Дюран Лантик продолжает превращать Jean Paul Gaultier в дом со своим собственным новым языком. В новой коллекции особенно хорошо видно, как он учится соединять носибельность с привычной для себя странностью.

Коллекция началась с двух идеально скроенных белых пальто - довольно спокойного вступления, которое напоминало о любви Gaultier к хорошему тейлорингу. Впрочем, совсем классическим образам оставаться не дали. Рядом появились красно-белая клетка, килт с очевидной отсылкой к знаменитым юбкам для мужчин, объемные бомберы и трикотажное платье с пышным подолом.

А дальше Лантик снова сделал то, за что его и любят и начал буквально менять форму одежды и тела. Знаменитые bullet bra Gaultier превратились в чашки, похожие на поднятые вверх рога, и оказались встроены в вещи. У кружевного топа появился трубчатый выступ спереди, тренчи получили объемные детали на воротниках, а некоторые элементы силуэта будто вырастали прямо из тела.

Именно поэтому шоу проходило в зале с зеркалами - фотографии не очень передают трехмерность этих вещей. Сам Лантик говорит, что ему важно повторять и развивать уже придуманные приемы, чтобы постепенно сформировать новый узнаваемый код Jean Paul Gaultier.

В финале модели вышли в вещах, украшенных колокольчиками. Идея появилась после того, как Лантик нашел в офисе Gaultier перчатку 1989 года с такими же деталями. По его словам, человек, который любит Gaultier, должен быть немного громким.

Сара Бёртон предложила для Givenchy довольно точный ответ на тревожные времееа - меньше шума, больше структуры. Главным инструментом снова стал крой. Дизайнер стремилась сделать каждую вещь максимально выверенной, чистой и собранной.

Отсюда и строгие костюмы, и идеальные джинсы с ремнем, украшенным пряжкой из зеркальной пудреницы, и двубортные пальто в клетке Prince of Wales и тёмно-синего цвета. При этом Бёртон продолжает искать в тейлоринге женственность. В этом сезоне жакеты получили фрагменты, которые смещаются вперед и накладываются друг на друга внизу, повторяя движение скрещенных ног.

Впрочем, этот порядок постоянно нарушается. Платья становятся асимметричными, у трикотажной модели всего одна бретель, белая рубашка закручивается вокруг тела, а у тренчей штормовые планки уходят в разные стороны. Даже черное кожаное платье, открывшее показ, оказалось не таким простым - молнии по бокам открывали ярко-желтую изнанку.

Самые эффектные вещи появились в вечерней части. Там были тонкие джерси-платья, подвешенные на напоминающие крылья конструкции из латунной проволоки. На них Бёртон вдохновила работа Александра Колдера Cirque Calder 1926 года, где художник сам становился конферансье и приводил в движение маленьких персонажей.

Но главная тема коллекции всё-таки не в театральности. Бёртон много говорит о том, как сама женщина чувствует себя в её одежде, и специально оставляет место для этого диалога на примерках. Поэтому рядом с экспериментальными конструкциями здесь есть вещи, которые хочется носить каждый день.