Орихалк из Гелы
Тут в новостях активно обсуждают, как у берегов Сицилии поднимают со дна морского знаменитое судно «Gella II», и это ли не повод поговорить об орихалке? Это такой полумифический металл или сплав, из которого был, по сообщению Гесиода, сделан, например, щит Геракла. Последующие античные авторы и современные исследователи выдвигали различные предположения о его составе: особый вид меди, латунь, алюминий, цинк и прочее. Самым знаменитым можно считать, конечно, упоминание этого металла у Платона в диалоге «Критий», в котором описывается Атлантида. В нем говорится о «самородном орихалке, извлекавшемся из недр земли в различных местах острова и по ценности своей уступавшем тогда только золоту». Также Критий сообщает об орихалковой стелле с выбитыми на ней законами, стоящей в храме Посейдона, и о стенах акрополя Атлантиды, покрытых расплавленным орихалком, «испускавшим огнистое блистание».
Особое место в этом вопросе занимают находки с затонувшего в VI веке до н. э. корабля, обнаруженного неподалеку от порта некогда процветающего древнегреческого полиса Гела. В 2015 году водолазы извлекли на свет 39 слитков некоего сплава, подозрительно похожего на орихалк. Анализ показал, что слитки содержали 75-80% меди, 15-20% цинка и следовые количества никеля, свинца и железа. На сегодняшний день слитков найдено уже 86, и ученые вполне единогласны в определении сплава как легендарного орихалка.
С июля этого года исследователи под патронажем Управления морского хозяйства Сицилийского региона работают над подъемом самого судна и надеются получить много новых сведений о древнегреческом судоходстве и кораблестроении. Корабль и его груз, который уже по большей части извлечен на свет, сохранились на удивление хорошо, вероятно, благодаря особым условиям местного морского дна. Коринфские шлемы, керамика и, собственно, слитки орихалка, найденные на затонувшем судне, экспонируются в археологическом музее Джелы. Сейчас водолазы поднимают со дна фрагменты корабельного остова длиной около 15 м и шириной 5 м и скоро приступят к их консервации и реставрации.
#museum
@knossoslab
Тут в новостях активно обсуждают, как у берегов Сицилии поднимают со дна морского знаменитое судно «Gella II», и это ли не повод поговорить об орихалке? Это такой полумифический металл или сплав, из которого был, по сообщению Гесиода, сделан, например, щит Геракла. Последующие античные авторы и современные исследователи выдвигали различные предположения о его составе: особый вид меди, латунь, алюминий, цинк и прочее. Самым знаменитым можно считать, конечно, упоминание этого металла у Платона в диалоге «Критий», в котором описывается Атлантида. В нем говорится о «самородном орихалке, извлекавшемся из недр земли в различных местах острова и по ценности своей уступавшем тогда только золоту». Также Критий сообщает об орихалковой стелле с выбитыми на ней законами, стоящей в храме Посейдона, и о стенах акрополя Атлантиды, покрытых расплавленным орихалком, «испускавшим огнистое блистание».
Особое место в этом вопросе занимают находки с затонувшего в VI веке до н. э. корабля, обнаруженного неподалеку от порта некогда процветающего древнегреческого полиса Гела. В 2015 году водолазы извлекли на свет 39 слитков некоего сплава, подозрительно похожего на орихалк. Анализ показал, что слитки содержали 75-80% меди, 15-20% цинка и следовые количества никеля, свинца и железа. На сегодняшний день слитков найдено уже 86, и ученые вполне единогласны в определении сплава как легендарного орихалка.
С июля этого года исследователи под патронажем Управления морского хозяйства Сицилийского региона работают над подъемом самого судна и надеются получить много новых сведений о древнегреческом судоходстве и кораблестроении. Корабль и его груз, который уже по большей части извлечен на свет, сохранились на удивление хорошо, вероятно, благодаря особым условиям местного морского дна. Коринфские шлемы, керамика и, собственно, слитки орихалка, найденные на затонувшем судне, экспонируются в археологическом музее Джелы. Сейчас водолазы поднимают со дна фрагменты корабельного остова длиной около 15 м и шириной 5 м и скоро приступят к их консервации и реставрации.
#museum
@knossoslab
👍31❤24🐳5🔥2⚡1
Платон и бумажная архитектура
Люди всегда стремились создать что-то идеальное: предмет, картину, здание, город. Но в жизнь была воплощена лишь малая часть этих проектов, остальное осталось на бумаге в качестве чертежей или описаний. Для искусствоведов, так называемая бумажная архитектура — это отдельная дисциплина, раскрывающая мастерство и идеалы авторов разных эпох, в основном, конечно, архитекторов.
