Обезьяны: от священных животных до сатанинских отродий
Еще на вышеупомянутой выставке в контексте пиршественных развлечений было представлено несколько изображений обезьян, причем приматы то сидят за столом, то играют на авлосе, в общем, откровенно пародируют людей.
Помня, что голубые обезьяны минойцев явно были представлены в другом виде: грациозные и утонченные, задумалась о том, как из спутников божества или же просто олицетворения пышной экзотической природы они к Средним векам превратились в «обезьяну Бога», синоним глупости, похоти и всяческого разврата.
Еще в Древнем Египте гамадрил (Papio hamadryas) был священным животным то бога Солнца Ра, то бога Луны, мудрости и письма Тота, а в античности, получается, образ обезьяны находится где-то в промежуточной стадии этого пути от возможно заимствованного у египтян околосвященного контекста. В поисках каких-то пояснения наткнулась на относительно новую, 2021 года книжку «Geloion Mimēma. Studi sulla rappresentazione culturale della scimmia nei testi greci e greco-romani» авторства Marco Vespa, которая полностью посвящена вопросу трактовки этого образа в греко-римском культурном ареале.
Веспа расказывает, что обезьяны присутствуют в среде симпосия, так как перенимают атрибуты и функции фигуры колакса (льстеца) и шута (gelōtopoioi): вызывают смех своими выходками, терпят оскорбления в свой адрес и питаются простейшей пищей, такой как фрукты и орехи, которые им кидают гости. Как миметическое существо обезьяна в античности часто ассоциируется с дефектными, деформированными и изуродованными образцами человеческого. Видимо поэтому эти животные начинают символизировать пороки и страсти, осуждаемые в обществе.
К тому же стоит помнить, что до Дарвина люди также не знали о генетической связи между обезьяной и homo sapiens. В их глазах обезьяна не была биологическим родственником человеческой расы в цепи естественной эволюции, а лишь несовершенной имитацией, смехотворной, странной и тревожной пародией на человека.
Оказывается, обезьян как домашних животных держали и в Афинах IV века до н.э, и в императорском Риме, особенно в богатых домах. Причем авторы-моралисты осуждали эту практику как признак роскоши и разврата. Тем не менее, поскольку обезьяну нелегко приручить и контролировать, источники фиксируют истории об обезьянах, которые сбегали из дома, скакали по крышам или кусали играющих на улице детей, поэтому их приходилось держать в ошейниках на цепи.
Кстати, Веспа отмечает, что грекам и римлянам были известны лишь 8-9 видов обезьян, происходящих в основном из Северной Африки и Индии. Они не включали более крупных и более антропоморфных, таких как шимпанзе, горилла и орангутан, которые являются эндемиками Центральной Африки и Юго-Восточной Азии и были недоступны греко-римским исследователям.
Дальнейшая судьба приматов в европейской культуре описана, например, в суперпопулярной книжке «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии»:
@knossoslab
Еще на вышеупомянутой выставке в контексте пиршественных развлечений было представлено несколько изображений обезьян, причем приматы то сидят за столом, то играют на авлосе, в общем, откровенно пародируют людей.
Помня, что голубые обезьяны минойцев явно были представлены в другом виде: грациозные и утонченные, задумалась о том, как из спутников божества или же просто олицетворения пышной экзотической природы они к Средним векам превратились в «обезьяну Бога», синоним глупости, похоти и всяческого разврата.
Еще в Древнем Египте гамадрил (Papio hamadryas) был священным животным то бога Солнца Ра, то бога Луны, мудрости и письма Тота, а в античности, получается, образ обезьяны находится где-то в промежуточной стадии этого пути от возможно заимствованного у египтян околосвященного контекста. В поисках каких-то пояснения наткнулась на относительно новую, 2021 года книжку «Geloion Mimēma. Studi sulla rappresentazione culturale della scimmia nei testi greci e greco-romani» авторства Marco Vespa, которая полностью посвящена вопросу трактовки этого образа в греко-римском культурном ареале.
Веспа расказывает, что обезьяны присутствуют в среде симпосия, так как перенимают атрибуты и функции фигуры колакса (льстеца) и шута (gelōtopoioi): вызывают смех своими выходками, терпят оскорбления в свой адрес и питаются простейшей пищей, такой как фрукты и орехи, которые им кидают гости. Как миметическое существо обезьяна в античности часто ассоциируется с дефектными, деформированными и изуродованными образцами человеческого. Видимо поэтому эти животные начинают символизировать пороки и страсти, осуждаемые в обществе.
