И вот где-то ближе к концу этого венецианского славословия, практически растворившись в морских метафорах, я вспомнила выставку, которую вполне могла бы сравнить с антикитерской по принципу «жалкая пародия vs неповторимый оригинал». Это, конечно, Treasures from the Wreck of the Unbelievable Дэмьена «Как продать за $12 миллионов чучело акулы» Хёрста. В 2017 году он осчастливил Венецию экспозицией из 190 работ, часть из которых потом ненадолго перекочевала на виллу Боргезе в Риме, где смотрелась ещё более... контрастно. Часть продаётся по миру до сих пор — мелькали на недавней выставке в Сеуле, например.

Наверное, вы и так всё поняли по фото — Хёрст изрядно потоптался по теме подводных сокровищ и даже выпустил фильм-мистификацию, рассказывающий историю древнего корабля, затонувшего у берегов Восточной Африки. Принадлежал он столь же вымышленному коллекционеру, рабу-вольноотпущеннику по имени Сиф Амотан II, который обременил судно своей драгоценной коллекцией. Были среди «поднятых со дна» предметов и минотавр, и гидра, и череп циклопа, и много чего ещё псевдоантичного из мрамора, алебастра, лазурита, кораллов, кристаллов, малахита и бронзы. В общем, это всё тот же, памятный многим ещё по бриллиантовому черепу, Хёрст, но идея, безусловно, яркая. Я, как вы знаете, с совриском не особенно дружу, поэтому позволю ещё немного побрюзжать Иосифу Александровичу, высказавшемуся во всё том же эссе по сходному вопросу так:

«Когда глазу не удается найти красоту (она же утешение), он приказывает телу ее создать, а если и это не удается, приучает его считать уродливое замечательным. В первом случае он полагается на человеческий гений; во втором обращается к запасам нашего смирения. <...> Лучше всего это видно по современному искусству, которое делает пророческим только его нищета. Нищий всегда за настоящее. Возможно, единственная цель коллекции Пегги Гуггенхайм и ей подобных наносов дряни двадцатого века, выставляемых здесь, – это показать, какими самодовольными, ничтожными, неблагородными, одномерными существами мы стали – привить нам смирение. Другой результат и немыслим на фоне этой Пенелопы среди городов, ткущей свои узоры днем и распускающей ночью, без всякого Улисса на горизонте. Одно море».

🐙Очень Древняя Греция

Как и обещала, рассказываю наконец о книге, об отсутствии которой в детстве моей старшей дочери я теперь очень сожалею — «Древняя Греция. Погоня сквозь века». Её автор — замечательная детская писательница Алена Кашура, другие книги которой, кстати, я тоже с радостью вам советую, все они — нежные, теплые и по-настоящему светлые, были опробованы на моих собственных детях.

Что касается «Древней Греции», мне посчастливилось стать научным редактором этой энциклопедии-детектива, и я была приятно удивлена, с одной стороны, глубиной проработки материала, с другой — точностью и понятностью его изложения, которой порой так не хватает в детских изданиях такого порядка. Отдельного внимания заслуживают иллюстрации за авторством Инги Валеулиной — эстетичные, но не кричаще-мультяшные, с бережно прорисованными деталями: посмотрите только на эти карты или знакомую нам микенскую Хатхор из Пилоса. И да, есть в них некоторые вольные допущения, такие как фрески Кноссоса или мозаика на полу его центрального двора, но тут перед художницей стояла задача именно создания ярких, запоминающихся образов, которые помогут пробудить интерес к минойцам, а морской стиль и минотавр подходят для этого как нельзя лучше.

В общем, как мне кажется, эта книга может стать классным подспорьем в непростой задаче знакомства детей, начиная лет с 5-6, с греческой античностью. В тексте есть не только детективная интрига, но и загадки, небольшие квесты, классные примеры для самостоятельного разбора и тому подобные элементы, делающие чтение более живым и интересным. #книжное@knossoslab

P.S. Она уже есть в продаже в книжных, на сайте издательства и на маркетплейсах.

