Прочитала в клубной книга сентября - «Конструирование языков: От эсперанто до дотракийского» Александра Пиперски, что

Вскоре после опубликования первой статьи о логлане Браун завершил свою научную карьеру и посвятил себя работе над новым языком, благо его финансовое благополучие обеспечивали заработки от настольной игры Careers, которую он выпустил в 1955 г.

Я живо заинтересовалась, что это за настольная игра с такими отличными роялти, оказалась интересная штука. Поскольку Джеймс Браун был социологом, то он придумал «игру в карьеру» не без глубины: чтобы победить, нужно набрать 60 очков, очки бывают разные - за деньги, славу и счастье. В начале партии каждый игрок в тайне от остальных записывает, какое минимальное количество денег, славы и счастья он должен заработать, конструируя свое представление о хорошей карьере.

Мне кажется, что это такой прото-Sims, там даже карьерные пути, по которым набираются очки, такие же разнообразные – от большого бизнеса до полета в космос.

В одной из старых версий Sims (то ли второй, то ли третьей) здорово было все придумано с жизненным успехом. Страдалец-карьерист, который только и делал, что шарашил на работе и отдыхал в своей одинокой кроватке, там всегда старел раньше, чем доходил до чего-то заметного в чинах. Эта простая идея, проверенная через игру, здорово повлияла тогда меня, потому что я-то как раз склонна к крайностям.

Мой основной способ борьбы с бессонницей – умеренно-интересные ролики на ютюбе. Специальные скучные записи для сна, которых наделали очень много, не подходят, потому что за ними неинтересно следить, чрезмерно увлекательные видео тоже не годятся, интервью и подкасты с веселыми звуковыми отбивками противопоказаны. Долгое время моим основным вариантом были выступления Дробышевского – проконсулы, расообразование, даже веселенькое динь-динь не особенно мешали, но я послушала все полностью по многу раз, и вычерпала всю морфеус-магию.

На замену Дробышевскому пришла бывшая мормонка Алисса Гренфелл, которая много рассказывает про мормонскую жизнь и MLM, что имеет неожиданно много общего. Я люблю про культы и схематозы, поэтому мне интересно. Но не слишком, что тоже важно.

Этой ночью, к сожалению, успела послушать несколько этих роликов in и out, дико не выспалась, зато вынесла поразительное знание, что у мормонов есть идеал постепенного возвышения человека до божественного уровня. Не каждого, конечно, человека, а практикующего члена их церкви. И в раннем мормонизме (сейчас этот тезис не особенно подсвечивается) утверждалось, что и бог нашего мира тоже был человеком, прокачавшимся до максимального уровня. Алисса упоминает, что целью каждого является вот такое возвышение, в результате которого можно будет получить свой собственный мир. Беглая проверка не нашла подтверждения прям такой версии, но мое воображение совершенно поражено этой концепцией. Очень, очень научно-фантастическая логика, даже DnDшная.

После этого неудивительно, что заметный процент американских фантастов и инфлюенсеров – мормоны. Идеология располагает. Плюс каждый мормон платит десятину церкви, поэтому и церковь научилась разгонять своих звезд, чтобы нарастить влияние.

Вместе с Анной Щепиловой провели первую встречу книжного клуба METRO в новом, третьем сезоне. Читали и обсуждали серию книг о письменных коммуникациях Максима Ильяхова – кто что хотел, тот то и взял для себя к заседанию.

Такие книги можно обсуждать в двух режимах: или устраивать семинар с разбором практических вопросов, или разговаривать о философии, стоящей за практическими вопросами. Оба подхода вполне ок, но я в этой ситуации хотела поговорить о чем-то более универсальном. Интересно же, что понял человек, который последние двадцать лет смотрит в бездну корпоративных коммуникаций, зная, что эта бездна смотрит в него. А также миллион желающих научиться так писать, чтобы кто-то читал, смотрит.

