Ну что ж, версии были разные, ближе в его оказались те, кто усмотрел в этих двуногих закарючках по бокам от рогатого цветка "гадов морских", некоторые даже узнают их по характерному шальному взгляду! Хотя почему это именно раковины мурекса, знают только профильные исследователи, конечно)

Самый древний из ныне использующихся мостов Европы

Недавно обратила внимание на историю о мосте Аркадико, который считается старейшим из ныне использующихся в Греции и Европе в целом, и относится, конечно, к микенскому времени. Построен он на Пелопоннесе в XIII веке до н.э. недалеко от современной дороги, ведущей из Тиринфа в Эпидавр.

Длина моста составляет 22 метра, ширина 5,6 м, высота 4 м. Это все та же «циклопическая кладка» микенцев, удивлявшая и самих древних греков классического времени. Обратите внимание, насколько симметрично расположены блоки относительно вертикальной оси, это делает мост максимально устойчивым – даже сейчас по нему иногда проезжают машины, хотя официально он считается исключительно пешеходным.

Мне в этой связи вспомнился роман «Мост на Дрине» любимейшего моего сербского писателя Иво Андрича. В нем мост вполне можно назвать одним из главных героев, а события разворачиваются неспешно и плавно, также как все четыре века описанной Андричем вышеградской истории несет свои воды река Дрина.

Не могу не процитировать вам немного, чтобы вы почувствовали размеренную тягучесть андричевского языка:

«Там, где Дрина всей тяжестью своей зеленой и вспененной водной лавины извергается как бы из сомкнутой стены отвесных черных гор, стоит большой каменный мост строгих пропорций с одиннадцатью широкими пролетами. От этого моста, точно от основания, расходится веером холмистая долина с Вышеградом, его предместьями и деревушками в ложбинах между холмов, лоскутной пестротой пашен, выгонов и сливняков, прихотливой сетью межей и оград, узорной россыпью перелесков и отдельными купами лиственных деревьев. И если на долину посмотреть из самой ее глубины, то так и чудится, будто из-под широких арок белого моста вытекает и разливается не только зеленая Дрина, но и весь этот благодатный цветущий край со всем, что на нем есть, и сводом южного неба над ним. <…> Лепясь к оконечностям моста, разрастался со временем и Вышеград. Порожденный мостом, он поднимался рядом с ним, питаясь соками его животворящих корней».

Текст романа изобилует и всевозможными легендами: русалки, замурованные в мост младенцы, черный Арап и прочие, но есть в нем и множество вполне исламских, турецких сказаний, предающих «Мосту» совершенно особый колорит. Одно из них мне и вспомнилось при взгляде на микенский мост Аркадико:

«Когда всемогущий Аллах сотворил мир, земля была ровной и гладкой, что твой лучший поднос. Невмоготу стало шайтану – завидовал он божьему дару, полученному людьми. И пока еще земля была такой, какой она вышла из под господней руки, – податливой и мягкой, словно необожженная плошка, шайтан подкрался к ней и искорябал когтями лик божьего мира, стараясь впиться в него как можно глубже и больней. Таким то вот образом, гласит предание, образовались на земле глубокие реки и пропасти, отделившие один край от другого, разъединившие людские племена, мешая людям передвигаться по свету, созданному Всевышним быть садом для прокормления и проживания людей. Сильно опечалился Аллах, увидев, что натворил нечистый, но, поскольку сам не мог прикоснуться к тому, что тот опоганил, он послал своих ангелов, чтоб те облегчили участь жителей земли и пособили им в горе. Тронутые страданиями несчастных, стоящих перед реками и пропастями и напрасно перекликавшихся, не имея возможности их перейти и заняться мирными делами, посланники божьи распростерли крылья, и люди стали по ним переходить с одного берега на другой. Так они и научились от ангелов божьих, как надо строить мосты. Вот почему после устройства источника нет более богоугодного дела, чем построить мост, и нет более страшного греха, чем его разрушить, ибо у всякого моста, начиная от бревна через горный поток и кончая этим вот сооружением Мехмед паши, есть свой ангел хранитель, и этот ангел оберегает его и хранит весь отпущенный ему Господом срок».

Так что, видимо, у моста Аркадико очень надежный ангел-хранитель.

#Тиринф #museum

А Гиппоклиду плевать!

На одной из фоток из Коринфского музея у себя в телефоне обнаружила сюжет, не часто встречающиеся в древнегреческой вазописи, тем более что это и не ваза вовсе, а небольшая терракотовая табличка, какие коринфяне нередко использовали в качестве вотивных подношений.

