Музей академии Штиглица

Почти неделю я пробыла в Петербурге и, наверное, впервые задалась целью изучить именно историю и географию города. Благодаря курсу по истории Северной Столицы от Школы гида «Глазами инженера» у меня в голове наконец-то устаканились все основные этапы застройки, стилевые приметы, имена архитекторов, особенности городской планировки, строительных материалов и прочие тонкости, которые для Москвы уже кажутся очевидными, а вот в Петербурге — всё ещё новыми и интригующими. Обошла и довольно много музеев, так что постепенно буду делиться впечатлениями.

Первый на очереди — Музей прикладного искусства Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица. Это одно из старейших высших учебных заведений художественного профиля в России было основано в 1876 году на средства (колоссальная на тот момент сумма в 1 млн рублей серебром), пожертвованные бароном Александром Штиглицем. Многим это напоминающее ренессансное палаццо здание в стиле историзма известно как «Мухинское училище» или просто «Муха», потому что с 1953 по 1994 год академия именовалась Ленинградским высшим художественно-промышленным училищем имени В. И. Мухиной.

Архитектором этого «дворца искусств» был Максимилиан Егорович Месмахер, он же стал и первым ректором академии, возглавляя её в течение 20 лет. Фасад с декоративным фронтоном, аллегорическими фигурами, портретами художников и скульпторов эпохи Возрождения в медальонах и возвышающийся над всем этим орнаментальным буйством граненый купол задают тон знакомству с богатой коллекцией предметов декоративно-прикладного искусства, которые до сих пор остаются не просто экспонатами, но и учебными пособиями для студентов. Каждый зал или галерея — отдельная эпоха: античность, средние века, ренессанс, барокко, наполненный мебелью, посудой, декоративными панно, рельефами, национальными костюмами и витринами с разнообразными элементами декора от ручек и мебельных накладок до церковной утвари и ключей. Местами между ними встречаются и вкрапления студенческих работ.

Но центральное и самое впечатляющее место здесь — это, конечно, большой выставочный зал 17 на 29 метров с периметральной колоннадой, оформленный как двор-палаццо и предназначенный для экспонирования студенческих работ. Месмахер понимал, что открытый атриум — затея, мало подходящая для петербургского климата, поэтому и перекрыл двор трёхслойным куполом из стекла и металла с витражами по внутренней части. Свет здесь мягкий и рассеянный, отлично подходящим для практических занятий по рисунку, так что и студенты, и абитуриенты работают здесь целыми днями. Расположенные по периметру галереи слепки рельефов Большого фриза Пергамского алтаря были сделаны с оригиналов еще в послевоенное время, до того, как плиты вернули Германии. И кажется, им тут самое место — по крайней мере, жизнь у них теперь намного более насыщенная, чем до 2002 году в запасниках Эрмитажа.

Но вообще-то я надеялась увидеть здесь те вещи из Трои, которые не представлены в ГМИИ и Эрмитаже. Дело в том, что Шлиман долгое время пытался пристроить куда-то троянские находки с наибольшей для себя выгодой. А зять барона Штиглица, сенатор Александр Половцов, руководивший формированием музея при училище, проявил живой интерес к этим древностям во время их недолгого знакомства со Шлиманом — они путешествовали на одном корабле в районе Дарданелл в мае 1879 года. В 1886 Шлиман прислал в подарок музею несколько ящиков с троянскими экспонатами (180 предметов) в надежде, что музей купит оставшуюся коллекцию, чего, как известно, не произошло. Как и моего знакомства с этими находками — их больше не экспонируют на постоянной основе и хранят в запасниках. Но о посещении музея я ничуть не жалею и горячо рекомендую наведаться туда всем, кто ностальгирует по университетской юности или наоборот хочет показать своим будущим абитуриентам как это — учиться в таком классном месте с яркой, творческой атмосферой и потрясающе интересной историей. #museum

🏛️ Очень Древняя Греция

О криптографии в античности

Итак, что касается собственно античных глав книги, на презентацию которой я вас позвала. Во-первых, это действительно добротное детальное исследование большого количества примеров стеганографии и криптографии, встречающихся в древнегреческих и древнеримских источниках. Некоторые из них общеизвестны — ту же скиталу или телеграф Энея Тактика мы с вами уже обсуждали, когда мне довелось пару лет преподавать информатику школьникам и погрузиться в вопросы тайной передачи информации. История с Беллерофонтом и «злоковарными знаками» из «Илиады» вам тоже, конечно, хорошо знакома: жена царя Прета была отвергнута героем, за что и отомстила ему, обвинив в покушении на её честь. Прет не хотел сам убивать гостя, чтобы не навлечь гнев богов, и отправил Беллерофонта в Ликию к своему тестю — царю Иобату, дав в нагрузку табличку с теми самыми таинственными письменами (линейное Б, кипро-минойское письмо или ещё какие идеограммы — вопрос открытый), сообщающими, что посланца нужно погубить. Стоит, наверное, напомнить, что этот пассаж — еще одно важное доказательство того, что греческие «тёмные века» не были такими уж темными.