Мне кажется, что отличный получился разговор. Когда еще можно обсудить, что вся техника, приемчики и выверенный стиль, в общем, ничто, потому что, чтобы ваши письма читали, достаточно одного – чтобы последствия непрочтения были ужасны. Или хотя бы просто были. Что легкость генерации контента с помощью нейросетей обнажает то, что могло быть скрыто за суетой продакшена, а именно, отсутствие осмысленного высказывания. Или про поколенческие коммуникации – что нет никакого специального способа разговаривать с зумерами, если, в принципе, есть, что им полезного сказать. Про эгоцентризм как главный порок коммуникации. Не в том смысле, что нельзя думать о своих интересах, о них-то как раз важно заботиться, а вот это представление себя центром всего, интересным для всех. Про хорошую, исполнимую стратегию для тех, кто хочет что-то говорить, в мире, где контента больше, чем человеческого ресурса на его потребление.

Запись будет, когда выйдет – выложу обязательно.

И нереклама, просто дружеское упоминание. Мое платье айс-брейкер и конверсейшн стартер, которое я вывожу этой осенью на все мероприятия, это Малевич от @amano_dress.

Утром в великом дорожном стоянии послушала еще часть нового Страйка. Все романы этого цикла устроены похоже: там есть «физика», то есть расследование одного главного преступления, про которое в начале вообще ничего непонятно, потому что обстоятельства запутаны, а причастных лиц очень много, и «лирика» - отношения детективов-партнеров, Бэтмена Страйка и Робин.

В изумительном эссе о Супермене Умберто Эко описывает главную проблему циклов такого рода – то, что главного героя можно «потратить». Герой должен проходить ожидаемые вехи сюжета, это радует читателей, но пройти их все означает закончиться. Чтобы Супермен или любой другой центральный персонаж серии продолжал быть действующим лицом, приходится придумывать петли и ложные прохождения ключевых этапов, перезагрузки, предположительные ветки сюжета и многое другое. Эко об этом все рассказал, очень рекомендую прочитать.

Ну и здесь тоже самое – семь романов объективные препятствия держали Страйка и Робин порознь, и вот они исчерпались, поэтому Роулинг приходится вывести самый нелюбимый мною на свете сюжетный прием – недосказанность и недоразумения. Там не то что бы совсем простые штуки типа «ему про нее наврали нехорошее, а он и поверил», но мне все равно тяжко слушать про мучительные домысливания одного человека за другого. Поскольку в серии запланировано 10 романов, то думаю, что в следующей книге герои так или иначе окажутся вместе, но расстанутся, чтобы в десятой воссоединиться. Если кто-нибудь из них не погибнет, конечно.

И слышен прелых яблок аромат. Налить вам этой мерзости? – Налейте!

Прочитала нового Пелевина, исполнив тем самым ритуал осеннего равноденствия. Время, когда тексты Пелевина были сгустившимися до иллюзии романа контекстом, прошли, потому что нынешний контекст даже в неконцентрированном виде таков, что его публичная рефлексия вызывает риск, как минимум, заочного вольнобега. Размышлению о заочном наказании в новой книге посвящена довольно заметная часть, но я даже не уверена, что хотела бы от Пелевина проявлений гражданского героизма. Может, он через пять лет взорвет танцпол романом с переосмыслением событий – и мы все почувствуем себя декенариями из Анафема, а пока так, пишет нам утешительные письма с рецептами для самоуспокоения.

Если же смотреть на книгу как на роман и часть цикла, то в нем есть для меня плохая и хорошая сторона. Плохая – ну прям плохая, страшно меня раздражающая, это идея, что круть – штука, в итоге, хорошая, душеполезная, и заключение – это путь к тру свободе. Стыдно такое писать в двадцатые годы двадцать первого века. Оно у Пелевина и раньше было, видимо, наглотался в детстве специфической лагерной прозы, но камон. Хуже мизогнии, которая у него носит оттенок затаенного страха.

Светлая сторона A Sinistra - это история о модульном просветлении, очень интересная. Я придерживаюсь гипотезы, что Маркус, Ломас и Порфирий действительно были триединым сознанием, поэтому уход Порфирия, случившийся в предыдущей книге, заметно сказался на оставшейся в мире части. Весь роман A Sinistra – о том, как по частям уходит Беззаботный, и вот остался только Ломас – контролирующая субличность. Надеюсь на продолжение, чтобы узнать, как он справится и кто откроет дверь ему.

Самая интересная часть «Конструирование языков: От эсперанто до дотракийского» - книги сентября книжного клуба Просветителя начинается, когда автор перестает про эсперанто и волапюк, которые, конечно, вполне ок, и говорит, что литературный язык, как правило, тоже совершенно сконструированная штука. Он не сам такой сложился, про него кто-то решил, что он будет именно таким.

