Прочитала в апрельской книге клуба Просветителя инвариант сказки о Мелюзине или царевне-лягушке с Фаерских островов.

Молодой рыбак набредает на берег, где резвятся селки – люди-тюлени. Целая стайка прекрасных девушек посбрасывала тюленьи шкуры, чтобы петь и танцевать на суше. Рыбак забирает шкуру одной из них, и той приходится стать его женой. Морская девушка делала все, что должна делать жена, но всегда грустила, а рыбак держал шкуру в сундуке под замком, пока однажды не забывает ключ – и, конечно же, остается один. Только и увидел, что аккуратно сложенную одежду на берегу. В печали и гневе он начинает убивать тюленей, среди которых оказываются новый муж и дети его бывшей селки, и та в отместку накладывает проклятье на всех мужчин острова: они будут гибнуть, пока не наберется столько, что, взявшись за руки, они опояшут весь остров.

Про царевну-лягушку все получилось гораздо веселее и праздничней.

А книжка наша вообще не об этом, это так, лирическое отсупление. Читаем «Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни» Дэвида Туми. Я давно хотела обсудить книгу про игры – начнем с основы, то есть, зоопсихологии.

Мне и чтение, и письмо даются очень легко, книжки про тепловую смерть Вселенной или особенности поведения чумных крыс – мой способ справляться. Но можно так выдохнуться, что даже чумные крысы перестают интересовать. Стенка эта вязкая, отскочить от нее трудно, по возможности, избегайте.

Для восстановления попросила у доброго издательства Альпины Нон-фикшн верстку новенькую книжку «Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем» Сергея Ходнева, который, хотя и не является академическим ученым со степенью, предметно интересуется вопросом. Как отмечено в предисловии, основу книги составили статьи для журнала «Коммерсантъ Weekend». Я страшно давно не читала никакой Коммерсантъ специально, но считаю, что очерки о церковных ересях – подходящее чтение для воскресного завтрака.

Мы с сыном как раз слушаем «Имя розы», в котором спиритуалы, фратичелли, дольчиниане так и кишат. И тайминг выхода книги отличный – как раз к страстной и пасхальной неделе. К дискуссиям на тему, уместны ли дорогие куличи в сусальном золоте, несдобные куличи с начинками и – вот уж настоящее отступничество – продажа шапочек от куличей.

«Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем» Сергея Ходнева so far не совсем выполняет обещание, данное в названии – густых указаний на влияние древних ересей на конструкцию нашего мира в книге нет. Ну и ладно, потому что наведение прямых параллелей было бы, вероятно, большой натяжкой.

Я дочитала до несторианцев, монофизитов и монофелитов – радикально разных трактовок того, как во Христе соединялись две природы, божественной и человеческой.

Это невероятно занимательно: с одной стороны, когда читаешь, то видишь, что да, это не игра слов, а принципиально несовместимые идеи. Практические результаты принятия той или иной стороны тоже были заметными – например, несколько независимых восточных церквей – Армянская, Коптская, Эфиопская, Сиро-Яковитская откололись, что повлекло за собой множество тяжелых последствий. При этом, непонятно, насколько для рядового члена общины было важно, как именно сформулирован основной тезис – единая двойственная природа или единство двух природ.

Дальше следует много невеселых размышлений на тему того, что ты всегда выбираешь сторону не по принципу глубинной и неоспоримой правоты, а просто потому, что там твои люди. На какой стороне в совокупности больше очков симпатии, к этим и примыкаешь. Можно себе это рационализировать как правоту, но это будет ошибкой.

И вычитала отличную пасхальную цитату из Евангелия от Матфея:

Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам.

Разумеется, она трактуется довольно сложным образом, но и сама по себе хороша.

Из книжки про ереси:

Что на самом деле чудовищно волновало около 1490 года все умы, так это конец света: по византийскому счету год 1492 от Рождества Христова был 7000-м от сотворения мира, а с началом «осьмой тысящи» ждали Второго пришествия. Геннадий Новгородский сетовал, что еретики, насмехаясь над этими страхами, ссылаются на книгу «Шестокрыл» (перевод астрономического трактата Иммануила Бонфиса), где среди прочего изъясняется еврейское летоисчисление—а по нему мир оказывался значительно моложе. Впрочем, 1492-й наступил и миновал; надо было как-то это осмыслить и составить пасхальные таблицы на «осьмую тысящу» (раньше этого делать не дерзали).

На таких пассажах я всегда испытываю смутное мучение. На самом деле? Прям чудовищно? Абсолютно все умы?

