Скипетры богов и царей

Я тут в комментах вспоминала о том, что большинство находок из Тиринфа хранится сейчас в Археологическом музее Нафплиона и решила по случаю и в продолжение темы про гранаты показать вам интересный предмет, который мне на просторах сети видеть не приходилось, но в музее я его обсмотрела и отфотала со всех сторон.

Это либо вырезанный из кости церемониальный скипетр, либо обычное веретено с верхней частью в форме плода граната, найденное в микенском некрополе прямо на территории Нафплиона. В греческом мире аналогичных предметов этого времени не обнаруживается, а вот на территории современного Израиля — в изобилии. Например, бронзовые скипетры такой формы из Тель-Нами также датируются как раз XIII-XII веками до н.э.

С другой стороны, в традиционной античной иконографии Зевс чаще всего изображается именно со скипетром, Дионис также вооружен скипетроподобным тирсом, а «скипетродержец» в «Илиаде» — частая замена слова «царь». Именно таким нередко предстает на древнегреческих вазах и Агамемнон (фото 7 в альбоме).

Говор унявши, как пастырь народа восстал Агамемнон,
С царственным скиптром в руках, олимпийца Гефеста созданьем:
Скиптр сей Гефест даровал молненосному Зевсу Крониду;
Зевс передал возвестителю Гермесу, аргоубийце;
Гермес вручил укротителю коней Пелопсу герою;
Конник Пелопс передал властелину народов Артею;
Сей, умирая, стадами богатому предал Фиесту,
И Фиест, наконец, Агамемнону в роды оставил,
С властью над тьмой островов и над Аргосом, царством пространным.
Царь, опираясь на скипетр, вещал к восседящим ахеям…

Гомер «Илиада» II, 101-108

Юрий Викторович Андреев в своей монографии «Гомеровское общество» относится к таким вещам с некоторым скепсисом, и пишет, что «из своих фольклорных источников Гомер мог, по-видимому, почерпнуть лишь весьма приблизительное представление о власти и могуществе ахейских владык микенского времени. Однако, творчески перерабатывая древние мифы о ванактах «златообильных Микен», Пилоса, Спарты, переводя их на язык, понятный его аудитории, поэт неизбежно должен был вступить на путь той наивной модернизации прошлого, к которой прибегали в своих картинах художники-примитивы, изображая библейских царей и римских императоров в одежде и с атрибутами современных им королей и герцогов».

Хотя мне кажется, что тут Гомер как раз не обманул, все-таки подобие скипетров мы встречаем и на позднеминойских печатях из Кноссоса и Ханьи. Тем более что Павсаний в «Описании Эллады» тоже говорит об этом легендарном предмете.

Выше всех богов херо­ней­цы почи­та­ют тот ски­петр, кото­рый, по сло­вам Гоме­ра, Гефест сде­лал для Зев­са; взяв его от Зев­са, Гер­мес пере­дал Пело­пу, Пелоп оста­вил в наслед­ство Атрею, а Атрей — Фие­сту, а от Фие­ста его полу­чил Ага­мем­нон. Вот этот ски­петр они и почи­та­ют, назы­вая его копьем. И что в нем есть нечто боже­ст­вен­ное, вполне ясно из того высо­ко­го поло­же­ния, кото­рое он давал его обла­да­те­лям. Херо­ней­цы гово­рят, что он был най­ден на гра­ни­це их стра­ны и обла­сти пано­пей­цев в Фокиде, вме­сте с ним фокей­цы нашли и золо­то, но что для них, херо­ней­цев, было гораздо при­ят­нее вме­сто вся­ко­го золота взять этот ски­петр. Я думаю, что он был заве­зен в Фокиду Электрою, доче­рью Ага­мем­но­на. Для него нет обще­на­род­но­го хра­ма, но еже­год­но изби­рае­мый жрец хра­нит его в сво­ем доме. Это­му ски­пет­ру каж­дый день при­но­сят­ся жерт­вы, и перед ним сто­ит стол, на кото­ром лежа­ли в изоби­лии вся­ко­го рода мясо и лепеш­ки.

Да и в «Одиссее» на золотой скипетр опирается, например, вызванная из Аида душа старца Тиресия и, конечно, Минос, отправляющий суд над мертвыми.

#Тиринф #museum

@knossoslab

Один из редких образцов древнегреческих скипетров, датируется 350-320 гг. до н.э., найден в Таренте. Наиболее вероятно, он принадлежал жрице как символ власти божества, которому она служила. Присутствие в той же гробнице кольца с изображением сидящей женщины, держащей очень похожий скипетр, предполагает, что украшения, могли быть сделаны специально для нее.

Тонкость работы с золотой проволокой и эмалью (она была зеленого и синего цвета) поразительная, конечно.

Навершие — это отлитый из стекла плод, скорее всего айва, которая считалась символом любви и плодородия, и была посвящена, конечно, Афродите. Кстати, по одной из версий, именно айва была тем самым «яблоком раздора», из-за которого началась вся история с похищением Елены и осадой Трои.

