WOOD MACKENZIE ВАНГУЕТ
Пять тем, формирующих энергетический мир в 2026 году. Геополитика и товарные рынки, доступность энергии и цены на электроэнергию, а также сделки M&A.
⬇️

🤍 Дестабилизирующая геополитика, мировая экономика и товарные рынки
Пристегнитесь: впереди ещё один год высокой волатильности. Геополитика будет влиять на рынки энергии и природных ресурсов не меньше, чем фундаментальные факторы.

Война в Украине продолжается и, похоже, до устойчивого мирного соглашения ещё далеко. Захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро усиливает глобальную фрагментацию; цели администрации США в отношении Ирана и Гренландии добавляют напряжённости к общей дестабилизирующей картине. Мировая торговля всё больше поляризуется на блоки под лидерством США и Китая со всеми вытекающими последствиями. Ноябрьские промежуточные выборы в США будут более значимыми, чем обычно, и затронут все рынки, включая сырьевые.

В наших прогнозах рост мирового ВВП замедляется до 2,5% в 2026 году с 2,8% годом ранее на фоне воздействия торговых тарифов, что усугубляет неблагоприятный фон. В то же время продолжающееся снижение ставок ФРС указывает на то, что 2026 год может стать нижней точкой цикла. Возможное ослабление доллара может оказать некоторую поддержку ценам на сырьё.

Нефть: стратегия OPEC+ по сдерживанию предложения жидких углеводородов вне OPEC путём снижения цен работает. Мы прогнозируем среднюю цену Brent на уровне 59 долл./барр. в 2026 году, что на 10 долл./барр. ниже, чем годом ранее. Рынок переполнен предложением: рост мировых объёмов жидких углеводородов на 2,5 млн барр./сутки значительно превышает рост спроса на 0,7 млн барр./сутки — и это ещё без учёта дополнительных объёмов из Венесуэлы. Усиление геополитической напряжённости может ограничить дальнейшее снижение цен.

Газ и СПГ: мировые цены на СПГ вступают в ожидаемый, потенциально длительный спад. Масштабная новая волна поставок СПГ — главным образом из США и Катара — нарастает в 2026 году и продолжится несколько лет. Цены поставок в Европу и Японию, уже снизившиеся примерно на две трети от пика после начала войны в Украине в 2022 году и составившие в среднем 12 долл./млн БТЕ в 2025-м, могут сократиться ещё вдвое к началу 2030-х.

Сигналы уже очевидны. Европейские цены (TTF) опускались ниже 10 долл./млн БТЕ в начале января, несмотря на холодную погоду, тогда как спрос в Китае остаётся слабым. Одновременно растущая потребность США в газе для экспорта и внутреннего потребления будет усиливать давление на цены Henry Hub. В декабре американский бенчмарк временно поднимался выше 5 долл./млн БТЕ. Хотя это было обусловлено погодой, рост спроса создаёт условия для сценария, который может реализоваться раньше ожидаемого. Перспектива снижения маржи для американских производителей СПГ уже не кажется такой далёкой.

Металлы: медь вновь выглядит явным фаворитом года: рост спроса на фоне электрификации и продолжающиеся сбои в поставках поддерживают цены. Правительства усилят усилия по обеспечению доступа к критически важным минералам и рассмотрят развитие внутренних цепочек поставок.

🤍 Доступность энергии: цены на электроэнергию стали политическим вопросом
За последние четыре года потребители электроэнергии в Европе столкнулись с одними из самых высоких цен в мире — главным образом из-за резкого роста цен на газ, который формирует оптовую цену электроэнергии на большинстве рынков. Мы ожидаем, что с 2026 года снижение цен на газ поддержит европейские экономики.

В США вопрос роста розничных цен на электроэнергию прочно стоит на повестке дня администрации — мы подчёркивали это ещё год назад. В 2025 году в 39 из 50 штатов реальные тарифы для домохозяйств выросли. Спрос на электроэнергию стремительно растёт на фоне инвестиций в ИИ и строительства дата-центров. Энергокомпании вынуждены инвестировать в повышение устойчивости сетей к лесным пожарам и экстремальным погодным явлениям. А с учётом других факторов — ограничений в цепочках поставок оборудования, роста затрат на оборудование и труд, а также внутренних цен на газ — оптовые и розничные цены на электроэнергию движутся в одном направлении: вверх.

Регуляторы на уровне штатов и федерации находятся под давлением и должны найти решения для сдерживания роста розничных тарифов. Срочно требуются инновационные тарифные механизмы, чтобы защитить потребителей и одновременно ускорить развитие инфраструктуры, включая строительство новых газопроводов.

Администрация США намерена выиграть гонку ИИ и поддержит всё необходимое для этого — за исключением упрощения развития новых солнечных и ветровых мощностей. Масштаб новых проектов, на которые уже взяли обязательства девелоперы (пока в основном газовые электростанции), подтверждает ключевую роль электроэнергетики. Риски для поставщиков энергии из-за бума ИИ становятся очевидными — в частности, возможный прорыв в эффективности чипов может привести к избыточному строительству и появлению «застрявших» активов через несколько лет. Этот сценарий всё чаще будет в центре дискуссий в 2026 году.