Бывают, конечно, особенно яркие примеры, например, Норвегия с ее двумя стандартами официального языка, формализованными в прошлом веке: букмолом – несколько норвежизированным датским и нюношком – попыткой воссоздания «настоящего» норвежского языка из устных диалектов. Жители прекрасной Норвегии, у вас там правда прям два варианта литературного языка? Как это вообще может быть устроено.

Тут невозможно не вспомнить байку про Г.П. Щедровицкого, который на вопрос про возможность искусственного интеллекта ответил, что интеллект только искусственным и бывает, это естественного интеллекта не существует.

Дослушаю «Человека с клеймом» (пять с небольшим часов осталось) и вернусь к биографии братьев Гримм, в которой рассказывается примерно об этой же истории конструирования, но применительно к немецкой культуре в девятнадцатом веке. Кто пропустил – вот здесь про сказки, на мой взгляд, интересно.

Заодно узнала, что назгул назгул, потому что назг означает "кольцо" на черном наречии. Хопа!

Ash nazg durbatulûk, ash nazg gimbatul,
ash nazg thrakatulûk agh burzum-ishi krimpatul.

В оригинале даже рифмовано получается.

В субботу провела такое прекрасное заседание книжного клуба по работе Александра Пиперски «Конструирование языков: От эсперанто до дотракийского», что еще раз вспомнила, зачем я это делаю. Чтобы еще раз почувствовать, что обсуждение – это не последовательность кратких монологов и даже не процедура взаимного убеждения или переубеждения, а игра, для которой все друг другу нужны.

Осенний сезон книжного клуба Просветителя у нас тематический и посвящен идее чужих и разных языков во всех смыслах этой идеи. Мысль кажется абстрактной, но, на самом деле, исследование того, как язык делает нас – нами, практически универсально интересно. Можно вспомнить только фантастические книги, построенные на идее формирующего языка:

- «История твоей жизни» Теда Чана и кино «Прибытие», поставленное по рассказу
- «Глубина в небе» Вернона Винджа
- «Посольский город» Чайны Мьевиля
- «Анафем» и «Лавина» Нила Стивенсона

Поэтому в сентябре мы взялись за книгу Пиперски, она помогает подумать о том, что такое язык, а что такое не язык, а просто знаковая система, что у него внутри, что снаружи, как устроен жизненный цикл языка.

Много поговорили о разных случаях языков, о языках программирования, выдуманных языках, личном странном опыте с сконструированными языками. Например, одна из участниц учит индонезийский – lingva franca для носителей сотен очень разных языков. Ну ок, индонезийский, в узбекском до сих пор существует пять конкурирующих алфавитов! Но и это не главное, самое интересное – не далекие языки, не эсперанто и валерийский, а то, как говорим мы, и насколько это тоже сконструированный язык.

Как водится, посоветовали друг другу полезных книжек на тему:

- Светлана Бурлак «Происхождение языка: Факты, исследования, гипотезы»
- Калеб Эверетт «Мириады языков: Почему мы говорим и думаем по-разному» - автор – сын тоже лингвистов и немного миссионеров Керен и Даниэла Эверетта, известных тем, что прожили какое-то время в лесах Амазонии среди народа пираха и то ли описали, то ли придумали их удивительный язык без числительных.

И раньше в цикле чтения клуба успели прочитать на смежных работ, которые постоянно вспоминаем:

- «Заметки о любительской лингвистике», Андрей Зализняк
- «Война патриотизмов: Пропаганда и массовые настроения в России периода крушения империи», Владислав Аксенов

И еще про осенний сезон книжного клуба Просветителя.

В ноябре мы читаем сборник статей «Апологию математики» В.А. Успенского, которую я считаю ultimate работой про язык, мышление и размышление. Это не математическая книга, наоборот, в высшем смысле гуманитарная, потому что в ее центре стоит не цифра, а человек.

Для чтения апологии нужна некоторая концентрация и вложение умственной энергии, но возврат на инвестиции велик. Именно поэтому я предлагаю начать ее уже сейчас, за два месяца до встреч.

В октябре же, чисто для баланса, мы берем веселенькую краеведческую работу «Я понял Японию. От драконов до покемонов» Александра Раевского, которую и читать приятно, и обсуждать будет весело. Но это только потому что в ноябре – Успенский, и я твердо намерена собрать как можно больше участников к обсуждению природы уверенности в своем знании и возможности рациональности.