Сюжет этот можно назвать "танец Гиппоклида", и если бы я решила открыть школу танцев (или бар с обязательными танцами), назвала бы ее так и никак иначе. Дело в том, что Гиппоклид был видным афинским аристократом и вошел в число тех, кого в качестве претендентов на руку дочери Агаристы пригласил тиран Сикона Клисфен. Он привечал у себя женихов целый год, испытывая «их доблесть, образ мыслей, уровень образования и характер», о чем нам подробно рассказывает Геродот в своей «Истории», VI 127—129. В день же, когда  когда Клисфен намеревался объявить победителя, он учредил пир, на котором: 

… женихи начали состязаться в песнях и откровенно-шутливых рассказах. В разгаре пиршества Гиппоклид, который всецело завоевал внимание остальных гостей, велел флейтисту сыграть плясовой мотив. Когда тот заиграл, Гиппоклид пустился в пляс и плясал в свое удовольствие. Клисфен же смотрел на всю эту сцену мрачно и с неприязнью. Затем, немного отдохнув, Гиппоклид велел внести стол. Когда стол внесли, Гиппоклид сначала начал исполнять на нем лаконские плясовые коленца, а затем и другие — аттические. Наконец, упершись головой о стол [и подняв ноги вверх], он стал выделывать коленца ногами. Уже при первом и втором танце Клисфен думал хотя и с ужасом, что этот бесстыдный плясун может стать его зятем, но все же еще сдерживался, не желая высказывать свое неудовольствие. Когда же он увидел, как тот исполняет ногами пантомиму, то не мог уже молчать и вскричал: «О, сын Тисандра, ты, право, проплясал свою свадьбу!». А Гиппоклид ответил ему: «Что за дело до этого Гиппоклиду!» <в другом варианте – «А Гиппоклиду плевать!»> . Отсюда пошла известная поговорка о Гиппоклиде.

И, да простят меня ученики, из этого сейчас не последует никаких глубокомысленных выводов о вреде несдержанности.  Просто сегодня смотрела на то, как в школе танцевали дети, для которых мы устроили дискотеку с огромным количеством мишуры, дабы наглядно продемонстрировать понятие сингулярности и теорию Большого взрыва (не спрашивайте). А были они в основном не старше 10-11 лет и колбасились от души, изображая расширение Вселенной. Всем бы нам так! 💃🏻

​​Der Greif

Когда-то давно, когда училась на германистике в РГГУ, я подрабатывала, делая рецензии на -англо и немецкоязычные книжки для издательства, специализирующегося на переводной детской и подростковой литературе. Задача была простая: книжку в оригинале прочитать, описать сюжет, главных героев, и дать оценку, стоит ли ее переводить и издавать на русском, и если да, то почему. Произведения попадались абсолютно рандомные, и большинство уже стёрлось из памяти. Но была пара авторов, которые прямо зацепили, и в рецензиях я старалась по максимуму расписать, какие они чудесные и как нужны нашему книжному рынку.

Одним из таких "любимчиков" был Вольфганг Хольбан, а точнее Вольфганг и Хайке Хольбайны. На этом месте все, кто хотел узнать что-то глубокомысленно древнегреческое могут отключаться - соцсети я не веду, канал связи с широким миром у меня один, это вы, дорогие подписчики, вот и приходится вам выслушивать все, что мне в голову придет, даже если с основной темой канала это никак не связано. Хотя заголовок поста как бы намекает, что без древнегреческих "фантастических тварей" не обойтись, но это скорее просто повод.

Так вот, Хольбайнов я после вынужденного, но довольно приятного знакомства с "Märchenmond" потом периодически почитывала и искренне считаю их романы неплохой подростковой или, как сейчас принято говорить, young adult литературой. А ещё я, когда вожусь с глиной, могу иногда посмотреть какой-нибудь сериал. Немецкие выбираю часто просто из-за языка, но случаются на родине Гёте и по-настоящему отличные, как, например, "Тьма", про которую я тут уже писала.

На днях наткнулась на недавно вышедший в Германии сериал с завлекающим всякого филэллина названием "Грифон", который, как выяснилось, ещё и снят по книжке Хольбайнов. И это, скажу я вам, оказалось просто комбо и "прямо в сердечко", особенно, если взрощено это сердечко было в 90-е на переписывемых всем Магаданом с кассеты на кассету Nirvana, Metallica, Pearl Jam, Radiohead и т.д. В общем, если вам 35+ и лучший дискотечный медляк ever до сих "Unforgiven", если вы в свое время успели поненавидеть Кортни Лав, засмотреть до дыр Empire Records и "Догму", укладывали бойфренду/себе хаер "под Ульриха" и прожили пару трепетных моментов, размазывая слезы под "But I'm a creep, I'm a weirdo-o-oooo", вам оно всенепременно надо☺️.

Если по фабуле: на дворе 1994 год, немецкий захолустный городишко, главный герой учится в старших классах и работает в музыкальном магазине, составляя на кассетах сборники для всей школы. К моменту, когда с ним начинает происходить всякая "неведомая хрень", ГГ успевает завязать пронзительно-неловкие романтические отношения с приехавшей из Берлина "новенькой". (Сцена, за которую хотелось обнять сценаристов: Она приходит к Нему в магазин в поисках "Nevermind" на виниле, ибо на этих ваших новомодных дисках "звук не тот"(!).

