Я с трудом подбирала слова, чтобы вернуться после двухмесячного молчания, телеграм-затворничества и тишины, а помощь пришла от вас☝️Так своевременно. Спасибо!

Пока мучалась поиском правильных слов, сто раз вспомнила Довлатова и объяснительную записку радиста Густава: «впредь обещаю, прошу не отказать».

В общем, здравствуйте!

И если бы это действительно была объяснительная записка, я бы сказала только, что использовала эти два месяца на очень важное дело. На очередной маленький переход, очередную пересборку того, что я считаю собой. Маленький не по значению, а потому что часть большого, длиной в пару лет уже.

Человек - существо не завершенное. Не статичная структура, и даже не процесс, предполагающий обретение какой бы то ни было стабильной, окончательной формы (превращение в настоящего взрослого, например, или в истинное Я, или любое другое, имеющее признаки постоянства). А просто процесс. Глагол, скорее, чем существительное. Череда перерождений.

Люди прошлого очень хорошо чувствовали (понимали?) неизбежность и важность таких переходов-перерождений, фасилитировали и облегчали их при помощи ритуалов.

Ритуал перехода – это обряд, отмечающий важный жизненный рубеж, когда человек символически «умирает» в прежнем статусе и возрождается в новом. Через церемонии перехода сообщество
подтверждало новую идентичность человека, а сам он получал чувство принадлежности, понимание своего места и поддержание ощущения устойчивости жизни. Обряды перехода придавали смысл переменам, помогали общине сохранить порядок, а человеку – осознать свои новые обязанности и права.

Для нас современных ритуалы могут выглядеть экзотично, жестко, но их суть остается интуитивно понятна даже сейчас.
По завершению ритуала человеку могли даровать новое имя, новые одежды и символы нового статуса.

Со всей очевидностью: я работаю в этом направлении😀 В шкафу показательное «нечего надеть», мне мучительно тесно размещать себя в слове «психолог», да и других знаков достаточно.

Надеюсь, что хоть вы этим летом отдыхаете, а не вот это все. Как вы?

Что действительно полезного можно извлечь из ритуалов предков, и при этом не отлететь не потерять связь с реальностью?

Например, знание о трех универсальных стадиях, обнаруженных почти в любом обряде перехода. Три стадии, три акта в пьесе, которая разыгрывается внутри любого процесса трансформации. Тогда, сейчас, и всегда.

Это универсальная матрица перемен, которая может быть и диагностикой (какую стадию трансформации я переживаю прямо сейчас?), и подсказкой (где, исходя из моего актуального контекста, вероятнее всего выход и решение?), и просто подтверждением - все хорошо, ты там, где нужно, не ты первый, не ты последний, справимся.

Понятие ритуалов перехода, кстати, ввел французский этнограф Арнольд вам Геннеп. Он же выделил три этапа, которые можно обнаружить в ритуалах самых разных народов.

Классическая триада Ван Геннепа выглядит так:

1. Обряды отделения (прелиминарные) – символическое прощание с прошлым статусом, очищение и изоляция. Человек выходит из привычной среды, происходит «смерть» старой роли.

«Я больше не могу жить, как раньше», «эта работа/роль/отношения уже не мои, но мне страшно уйти», «всё, что раньше наполняло, стало пустым»… Если внутри звучит что-то похожее, возможно, вы именно в этой фазе. Главная задача здесь - признать конец и завершить старое, а главный страх - страх утраты (смысла, опоры, почвы под ногами, себя).

2. Лиминарные обряды (переходная стадия) – самый, пожалуй, выматывающий этап, когда старого «я» уже нет, а новое ещё не оформлено. Идущий через обряд находится «между мирами»: его привычный социальный статус упразднён, обычные правила не действуют. Часто человек подвергается испытаниям, страданиям, символической смерти, находясь в изоляции.

Язык этого этапа: «я как-будто в подвешенном состоянии, ни туда, ни сюда», «старое ушло, а нового ещё нет», «я потерял(а) опору, не знаю, кто я и куда иду», «вроде бы всё есть — семья, работа, — а внутри пустота», «я чувствую себя как в тумане». Сложное здесь - да дофига здесь сложного! - потеря ясности и образа будущего, неопределенность, хаос и тревога, желание поскорее вырваться и побежать, хоть куда-нибудь.

3. Обряды включения (постлиминарные) – интеграция в новую жизнь. После испытания инициируемый торжественно возвращается в общество уже в ином статусе. Сообщество официально признаёт его новую роль – например, юноша объявляется мужчиной-воином, послушник становится монахом, пара – мужем и женой.

