Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #4
Продолжаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum. На этот раз – любопытные моменты с общей панельной сессии и Q&A:
- Индийский профессор Рави Сундарам из Центра исследования развивающихся обществ (Дели) считает, что подлинное возникновение планетарной чувствительности (не могу сходу придумать хороший перевод для planetary sensibility) произошло только в последние 5 лет, в процессе и после пандемии ковид. Пандемия драматизировала планетарную техно-архитектуру, высветила акселерацию медиа-структур, запустила в иных масштабах сетевые платформы. Эти процессы подталкивают нас заново помыслить: а) суверенитет: вроде бы он остался, но, возможно, это уже другой суверенитет? б) вопрос масштаба в) вопрос границ. Сундарам утверждает, что наркотиком для интеллектуала 20 века по всему миру был разговор с государством. В сегодняшних условиях, по его мнению, интеллектуалу стоит перестать говорить с государством и начать работать, с одной стороны, на более локальном уровне, но, с другой стороны, не ограниченном национальными или иными границами. Как и многие на конференции, Сундарам обратился к Ёсими Такеучи, в данном случае к его двусмысленному отношению к действиям Японии в Китае: (1) Япония вторглась в Китай (2) Япония освобождала Китай от западного колониализма. Сегодня подобные суждения воспроизводятся относительно событий в Иране. С точки зрения Сундарама, это пример "государственного" мышления, от которого надо отказываться. Также обсуждался знаменитый визит Рабиндраната Тагора в Китай, где он был неправильно понят ведущими китайскими интеллектуалами. По Сундараму, Тагор выступал не против модернизации как таковой, но против национализма как машинной формы политики, абстрагирующей жизнь человека.
- Юк Хуэй сообщил, что не верит в реальную возможность возникновения планетарного суверенитета.
- Ван Хуэй предложил свою трактовку "Азии как метода" Такеучи: он против постколониальных прочтений Такеучи и считает, что в "Азии как методе" Такеучи говорил о конкретном событии китайской революции, увидев в крестьянах-космополитах "коммунизм действия" (кивок Кокубану). Поэтому для Ван Хуэя "Азия как метод" Такеучи – стремление к универсальному, а не национальному или континентальному. В том же ключе он интерпретирует "конверсию вместо транзита" позднего Лу Синя: радикальное самоотрицание в результате встречи с Западом происходит не ради вестернизации, а ради нового универсального.
В кулуарах выяснилось, что Ван Хуэй планировал публичный диалог с Хабермасом о конфуцианстве. Хабермас готовился чуть ли не впервые говорить о конфуцианстве, но, к сожалению, скоропостижно скончался, и мероприятие не состоялось.
Продолжаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum. На этот раз – любопытные моменты с общей панельной сессии и Q&A:
- Индийский профессор Рави Сундарам из Центра исследования развивающихся обществ (Дели) считает, что подлинное возникновение планетарной чувствительности (не могу сходу придумать хороший перевод для planetary sensibility) произошло только в последние 5 лет, в процессе и после пандемии ковид. Пандемия драматизировала планетарную техно-архитектуру, высветила акселерацию медиа-структур, запустила в иных масштабах сетевые платформы. Эти процессы подталкивают нас заново помыслить: а) суверенитет: вроде бы он остался, но, возможно, это уже другой суверенитет? б) вопрос масштаба в) вопрос границ. Сундарам утверждает, что наркотиком для интеллектуала 20 века по всему миру был разговор с государством. В сегодняшних условиях, по его мнению, интеллектуалу стоит перестать говорить с государством и начать работать, с одной стороны, на более локальном уровне, но, с другой стороны, не ограниченном национальными или иными границами. Как и многие на конференции, Сундарам обратился к Ёсими Такеучи, в данном случае к его двусмысленному отношению к действиям Японии в Китае: (1) Япония вторглась в Китай (2) Япония освобождала Китай от западного колониализма. Сегодня подобные суждения воспроизводятся относительно событий в Иране. С точки зрения Сундарама, это пример "государственного" мышления, от которого надо отказываться. Также обсуждался знаменитый визит Рабиндраната Тагора в Китай, где он был неправильно понят ведущими китайскими интеллектуалами. По Сундараму, Тагор выступал не против модернизации как таковой, но против национализма как машинной формы политики, абстрагирующей жизнь человека.
- Юк Хуэй сообщил, что не верит в реальную возможность возникновения планетарного суверенитета.