К тому же стоит помнить, что до Дарвина люди также не знали о генетической связи между обезьяной и homo sapiens. В их глазах обезьяна не была биологическим родственником человеческой расы в цепи естественной эволюции, а лишь несовершенной имитацией, смехотворной, странной и тревожной пародией на человека.
Оказывается, обезьян как домашних животных держали и в Афинах IV века до н.э, и в императорском Риме, особенно в богатых домах. Причем авторы-моралисты осуждали эту практику как признак роскоши и разврата. Тем не менее, поскольку обезьяну нелегко приручить и контролировать, источники фиксируют истории об обезьянах, которые сбегали из дома, скакали по крышам или кусали играющих на улице детей, поэтому их приходилось держать в ошейниках на цепи.
Кстати, Веспа отмечает, что грекам и римлянам были известны лишь 8-9 видов обезьян, происходящих в основном из Северной Африки и Индии. Они не включали более крупных и более антропоморфных, таких как шимпанзе, горилла и орангутан, которые являются эндемиками Центральной Африки и Юго-Восточной Азии и были недоступны греко-римским исследователям.
Дальнейшая судьба приматов в европейской культуре описана, например, в суперпопулярной книжке «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии»:
«Не случайно латинское слово «обезьяна» (simia ) в Средневековье часто выводили из similitudo – «подобие». Дьявола, с его претензией на равенство с Творцом, называли «обезьяной Бога», а само животное во множестве толкований выступало как один из символов Сатаны – figura diaboli . В мире маргиналий обезьяны крестьяне вспахивают поля, обезьяны врачи разглядывают склянки с мочой пациентов, обезьяны епископы раздают благословения, обезьяны монахи поют псалмы, а обезьяны писцы корпят над рукописями. Обезьяна – это одновременно пародия на человека, его отражение в кривом зеркале и лучший мастер пародии».
@knossoslab
👍24❤12❤🔥4🔥3
На сайте Гарвардского музея нашлись хорошие фотографии копий микенских находок, сделанных еще Эмилем Жильероном (и его сыном ака E. Gillieron & Son) – тем самым, который работал иллюстратором на раскопках Генириха Шлимана и реставратором фресок у Артура Эванса в Кноссосе, а возможно и ответственен не только за сотни созданных и распроданных по всему миру копий минойских и микенских артефактов, но и за некоторое количество подделок, появившихся на волне моды на все очень древнегреческое, обуревавшей Европу в начале XX века.
Но так или иначе, это не умаляет качества этих копий. На мечах хорошо видны тщательно продуманный рельефный декор и орнаменты с инкрустацией золотом, чернью, слоновой костью и драгоценными камнями, некогда созданные микенскими мастерами. Причем эти реконструкции тем интереснее, что иногда оригиналы, как, например, у первого меча с лилиями, могут быть неполными – фрагмент этого с отсутствующим набалдашником и частью лезвия хранится в Национальном археологическом в Афинах.
На прорисовке знаменитой печати из могилы воина-грифона микенские мечи хорошо видны в действии. Кстати, 15 февраля в Каламате открылась выставка, на которой представлены 200 из порядка 1400 находок из этого захоронения и парочки соседних. Пока фото в СМИ мало, но судя по превью каталога на Амазоне, там будет впервые показано много чего интересного, так что если будете в ближайшее время в Элладе – не проходите мимо и нам расскажите.
#museum
@knossoslab
Но так или иначе, это не умаляет качества этих копий. На мечах хорошо видны тщательно продуманный рельефный декор и орнаменты с инкрустацией золотом, чернью, слоновой костью и драгоценными камнями, некогда созданные микенскими мастерами. Причем эти реконструкции тем интереснее, что иногда оригиналы, как, например, у первого меча с лилиями, могут быть неполными – фрагмент этого с отсутствующим набалдашником и частью лезвия хранится в Национальном археологическом в Афинах.
На прорисовке знаменитой печати из могилы воина-грифона микенские мечи хорошо видны в действии. Кстати, 15 февраля в Каламате открылась выставка, на которой представлены 200 из порядка 1400 находок из этого захоронения и парочки соседних. Пока фото в СМИ мало, но судя по превью каталога на Амазоне, там будет впервые показано много чего интересного, так что если будете в ближайшее время в Элладе – не проходите мимо и нам расскажите.
#museum
@knossoslab
👍30❤🔥11❤9🔥3
Югославские «споменики» и их прообразы
Наверное, ни для кого не секрет, что несмотря на весь пафос отрицания форм, сюжетов и образности традиционного искусства, авторы эпохи модернизма к ним нередко обращаются, по-своему трактуя и «перепредумывая» в том числе образы, позаимствованные из древнейших культур, как, например, было с кикладскими идолами.