Я помню несколько «общепризнанных» дат предполагаемого конца света и есть еще несколько десятков не докатившихся до нас, но важных для своей целевой аудитории – столкновение с Нибиру, пророчество Ньютона, Восхищение, звездный холокост. Не то что бы все умы так уж волновались по этому поводу. Вряд ли умы позднего древнерусского средневековья были захвачены сильнее, им, в отличие от нас, надо было еще и каждый день бороться за жизнь.

Люди из города моей ранней юности – Ростова-на-Дону сделали изумительный проект, о котором я всегда думала: вот было бы здорово, если бы кто-то взялся, пока не поздно, только это, к сожалению, не я.

В нескольких переходах Ростова стены украшают, без шуток, великие мозаики из плитки (и одна со смальтой). Я смотрела на них, когда мы с родителями приезжали в отпуск, который всегда был непрерывной феерией, потом ходила мимо по своим делам, и мозаики то закрывались ларьками, то снова открывались. Сфотографировать их во всей красе сложно, потому что они гигантские. Все пробуют, но без профессионального подхода не срабатывает.

Такие не первостепенные объекты культурного наследия всегда находятся в опасности, это же просто плитка на стенках перехода, поэтому сайт с красивой съемкой – невероятно важный ход. Имена авторов, история создания, о которой я особенно не задумывалась. Поняла, что сама не видела все! Постоянно ходила мимо героев Тихого Дона и веселых школьников, а вот эту, самую здоровскую, не видела!

Отдельно приятно, что мозаика по мотивам гравюры Фламмариона еще и хорошо описана. Ее часто называют «средневековой гравюрой», что, конечно же, не так. И эта смальта! В следующий приезд в Ростов пойду, посмотрю на нее.

Посмотрите на эти фотографии, какие же прекрасные, и как любовно собран сайт.

Почитала еще один текст про волнения вокруг использования AI писателями с подзаголовком «Authors and readers are frustrated, nervous and grasping for solutions».

Мне кажется, что это больше не спор не о том «как правильно писать книги», а о разном понимании идеи чтения. Есть много вариантов, но для данного вопроса хорошо работает совсем простая, основанная на грубоватом противопоставлении двух крайностей.

Первая: чтение – это форма взаимодействия с другим человеком, чей опыт, рефлексия, личные качества отлиты в тексте. Благодаря книгам мы можем вступить в прямую связь с неведомым коллективным автором «Одиссеи» или Апостолом Павлом. Или просто человеком, который пережил что-то особенное и вынес важные жизненные уроки.

Вторая: текст больше всего похож на ленту машины Тьюринга: он проходит через наше сознание, оставляя какую-то информацию и/или ловко нажимая на встроенные в нас культурой и натурой эмоциональные рычажки. В результате мы что-то узнаем, что-то чувствуем, иногда даже меняемся под воздействием этого текста. Ложная информация – это плохо, особенно, если речь идет о нонфике, в остальном же, совершенно неважно, кто или что породило предложенную ленту из строчек. Подпись автора сводится к наименованию производителя.

Если находиться на первой позиции, даже не формулируя ее для себя, то, например, подмена автора – это фу. Ghostwriting, нейросеть – фу-фу-фу, все равно что узнать, что человек, с которым общался и подружился в интернете, вообще не тот, за кого себя выдавал. У многих же такое бывало, и это тяжелое чувство. Если же воспринимать текст как программу, которая запускается мозгом, то главное, чтобы все работало. Информирует, учит, развлекает – значит, нормальная книга.

В разные моменты, наверное, каждый читает то так, то эдак, что вносит дополнительную путаницу в отношения с фигурой автора, которая то разрастается до уровня демиурга, то схлопывается в сервис.

Прочитала «Поповича» Сергея Шаргунова, выпущенного РЕШ к весеннему нонфику. Вообще, он у меня идет как часть работы по выбору книг для книжных клубов, но отлично совпал с книжкой о ересях, Именем розы, которое мы слушаем с сыном, и импульсивно прикупленном на распродаже курсе «Страдариума» о том, как становятся святыми. Гигантское интервью Уминского тоже послушала. Дух пасхальных недель каждую весну обращает меня к этой теме.

Что в «Поповиче» действительно здорово – так это демонстрация того, как настоящий писатель может переплавить личный опыт в художественный текст. Отец автора был известным священником, пришедшим к церкви от жизни богемной и веселой. Детство Шаргунова-младшего прошло за алтарем, весь этот мир святынек, восторженных прихожанок, готовых стать бесплатными домоуправительницами и домомучительницами, особого уклада жизни ему знаком. Но роман так написан, что читаешь и знаешь – нет, это не про юного Шаргунова, а про вымышленного героя, и нет, это не способ автора довыяснять отношения с родителями. Аллилуйя.