Выход найден, испытания подходят к концу. Теперь важно встроить то новорожденное, что сбросило старую шкурку, в ничего не подозревающую реальность. А значит очень нужны смелость, воля и вера в то, что «новая я» мне не пригрезилась. Словом, здесь тоже есть, чем заняться.

Что скажете, жизненно? Или устарело?
Если вы «в переходе», где вы, в какой точке?
Что в вашей жизни завершилось, а вы все ещё держитесь за это?
Где, возможно, вам не хватает смелости, чтобы быть равным самому себе?

Кстати, о стадии отделения, прощания со старой ролью, читаем у Арнольда Минделла.

«По­хоро­ните се­бя. Ум­ри­те до то­го, как ум­ре­те. На­пиши­те собс­твен­ную эпи­тафию: «Здесь ле­жит бед­ный ма­лень­кий я. Он кое-что сде­лал хо­рошее, но не смог впи­сать­ся в по­ворот и поз­во­лить свер­шить­ся но­вому мне. На этом мес­те он умер, так что даль­ше я мо­гу жить сво­бод­ным. Те­перь я не бу­ду са­мим со­бой, ме­ня за­меня­ет при­нятие учас­тия в про­ис­хо­дящем и наб­лю­дение за ним».

У Минделла результат перехода, судя по последнему предложению, - фигура осознающего участника внешних событий более, чем участника вовлекающегося. Можно осмелеть и подставить свою.
Если бы я не боялась, какая роль ждала бы меня на выходе?

Любовь не принадлежит никому.
Мы привычно пользуемся словесными конструкциями: отдавать любовь, принимать любовь, говорим о дефиците любви. Как если бы любовь была чем-то, подлежащим учету, контролю, перераспределению, расходованию.

(Все это отголоски болезненного детского транса. Ребенку свойственно воспринимать маму (или другого взрослого) как источник жизненно важных ресурсов. Все, от чего зависит жизнь малыша, - питание, контакт эмоциональный и контакт тактильный, внимание и, конечно, любовь - он получает извне. Собственно, процесс взросления и будет потом состоять в постепенном возвращении себе авторства, возвращении источника значимых ресурсов из «наружи» внутрь. Прежде всего, источника безопасности, источника любви и опоры на себя в определении своих потребностей и принятии решений.)

Так вот, о любви. Как бы это было, если бы любовь не принадлежала никому? Попробуйте поискать ответ не ментально, не среди, концепций. А телом, чувствами «догадаться», вспомнить, ощутить. Меняет ли это что-то для вас?

«У каждого человека должна быть мания величия».

А еще отсылка к стихотворению Мэри Оливер, которую я люблю, отличная игра Аннетт Бенинг и Джоди Фостер. И триумфальная история Дианы Найад, которая с пятой попытки, в 64 года проплыла в открытой воде почти 180км, от побережья Мексики до Флориды.

Кино для воскресного вечера (если я еще не слишком опоздала с рекомендацией).

Ну и Мэри Оливер, конечно.

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ
Кто создал мир?
Лебедя и бурого медведя?
А кузнечика?
Вот этого кузнечика, внезапно выскочившего из травы.
Кузнечика, который ест теперь сахар с моей руки.
Двигает челюстями вперед-назад,
а не вверх-вниз.
Смотрит вокруг огромными, сложными глазами...
Поднимает бледные лапки, чтобы умыться.
Распахивает внезапно крылья и улетает...
Я не знаю точно, что такое молитва. Но я умею смотреть.
Я умею падать в траву, стоять на коленях в траве.
Я знаю, как можно открыться и впустить в себя мир.
Как целый день быть праздной и гулять по полям, что я и делала сегодня.
Скажи мне, должна ли я делать что-то ещё?
Скажи мне, не все ли умирают в конце концов, и к тому же умирают слишком рано?
Скажи мне, что ты планируешь делать со своей единственной
дикой и драгоценной жизнью?

Долгого теплого вечера, друзья!

Когда что-то не получается, когда совсем нет сил, полезно бывает сменить оптику. Вместо «почему?» спросить «как я себя останавливаю?».

О трех самых действенных способах подрезать свои крылья сегодня чуть позже.

Итак. Три всадника Апокалипсиса три универсальные кнопки управления. Три мощных средства, при помощи которых мы блокируем свою свободу проявления и засовываем себя в костюмчик, не подходящий ни по размеру, ни по фасону. В костюмчик с чужого плеча, буквально. Стыд, страх и вина.