«Человек с клеймом» дослушан, все загадки разрешены, злодеи наказаны, теперь я гуляю по нешутейному уже осеннему холоду под биографию братьев Гримм.

Это история о двойном мифотворчестве. С одной стороны, братья формировали или, может, думали, что только освобождали из песков времени миф о подлинной народной немецкой культуре. С другой они же создавали свой образ собирателей драгоценных древностей, которые тринадцать лет ходили по избушкам последних сохранившихся сказительниц, чтобы записать сказки, от которых в следующем поколении уже бы ничего не осталось.

Идеальная иллюстрация к этой части – серия изображений, порожденных картиной Каценштейна «Братья Якоб и Вильгельм Гримм у сказительницы Доротеи Виманн», которая стала основой для популярных открыток, репродукций и иллюстраций.

Картина аллегория, где старуха в кресле, сопровождаемая характерным вороном, символизирует собой мудрость прошлого, круглощекие детишки – будущее, а братья – некое передаточное звено. Интересно, что братья Гримм записывали сказки еще совсем молодыми людьми, но художник использовал как референс их поздние портреты, поэтому на полотне они выглядят очень зрело. Почему девушка у прялки так бледно смотрится, я не знаю, в других версиях ее заменяет стоящая женщина с младенцем.

Самое же потрясающее это то, что гравюру частенько подписывали как документальное изображение братьев Гримм, слушающих народные сказки, чуть ли не фотографию.

Вместо утренней газеты прочитала за завтраком ознакомительный фрагмент новой книжки Мэри Роуч Replaceable You: Adventures in Human Anatomy – традиционный для нее полный безоглядного любопытства боди-хоррор с рассказом, а как именно, в практических деталях, устроены телесные субституты, о которых обычно все стараются не задумываться.

Вот, например, зубные протезы. Даже сейчас любое протезирование – не прогулка в парке, а вот еще недавно люди пользовались исключительно съемными конструкциями, которые удерживались на месте пружинами-распорками, поэтому счастливый носитель искусственных зубов должен был постоянно сжимать челюсти – что объясняет специфическое выражение лиц на многих портретах.

Тем не менее, до середины двадцатого века многие молодые люди с неплохими зубами предпочитали полное удаление и переход на протезы! Мэри Роач собрала множество таких свидетельств в интернете, причем, люди говорили о своих родителях – якобы была даже идея, что стоит это сделать пораньше, до того, как уедешь от родителей, чтобы не тратиться потом на дантиста (как сейчас разумные дети не возражают против ортодонтии, чтобы потом не тратиться на брекеты самим).

Дальше – больше, Роуч такой автор, что пленных не берет. У нее много книжек, эта больше всего похожа на ее же «Занимательную жизнь кадавров», все про тайны плоти. Дозавтракав, я решила, что 11 долларов небольшая цена за такой аттракцион и купила, так что ждите фактоиды о тонкостях приживления лоскутов кожи, хрусталиков и вытяжения ног для прибавки в росте. Плежа гилти не бывает.

Есть одна идея на зиму, для которой мне нужна царь-книга про искусственный интеллект.

Я повспоминала все, что читала на эту тему, и поняла, что хорошей была одна работа: Code Dependent: Living in the Shadow of AI, в которой рассказывается о том, как сотни тысяч людей в разных уголках света выходят на поденную работу по разметке массивов данных для обучения нейросетей. Это тяжелый и низкооплачиваемый труд, совершенно неблагодарный, из тьмы которого расцветает весь блеск видимой нам части AI-революции. Остальные книги, которые я просматривала, были или рассказами о том, как мы все сойдем на скрепки, или совсем уж обобщениями.

Если вы знаете хорошую новую книгу, статью, эссе на английском или на русском, не важно, сообщите, пожалуйста. Будет полезно всем участникам событий и наблюдателям.

В частном книжном клубе обсуждали S.P.Q.R. Мэри Бирд – на мой взгляд, отличную клубную книгу, которая и сама по себе интересная, и для обсуждений хороша, и дает приятное чувство свершения – в бумаге она до смешного толстая.