Я думаю, что это тот роман взросления, который предназначен для взрослых людей, хотя и описывает неполный год из жизни подростка. Помогает смиряться с двумя противоречивыми идеями: с одной стороны, ты не можешь не втянуть ребенка в ту жизнь, которую ведешь сам, дети неизбежно разделяют твои выборы, любые. Мои родители служили и мы, естественным образом, тоже испытывали на себе все особенности гарнизонной жизни, дети новоявленных восторженных экопоселенцев отправляются в экопоселения или рождаются прямо там, вот, отличная книжка дочери миссионера, несшего свет веры первобытным племенам Индонезии. С другой стороны, свои представления о том, как правильно жить, и даже резче – том, что такое спасение или гибель, гарантированно передать нельзя.

Стоит впустить в свой мир какого-то нового персонажа, как он начинает появляться повсюду!

Мы с сыном дослушали дилогию о Гиперионе, которая (довольно неожиданно) близко знакомит всех своих читателей с поэтом-романтиком Джоном Китсом. У меня до «Гипериона» о нем не было даже наименовательного знания, как, скажем, о Шелли, зато теперь!

И вот мы вчера смотрим с Костей «Римские каникулы», там в самом начале одурманенная снотворным принцесса Анна (в этом месте возникает много вопросов, что за дрянь держит придворный доктор в своем чемоданчике) спорит с журналистом, которого играет Грегори Пек, кто автор вспомнившегося ей стихотворения. И она такая: - Китс! А он: Шелли! Китс-Шелли, Китс-Шелли!
Прав журналист, а стихотворение неслучайное и подобранное к сюжету, про нимфу Аретузу:

Словно грозные стражи,
Встали горные кряжи,
Кряжи Акрокераунских гор,
Встали в тесном союзе,
Чтоб не дать Аретузе
Убежать на манящий простор.
Но она убежала
И волной разостлала
Семицветные кудри свои

Сегодня же краем глаза увидела, что нашлись украденные еще в восьмидесятых любовные письма Китса к Фанни, полный комплект которых оценивается в 2 миллиона фунтов стерлингов. Раньше бы не обратила внимания, конечно.

Иногда мне кажется, что каждый человек живет в пузыре с упругой и избирательно-проницаемой мембраной, которая отсекает его от окружающей среды. Но, если уж что-то или кто-то туда проникнет, то, с большой вероятностью, внутри и останется. Вот, например, Китс, контрабандой протащенный в мой мир фантастическим романом. Или постоянные встречи примерно с тысячей одних и тех же людей, которые вновь и вновь появляются в том или ином качестве. Откроешь чей-нибудь профиль в телеграме, а там восемь общих рабочих чатов из разных эпох.

Провела здоровское заседание книжного клуба по вышедшему в Альпине историческому нонфику «Салон Китти. Секс и шпионаж в Третьем Рейхе» Найджела Джонса, Урса Бруннера, Юлии Шраммель.

Это хорошая книга для клуба, потому что у всех участников обязательно уже будет свой багаж начитанного и насмотренного о разных аспектах Второй Мировой, есть, к чему присоединять новые тезисы.

В фактологическом смысле в работе нет ничего особенно внезапного, зато есть важное несколько в другом слое: авторы достаточно добросовестны, чтобы не сочинить на имеющихся данных умопомрачительную историю, поэтому книга становится скучнее, чем могла бы быть сюжетно, но интересней для обсуждения сложных путей создания и разворачивания мифов.

Был салон, вроде бы было там записывающее оборудование, но никаких ясных следов не осталось. Документов нет, ценных свидетельств, полученных в стенах дома порока, нет. Как заметила одна из участниц, вся история Китти остается такой смутной и странной, что это все вообще могло бы быть проектом британских, а не немецких спецслужб. Несколько лет назад мы в этом клубе читали «Железную женщину» Нины Берберовой, там тоже автор почти не показывает обещанную железную женщину, роковую Муру, то ли агента всех разведок, то ли просто яркого человека.

На русский язык книгу перевел Максим Коробов, редактор - Лев Данилкин.

И еще немного о книге про ереси «Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем» Сергея Ходнева.

Конечно, на этой работе лежит отпечаток ее греховной природы – сборник статей всегда останется сборником статей. В этом есть даже что-то хорошее, потому что каждый текст писался так, чтобы людям хотелось его прочитать, но развить генеральную мысль про влияние древних сект на нынешнее положение дел композиция сборника не дает.

