Самым важным зданием классического периода здесь был храм Афродиты, где культовые практики отличались от традиционных. Согласно описаниям Страбона, Афродите было посвящено более тысячи отданных греками рабынь, которые становились храмовыми проститутками. Это привлекало сюда толпы «паломников», а прибыль от деятельности храма составляла львиную долю немалого городского дохода. Гости города так «проматывались» на местных развлечениях, что в античности даже существовала поговорка – «Не всякому в Коринф доступен путь». Также особой славой пользовался расположенный на территории крепости Пиренский источник.

На месте храма Афродиты в первые века нашей эры была заложена христианская базилика, позже ставшая башней, еще позже – мечетью, а затем и вовсе террасой венецианского замка. Такая «эволюция» очень хорошо отражает то, как крепость жила и изменялась в веках. После греков повладеть важной стратегической точкой успели не только лишь все: македонцы, римляне, византийцы, норманны, крестоносцы, турки, венецианцы, а может и еще кого забыла.

Но это все историческая фабула, не всем, может быть, интересная. Мне кажется, главное, зачем стоит забираться на Акрокоринф – это совершенно невероятные виды, открывающиеся с каждой из многочисленных террас и башен, пение птиц, жужжание пчел в цветущем миндале, игра света и тени на древних руинах и то самое ощущение «соприкосновения с историей», ради которого мы чаще всего и стремимся в подобные места.

#museum

Клуазонне и глазурованный кирпич

Готовясь к лекции по русскому стилю, выяснила, что вот это мое любимое сочетание причудливо-орнаментальной кирпичной кладки со вставками натурального камня, перенесенное, по счастью, на наши просторы греческими мастерами, имеет специальное название. В искусствоведении эту красоту именуют клуазонне (не путать с тем клуазонне, что про перегородчатую эмаль типа лиможской), выделяя как отдельный прием в византийском «полихромном стиле». Так что, если увидите теперь кладку, когда красные кирпичи, а точнее плинфа, обрамляют блоки светлого камня, создавая на поверхности стены эффект «перегородчатого» узора — смело можете делать умное лицо, тыкать пальцем и говорить — «а, так это ж клуазоннé». Даже в Спасо-Преображенском соборе в Чернигове, например.

Еще есть более «нарядный» вариант, встречающийся в греческих храмах XII—XIV веков на территории Италии, Македонии, Болгарии, когда в кладку вставляются глазурованные керамические плитки и круглые медальоны-тарелки (как в Церкви Пантократора в Несебре, например). Но вот тут у меня возникает вопрос, в каком моменте византийцы начали глазуровать архитектурную керамику? Все-таки восточная традиция, идущая еще из Месопотамии (вспомним Ворота Иштар) более почтенная, но в Европу она пришла, судя по всему, со стороны Испании вместе с арабскими завоеваниями и расцвела уже в местном мудехаре, отголоски которого «ловит» Гауди и каталонский модерн в целом.

У нас же «муравленый кирпич» массово начинает изготовляться веке эдак в XVII, появляются изразцы и расцветает собственно русская школа глазурованной архитектурной керамики. Но рецепты глазурей уже все-таки европейские, прошедшие через горнило Кордовского и прочих пиренейских халифатов, или свои, от византийцев? А зольные и соляные глазури это куда вообще? Буду копаться дальше, в общем, а вы пока посмотрите на красивые примеры клуазонне и «мисочных изразцов».

@knossoslab

Грифоны на скарабеях

Я, как вы, наверное, заметили, неравнодушна к грифонам (в подтверждение напоминаю про два стареньких поста на эту тему — раз и два). И не только из-за того, что выражение лица у них чаще всего, как у меня после прочтения актуальных новостей примерно на любую тему, и не потому, что красивее кносских не видела в жизни, а скорее из-за ощущения, что есть в этом образе что-то важное именно по смыслу (как и в сфинксах), отражающее слияние Востока и Запада в минойской, а затем в древнегреческой культуре.

На днях в Израиле нашелся очередной прекрасный сердоликовый скарабеоид с грифоном «в прыжке», датируемый примерно VIII веком до н.э. (на первой фотке), захотелось и мне поделиться с вами парочкой любимцев из этой серии.

Надо сказать, что привычку изображать что-нибудь эдакое на амулетах в форме скарабеев и использовать их как печати, кольца и т.п., переняли у египтян почти все народы Средиземноморья. Судите сами: на 2 фотке — грифон собственно египетский из стеатита (1635–1458 до н.э.), на третьей — финикийский красавчик V века до н.э. зачем-то сцепился с Бесом на скарабеоиде из зеленой яшмы, на четвертой подает лапку уже греко-персидский грифон IV века до н.э. из голубого халцедона, на пятой собственно греческий — VI века, а на шестой — римский, I века до н.э., но тут уже просто инталия.

@knossoslab