Сегодня наконец-то увидела первую бабочку, а значит весна в наших краях началась по-настоящему! В минойской и микенской религиозной традиции, как и во всех архаичных земледельческих, весна, несомненно, была временем особенно важным, сакральным. Сцены весеннего пробуждения природы и мотивы возрождения, обновления жизни с этим связанные мы находим не только на знаменитых фресках (самая характерная из которых в искусствоведении так и называется - "Весна"), но и в любимой моей глиптике.

В такие солнечные весенние дни как-то очень живо представляю себе, как резчик по камню получал заказ именно на такие печати-подписи, а знатные критяне потом ставили их оттиски на своем имуществе. Жаль, что мы никогда не узнаем, пользовались ли схожими эмблемами члены одной семьи, жрицы какого-нибудь умирающего и воскресающего протодиониса или просто любители цветочных орнаментов. Но сами печати, на мой взгляд, невероятно красивы. #sealoftheweek

@knossoslab

Не знаю, что за звери подобного вида водились на Кикладах в III тысячелетии до н.э., но вот этому красавчику с Сироса уже 4-5 тыс. лет, а он все так же мил, обаятелен и украшает собой экспозицию Национального археологического музея в Афинах.

Судя по сеточке на спине и когтистым лапкам, может еж 🦔? Ваши версии? Часто вспоминаю его за утренним ☕️ (я чай-кофе как раз такими примерно по объему чашками употребляю😉). Хорошей вам рабочей недели, друзья!

#museum

@knossoslab

Иоханнес Иттен и мозаики Равенны

Вчера рассказывала студентам про Баухаус, а пока готовилась к занятию, неожиданно вспомнила, что по образованию-то я, страшно сказать, гельветист, то есть должна понимать про Швейцарию чуть больше, чем избавленный от пятилетнего изучения ее прекрасной литературы и насыщенной истории соотечественник. Удивительно, но за более чем 15 лет полной моей отстраненности от судеб Великой Гельвеции, все еще сохранился рефлекс высматривания мест рождения у всяких особо пришибленных персонажей, когда появляется смелая догадка, что они — земляки Руссо и Дюрренматта. И вот на глаза попался очередной сын альпийских лугов, чья жизнь и творчество утверждают меня в мысли, что то ли горный ландшафт, то ли климат, то ли еще какая пыльца фей в швейцарском воздухе делают с некоторыми людьми что-то такое непоправимое, чем они потом отчаянно хотят поделиться с окружающими и становятся на этой почве писателями, поэтами, художниками и архитекторами (привет Шарлю-Эдуару Жаннере-Гри, более известному как Ле Корбюзье).

Так вот, в Баухаусе был такой преподаватель, Иоханнес Иттен, который в первые годы жизни школы, еще в Ваймере, вел знаменитый пропедевтический курс. Был он художником, вегетарианцем, исповедовал маздазнан (смесь нео-зороастризма с йогой), брился налысо, обучал студентов дыхательным практикам, заставлял делать инсталляции из гумуса и палок мха и перьев,т.е. весьма необычная, даже по современным меркам, личность. Но, что важнее, Иттен выстраивает свою теорию цвета, изложенную в чудом переведенном на русский «Искусстве цвета». Вот этой-то книжкой я на неделе и зачиталась, но рекомендовать особо не буду — это очень специфическая история, полезная только тем, кто имеет хоть какое-то отношения к колористике, например художникам и дизайнерам.

Концепция его сильно отдает эзотерикой, но в целом имеет прав на жизнь не меньше, чем построения другого преподавателя школы - Василия Кандинского (вспомним его "Точку и линию на плоскости"). Но все-таки приведу одну цитату, которая меня зацепила:

«По цвету памятников прошлых эпох мы могли бы определить эмоциональный характер исчезнувших народов. Древние египтяне и греки испытывали огромную радость от многоцветия форм. <…> В Европе сохранились ярко окрашенные полихромные римские и византийские мозаики первого тысячелетия христианской эры. Искусство мозаики основано на особом отношении к возможностям цвета, ибо каждый цветовой участок состоит из множества точечных частиц, и цвет каждой из них требует тщательного подбора. Равеннские художники V-VI веков умели создавать разнообразные эффекты с помощью взаимодополнительных цветов. Так, мавзолей Галлы Плацидии окутан удивительной атмосферой серого цвета. Это впечатление достигается благодаря тому, что синие мозаичные стены интерьера освещаются оранжевым светом, идущим из узких алебастровых окон, окрашенных в этот цвет. Оранжевый и синий — дополнительные цвета, смешивание которых дает серый цвет. Посетитель гробницы все время оказывается под воздействием различных потоков света, которые попеременно высвечивают то синий, то оранжевый цвет, тем более что стены отражают его под непрерывно меняющимся углом. И именно эта игра создает впечатление парящего серого цвета».

Мавзолей Галлы Плацидии, конечно, вершина раннехристианского мозаичного искусства, восхищаюсь и изумляюсь каждый раз, когда смотрю даже просто на фото, но никогда не думала о них с точки зрения чисто цветового восприятия. Я все больше про сюжеты, про тех же голубей, пьющих воду из чаши, которые отсылают нас к состязанию Паррасия с Зевксидом, помпейским иллюзионистским фрескам, римским аsarotos oikos и т.д.

И вот вопрос, который теперь меня мучает: а действительно ли мы сейчас можем увидеть равеннские мозаики в этой «атмосфере серого цвета» или же постоянная искусственная подсветка убивает то, что видел в базилике еще Иттен? «Красота в газах смотрящего» — это хорошо, но если наши глаза смотрят на произведения искусства в совсем ином, отличном от оригинального, контексте, мы неизбежно получаем несколько искаженное о них представление🤔.

@knossoslab