Кто-то другой напишет о том, как гностицизм мощно отражается во всех изводах идеи про ложный, иллюзорный мир, спастись из которого можно только пробуждением к знанию. Если приглядеться, то видно, как разнообразно подобный образ мысли воспроизводится в самых разных вещах, от конспирологических движений до альтернативной медицины. Или про чисто манихейское представление о тотальной борьбе добра и зла как основном сюжете истории. Это же не такой естественный конструкт, как может показаться – в античных мифологиях такого нет, в христианстве тоже.

Сама бы я больше почитала про совсем современные ереси, которые нельзя путать с культами и сектами. Ересь же – внутренняя церковная распря со стороны желающих исправить и улучшить догмат. Интересно, как сейчас с этим обстоит дело. Не может же большая, живая церковь не порождать ересей, это было бы ненормально.

Прочитала за завтраком подходящий к ситуации текст: рассказ о новых экспериментах по выращиванию мяса из клеточных культур. Я слежу за этой темой, потому что она кажется мне гипнотизирующе-интересной на многих уровнях. Это мог бы быть передел рынка продуктов примерно на уровне неолитической революции. Переход от охоты к разведению скота был грандиозным, а теперь есть шанс на следующий шаг. Думаю, что мир изменится также поразительно, как тогда.

Но тут же и наглядно проявляется разрыв между простой и логичной идеей: клетки делятся в питательном растворе, получаем качественный, белок буквально из электричества, и реальностью, в которой все сложнее. На такое всегда стоит посмотреть попристальней! Наверное, каждый встречал в профессиональной жизни советчиков, которые щедро одаривали совершенно замечательными решениями, а объяснения, почему это так не работает, называли отговорками. Консультанты любят такое: мы дали им полную схему работы, но клиент не справился с собственными процессами.

Сыворотка для выращивания клеточных культур, например, до сих пор производится с применением сыворотки крови. Нормальные клетки не хотят делиться бесконечно. Культивированное мясо сейчас даже не «вечный хлеб» Беляева, и уж совсем не стейк. Продукт получается невкусным, потому в нем нет жира, фасций и других составляющих нормального филе, и оно никогда не сокращалось под воздействием нервных импульсов. Это серая (кровеносных сосудов тоже нет) масса, которую еще надо подкрасить, приправить и спрессовать в котлету или сосиску. Вот здесь я писала про разочарования инвесторов в стартапах, обещающих вывести на рынок культивированное мясао

Но развитие есть. В этом посте описывается, как удалось найти стволовые клетки, готовые долго делиться и хорошо профилироваться. И – вторая часть ноу-хау – подают химические команды, стимулирующие развитие жировых клеток (но это еще ладно) и, что совсем поразительно, кровеносных сосудов. Понятное дело, без крови, без нервов и без фасций. Получаются миллиметровые сфероиды, плавающие в сыворотке. Для сосисок уже ок. Про стоимость и проблему питательного раствора пока непонятно.

Думаю, что результаты мы еще увидим, но они нам не понравятся. Культивированное мясо будет на полках в виде прессованных продуктов, производство натурального мяса животных резко снизится. Наверняка его еще и поддушат регулирующими мерами.

Полезный сервис для тех, кто читает на английском – агрегатор временных скидок на электронные версии.

Электронные книжки стоят, как правило, дороже бумажных, чтобы защищать продажи изданий в твердых обложках, плюс бумажные книги ритейлеры закупают оптом, а цену на электронные устанавливают издательства. За годы моих постоянных покупок электронных книг средняя цена на новинку выросла с 12 $ до 20-30 $. Я в январе этого года сделала выгрузку данных за 15 из киндла, там была, кроме прочей интересной статистики, выводится и точная сумма всех покупок в киндле. В моем случае приемлемо, но я была бы рада какому-то блоггерскому тарифу на амазоне.

Иногда книги продают радикально дешевле пару дней, и вот, можно каждый день получать письмо со списком работ, которые сегодня стоят за 1-2 доллара вместо 20. Причем, книжки – не какие-то ужасные поделки, слепленные неизвестными людьми с помощью AI. Много отличных, которые я читала полностью или только ознакомительный фрагмент.

Например, сегодня за 2,39 $ продают «Силы и троны» Дэна Джонса, который замечательно пишет о средневековой истории. Неизвестная мне ранее, но завлекательная по описанию и по названию работа о Галилее как придворном Galileo Courtier: The Practice of Science in the Culture of Absolutism. Мы привыкли к образу трогательного гордеца-ученого на башне, а он был вполне ловким карьеристом, способным выкружить себе, что нужно, при дворе Медичи и Папы Римского. Agency Уильяма Гибсона – нам с Костей понравились обе книги серии, ждем завершающую, в которой, я надеюсь, окажется, что «главный» мир – совсем не главный, а такой же срез, как остальные, потому что главного мира нет.

