Вера Мухина: диалоги, грани

В пятницу выбралась наконец-то на вставку «Вера Мухина: диалоги, грани» в Музее ДПИ и до сих пор постоянно мысленно к ней возвращаюсь. Кураторы действительно показали нам создательницу всем известных «Рабочего и колхозницы» совсем с другой стороны — в первую очередь, как потрясающе тонкого и погруженного в традицию мастера работы со стеклом. Парижский период обучения представлен в основном контекстом, то есть работами авторов, вдохновлявших Мухину в это период. Так я, например, сразу прилипла к самому настоящему Александру Архипенко (оказывается, надо просто хоть иногда ходить в ММОМА, а не избегать его всеми силами, как я регулярно делаю), о работах которого люблю вспоминать, когда читаю лекции о Кикладской культуре. Хотя, конечно, в итоге все внимание на себя перетягивают работы Рене Лалика, которые, я опять же, совершенно не ожидала вот так запросто увидеть, потому что тот же знаменитый маскот «Дух ветра» — штука совершенно иконическая, ставшая чуть ли не главным символом ар-деко. А ещё ведь там и ваза «Вакханки», от которой, простите за тавтологию, дух захватывает.

Знакомство с работами стекольных мастерских в Италии плавно перетекает в разговор об античных мотивах в скульптуре Мухиной и отдельно — о теме ветра. Работы Мухиной экспонируются в окружении самых что ни на есть оригинальных антиков — аттических ваз, риской мозаики и, конечно, эллинистического уже стекла. Причем многое — из частных коллекций, то есть увидеть их вот так — уже большая удача. Благодаря этому переход к тому, как язык и художественные приемы античности трансформировались в советскую монументальную и не очень пропаганду, кажется совершенно «бесшовным»: вот, например, амфориски II-III века, а вот вазы Ленинградского завода художественного стекла; вот — летящие драпировки нимф и Борея на античных амфорах, вот фотографии танцующей на Акрополе Айседоры Дункан, а вот уже и мухинская «Ника Самофракийская» в лице хорошо знакомой каждому девушки с воздетым серпом в руках. Традиция римского скульптурного портрета отчетливо видится в бюстах работы Мухиной, но особенно, опять же, в стекле. Сразу вспоминаются Imagines maiorum — восковые маски предков, хранящиеся в атриуме каждого приличного древнеримского домуса. Про архитектурные детали из стекла, превосходящего по прочности мрамор, состав которого был разработан Мухиной совместно с Николаем Качаловым, я вообще молчу и в очередной раз белой завистью завидую петербуржцам, которые могут хоть каждый день любоваться колоннами на станции «Автово». А ведь в экспозиции есть ещё и зал с реконструкциями моделей одежды, созданных совместно с Надеждой Ламановой, которые были представлены на Парижской выставке 1925 года. О кафтане из двух Владимирских полотенец всё ещё мечтаю долгими зимними вечерами.

Одним словом, друзья, бегите, пока выставка не закрылась — идёт она до 27 сентября и однозначно вдохновит, восхитит и порадует всех, кто имеет отношение к предметному дизайну и в целом им интересуется. Дорогие мои выпустившиеся и ещё нет студенты, для вас это — единственное категорические обязательное домашнее задание😉.

Кстати, там же на стойке с билетами можно взять карту-путеводитель «Москва Веры Мухиной» и спланировать более детальное погружение в творчество замечательного скульптора. Я вот, например, до сих пор ни разу не была в её мастерской в Пречистенском переулке, но теперь уж обязательно.

P.S.Больше фото покидаю в комментах. #museum

💁‍♀️Очень Древняя Греция

Пересматриваю тут на ночь глядя Peaky Blinders. В основном, конечно, из-за шикарного саундтрека в исполнении Кейва, под который даже разборки между цыганскими, еврейскими и итальянскими бандами кажутся верхом кинематографического искусства и эстетики, но и Киллиан "о боги, что ж у него за глаза-то такие" Мёрфи, как вы понимаете, не подвёл. И вот на шестой серии первого сезона наконец обратила внимание на сцену, когда Эйда Шелби с коляской врывается на «поле боя». Я же правильно поняла, что тут не только звукорежиссер оказался человеком с хорошим вкусом, но и сценаристы? В общем, как по мне, это явная отсылка к «Сабинянкам, останавливающим сражение между римлянами и сабинянами» Жака Луи Давида и римскому «градообразующему» мифу, эту картину породившему.

Тит Ливий в «Истории Рима от основания города» так описывает сюжет, ставший следствием похищения соратниками Ромула жён у соседнего племени:

«Тут сабинские женщины, из-за которых и началась война, распустив волосы и разорвав одежды, позабывши в беде женский страх, отважно бросились прямо под копья и стрелы наперерез бойцам… с мольбою то к отцам, то к мужьям… „Лучше умрём, чем останемся жить без одних иль других, вдовами или сиротами“. Растроганы были не только воины, но и вожди… и не просто примирились, но из двух государств составили одно».

А Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» (Ромул, 14, 19) добавляет, что сабинянки «прижимали к груди крохотных детей» и «с мольбою протягивали их вперёд». 

С цыганами и итальянцами в сериальном сеттинге, надо сказать, всё так просто не решилось, но картинка с этим знаменитым выходом «стенка на стенку» зрителям (но почему-то не мне с первого раза) точно запомнилась. Действительно, и костюмы, и актеры — моё почтение. Кепки восьмиклинки вместо шлемов и фригийского колпака, а огнестрельное оружие вместо мечей, но смысл безусловно улавливается тот же, даже несмотря на наличие одежды.


😎 Очень Древняя Греция