🤍 Рост инвестиций приостанавливается
Геополитическая напряжённость и краткосрочная слабость цен на сырьё привели к паузе в росте инвестиций в энергетику и природные ресурсы. После роста на 41% с 2020 года до рекордных 1,63 трлн долл. (в реальном выражении) в прошлом году, мы прогнозируем снижение совокупных инвестиций в предложение энергии и природных ресурсов на 4% — до 1,58 трлн долл. в 2026 году. С учётом острой необходимости устойчивых инвестиций для удовлетворения будущего спроса и декарбонизации энергосистемы мы ожидаем, что это будет лишь кратковременный сбой перед возобновлением восходящего тренда.

Расходы на электроэнергетику и ВИЭ, составляющие 54% от общего объёма, снизятся с 900 до 877 млрд долл. главным образом из-за сокращения Китаем стимулирующих мер для солнечной и ветровой генерации. После среднегодового роста на 10% с 2020 года, который довёл глобальные инвестиции в ВИЭ до рекордных 675 млрд долл. в 2025-м, мы прогнозируем стагнацию инвестиций в реальном выражении до 2030 года. Инвестиции в системы накопления энергии на батареях сохранятся на уровне 20 млрд долл. в 2026 году после скачка на 50% годом ранее благодаря снижению удельных затрат.

Инвестиции в новые низкоуглеродные технологии составляют около 3% общего объёма. Портфель проектов по улавливанию, использованию и хранению углерода (в основном хранение) продолжает расти. 2026 год может стать переломным для водорода: к принятию окончательных инвестиционных решений готовятся проекты совокупной мощностью 2 млн т в год — вдвое больше, чем годом ранее.

Добыча (upstream): инвестиции снизятся до 485 млрд долл., на 3% ниже уровня 2025 года. Это второй год снижения после циклического пика в 515 млрд долл. в 2024-м и отражает ослабление цен на нефть. Однако мы ожидаем, что спад будет кратковременным: отрасль осознаёт возможность нарастить предложение для удовлетворения устойчивого спроса на нефть и газ вплоть до 2030-х.

Металлы и горнодобыча: ожидается ровный год с инвестициями около 170 млрд долл., включая проекты, по которым компании ещё не приняли окончательных решений. Это всё ещё значительно ниже пика 2021 года (214 млрд долл.). Неопределённость из-за торговых тарифов усилила строгую дисциплину капитала. Наряду с золотом, медь вновь станет «горячей точкой» инвестиций благодаря ИИ и инфраструктуре дата-центров.

🤍 Сделки M&A и стратегическое позиционирование компаний
ВИЭ: расхождение взглядов на перспективы американских ВИЭ на фоне антипатии администрации Трампа к сектору будет стимулировать активность M&A в электроэнергетике. Компании пересматривают портфельные риски. Международные и часть американских игроков стремятся сократить присутствие в ВИЭ США, тогда как местные девелоперы смотрят за пределы внутреннего рынка — в том числе на Канаду.

Снижение рисков будет включать переход девелоперов от ранних стадий проектов к более зрелым, генерирующим денежный поток активам. Растущее число фондов прямых инвестиций, финансировавших платформы развития 5–7 лет назад, будет искать выходы для возврата капитала инвесторам. Стремительный рост оценок действующих парогазовых электростанций на фоне бума дата-центров создаёт отличные возможности для продавцов.

Нефть и газ: компании upstream будут балансировать между «затягиванием поясов» в год слабых цен на нефть и расширением стратегий по наращиванию ресурсной базы. Почти все добывающие компании сталкиваются с резким спадом добычи в ближайшее десятилетие. Успех потребует задействования нескольких рычагов: органических инвестиций в новые проекты; усиления геологоразведки, включая высокоэффективные направления; доступа международных нефтяных компаний к крупным разведанным ресурсам (Венесуэла вновь рассматривается как потенциальный вариант) — иногда через партнёрства с национальными нефтяными компаниями. M&A будут важны для «перезагрузки» портфелей, а слабые цены на нефть могут создать возможности для трансформационных корпоративных сделок.

Металлы: стратегии горнодобывающих компаний имеют схожую двойственность — сохранение дисциплины капитала, оправдавшей себя в глазах инвесторов, и одновременное стратегическое позиционирование под будущий рост спроса на металлы. M&A с фокусом на медь остаются ключевой темой. Диверсифицированные компании стремятся укреплять портфели, нацеливаясь на активы первого эшелона — крупные низкозатратные месторождения, — хотя неясно, приведут ли такие сделки к более высоким рыночным оценкам по сравнению с «чистыми» игроками. Критически важные минералы также в повестке дня на фоне стремления правительств обеспечить доступ к поставкам, однако пока неясно, как крупные горнодобытчики смогут добиться существенного масштаба в этих нишах.