Распродажи сами по себе, скорее, зло, но у этого сервиса есть свое разумное применение – если смутно хочется чего-то почитать, то можно найти подходящее. Своей полноты Bookbub достиг бы, если бы можно было получать уведомления о скидке на книги из виш-листа. Вот тогда бы да.

Эта зимняя сказка, традиционный для каждой осени роман Пелевина, еще один Нонфик – может, мы просто моргнули ровно в тот момент, когда промелькнуло лето.

Надо написать список славных летних дел, чтобы ничего подобного не произошло в реальности. Бывали у меня годы, когда смена сезонов осознавалась только в шиномонтаже. Не супер! Собираю волю к жизни и проактивность для обустройства хорошего лета – как себе и окружающим надо быть Дедом Морозом, если не хочешь унывать зимой, так и летом, не знаю, кем, видимо, Обероном.

Вчера провела упоительный вечер в METRO, обсуждая «Одиссею». На первой встрече клуба по этой книге мы говорили про накопленный читательский опыт взаимодействия с античными сюжетами и разные способы читать «Одиссею», а вчера обсуждали сам текст.

Как всегда, темы и линии разговора непредсказуемы, и мы о разных вещах поговорили, в том числе, о том, насколько же Одиссей чудовищный лидер и руководитель. Нехорошая эта примета, оказаться в его команде: сначала сгубит, а потом еще и расскажет, каким ты был нелепым дураком.

Или вот про знаменитого Никого, Немо:

Когда вино помутило рассудок циклопа,
тогда наконец я ответил циклопу вкрадчиво:
Циклоп, ты желаешь выведать славное имя.
Отвечу тебе, только сделай подарок обещанный.
Меня зовут Никто. Никем называют
мать и отец, и все без изъятия спутники.

Может, шел-шел Одиссей с веслом на плече, да так и не нашел краев, где люди не знают моря, поэтому обосновался в Бравосе.

Но главная тема, конечно, не в этом, а в большом сюжете поэмы, который можно считывать как историю работы Афины над возвращением баланса и нормальности в мир после Троянской войны. Герои старшего поколения или вышли в отставку, или погибли, часто совершенно нелепо, как Агамемнон или Аякс, молодежь успела вырасти без отцов, поэтому ведет себя отвратительно. Чудовища расплодились!

И вот Афина выводит с острова запасных своего любимца, хитроумного Одиссея. Одиссей же хорошо понимает, каково оно, иметь дело с богинями, поэтому пытается не стать аватаром чужой миссии, а просто добраться до Итаки.

Продолжаю читать книжку шекспироведа, которая на год заперлась в подвале дома Стивена Кинга, чтобы насладиться работой в его архивах – Monsters in the Archives: My Year of Fear with Stephen King.

Все еще без содержательных откровений! Разве что небольшое наблюдение: Кинг довольно много реализует себя в текстах как человек с дипломом по английской литературе, но только на уровне черновиков. Потом почти всегда убирает прямые отсылки к классике - нарочитость выветривается, несущая конструкция остается.

Читаю и думаю о великой ценности двух вещей: архивов и саббатикалов. Я хочу быть человеком, который хорошо ведет свой архив и может позволить себе настоящий годовой саббатикал, во время которого он занимается творческим проектом, как Каролина Бикс со своим исследованием творчества Кинга, или просто обдумывает жизнь. И не волнуется, что будет, когда этот год закончится.

Дружеская рекомендация канала Old Russia with Masha, который ведет Мария Кравченко, знатный пиарщик (раньше я имела счастье читать ее кратчайшую прозу в рабочих чатах по проектам крупных клиентов) и стихийный историк.

Канал посвящен русской истории конца девятнадцатого-начала двадцатого века во всем ее многообразии. Маша много рассказывает о малоизвестных мемуарах, а мемуаристика – один из лучших жанров на свете. Вот она пишет про

- воспоминания Нэнси Принс, темнокожей дамы, которая успела пожить десять лет в Санкт-Петербурге, где была знакома с Александром I и Николаем I, великими княгинями и вела успешный швейный бизнес. Как причудлива-то история!
- описание фанатской культуры девятнадцатого века (сталкинг, чудовищные выходки, прочие эксцессы обожания) в мемуарах актрисы Алисы Коонен
- гениальные бизнес-кейсы от хозяина сада «Эрмитаж» Якове Щукина, изложенные в воспоминаниях актера и режиссера Николая Монахова

Подписывайтесь и несколько раз в неделю в ленте будет появляться небанальный исторический пост с картинками.