- Ван Хуэй предложил свою трактовку "Азии как метода" Такеучи: он против постколониальных прочтений Такеучи и считает, что в "Азии как методе" Такеучи говорил о конкретном событии китайской революции, увидев в крестьянах-космополитах "коммунизм действия" (кивок Кокубану). Поэтому для Ван Хуэя "Азия как метод" Такеучи – стремление к универсальному, а не национальному или континентальному. В том же ключе он интерпретирует "конверсию вместо транзита" позднего Лу Синя: радикальное самоотрицание в результате встречи с Западом происходит не ради вестернизации, а ради нового универсального.
В кулуарах выяснилось, что Ван Хуэй планировал публичный диалог с Хабермасом о конфуцианстве. Хабермас готовился чуть ли не впервые говорить о конфуцианстве, но, к сожалению, скоропостижно скончался, и мероприятие не состоялось.
🔥2
Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #5
Завершаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum краткой выжимкой нескольких докладов:
- Пан Лайкван из Китайского университета Гонконга, единственная женщина-спикер, представила доклад о двух ответах на вызовы социалдарвинизма: европейский ответ и китайский ответ. С ее точки зрения, европейский ответ дал Бергсон, а китайский – Чжан Тайянь. Доклад представлял из себя сравнительный анализ двух философских систем в академическом духе, и, конечно, не в пользу Бергсона. Пан Лайкван уверена, что идеи Чжан Тайяня до сих пор представляют из себя полезный фреймворк для навигации в сегодняшних кризисах. Его центральная идея – "равенство через неравенство" – говорит о несправедливости единой системы референции для всего на свете (и в частности бросает вызов евроцентризму). Чжан использует методологию йогачара для интерпретации даосских текстов и предлагает уравнивать дискурсы, а не сами вещи. Он хочет заменить "уравнивание неравного" (qiqibuqi; внешняя сила уничтожит неравенство) на "равенство, достигнутое через неравенство" (buqierqi; уважение естественного неравенства). Если проект Бергсона чисто эпистемологический, то Чжан – морально-политический мыслитель, подталкивающий к множественности как объекту и субъекту политики и считающий лучшим управлением то, "которое принимает природу всерьез".
- Медиаархеолог Зигфрид Цилински выдал в значительной части импровизированную шоу-программу с привлечением Фрэнка Заппы и Джима Моррисона. В контексте "Азии как метода" он предложил "Deep Time как метод" и поделился несколькими примерами вдохновляющего горизонтального межкультурного взаимодействия, которое становится тем "горизонтальнее", чем "вертикальнее" по временной шкале мы опускаемся (в прошлое): в частности, был приведен пример огромных часов в виде слона 1206 года, которые объединяют арабские, индийские, египетские, персидские и др. элементы. Также он представил несколько хулиганский список воображаемых faculties (в обоих смыслах академических факультетов и человеческих способностей), необходимых для 21 века: факультет достоинства (которое он проиллюстрировал "Грацией" Соррентино); экстравагантности и необычных дел (таких как садоводство); клинамена, или элегантности девиации (смотреть в другую сторону по сравнению по всеми остальными); палеофутуризма; безусловных диалогов; патафизики; пилотирования хаоса и поэзии кайроса; океанического мышления и навигации ветров (в противовес континентальности философии); лудологии; безусловного гостеприимства; экономии дружбы; танцующей философии и т.п.
Завершаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum краткой выжимкой нескольких докладов:
- Пан Лайкван из Китайского университета Гонконга, единственная женщина-спикер, представила доклад о двух ответах на вызовы социалдарвинизма: европейский ответ и китайский ответ. С ее точки зрения, европейский ответ дал Бергсон, а китайский – Чжан Тайянь. Доклад представлял из себя сравнительный анализ двух философских систем в академическом духе, и, конечно, не в пользу Бергсона. Пан Лайкван уверена, что идеи Чжан Тайяня до сих пор представляют из себя полезный фреймворк для навигации в сегодняшних кризисах. Его центральная идея – "равенство через неравенство" – говорит о несправедливости единой системы референции для всего на свете (и в частности бросает вызов евроцентризму). Чжан использует методологию йогачара для интерпретации даосских текстов и предлагает уравнивать дискурсы, а не сами вещи. Он хочет заменить "уравнивание неравного" (qiqibuqi; внешняя сила уничтожит неравенство) на "равенство, достигнутое через неравенство" (buqierqi; уважение естественного неравенства). Если проект Бергсона чисто эпистемологический, то Чжан – морально-политический мыслитель, подталкивающий к множественности как объекту и субъекту политики и считающий лучшим управлением то, "которое принимает природу всерьез".