Но пара примеров показалась мне особенно интересной в силу их меньшей растиражированности и, как бы тавтологично относительно общей темы книги это ни звучало, изобретательности. Так Анастасия приводит рассказ Геродота о Гистиэе: он передал сообщение Аристагору в Милет через раба, которому предварительно обрил голову и нанес татуировку с текстом на оголенную кожу. Волосы отрасли, сообщение стало невидимым, а раб — успешным носителем такого вот своеобразного шифра. «Так с вытатуированного на голове слуги послания начались греко-персидские войны» — резюмирует автор.

В древнеримской главе особе внимание обратила на часть о переписке Цицерона. Здесь рассматриваются не только собственно шифры, но и использование условных обозначений, кодовых имен и специальных способов передачи информации. То есть, в отличие от преимущественно военных задач, описываемых в древнегреческих источниках, шифрование в Риме могло быть инструментом политической борьбы, защиты личной переписки, дипломатических контактов и управления государственными делами.

В общем, книга точно будет полезна всем, кто так или иначе интересуется шифрованием, причем начиная с самых древних этапов его развития. А меня она подтолкнула к ряду неожиданных мыслей относительно роли шифров в архитектуре, начиная с астрономических мегалитов, до лабиринтов и дворцов минойского Крита, а заканчивая британскими календарными домами XVI–XIX веков (кстати, один из них, пусть и вымышленный, но основанный на вполне реальных образцах, прекрасно описан в «Пропавшей книге Шелторпов» Кейт Латимер) и знаменитым Космическим домом Чарльза Дженкса. Постараюсь додумать эту мысль и оформить во что-то читаемое в ближайшее время, а вас очень жду на презентации книги в воскресенье в Музее криптографии — будет что обсудить потом за кофе😉.

🕸️ Очень Древняя Греция

Кирпичи, камины и изразцы: музей архитектурной керамики «Керамарх»
 
«Керамарх» — второй музей в Петербурге, в который давно собиралась и даже скупала когда-то все выпускаемые им журналы («Архитектурная керамика мира» была моим вдохновением, поддержкой и опорой, когда я училась делать азулежу, керамические панно и прочую красоту из глины). Он находится на территории Петропавловской крепости, так что знакомство ним можно удачно совместить с прогулкой по Заячьему острову.
 
В экспозиции «Керамарха» — более 700 экспонатов. Это и отельные архитектурные материалы: кирпичи с клеймами, плитка, изразцы; и детали: рельефы, панно, скульптурный декор, фрагменты ковки, витражи; и цельные объекты: изразцовые печи, камины, киоты. Многие предметы буквально возвращены реставраторами из небытия, собраны и воссозданы в былом великолепии.
 
В первом зале с новогородскими изразцами настолько приветливая и знающая смотрительница, что и экскурсию брать не надо — на любой вопрос получаешь максимально подробный ответ и еще парочку историй о технологии производства, материалах и прочих тонкостях сверху.  
 
Больше всего античных деталей относится, конечно, к ампирным и классицистическим интерьерам и фасадам: нимфы, грифоны, сфинксы и прочие сатиры. Камины в стиле модерн — отдельная моя любовь, как и декоративная глазурованная плитка этого времени с природными орнаментами, после рассматривания которой захотелось срочно опять схватиться за скульптурный пластилин, гипс, и начать отливать новые формы.
 
Музей достаточно компактный, так что очень рекомендую не проходить мимо, если даже приехали только ради Петропавловского собора, Петровских ворот или видов на Дворцовую набережную. #museum
 
📷 Больше фото — в комментах.

😨 Очень Древняя Греция

Три веселых гуся гнома

Вообще-то Genii Cucullati — это очередные синкретичные божества, которых сотнями порождала античность. Особенно ими богаты переферии империй, потому что в глухой провинции у моря, подальше от Цезаря, меньше придираются к тому, кого и как вы там себе почитаете — главное, чтобы базовые культовые практики не отрицали и на jus divinum не покушались (привет Кернунну-Сильвану и всем рогатым богам сразу).

Изображения троицы кукуллатов (от лат. cucullus — плащ с капюшоном) чаще всего фигурируют на вотивах, как, например, вот на этом рельефе из Сайренсестера: три приземистых фигурки в капюшонах, а четвертая, кстати сказать — сидящая на троне богиня-мать. Понятное дело, что как и большинство гениев, они в основном отвечают за плодородие, исцеление и прочее процветание, но не без тесных связей с хтонью подземного мира, конечно.