Изначально эти эмоции — важные навигационные маркеры, сигналы, регулирующие поведение и позволяющие выживать и благополучно быть в сообществе.
Стыд охраняет нас от социального отвержения, сигнализируя: «ты не вписываешься».
Вина апеллирует к нашему представлению о добре и зле: «ты причинил вред».
Страх оберегает от угроз: «опасно, не ходи туда».

Но когда эти сигналы больше не служат подлинному контакту, а охраняют иллюзорную безопасность, они превращаются во внутреннего цензора, в совершенный механизм торможения.

Стыд перестаёт быть маркером границ и становится средством самоподавления.
Вина превращается в хроническое чувство дефектности, ущербности, даже если я не причиняю реального вреда.
Страх начинает срабатывать не там, где опасно, а там, где неизвестно или много вопросов.

Три голоса, которые отключают твое живое движение:

"Я хотел озвучить свою идею на встрече, она зрела давно. Но в тот момент, когда наступила пауза, и можно было бы просто сказать, я почувствовал, как всё внутри сжалось. «Это глупо», «Кто ты вообще, чтобы говорить о своих идеях».
Я промолчал. А потом ещё долго прокручивал в голове и саму идею, и то, как я снова спрятался."

"Я не поехала к родителям - впервые за долгое время выбрала просто побыть одной. Хотела тишины.
А потом весь вечер ходила с комом в груди. В голове крутились фразы: «Эгоистка», «Как ты могла».
Вина превращает право на свои границы в предательство."

"Я уже почти решился уйти с этой работы. Но каждый раз, когда делаю шаг, поднимается страх:
«А если я не справлюсь?», «А если это ошибка?», «А если нигде не получится?».
И я остаюсь.
Страх делает застревание похожим на безопасность."

Каждая культура, каждая семья имеет свой «реестр допустимого». Внешние запреты превращаются во внутренний свод правил, притворяются интуицией и внутренним чутьем.

Назвать то, что происходит, своим именем, уже шаг.
Что из этих трех механизмов срабатывает в вашем случае? Как именно вы себя останавливаете?

Сегодня я с рекомендацией книги, которую читаю прямо сейчас.

Дмитрий Крымов. Курс: разговоры со студентами.

Вообще-то, эта книга состоит из записей разговоров со студентами ГИТИСа, будущими театральными художниками. Но пусть вас это не смущает. Думаю, крайне полезно и увлекательно будет ее читать всем творческим, что бы это слово ни значило. Почти прямая передача: как рождается образ, что создает волшебство, как отличить хорошее от плохого и почему гений это движение воздуха. В общем, вы поняли.

Вот, например, Шкала. Ее можно примерить хоть к своему продукту (я сейчас пробую и пока недовольна), хоть к проекту, хоть к произведению искусства, с которым вы знакомитесь как зритель.

«Шкала – это список из семи пунктов, согласованный и выверенный нами, сборник критериев, по которым не только можно отличить плохое от хорошего, почти хорошее от настоящего хорошего, но и понять, где ошибка или недостача в том, на что ты смотришь. Шкала – это профессиональный инструмент для понимания того, что ты делаешь, для понимания того, где ты находишься, делая что-то.

Как компас.

Вот эти пункты:

1. Удар. Первый удар, который заставляет идущего или бегущего человека остановиться. Иначе он может просто не заметить тебя, спеша по своим делам.

2. Второй удар. Или разработка первого. Он для того, чтобы человек удивленно поднял брови, подумав: «Хм… Что-то в этом есть», а не сказал бы: «Черт, какая ерунда, побегу дальше!»

3. Еще один удар, он более тонкий. Гармония частей целого заставляет человека не разочароваться в том, что он остановился, потратив уже столько времени, а позвать жену: «Мань, смотри, что тут!..»

4. Новое. Человек начинает сравнивать то, что он видит, с виденным раньше, пытается найти полочку, куда он мог бы положить свое впечатление. Пытается найти и не может, понимает, что такой полочки нет, надо создавать новую полочку, потому что перед ним НОВОЕ.

5. Это НОВОЕ пробирается внутрь человека, становясь его личным. Это возможно только при том, что в произведении присутствуют отпечатки пальцев рук, его создавших, отпечатки его души.

6 и 7. Божественная тишина. Она возникает после прохождения всех пяти предыдущих ступеней, объединяет их и является целью. Прошлое объединяется с настоящим, мерещится будущее, мир становится цельным.

Два пункта отданы этому из уважения.»

У меня такое чувство, что Крымов говорит на каком-то иностранном языке, а я почему-то этим языком не то, чтобы владею, но понимаю. И это очень классное ощущение встречи. Желаю и вам.