Свидание второе

Вы заходите в кафе — он замечает вас сразу.
Поднимается навстречу с , улыбкой.
В руках букет.

— «Помню, вы говорили, что любите такие цветы».

Помогает снять пальто, бережно.
— «Вы не замёрзли?»

Столик он не бронировал заранее — выбрал тот, где уютнее.

Меню открывает, смотрит на вас:
— «Вы проголодались? Или лучше начать с кофе?»

Когда вы рассказываете о себе, он не перебивает. Слушает внимательно, слегка наклонясь вперёд.

Может продолжить разговор, начатый в прошлый раз, помня детали.

— «Вы говорили, что это для вас важно».

Разговор постепенно становится личным.

Рядом с ним появляется ощущение тепла —
словно вас аккуратно укрыли теплым, пушистым пледом.

Свидание третье

Вы встречаетесь у кафе.
Он смотрит на стеклянную дверь, где отражаются люди внутри.

— «Там шумно. Давайте немного пройдёмся по парку».

Говорит спокойно, немного отстраненно. Не объясняет, не оправдывается.

Вы идёте рядом. Он держит дистанцию — не слишком близко, не слишком далеко.
Первые минуты молчит — как- будто привыкает к пространству.

Потом вдруг:

— «Я сейчас много перечитываю Набокова.
Удивительно, как он пишет о вещах, которые люди обычно не замечают».

Он говорит не громко — просто размышляет вслух.

— «Мне всегда казалось, что самое интересное в человеке — это не то, что он рассказывает.
А то, о чём молчит. Я пишу об этом книгу.».

Он останавливается, открывает рюкзак, достаёт термос.

— «Будете чай?»

Наливает в крышку, протягивает.
Сам делает глоток из термоса, так как нет второй кружки.

Вы что-то рассказываете. Он слушает.
После паузы:

— «Интересно».

И снова тишина.

Потом он продолжает — уже о переводах, о том, как по-разному звучит один и тот же текст на разных языках.
О том, как трудно написать живой диалог.
О том, что хорошая литература всегда держится на недосказанности.

Вы ловите себя на мысли, насколько он начитан.
Как легко оперирует именами, примерами, смыслами....

К концу прогулки вы знаете больше о Набокове и почти ничего — о человеке, который шёл рядом.

В театре жизни множество ролей...

Не каждый может с ними разобраться.
Если не слышишь голоса души своей,
В актера начинаешь превращаться.

Играешь там, где нужно просто ЖИТЬ,
Меняя маски по привычке беспрестанно,
Чтобы от всех себя навек укрыть,
Построив толщи стен самообмана.

Есть правила свои в любой игре.
И, раз играешь, им придется подчиняться.
А, значит, жить как хочется тебе,
Не сможешь. Будешь только притворяться:

С хорошей миной при игре плохой,
Обманешь всех, кто, как и ты, играет...
Оставшись лишь наедине с собой
Заметить сможешь "пламя жизни угасает":

Нет честности, любви, семьи, друзей,
Нет смысла на рассвете просыпаться...
Себе и всем врешь, раз соврав душе своей,
Лишь от того, что просто заигрался.

Играем. В этом нет ни чьей вины,
Мы по другому просто не умели-
Мы не мечтали и не были влюблены,
А вместо этого желали и жалели...

Всего две роли-жертва или ты тиран,
И два мотива: "должен"и "обязан".
Двоичный мир лишь для тебя открыт,
Но даже это понимаешь ты не сразу.

Когда поймешь, то сможешь выбирать:
Актером оставаться и жертвой и тираном быть.
Или, раскрасив мир и маску сняв,
Творцом своей Судьбы решиться Жить.