А уж архитектура модернизма и тем более постмодернизма наполнена тонкими и не очень отсылками то к античности, то к Египту, то к Ренессансу, то к майянским пирамидам. И в этом контексте вещи на первый взгляд абстрактные иногда обретают новый смысл.
Так у меня недавно случилось при рассматривании знаменитых югославских «спомеников», возведенных в 1950-х — 1990-х годах по всей территории социалистической республики в память о преступлениях, совершенных во время оккупации региона (если нервы крепкие, почитайте про усташей и геноцид сербов, евреев и цыган во время Второй мировой в лагере Ясеновац, например) , и прославляющих подвиги партизанской армии под руководством Иосипа Броза Тито.
Уже будучи главой объединенного государства Тито инициировал беспрецедентный по масштабам проект строительства памятников, — сейчас их насчитывается порядка 40 000 — которые должны были не только увековечить победу над фашизмом, но и отражать идеалы нового общества, объединившего народы сербов, хорватов, албанцев, черногорцев, македонцев и венгров, проживающих на территории шести новосозданных республик. Причем художественный язык этих монументальных как по размеру, так и по смыслу объектов тоже должен был быть новым, не похожим на все созданное ранее. И вот тут железо и бетон брутализма пришлись как нельзя кстати.
Хоть я и видела их раньше, но вот только сейчас подумала, что самые знаменитые из «спомеников» построены по принципам сакральной, в том числе минойской, архитектуры: вписаны в природный ландшафт и иногда повторяют его контуры, определенным образом сориентированы по сторонам света и относительно водоемов, рассчитаны на регулярные массовые мероприятия и включают в себя архетипические священные символы.
@knossoslab
Наверное, ни для кого не секрет, что несмотря на весь пафос отрицания форм, сюжетов и образности традиционного искусства, авторы эпохи модернизма к ним нередко обращаются, по-своему трактуя и «перепредумывая» в том числе образы, позаимствованные из древнейших культур, как, например, было с кикладскими идолами.
А уж архитектура модернизма и тем более постмодернизма наполнена тонкими и не очень отсылками то к античности, то к Египту, то к Ренессансу, то к майянским пирамидам. И в этом контексте вещи на первый взгляд абстрактные иногда обретают новый смысл.
Так у меня недавно случилось при рассматривании знаменитых югославских «спомеников», возведенных в 1950-х — 1990-х годах по всей территории социалистической республики в память о преступлениях, совершенных во время оккупации региона
Уже будучи главой объединенного государства Тито инициировал беспрецедентный по масштабам проект строительства памятников, — сейчас их насчитывается порядка 40 000 — которые должны были не только увековечить победу над фашизмом, но и отражать идеалы нового общества, объединившего народы сербов, хорватов, албанцев, черногорцев, македонцев и венгров, проживающих на территории шести новосозданных республик. Причем художественный язык этих монументальных как по размеру, так и по смыслу объектов тоже должен был быть новым, не похожим на все созданное ранее. И вот тут железо и бетон брутализма пришлись как нельзя кстати.
Хоть я и видела их раньше, но вот только сейчас подумала, что самые знаменитые из «спомеников» построены по принципам сакральной, в том числе минойской, архитектуры: вписаны в природный ландшафт и иногда повторяют его контуры, определенным образом сориентированы по сторонам света и относительно водоемов, рассчитаны на регулярные массовые мероприятия и включают в себя архетипические священные символы.
@knossoslab
👍27🔥8❤🔥5❤3😢1
Самый яркий пример – Споменик на Мрамору, т.е. Монумент в мраморе. Он был установлен в 1969 году в сербском Брзече и увековечивает Битву за Копаоник. Думаю вам, как и мне, он отчаянно напоминает о минойских «рогах посвящения»: даже памятная табличка с надписями у подножия монумента похожа на алтарь, а солнечный диск в центре отлично ложится на весь комплекс минойской семантики. К сожалению, детальной информации об истории создания памятника мне найти не удалось, так что остается открытым вопрос, был ли его автор знаком с крито-микенским искусством, но вполне резонно предположить, что да. Конечно, общий смысл и целеполагание тут совсем иные, но сходство формы не может не удивлять.