🤍 Декарбонизация
Вопросы энергетики и доступности заставили страны занять более прагматичный подход к декарбонизации. Несмотря на деглобализацию и сложные политико-экономические вызовы, существуют позитивные сдвиги в ключевых секторах, причём Китай лидирует по нескольким направлениям. Вот где мы ожидаем наибольшего прогресса в 2026 году:

• ВИЭ: мир продолжает вводить больше возобновляемых мощностей, чем новых мощностей на ископаемом топливе. Мы ожидаем, что совокупная установленная мощность солнечной и ветровой генерации достигнет 4 000 ГВт в 2026 году, впервые превысив действующие мощности угольной и газовой генерации, хотя фактическая выработка будет ниже из-за меньших коэффициентов использования.

• Атомная энергетика нового поколения: ожидаем продвижения проектов малых модульных реакторов (SMR) к стадии строительства в 2026 году. По нашим данным, в ближайшие годы к принятию окончательных инвестиционных решений может приблизиться до 6,7 ГВт таких мощностей.

• Электромобили и батареи: мировые продажи электромобилей, по прогнозу, вырастут до 24 млн единиц в 2026 году — на 3,2 млн или 15% год к году. Доля EV в продажах лёгких автомобилей достигла 26% против 4% в начале десятилетия, драйвером остаётся Китай. Автономные автомобили приближаются: крупные игроки планируют испытания в этом году в Хьюстоне и Далласе (США), а также в Европе — в Германии, Нидерландах и Великобритании. Китайская технология натрий-ионных батарей CATL должна выйти на масштабное производство для европейских рынков EV и накопителей энергии, дополняя литий-ионные батареи, которые сейчас там доминируют.

• Водород: китайские девелоперы приняли окончательные инвестиционные решения более чем по 70% мощностей «зелёного» водорода в прошлом году, вопреки негативным настроениям в других регионах. Мы ожидаем большей ясности в 2026 году вокруг поразительного прогноза Envision Energy, озвученного на нашей Водородной конференции в Лондоне в ноябре 2025-го: суть в том, что низкие издержки производства водорода в Китае могут привести к тому, что экспортируемый аммиак, «раскрываемый» обратно в водород в Европе, окажется дешевле местного производства «зелёного» водорода в регионе.

ПРОКЛЯТИЕ ПОЛИЭТИЛЕНА
Несколько лет назад делал прогноз, что этот проект не будет реализован. Как говорится погоды стоят предсказанные... ⛈⛈⛈
https://t.me/oilgazKZ/3201

ПРИНУЖДЕНИЕ К СНИЖЕНИЮ ДОБЫЧИ
Не понимаю истерики тех, кто говорит/пишет, что снижение добычи в Казахстане может достигнуть 70%. У меня один вопрос: а что вы делали целый год, когда в марте прошлого года я говорил, что военный удар по КТК случится с вероятностью 90%. При этом обозначил, что вопрос с нефтехранилищами нужно решать в течении 9 месяцев.

📃 А теперь посмотрим какие последствия от снижения уровней добычи ждут Казахстан.

🔵Ухудшение пластового давления и продуктивности скважин. В низкопроницаемых коллекторах снижение темпов отбора может привести к необратимому падению дебитов. В газоконденсатных месторождениях (например, Карачаганак) изменение термодинамических условий может вызвать выпадение конденсата в пласте, что делает часть запасов невозвратной (феномен «ловушки конденсата»). В высоконапорных месторождениях снижение отбора может спровоцировать рост водонасыщенности в призабойной зоне, ухудшая последующую добычу.

🔵Осложнения при повторном увеличении добычи. После длительного сокращения добычи восстановление дебитов может быть сложным, особенно если произошла деградация пластовых свойств. В старых месторождениях (например, Казмунайгаз) повторный запуск скважин после консервации может привести к осложнениям в виде закупорки порового пространства (коллоидные осадки, сульфатные и карбонатные отложения).

🔵Рост рисков коррозии и механических повреждений. При снижении скорости потока углеводородов повышается риск выпадения солей, парафинов, асфальтенов в трубопроводах и скважинах. Замедленный поток газа и жидкости в трубах может способствовать коррозии оборудования из-за образования агрессивных сред (сероводород, углекислота).

🔵Снижение рентабельности месторождения. Фиксированные затраты на поддержание работы месторождения (персонал, компрессоры, электроэнергия, охрана) остаются высокими даже при сокращении добычи, что ведет к росту себестоимости на 1 баррель. Малодебитные скважины, вообще, могут стать нерентабельными, если добыча упадет ниже уровня операционных расходов.

Я уже не буду заострять внимание на том, что неизбежно снижение доходов от экспорта и налоговых поступлений. Казахстан, будучи экспортоориентированной нефтяной страной, потеряет валютные поступления. Государственный бюджет недополучит налоги и рентные платежи от нефтедобывающих компаний. И к счастью, казахстанские НПЗ не привязаны к трем крупным месторождениям. Хотя, если снижение уровней добычи коснется и независимых нефтедобывающих организауций, Казахстан может в очередной раз коснуться дефицит ГСМ.

Конечно, при размытой отвественности наказывать некого. Хотя очевидно, что ситуацию нужно менять кардинально. Либо при колоссальной зависимости от добычи и экспорта нефти экономике могут устроить «энерегитические ломки».