- Медиаархеолог Зигфрид Цилински выдал в значительной части импровизированную шоу-программу с привлечением Фрэнка Заппы и Джима Моррисона. В контексте "Азии как метода" он предложил "Deep Time как метод" и поделился несколькими примерами вдохновляющего горизонтального межкультурного взаимодействия, которое становится тем "горизонтальнее", чем "вертикальнее" по временной шкале мы опускаемся (в прошлое): в частности, был приведен пример огромных часов в виде слона 1206 года, которые объединяют арабские, индийские, египетские, персидские и др. элементы. Также он представил несколько хулиганский список воображаемых faculties (в обоих смыслах академических факультетов и человеческих способностей), необходимых для 21 века: факультет достоинства (которое он проиллюстрировал "Грацией" Соррентино); экстравагантности и необычных дел (таких как садоводство); клинамена, или элегантности девиации (смотреть в другую сторону по сравнению по всеми остальными); палеофутуризма; безусловных диалогов; патафизики; пилотирования хаоса и поэзии кайроса; океанического мышления и навигации ветров (в противовес континентальности философии); лудологии; безусловного гостеприимства; экономии дружбы; танцующей философии и т.п.
🔥8
Ну и наконец уплываем с конференции и от континентальной философии, но не одиночным мореплавателем, а с Голубой Дамой, о которой Red Chamber писал страшно сказать 10 лет назад
❤4🔥4
Фан И Лик "Палинтроп" / Fung Yee Lick "Palintropos" (Май 2026)
В крошечной гонконгской галерее ACO Art Space происходит макабрическая выставка каллиграфа-экспериментатора Фан И Лика с громким древнегреческим названием. Палинтропами он пытается вернуться к зарождению китайского иероглифа и – шире – к антропогенному событию языка. Согласно сопроводительному тексту, Фан И Лик видит в иероглифах машины желания, времени и волшебства, стирающие границы памяти и забвения, смерти и бессмертия, формы и бесформенности. Но обо всём по порядку.
Язык и особенно письменность гарантируют историчность, структурируют память, бросают якоря, привязывают нас к прошлому, индивидуальному и видовому. Мы постоянно оборачиваемся назад, но при этом никогда не возвращаемся в ту же самую реку, как известно ещё из Гераклита, у которого и появилось слово palintropos. Возвращение – это всегда возвращение куда-то в другое место, о чем, среди прочего, свидетельствует наличие 13 синонимов для конструкции типа "если" в китайском языке. В работе ""Если" и его 13 синонимов" (2026) Фан И Лик использует их все, показывая как память и забвение работают друг на друга и смешиваются до неразличимости в ретрофутуризме лингвистического аппарата.
В работе "84 000" разворачивается буддийская биополитика: каллиграфия 84 000 дверей дхармы (и, соответственно, 84 000 типов страданий) выполнена буквально из материалов для контрацепции: овечьих кишечников, известных как древние презервативы, и ноноксинола-9. Казалось бы, нет жизни – нет проблем, но кто бы тогда изобразил эти двери?
Как известно из Лаоцзы, великий образ не имеет формы, потому задача любого серьёзного художника, по крайней мере, из Китая, есть некоторое возвращение к изначальному хаосу, где еще не воздвигнуты барьеры спецификаций. В оформленном как ноктюрама выставочном пространстве Фан И Лик пытается сделать именно это: застать момент, когда иероглиф то ли проступает из мира, то ли растворяется в нем.
https://www.aco.hk/?lightbox=dataItem-molb2yiw4
В крошечной гонконгской галерее ACO Art Space происходит макабрическая выставка каллиграфа-экспериментатора Фан И Лика с громким древнегреческим названием. Палинтропами он пытается вернуться к зарождению китайского иероглифа и – шире – к антропогенному событию языка. Согласно сопроводительному тексту, Фан И Лик видит в иероглифах машины желания, времени и волшебства, стирающие границы памяти и забвения, смерти и бессмертия, формы и бесформенности. Но обо всём по порядку.
Язык и особенно письменность гарантируют историчность, структурируют память, бросают якоря, привязывают нас к прошлому, индивидуальному и видовому. Мы постоянно оборачиваемся назад, но при этом никогда не возвращаемся в ту же самую реку, как известно ещё из Гераклита, у которого и появилось слово palintropos. Возвращение – это всегда возвращение куда-то в другое место, о чем, среди прочего, свидетельствует наличие 13 синонимов для конструкции типа "если" в китайском языке. В работе ""Если" и его 13 синонимов" (2026) Фан И Лик использует их все, показывая как память и забвение работают друг на друга и смешиваются до неразличимости в ретрофутуризме лингвистического аппарата.