Вспомните «идеальные города», которые так много могут рассказать нам об эпохе Возрождения , или «города будущего» советских конструктивистов, — например, утопический, но от этого не менее ценный план Магнитогорска, созданный Иваном Леонидовым. Конкурсные проекты Вальтера Гропиуса на здание «Чикаго Трибьюн» или Бориса Иофана на Дворец Советов — никогда не были воплощен в жизнь, но изменил всю историю архитектуры.
Так вот, корни этого "жанра" опять уходят в античность, и, конечно, же, к "Государству" Платона и диалогу "Критий" с его знаменитым описанием Атлантиды. Впоследствии идея если не построить, то хотя бы нарисовать идеальный город захватывала многие умы. Например, всеми любимый и почитаемый Гипподам, подаривший нам «гипподамову систему» с ее квадратно-гнездовым подходом, читающимся теперь во всех регулярных городах и районах мира от Пирея и Александрии до Манхэттена и Санкт-Петербурга.
Концепцию идеального города эпохи Возрождения, разработал итальянский архитектор и энциклопедист Леон Баттиста Альберти, автор, в том числе, невероятной Церкви Санта-Мария-Новелла во Флоренции и «Десяти книг о зодчестве». Этот трактат вышел в свет в 1485 году и, кстати, стал первой печатной книгой по архитектуре. В ней, описывая храмы, Альберти как раз начинает с идеальной формы — круга, подчеркивая ее совершенство и естественность. Помимо круга, для сакральных зданий он предлагает квадрат, шестиугольник, восьмиугольник, десятиугольник и двенадцатиугольник. Все они гармоничны, симметричный и получены из круга и квадрата.
Самое знаменитое визуальное воплощение идеи идеального города — Città ideale, картина, приписываемая Пьеро делла Франческа и датируемая XV веком. Внимание на себя обращает то, что при всем пафосе ренессансного гуманизма на ней нет главного — людей. Зато есть перспектива, симметрия и центральное, круглое в плане здание, так напоминающее нам появившийся пару десятилетий спустя Темпьетто Донато Браманте, который лично я считаю одной из самых удивительных и совершенных трактовок античной ордерности, ее максимально органичным воплощением в новом времени и форме.
Есть еще несколько подобных картин. Одна хранится, например, в Музее Уолтерса, и на их сайте ее можно рассмотреть более детально. Люди там появляются, но все равно кажутся какими-то лишни и неприкаянными на фоне архитектурных объемов. Отражающие основные типологии городских зданий Колизей, триумфальная арка, баптистерий и частные дома — явно более важны, как и аллегорические скульптуры Справедливости, Щедрости, Умеренности и Стойкости. Об идеальных городах более поздних эпох расскажу в следующих постах, не переключайтесь.
@knossoslab
Люди всегда стремились создать что-то идеальное: предмет, картину, здание, город. Но в жизнь была воплощена лишь малая часть этих проектов, остальное осталось на бумаге в качестве чертежей или описаний. Для искусствоведов, так называемая бумажная архитектура — это отдельная дисциплина, раскрывающая мастерство и идеалы авторов разных эпох, в основном, конечно, архитекторов.
Вспомните «идеальные города», которые так много могут рассказать нам об эпохе Возрождения , или «города будущего» советских конструктивистов, — например, утопический, но от этого не менее ценный план Магнитогорска, созданный Иваном Леонидовым. Конкурсные проекты Вальтера Гропиуса на здание «Чикаго Трибьюн» или Бориса Иофана на Дворец Советов — никогда не были воплощен в жизнь, но изменил всю историю архитектуры.
Так вот, корни этого "жанра" опять уходят в античность, и, конечно, же, к "Государству" Платона и диалогу "Критий" с его знаменитым описанием Атлантиды. Впоследствии идея если не построить, то хотя бы нарисовать идеальный город захватывала многие умы. Например, всеми любимый и почитаемый Гипподам, подаривший нам «гипподамову систему» с ее квадратно-гнездовым подходом, читающимся теперь во всех регулярных городах и районах мира от Пирея и Александрии до Манхэттена и Санкт-Петербурга.
Концепцию идеального города эпохи Возрождения, разработал итальянский архитектор и энциклопедист Леон Баттиста Альберти, автор, в том числе, невероятной Церкви Санта-Мария-Новелла во Флоренции и «Десяти книг о зодчестве». Этот трактат вышел в свет в 1485 году и, кстати, стал первой печатной книгой по архитектуре. В ней, описывая храмы, Альберти как раз начинает с идеальной формы — круга, подчеркивая ее совершенство и естественность. Помимо круга, для сакральных зданий он предлагает квадрат, шестиугольник, восьмиугольник, десятиугольник и двенадцатиугольник. Все они гармоничны, симметричный и получены из круга и квадрата.