Хотела рассказать об одной важной линии обсуждения, а именно – о природе нонфикшна такого типа. Что это вообще такое? Точно не учебник по истории Древнего Рима, не книжка-объяснялка, в которой автор излагает какой-то хлесткий тезис на материале. Хотя могло бы быть, типа: сейчас объясню вам, как рушатся демократии и наступает диктатура, сейчас это модно. Не селф-хелп про античную мудрость в современном мире. Не нарративная история, какую, например, пишет Дэн Джонс, когда читаешь про Плантагенетов и на каждом повороте сюжета думаешь: о как. Не развлекательный аттракцион про странности и курьезы.

И вот об этом было отдельно интересно поговорить. Как и о том, есть ли смысл в идее «любую книгу можно сжать до саммари».

#библиотекаНенайденныхКниг сегодня ехала и думала, насколько же у людей адаптивно устроен мозг, если он позволяет небольшому примату управлять двухтонным агрегатом, который движется на абсолютно противоестественной для примата скорости. В окружении таких же лягушонок в коробчонках со всеми их биологическими ограничениями.

Понятно, что эта возможность обеспечивается тем, что машина едет в потоке и водитель почти все решения принимает про другие машины, которые почти неподвижны или движутся на очень маленькой скорости относительно него. Но это надо еще мозг перестроить так, чтобы расщепить восприятие между неподвижной обочиной и потоком, картинкой с зеркала заднего вида и видом в лобовое стекло, а также отражениями в боковых зеркальцах, плюс отдельно учитывать знаки дорожного движения и показатели приборов.

Кроме того, машина встраивается в схему тела – однажды ты начинаешь воспринимать, где она заканчивается и как движется, хотя прямой обратной связи от бамперов и прочего у человека, в норме, нет. Если есть, то это ты плохо вписался. С машиной начинаются квази-отношения. Для большинства людей автомобиль – самая дорогая собственность во владении, кроме недвижимости. Верна поговорка, что любая машина – дорогая машина, потому что почти каждый покупает максимум на свой бюджет. Разве что какие-то гипер-осознанные американские миллионеры ездят на тойоте-королле, пока она не начинает разваливаться на куски, а потом берет следующую тойоту-короллу, вообще не тратя на размышления о машине энергию. Обычный же человек до своей машины слегка подскакивает. И машина – это важно.

Другие машины тоже важно! С соседями по потоку невольно вступаешь в квазиоотношения. Ты их судишь по внешнему виду тачки и манере вождения. У всех есть предубеждения против конкретных марок – на бэшках одни маньяки ездят, на маздах наглецы, на теслах выпендрежники. Удивительно, но одними мелкими маневрами, без дудения и мигания, можно подать вполне различимый сигнал, всегда понимаешь, когда можно немного побычить, когда лучше не ввязываться. Вот эта тонкая психология минутного взаимодействия тоже имеет значение.

Вот об этом всем – о сложном мире отношения человека со своей машиной – я бы почитала отдельную работу. Я когда-то прочитала отличную Traffic: Why we drive the way we do (and what it says about us), наградившую меня поговоркой, что ты не стоишь в пробке, ты сам - пробка. Но она больше про траффик, хотя и очень, очень хорошо.

Я недавно спрашивала о хорошей книги про AI, спасибо за ответы, это было важно.

Подбор клубной книжки – это невидимый труд модератора. Не все хорошие тексты подходят для конкретного обсуждения, есть много маленьких деталей и особенностей всегда. По теме написано страшное количество, я обошла многочисленные списки с рекомендациями, прочитала миллион разных отзывов и просмотрела поиск по Амазону. В общем, книги делятся на

- панические: как AI оставит всех без работы, окончательно размягчит мозги, построит трули тоталитарное общество, усилит социальное неравенство, переделает на скрепки, причем, не обязательно в этом порядке.
- утопические, в которых AI обеспечит людям золотой век.
- про изнанку нынешних AI-проектов – сколько они тратят воды и энергии, как угнетают работников, обманывают потребителей
- про то, что там внутри – думает оно или нет, может ли зародиться самосознание, что этично по отношению к AI, как учится у нас нехорошему, про галлюцинации и другие проблемы
- про то, как научить AI учитывать человеческую этику и гуманистические ценности, чтобы чат-боты не поощряли пользователей в их пагубных стремлениях, как можно контролировать «нормальность» AI-агентов
- про нас: что значит быть человеком в мире, где человек больше не удерживает монополию на творчество, рассуждение, озарения
- корпоративные истории, журналистские расследования из аквариума с бойцовыми рыбками
- ценные советы, как этим всем пользоваться, и совсем уж днище на тему быстрого обогащения с помощью волшебных промптов