🔠 Очень Древняя Греция

Музей академии Штиглица

Почти неделю я пробыла в Петербурге и, наверное, впервые задалась целью изучить именно историю и географию города. Благодаря курсу по истории Северной Столицы от Школы гида «Глазами инженера» у меня в голове наконец-то устаканились все основные этапы застройки, стилевые приметы, имена архитекторов, особенности городской планировки, строительных материалов и прочие тонкости, которые для Москвы уже кажутся очевидными, а вот в Петербурге — всё ещё новыми и интригующими. Обошла и довольно много музеев, так что постепенно буду делиться впечатлениями.

Первый на очереди — Музей прикладного искусства Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица. Это одно из старейших высших учебных заведений художественного профиля в России было основано в 1876 году на средства (колоссальная на тот момент сумма в 1 млн рублей серебром), пожертвованные бароном Александром Штиглицем. Многим это напоминающее ренессансное палаццо здание в стиле историзма известно как «Мухинское училище» или просто «Муха», потому что с 1953 по 1994 год академия именовалась Ленинградским высшим художественно-промышленным училищем имени В. И. Мухиной.

Архитектором этого «дворца искусств» был Максимилиан Егорович Месмахер, он же стал и первым ректором академии, возглавляя её в течение 20 лет. Фасад с декоративным фронтоном, аллегорическими фигурами, портретами художников и скульпторов эпохи Возрождения в медальонах и возвышающийся над всем этим орнаментальным буйством граненый купол задают тон знакомству с богатой коллекцией предметов декоративно-прикладного искусства, которые до сих пор остаются не просто экспонатами, но и учебными пособиями для студентов. Каждый зал или галерея — отдельная эпоха: античность, средние века, ренессанс, барокко, наполненный мебелью, посудой, декоративными панно, рельефами, национальными костюмами и витринами с разнообразными элементами декора от ручек и мебельных накладок до церковной утвари и ключей. Местами между ними встречаются и вкрапления студенческих работ.

Но центральное и самое впечатляющее место здесь — это, конечно, большой выставочный зал 17 на 29 метров с периметральной колоннадой, оформленный как двор-палаццо и предназначенный для экспонирования студенческих работ. Месмахер понимал, что открытый атриум — затея, мало подходящая для петербургского климата, поэтому и перекрыл двор трёхслойным куполом из стекла и металла с витражами по внутренней части. Свет здесь мягкий и рассеянный, отлично подходящим для практических занятий по рисунку, так что и студенты, и абитуриенты работают здесь целыми днями. Расположенные по периметру галереи слепки рельефов Большого фриза Пергамского алтаря были сделаны с оригиналов еще в послевоенное время, до того, как плиты вернули Германии. И кажется, им тут самое место — по крайней мере, жизнь у них теперь намного более насыщенная, чем до 2002 году в запасниках Эрмитажа.

Но вообще-то я надеялась увидеть здесь те вещи из Трои, которые не представлены в ГМИИ и Эрмитаже. Дело в том, что Шлиман долгое время пытался пристроить куда-то троянские находки с наибольшей для себя выгодой. А зять барона Штиглица, сенатор Александр Половцов, руководивший формированием музея при училище, проявил живой интерес к этим древностям во время их недолгого знакомства со Шлиманом — они путешествовали на одном корабле в районе Дарданелл в мае 1879 года. В 1886 Шлиман прислал в подарок музею несколько ящиков с троянскими экспонатами (180 предметов) в надежде, что музей купит оставшуюся коллекцию, чего, как известно, не произошло. Как и моего знакомства с этими находками — их больше не экспонируют на постоянной основе и хранят в запасниках. Но о посещении музея я ничуть не жалею и горячо рекомендую наведаться туда всем, кто ностальгирует по университетской юности или наоборот хочет показать своим будущим абитуриентам как это — учиться в таком классном месте с яркой, творческой атмосферой и потрясающе интересной историей. #museum

🏛️ Очень Древняя Греция