Самое знаменитое визуальное воплощение идеи идеального города — Città ideale, картина, приписываемая Пьеро делла Франческа и датируемая XV веком. Внимание на себя обращает то, что при всем пафосе ренессансного гуманизма на ней нет главного — людей. Зато есть перспектива, симметрия и центральное, круглое в плане здание, так напоминающее нам появившийся пару десятилетий спустя Темпьетто Донато Браманте, который лично я считаю одной из самых удивительных и совершенных трактовок античной ордерности, ее максимально органичным воплощением в новом времени и форме.
Есть еще несколько подобных картин. Одна хранится, например, в Музее Уолтерса, и на их сайте ее можно рассмотреть более детально. Люди там появляются, но все равно кажутся какими-то лишни и неприкаянными на фоне архитектурных объемов. Отражающие основные типологии городских зданий Колизей, триумфальная арка, баптистерий и частные дома — явно более важны, как и аллегорические скульптуры Справедливости, Щедрости, Умеренности и Стойкости. Об идеальных городах более поздних эпох расскажу в следующих постах, не переключайтесь.
@knossoslab
👍27❤11🔥6❤🔥3⚡1
Вчера забежала в Новую Третьяковку в поисках одной нужной для работы книжки. Если вы вдруг не обращали внимания, там на втором этаже западного крыла рядом со входом в Московский музей дизайна есть небольшая, но иногда очень полезная библиотека, в которой, кстати, всегда можно посидеть и поработать в тишине. Правда за кофе приходится ходить теперь почему-то через улицу в кафе у основного входа, но это мелочи.
Так вот, поскольку у меня имеются польские корни и когда-то я даже учила язык Мицкевича и Лема, глаза сами цепляются за корешки с упоминанием всего, что wyprodukowano w Polsce. На сей раз это оказалась книга «Польская школа плаката», в которой обнаружилась вот такая чудесная работа Леха Древински — театральный плакат к постановке по «Антонию и Клеопатре» Шекспира.
Ужасно нравится, когда с прямо-таки иконическими образами работают вот так — ничего лишнего, два цвета-три линии, и сразу все понятно. Причем образ, мне кажется, вообще получился универсальный, и, простите за выражение, архетипический, про вот эту пресловутую хтоничность всяких femme fatale. Ну и змеи с женщинами — это для меня всегда что-то очень минойское, так что не могла вам не показать😉. #книжное@knossoslab
@knossoslab
Так вот, поскольку у меня имеются польские корни и когда-то я даже учила язык Мицкевича и Лема, глаза сами цепляются за корешки с упоминанием всего, что wyprodukowano w Polsce. На сей раз это оказалась книга «Польская школа плаката», в которой обнаружилась вот такая чудесная работа Леха Древински — театральный плакат к постановке по «Антонию и Клеопатре» Шекспира.
Ужасно нравится, когда с прямо-таки иконическими образами работают вот так — ничего лишнего, два цвета-три линии, и сразу все понятно. Причем образ, мне кажется, вообще получился универсальный, и, простите за выражение, архетипический, про вот эту пресловутую хтоничность всяких femme fatale. Ну и змеи с женщинами — это для меня всегда что-то очень минойское, так что не могла вам не показать😉. #книжное@knossoslab
@knossoslab
❤39🔥24❤🔥10👍6🥰2
Институт горного дела на Вавилова
В последние солнечные дни осени старалась выхаживать свои ежедневные 10к шагов не дома на тренажере между рабочими задачками, а на улице. К счастью, ЮЗАО вообще и Академическому району в частности всегда есть чем порадовать. Например, неподалеку от моего дома, на улице Вавилова, расположилось здание Института Горного Дела (сейчас Институт молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта РАН) работы одного из самых укорененных в античности советских архитекторов — Ивана Жолтовского. И надо сказать, что под аккомпанемент березовых листьев и солнечных лучей смотрится он еще более впечатляюще.
Институт построен уже после Дома на Моховой, который Виктор Веснин назвал "гвоздем в гроб конструктивизма", и здесь мы видим все тот же гигантский ордер, и тот же облик итальянского палаццо, ставший отличительным признаком построек в стиле советского неоклассицизма. Этот 26-колонный портик хоть и выглядит колоссальным с точки зрения роста обычного человека, стоящего рядом, благодаря идеальному балансу пропорций гармоничен по отношению к остальным архитектурным объемам здания. Кстати, богатые капители с остроконечными углами абак, отсылающие нас к Храму Геркулеса на Бычьем Форуме в Риме — характерная черта стиля Жолтовского, который к 1951 году уже вполне сформирован.