В финал у меня вышло несколько работ:

- Superintelligence: Paths, Dangers, Strategies, Nick Bostrom
- The Self-Assembling Brain: How Neural Networks Grow Smarter, Peter Robin Hiesinger
- Artificial Intelligence: A Guide for Thinking Humans, Melanie Mitchell
- Transcend: Unlocking Humanity in the Age of AI, Faisal Hoque
- The Alignment Problem: Machine Learning and Human Values, Brian Christian

Прочитаю бесплатные ознакомительные фрагменты и куплю полные тексты финалистов. Или одной книги-победителя, что было бы совсем хорошо.

Вот чего я не нашла по итогам моего большого обзора литературы, так это хорошей философской работы, которая бы одновременно делала две вещи:

- раскрывала философскую проблематику AI за пределами представления о сложной проблеме сознания, философских зомби и китайской комнаты, это мы и сами можем изложить
- учитывала новые достижения индустрии.

Очень хочу такое прочитать и обсудить.

Издательство Ad Marginem просит передать, что распределит 10 библиотек, состоящих из 100 новых и популярных книг из их портфеля, независимым культурным институциям, таким как не-книжные магазины, клубы, частные библиотеки. Если вы делаете какое-то пространство для своего сообщества, то это для вас, потому что книжки у издательства великолепные.

В прошлом году, например, победила художественная галерея Ростов из Ростова на Дону, что особенно приятно, инициативная группа села Лох из Саратовской области, секонд-хенд «5 жизней» из Саранска. Книги – они же везде, где читатели.

Все подробности здесь.

От себя же отмечу несколько книг издательства. Не знаю, будут ли они в библиотеке, но книги отличные.

- MANIAC Бенхамина Лабатута. Я его прочитала сразу после выхода на английском, теперь перечитала перед книжным клубом METRO, книжка поразительная. Очень советую.
- Капитал в XXI веке Тома Пикетти. Жутко грустная книга о том, что в мире, где самую большую прибыль приносят деньги, которые напрямую делают деньги, жить непросто, а уж неравенство так просто несущая конструкция
- Заря всего. Новая история человечества. Дэвид Гребер и Дэвид Уингроу. Спорная, неоднозначная работа покойного Гребера и издательский подвиг, потому что книга монументальная, очень сложная в переводе. Я бы ее прочитала и обсудила на клубе, но пока никто не соглашается.

Новая книжка Мэри Роач про разные варианты замены частей тела занятная, но несколько безыдейная. Там есть сквозная мысль, что все это не так просто, как кажется, и что умопомрачительные обещания в духе «через пять лет дешевые протезы можно будет печатать на 3D принтерах для всех, кому они нужны» не сбываются. Кажется, что для книги тезиса маловато. С другой стороны, идея важная.

Проблема протезов, например, в том, что там самое сложное – это работа с сокетами, той частью, куда упирается остаток ноги, неся на себе всю тяжесть. Подобрать и адаптировать все для конкретного человека с его особенностями походки, весом, медицинской историей может только квалифицированный специалист, на принтере так запросто не напечатаешь. Есть более перспективный подход – ввинчивать несущую ось протеза прямо в кость, что снимает одну проблему, но создает постоянный риск инфекций. Любопытно, что технологию придумали стоматологи – импланты же хорошо работают. Но для десен, в отличие от голеней, естественно, когда из них торчит кость. Есть даже эксперименты по использованию тканей с десен, но там еще важен микробиом.

Короче, читать интересно. Видно, как же Роач отточила свой творческий метод включенного наблюдения. Надо для книжки – поедет в Тбилиси к хирургу, который протезирует пенисы из пальцев, в операционную, где на свинье отрабатывают новые методы трансплантологии, в лабораторию, где экспериментируют с методами, сохраняющими бьющееся сердце живым как можно дольше.

Вот оно, зачем быть автором нонфика. Если тебе что-то интересно, ты просто напрашиваешься на встречу туда, где находится самый край науки, и тебе не отказывают, потому что нужно для книжки.