Ну и далее там все по классике: иной мир, подчиняющийся великому и ужасному, в данном случае Грифону, и только отпрыск рода Циммерманов, он же ГГ, сможет спасти оба мира от порабощения. Больше не буду спойлерить, вдруг решите посмотреть. Что касается, собственно, злодейского грифона, здесь он, видимо, со своим древнегреческим праобразом имеет мало общего. Золото не охраняет, между мирами путешествовать не может, даже голоса своего не имеет, поэтому вынужден использовать людей как ретрансляторы. Иных подробностей сериал не раскрывает и, видимо, таки придется прочесть эту трилогию на немецком. Ну а в целом, горячо рекомендую сериал всем ностальгирующим по началу 90-х старичкам. По качеству картинки и вообще работы у "Амазона" вышло, на мой взгляд, не многим хуже, чем у "Нетфликса" с "Очень странными делами", эксплуатирующими все ту же эстетику воспоминаний о "старых добрых", только 80-х. Хотя сцену с "Master of Puppets" немцы, конечно, пока не переплюнули.

​​Эпитафия Сейкила

После предыдущих откровений о весьма пролетарских моих музыкальных пристрастиях, чтобы окончательно не разочаровать взыскательную публику (и того бессердечного человека, кто поставил под постом thumb down😉), расскажу вам про самую раннюю из известных полных записей музыкального произведения, естественно, древнегреческую.

Дело в том, что древнегреческих текстов музыкальных произведений у нас хватает: гимны, оды, дифирамбы, музыкальные партии в комедиях и трагедиях и т.д. Но все они "не звучат", поскольку не записаны их мелодии.

А вот песня, текст которой сохранился с нотной записью, была найдена в 1883 году выгравированной на стеле из эллинистического города Траллес близ современного турецкого Айдына, недалеко от Эфеса. Датируется она I-II веком нашей эры. В Ютубе даже можно найти несколько вариантов реконструкции того, как могла звучать "Эпитафия Сейкила".

Греческий текст песни гласит:

Ὅσον ζῇς φαίνου
μηδὲν ὅλως σὺ λυποῦ
πρὸς ὀλίγον ἔστι τὸ ζῆν
τὸ τέλος ὁ χρόνος ἀπαιτεῖ.

Что в русском переводе звучит примерно как:

"Пока живёшь, блистай!
Не огорчай себя ничем сверх меры.
Твоя жизнь коротка.
Время берёт своё".

Это произведение обычно называют эпитафией, хотя, возможно, стела была не надгробием, а памятником, воздвигнутым Сейкилосом, ведь помимо самой песни, на ней имеется следующий текст: "Я — изображение в камне. Сейкил поместил меня сюда, где я останусь навсегда, являясь символом вечной памяти".

Кстати, остаться навсегда на прежнем месте у этой стелы не получилось. Шотландский библеист и археолог сэр Уильям Рамзи (Sir William Mitchell Ramsay) обнаружил стелу в Смирне в доме директора строительной фирмы Эдварда Персера, где она выполняла роль подставки для цветочного горшка(!). Причем низ колонны был отпилен и отшлифован так, чтобы максимально эффективно выполнять эту незамысловатую функцию.

Затем стела перешла к зятю Эдварда Персера, мистеру Янгу и хранилась в его доме в Буке, сейчас это пригород Смирны (Измира). Она оставалась там вплоть до Смирнской резни 1922 года, когда 9 сентября турецкие войска под командованием Мустафы Кемаля Ататюрка вошли в город и начали планомерное уничтожение мирного христианского населения города (греков и армян). Тогда в ходе резни и начавшегося в городе пожара погибло до 100 тысяч человек, а десятки тысяч были депортированы вглубь Малой Азии, где большинство из них погибло в невыносимых условиях труда, либо непосредственно в ходе перемещения. Не буду вдаваться здесь в подробности о зверствах турецких солдат (интересующиеся всегда смогут легко найти массу литературы на эту тему, как исторической,так и художественной) но скажу, что среди погибших был и, например, Великомученик Хризостом, митрополит Смирны. Он отказался покинуть город, и был выдан на растерзание турецкой толпе командующим Нуреддин-пашой. Его не просто убили, но избивали, кололи ножами, вырвали бороду, выкололи глаза, отрезали уши и нос... Про судьбы греческих и армянских девушек тоже лучше сами почитайте.

Резня в Смирне, несомненно, одна из самых жутких страниц в истории греко-турецких войн, но вернёмся к эпитафии. После 1922 года стелу взял на хранение голландский консул. Затем она через Константинополь и Стокгольм попала в Гаагу, а в 1966 году была приобретена Департаментом древностей Национального музея Дании в Копенгагене, где с тех пор и хранится.