@knossoslab

Аримаспы, сражающиеся с грифонами

Давно мы с вами не вспоминали о том, какие еще #фантастические_твари, помимо всем известных грифонов, сфинксов, кетоса или драконов, населяли древнегреческие миры. Сегодня пришел черед аримаспов — легендарного племени одноглазых жителей северной Скифии, которые обитали в предгорьях Рифейских гор (по одной из версий, это Урал). Откуда есть пошла очередная байка о диких автохтонах земель где-то на границе обитаемой и упорядоченной Ойкументы, наверное, и говорить не стоит — конечно, из красочных описаний любителя купеческого фольклора Геродота. Хотя здесь «отец истории» честно признается, что пересказывает содержание поэмы Аристея «Эпос об аримаспах» (или «Аримаспия»).

«По его рассказам, за исседонами обитают аримаспы — одноглазые люди; за аримаспами — стерегущие золото грифы, а еще выше за ними — гипербореи на границе с морем. Все эти народы, кроме гипербореев, постоянно воюют с соседями (причем первыми начали войну аримаспы). Аримаспы изгнали исседонов из их страны, затем исседоны вытеснили скифов, а киммерийцы, обитавшие у Южного моря, под напором скифов покинули свою родину».

Да и сам Аристей, по сообщениями Геродота, был тот еще таинственный персонаж, который то умирал, то воскресал, то еще чрез 240 лет явился в виде призрака и велел установить статую себе любимому «подле самого кумира Аполлона» в Метапонте.

Что касается аримаспов и их нескончаемых битв с охраняющими золото у пещеры Борея грифонами — я склонна согласиться с исследователями, считающими этот сюжет очередным вариантом мифа о хранителях сокровищ + столь любимых греками «махий», то есть эпических сражений, желательно макисмально непохожих друг на друга противников, вспомним, например, титаномахи, амазономахию, кентавромахию или приписываемую Гомеру комическую «Батрахомиомахию». Кстати, в настоящем тексте «Илиады» тоже есть аналогичный сюжет, только бьются не на жизнь, а на смерть журавли и пигмеи, с которыми аэд сравнивает греков и троянцев (Илиада III 3-7):

Так лишь на битву построились оба народа с вождями,
Трои сыны устремляются, с говором, с криком, как птицы:
Крик таков журавлей раздается под небом высоким,
Если, избегнув и зимних бурь и дождей бесконечных,

С криком стадами летят через быстрый поток Океана,
Бранью грозя и убийством мужам малорослым, пигмеям,
С яростью страшной на коих с воздушных высот нападают.

Возможно, тут имеет место и любимая всеми народная этимология, в которой скифское arima («один») и spou («глаз») дали такой яркий образ.

В качестве иллюстраций — прекрасный акротерий III века до н.э. из коллекции Мусиных-Пушкиных, который я сфотографировала в Эрмитаже еще в прошлом году, поставив себе мысленно галочку, что стоит о нем написать, а вспомнила только сейчас, плюс аналогичные сцены на килике 375–350 гг. до н.э. из Эретрии и помпейская фреска, а также бронзовая статуэтка 125–75 гг. до н.э., где грифон явно оказался более удачлив, чем его одноглазый оппонент.

@knossoslab

Фрагмент и целое

Есть несколько видов музейных экспонатов, которые меня завораживают и заставляют надолго зависнуть перед витриной или фото. Первый — остраконы, то есть осколки керамики, приспособленные для каких-то бытовых нужд, например, голосования, или используемые в качестве черновиков. Попытка мысленно восстановить очертания сосуда и его роспись по фрагменту — отдельное удовольствие для слегка пришибленного историей керамики человека.

Кстати, это и классное занятие для семейных вечеров: мы с дочкой, когда путешествовали по Греции, за день всегда умудрялись насобирать каких-то кусков черепицы и посуды (кажется, ими просто усеяна вся греческая земля или же они регулярно прорастают из нее, как воины из посеянных Ясоном зубов дракона), а по вечерам, приложив к листу бумаги, «реконструировали» античные амфоры и килики, даже если в оригинале это была плошка от йогурта для кормления местных кошек.

Второй вид — фрагменты настенных росписей, интерпретация которых очень часто превращается в сплошное гадание на кофейной гуще, но от этого все равно не менее увлекательно. Вот недавно на сайте MET наткнулась на фрагменты римских фресок, некоторые из которых кажутся особенно прекрасными именно потому, что в массе изображений ты вряд ли будешь приглядываться к фрагменту орнамента, грозди винограда, лебедю или маске Горгоны 5х5 см. Но уж если приглядишься — очаровывает и заставляет задуматься. Это как с «Парижанкой» из Кноссоса — маленький фрагмент большой сцены, но подведенные глаза, ярко-красные губы, витые локоны создают такой яркий образ, что кажется, будто это тщательно выписанный портрет.

Мне, как ни странно, такие вещи помогают немного «заземлиться», думая о том, что все наши ежедневные рутинные события — тоже фрагменты большой картины. Причем временами кажется, что это пасторальный пейзаж, временами — батальная сцена, а временами — сюрреалистическое полотно в духе Рене Магритта или безумие почище «Сада земных наслаждений» Босха. В любом случае, желаю себе и вам, чтобы как минимум эти выходные стали фрагментом чего-то хорошего, наполняющего и уютного, как акварели моих любимцев Гжегожа Врубеля (Grzegorz Wrobel) и Сэса Фарре (Cesc Farré) — мой вариант, но сюда нужно подставить имя любого приглянувшегося вам художника😉.

Хороших выходных, друзья!

@knossoslab