Верхние этажи над колоннами, где в два ряда расположены квадратные окна, часть которых обрамляют ниспадающие рельефные гирлянды с медальонами, напоминают аналогичное декоративное решение в Палаццо Спада. Только там в круглых медальонах — повторяющееся изображение собаки у колонны, а на фестоне — девиз первого владельца палаццо, кардинала Каподиферо: "Utroque Tempore" ("Каждый раз"). Что, по-видимому должно было демонстрировать постоянство и лояльность кардинала церкви и Папе в период религиозных конфликтов. А вот Жолтовский помещает в медальоны рельефные портреты Михаила Ломоносова и Александра Карпинского, геолога, академика, первого избранного президента РАН.
Боковые лоджии — вообще сплошное палладианство, и могут напомнить вам Палаццо Кьерикати в Виченце. Те же завершающиеся арками "крылья", тот же кессонированный потолок второго этажа, хоть и без полихромной раскраски, как у Палладио.
Вечный бич нашего времени — внешние блоки кондиционеров, выглядят на фасаде просто дико, надеюсь, когда-нибудь найдется решение этой проблемы. Зато вместе с Институтом проблем экологии и эволюции, спроектированным, конечно же, тоже Жолтовским, здания образуют чудесную боковую улочку, смотря на которую можно представить себя скорее в центре Петербурга, чем на Вавилова, где напротив стоит вполне конструктивистский гараж Академии наук. Его, кстати, я так понимаю, хотят снести, а на месте возвести башни нового бизнес-центра😣. А ведь из него при хорошей реконструкции мог бы получиться проект не хуже Зотова или Бахметьевского гаража.
@knossoslab
В последние солнечные дни осени старалась выхаживать свои ежедневные 10к шагов не дома на тренажере между рабочими задачками, а на улице. К счастью, ЮЗАО вообще и Академическому району в частности всегда есть чем порадовать. Например, неподалеку от моего дома, на улице Вавилова, расположилось здание Института Горного Дела (сейчас Институт молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта РАН) работы одного из самых укорененных в античности советских архитекторов — Ивана Жолтовского. И надо сказать, что под аккомпанемент березовых листьев и солнечных лучей смотрится он еще более впечатляюще.
Институт построен уже после Дома на Моховой, который Виктор Веснин назвал "гвоздем в гроб конструктивизма", и здесь мы видим все тот же гигантский ордер, и тот же облик итальянского палаццо, ставший отличительным признаком построек в стиле советского неоклассицизма. Этот 26-колонный портик хоть и выглядит колоссальным с точки зрения роста обычного человека, стоящего рядом, благодаря идеальному балансу пропорций гармоничен по отношению к остальным архитектурным объемам здания. Кстати, богатые капители с остроконечными углами абак, отсылающие нас к Храму Геркулеса на Бычьем Форуме в Риме — характерная черта стиля Жолтовского, который к 1951 году уже вполне сформирован.
Верхние этажи над колоннами, где в два ряда расположены квадратные окна, часть которых обрамляют ниспадающие рельефные гирлянды с медальонами, напоминают аналогичное декоративное решение в Палаццо Спада. Только там в круглых медальонах — повторяющееся изображение собаки у колонны, а на фестоне — девиз первого владельца палаццо, кардинала Каподиферо: "Utroque Tempore" ("Каждый раз"). Что, по-видимому должно было демонстрировать постоянство и лояльность кардинала церкви и Папе в период религиозных конфликтов. А вот Жолтовский помещает в медальоны рельефные портреты Михаила Ломоносова и Александра Карпинского, геолога, академика, первого избранного президента РАН.
Боковые лоджии — вообще сплошное палладианство, и могут напомнить вам Палаццо Кьерикати в Виченце. Те же завершающиеся арками "крылья", тот же кессонированный потолок второго этажа, хоть и без полихромной раскраски, как у Палладио.
Вечный бич нашего времени — внешние блоки кондиционеров, выглядят на фасаде просто дико, надеюсь, когда-нибудь найдется решение этой проблемы. Зато вместе с Институтом проблем экологии и эволюции, спроектированным, конечно же, тоже Жолтовским, здания образуют чудесную боковую улочку, смотря на которую можно представить себя скорее в центре Петербурга, чем на Вавилова, где напротив стоит вполне конструктивистский гараж Академии наук. Его, кстати, я так понимаю, хотят снести, а на месте возвести башни нового бизнес-центра😣. А ведь из него при хорошей реконструкции мог бы получиться проект не хуже Зотова или Бахметьевского гаража.
@knossoslab
👍24❤🔥7🔥7❤6⚡1