С некоторых ракурсов «рогатым» кажется и каменный цветок монумента на месте лагеря смерти «Ясеновац». Хотя, конечно, в нем отчетливо читается задумка архитектора, который говорил, что он символизирует не только жизнь и возрождение, но и преодоление страданий, вечное обновление и, что самое важное, прощение, и даже называл «меланхолическим лотосом» (привет древним египтянам, Будде и всему комплексу семантики роста и цветения как возрождения и преодоления смерти). Хотя мы помним, что лотос в мифологии штука двоякая, и забыть о том, кем ты являешься, став лотофагом – так себе перспектива, описанная еще у Гомера. Кстати, возможно, автор проекта Богдан Богданович зашил в этом мемориальном комплексе еще одну неочевидную ассоциацию – неолитические захоронения в ирландском Науте (Ньюгрейндж и вот это всё).
Еще один устремленный ввысь монумент расположен в хорватском Подгариче, где в годы войны был занимавшийся лечением местных партизан больничный корпус. По утверждения автора проекта, это «крылья победы», которые должны символизировать динамику, полет и мощь, а металлическое панно в середине – прочность и единство. Не буду даже начинать распинаться о крыльях как символе победы и преодоления, где Ника, Икар и Гермес Психопомп – это лишь уже закрепившиеся в мифе образы, а сколько их было до и не только о в эгейском мире. «Крылатое солнце» – тоже вполне очевидная ассоциация из обихода Древнего Египта, Ассирии, зороастризма и пр.
Второй отчетливо крылатый споменик находится в Тьентиште, в Боснии и Герцеговине (есть даже 3D-модель). Его точно узнают все, кто играл в Call of Duty: War Zone, да и вообще, стоит сказать, что эти югославские мемориалы где только не засветились: «Голодные игры», «Чужой: Завет», «Племена Европы» и т.д. Замечу, что мемориал в Тьентиште невероятно круто вписан в природу, и с одной стороны сам кажется частью гор, а с другой как будто проступает лицами солдат, чья братская могила находится на территории мемориального комплекса.
Памятник в Корчанице похож на тьентиштский своей двусоставной формой и тоже напоминает цветок, Памятник павшим воинам отряда Космая – пламя, звезду, искру, споменик в Остре кажется расколовшимся на части менгиром, а в композиции монументов Мостарского кладбища появляются и рога посвящения, и Вавилонская башня. Есть среди спомеников и свой древнегреческий храм, и Стоунхендж.
В общем, отправляю всех заинтересовавшихся спомениками на сайт https://www.spomenikdatabase.org/ – плод кропотливого труда Дональда Нибиля (Donald Niebyl), невероятного энтузиаста сохранения «памяти о памятниках». Там и истории создания, и куча фото, и много чего еще интересного вокруг.
P.S. Для магаданцев: кажется, теперь я знаю, от какой эстетики отталкивался Эрнст Неизвестный, проектируя нашу «Маску скорби».
@knossoslab
С некоторых ракурсов «рогатым» кажется и каменный цветок монумента на месте лагеря смерти «Ясеновац». Хотя, конечно, в нем отчетливо читается задумка архитектора, который говорил, что он символизирует не только жизнь и возрождение, но и преодоление страданий, вечное обновление и, что самое важное, прощение, и даже называл «меланхолическим лотосом» (привет древним египтянам, Будде и всему комплексу семантики роста и цветения как возрождения и преодоления смерти). Хотя мы помним, что лотос в мифологии штука двоякая, и забыть о том, кем ты являешься, став лотофагом – так себе перспектива, описанная еще у Гомера. Кстати, возможно, автор проекта Богдан Богданович зашил в этом мемориальном комплексе еще одну неочевидную ассоциацию – неолитические захоронения в ирландском Науте (Ньюгрейндж и вот это всё).
Еще один устремленный ввысь монумент расположен в хорватском Подгариче, где в годы войны был занимавшийся лечением местных партизан больничный корпус. По утверждения автора проекта, это «крылья победы», которые должны символизировать динамику, полет и мощь, а металлическое панно в середине – прочность и единство. Не буду даже начинать распинаться о крыльях как символе победы и преодоления, где Ника, Икар и Гермес Психопомп – это лишь уже закрепившиеся в мифе образы, а сколько их было до и не только о в эгейском мире. «Крылатое солнце» – тоже вполне очевидная ассоциация из обихода Древнего Египта, Ассирии, зороастризма и пр.
Второй отчетливо крылатый споменик находится в Тьентиште, в Боснии и Герцеговине (есть даже 3D-модель). Его точно узнают все, кто играл в Call of Duty: War Zone, да и вообще, стоит сказать, что эти югославские мемориалы где только не засветились: «Голодные игры», «Чужой: Завет», «Племена Европы» и т.д. Замечу, что мемориал в Тьентиште невероятно круто вписан в природу, и с одной стороны сам кажется частью гор, а с другой как будто проступает лицами солдат, чья братская могила находится на территории мемориального комплекса.
