнев - это «плохо», «неудобно», «невежливо». Но в пространстве терапевтической работы всё иначе. Я жду эту злость и бережно поддерживаю её выражение. Почему?

1. Там, где злость - там жизнь и границы.
И с психоаналитической, и с гештальтистской точек зрения, агрессия - это не синоним разрушения. Это энергия, которая в здоровом виде служит отделению себя от другого. Если вы можете разозлиться на меня, значит, вы перестали со мной «сливаться». Вы признали, что я - отдельный человек, который может не оправдать ожиданий, и в этот момент рождается ваша субъектность.

2. Вы распаковываете перенос.
Самый ценный материал. Чаще всего вы злитесь не столько на меня, сидящую в кресле, сколько на ту фигуру из прошлого, которую я бессознательно напоминаю. Маму, которая не услышала. Отца, который обесценил. Возможно, в реальной жизни выразить гнев тому человеку было смертельно опасно - вас бы отвергли, наказали или бросили. Вы приносите эту старую боль в кабинет и адресуете её мне. И это прекрасно, потому что травма становится видимой и доступной для исцеления.

3. Тестирование реальности: «Меня не разрушат и я не разрушу».
Самый целительный опыт, который может случиться в терапии - это когда вы выражаете ярость, а я остаюсь. Я не разваливаюсь, не мщу, не умираю и не перестаю вас любить. Ваш страх «если я разозлюсь, объект исчезнет» не подтверждается. Психика учится: отношения могут выдерживать напряжение. Конфликт - это не конец света, а просто эпизод.

4. Симптом уходит через рот, а не через тело.
Винникотт и другие аналитики много писали о том, что подавленная агрессия превращается в аутоагрессию: чувство вины, депрессивные эпизоды, психосоматику или «случайные» неудачи. Когда вы даете себе право легально злиться на своего терапевта - словами, громким голосом, слезами - вы перестаете направлять эту энергию против себя. Вы переводите бессознательное отреагирование в речь.

Я не мазохист. Я - контейнер. Я радуюсь не потому, что мне нравится быть мишенью. Я радуюсь вашему доверию. Тому, что наши отношения стали настолько глубокими и безопасными, что вы решились принести туда свою «запрещенную» часть.

Как вам такая тема? Знакомо ли вам чувство вины за свою злость к помогающему специалисту?

#размышления@ikonnikova_psy