И вот, глядя на них, вспомнились мне и Three Little Dwarfs из мультфильма и песенки 1951 года — «маленькие помощники Санты», и диснеевская «Белоснежка» в окружении гномов. Как вы понимаете, с моей любовью к Проппу и сравнениям божьего дара с яичницей, невозможно было пройти мимо, и вот я уже читаю статью Светланы Слапшак «Ancient Women’s Cults and Rituals in Grand Narratives on Screen: From Walt Disney’s Snow White to Olga Malea’s Doughnuts with Honey». А там, конечно, всё, как мы любим — и Артемида, и Potnia Theron, и Дионис с менадами. Это, я так поняла, вообще не особенно оригинальная тема, юнгианство из нее так и прёт. Правда диссертацию "Sneewittchen" in Modern America: Archetypal Representations of the Mother Figure in Filmic Adaptations мне прочесть пока не удалось. Хотя привлечение в качестве материала для компаративистских упражнений гомеровского гимна Деметре тут весьма интригует😆.

Конечно, я не то чтобы прямо верю, что создатели мультфильма в 1937 году как-то специально об этих образных рядах задумывались, но архетипы они же такие — и в народную сказку, и в массовую культуру без спроса пролезут и еще с собой компанию ответственных товарищей в капюшонах подтянут. В общем, даже если это просто понедельничный приступ апофении с парейдолией, я не жалуюсь, покопаться в этом было достаточно интересно, а развидеть уже невозможно.

Хорошей вам рабочей недели, друзья!

👺Очень Древняя Греция

Танец как форма ретрансляции мифа: от минойских лабиринтов и гераноса до кейпопа

Если вам кажется, что астрологи объявили неделю попкультуры на канале и популяция соответствующих постов ненормально увеличилась, то вам не кажется. Просто у меня такая форма прокрастинации: когда нужно сделать много важной работы, мозг предпочитает думать о максимально отвлеченном. На сей раз приступ думания о разном случился в преддверии долгожданного концерта трибьют-группы Depeche Boat, на котором традиционно планирую ни разу не присесть за три часа и танцевать, как не в себя, несмотря на то, что вполне осознаю разницу между оригиналом и доступным в текущей реальности вариантом. Почему так? Ну понятно, что мы, миллениалы-депешмодисты, бывавшие на их концертах, просто ужасно соскучились по любимой команде и готовы на пару часов поверить, что это у нас тут «почти что Гаан», главное — собраться компанией «бывалых» и предаться потом коллективной ностальгии. Это, знаете ли, помогает кукухе держаться на месте и всё такое.

Наверное, каким-то аналогичным образом работают и танцевальные тренды в соцсетях, и заучивание танцев любимых кейпоп-команд их фанатами? Проверила гипотезу и действительно, феномен этот уже культурологами немного осмыслен, о чем свидетельствует ряд исследований с говорящими названиями а-ля K-Pop Dance: Fandoming Yourself on Social Media или Migrating K-Pop Cover Dance and Performing Diasporic Youth in Social Media. Если кратко резюмировать их содержание: K-pop cover dance — это способ сформировать сообщество через совместное обучение, исполнение и распространение видео. Участники создают промежуточное пространство между собственной повседневной идентичностью и образом корейского айдола, одновременно остаются собой и пробуют стать кем-то другим — перенимают движения, манеру держаться, сценические роли. Танец становится формой культурного перевоплощения. Всё понятно и логично, кто не пробовал в детстве повторить перед зеркалом лунную походку Майкла Джексона, пусть первым бросит в кейпоперов камень.

«Но причем тут минойцы или на худой конец древние греки?» — спросите вы. А всё при том же — лабиринты и соответствующие танцы типа гераноса, это такая же примерно история. Смотрите: есть у нас некоторая общность и ей очень важно передавать некоторое знание из поколения в поколение, формировать коллективную память и чувство сопричастности, и есть проверенный временем ритуал, в котором все эти цели прекрасно реализуются. В этом году, кстати, вышел сборник статей The Oxford Handbook of Dance and Memory, посвященный как раз взаимосвязи танца, исторической памяти и коллективной идентичности.

Про роль танца и всяческих процессий в Кносском дворце я тут уже не раз писала, так что не буду особенно повторяться, разве что дам ссылку на достаточно новую и крайне содержательную статью по этому поводу, в которой подробно рассматриваются и архитектурные свойства самого дворца, позволяющие всё это воплощать. А вот о чем мы тут еще не говорили, так это о том, как и почему всё тот же геранос исполнялся уже в классическое время на Делосе. В статье Experiencing Athenian pasts on Delos: Resource depletion, embodied cognition, and synchronized arousal in the geranos dance гипорхема рассматривается именно как коллективный телесный опыт, который транслирует миф и закрепляет его в сознании общества. То есть танец со всеми его переплетениями, следованиями и прочими замысловатыми фигурами мог создавать общее телесное переживание мифологического прошлого. Так что, друзья, мы со своими дискотеками 80-х—90-х недалеко ушли и от критян с их танцами лабиринта, и от афинян с их гегемонистской политикой, транслируемой через все подходящие и не очень средства. Танец — это же тоже вполне себе орудие пропаганды: тикток-тренды не дадут соврать, да? Хотя я всё еще искренне верю в очищающую силу периодического ухода в танцевальный отрыв, чего вам и себе всячески желаю.

На фото, помимо минойских фресок и статуэток — проект «Геранос» итальянского художника Риккардо Арены, который примерно о том же.

👼 Очень Древняя Греция