Памятник в Корчанице похож на тьентиштский своей двусоставной формой и тоже напоминает цветок, Памятник павшим воинам отряда Космая – пламя, звезду, искру, споменик в Остре кажется расколовшимся на части менгиром, а в композиции монументов Мостарского кладбища появляются и рога посвящения, и Вавилонская башня. Есть среди спомеников и свой древнегреческий храм, и Стоунхендж.
В общем, отправляю всех заинтересовавшихся спомениками на сайт https://www.spomenikdatabase.org/ – плод кропотливого труда Дональда Нибиля (Donald Niebyl), невероятного энтузиаста сохранения «памяти о памятниках». Там и истории создания, и куча фото, и много чего еще интересного вокруг.
P.S. Для магаданцев: кажется, теперь я знаю, от какой эстетики отталкивался Эрнст Неизвестный, проектируя нашу «Маску скорби».
@knossoslab
🔥30❤13❤🔥7👍2🤷♂1
Помосский идол
Кипрская скульптурная традиция, кажется, даже более разнообразна и увлекательна, чем в среднем по Элладе, как в силу множества источников культурного взаимодействия, так и в силу самой протяженности в истории. Даже самые ранние образцы 3500–1800 гг. до н. э. поражают разнообразием форм и техник. Когда-то давно я вам показывала, например, персонажа с выражением лица, как на мунковском «Крике» или забавные антропоморфные керамические фигурки. Сегодня же хочу познакомить вас с так называемым помосским идолом, который, по традиции, конечно, на самом деле скорее идолица/идолесса или как там еще эти жуткие феминитивы образуются .
Эта 15-сантиметровая фигурка из стеатита датируется примерно 30 веком до н.э. и была найдена в, как можно догадаться, Помосе. Сейчас она находится в экспозиции Кипрского археологического музея в Никосии. Подобного рода статуэток на Кипре найдено много, но эта отличается в первую очередь тем, что, по всей видимости, демонстрирует нам, как древние жители острова ими пользовались, а именно — носили на шее, как современные христиане — нательные кресты. Ничего такого мы не встречаем в контексте кикладских идолов, хотя можно предположить, что и на других островах Эгеиды существовали подобные религиозные практики. Что касается символики — тут все как обычно, про охранную магию и фертильность.
Кстати, вы могли встретить его изображение на кипрской монетке в 2 евро (легко войдет в мой ТОП-3 из ныне действующих наряду с критской с «Похищением Европы» и Афинской с, конечно же, совой). Теперь идол из Помоса — такой же популярный символ Кипра, как и Афродита, так что, скорее всего, вы даже видели его на прилавках сувенирных магазинчиков где-нибудь в Ларнаке или Пафосе, но не были лично знакомы — что ж, исправим это упущение😉.
#Кипр
@knossoslab
Кипрская скульптурная традиция, кажется, даже более разнообразна и увлекательна, чем в среднем по Элладе, как в силу множества источников культурного взаимодействия, так и в силу самой протяженности в истории. Даже самые ранние образцы 3500–1800 гг. до н. э. поражают разнообразием форм и техник. Когда-то давно я вам показывала, например, персонажа с выражением лица, как на мунковском «Крике» или забавные антропоморфные керамические фигурки. Сегодня же хочу познакомить вас с так называемым помосским идолом, который, по традиции, конечно, на самом деле скорее идолица/идолесса
Эта 15-сантиметровая фигурка из стеатита датируется примерно 30 веком до н.э. и была найдена в, как можно догадаться, Помосе. Сейчас она находится в экспозиции Кипрского археологического музея в Никосии. Подобного рода статуэток на Кипре найдено много, но эта отличается в первую очередь тем, что, по всей видимости, демонстрирует нам, как древние жители острова ими пользовались, а именно — носили на шее, как современные христиане — нательные кресты. Ничего такого мы не встречаем в контексте кикладских идолов, хотя можно предположить, что и на других островах Эгеиды существовали подобные религиозные практики. Что касается символики — тут все как обычно, про охранную магию и фертильность.
Кстати, вы могли встретить его изображение на кипрской монетке в 2 евро (легко войдет в мой ТОП-3 из ныне действующих наряду с критской с «Похищением Европы» и Афинской с, конечно же, совой). Теперь идол из Помоса — такой же популярный символ Кипра, как и Афродита, так что, скорее всего, вы даже видели его на прилавках сувенирных магазинчиков где-нибудь в Ларнаке или Пафосе, но не были лично знакомы — что ж, исправим это упущение😉.
#Кипр
@knossoslab
❤🔥34👍19🔥16❤3🤗1