В работе "84 000" разворачивается буддийская биополитика: каллиграфия 84 000 дверей дхармы (и, соответственно, 84 000 типов страданий) выполнена буквально из материалов для контрацепции: овечьих кишечников, известных как древние презервативы, и ноноксинола-9. Казалось бы, нет жизни – нет проблем, но кто бы тогда изобразил эти двери?
Как известно из Лаоцзы, великий образ не имеет формы, потому задача любого серьёзного художника, по крайней мере, из Китая, есть некоторое возвращение к изначальному хаосу, где еще не воздвигнуты барьеры спецификаций. В оформленном как ноктюрама выставочном пространстве Фан И Лик пытается сделать именно это: застать момент, когда иероглиф то ли проступает из мира, то ли растворяется в нем.
https://www.aco.hk/?lightbox=dataItem-molb2yiw4
🔥4👍2
Red Chamber
Фан И Лик "Палинтроп" / Fung Yee Lick "Palintropos" (Май 2026) В крошечной гонконгской галерее ACO Art Space происходит макабрическая выставка каллиграфа-экспериментатора Фан И Лика с громким древнегреческим названием. Палинтропами он пытается вернуться к…
Да, и лифт в галерею выглядит так
🔥9
Золотой мальчик (2025)
Подающий надежды боксер Чун Лек по кличке Золотой Мальчик (Луис Чун) загремел в тюрьму за убийство по неосторожности в клубной драке, чем, кажется, поставил крест на спортивной карьере. Выйдя на свободу через десять лет без денег, жилья и работы, он узнает, что у него есть сын (чья мать скончалась от внезапной болезни). Поначалу Чун Лек ничего и слышать не хочет о встрече с отпрыском, так как не может позаботиться даже о самом себе и плохо понимает, как обустроить жизнь в современном Гонконге. Но его отношение меняется, когда выясняется, что десятилетний шкет – слегка аутичный вундеркинд с опухолью мозга и по совместительству успешный автор селфхелп-бестселлера по мотивам афоризмов умершей мамы, а также что есть вариант получить наследство, взяв опеку над ребенком. Хотя кто из них ребенок, так сразу не скажешь.
"Золотой мальчик" – честное и бодрое бимуви про плохих отцов и хороших детей, которое пролежало на полке 6 лет после съемок. На момент работы над фильмом, ещё до ковида, Луис Чун подходил к роли как потенциально прорывной для его актерской карьеры: он не только радикально трансформировал своё тело, чтобы выглядеть как боксер, но и всерьёз рассчитывал на кинонаграды. Ожидания, мягко говоря, не оправдались: "Золотой мальчик" поначалу просто исчез, а теперь по-тихому вышел на стримингах. Впрочем, карьера Чуна пострадала несильно: вряд ли многие считают его серьезным драматическим артистом, но по количеству разнообразных рекламных постеров в сегодняшнем Гонконге он уступает разве что более матерому тезке.
И боксерские сцены, и дрейфующая между комическим и сентиментальным динамика между двумя золотыми мальчиками получились недурно, но главный источник удовольствия тут – ветеранские эпизоды от старой гвардии: Эрика Цана, исполняющего тренера и плохого отца рок-певицы, и Лам Суета в роли владельца боксерского зала. Панчлайн фильма "разница между взрослыми и детьми в том, что первые всегда подводят вторых" иллюстрируется и в основной, и в дополнительных сюжетных линиях. Очевидно, авторы подводят к тому, что это родители подлежат воспитанию, а не наоборот, хотя даже у непутевого боксера после отсидки находится полезный урок для ботаника-вундеркинда: иногда насилие – это тоже выход. К слову о вундеркиндах: десятилетний талант из "Золотого мальчика" в значительно меньшей степени является творческим преувеличением, чем кажется на первый взгляд; буквально в прошлом месяце в Юньнани общался с гонконгским ребенком схожего возраста – в таких же очках и в таком же ресурсе. Поэтому не волнуйтесь: если ваших детей не заместят нейросети, их обязательно заместят китайские сверстники.
https://letterboxd.com/film/golden-boy-2025/
Подающий надежды боксер Чун Лек по кличке Золотой Мальчик (Луис Чун) загремел в тюрьму за убийство по неосторожности в клубной драке, чем, кажется, поставил крест на спортивной карьере. Выйдя на свободу через десять лет без денег, жилья и работы, он узнает, что у него есть сын (чья мать скончалась от внезапной болезни). Поначалу Чун Лек ничего и слышать не хочет о встрече с отпрыском, так как не может позаботиться даже о самом себе и плохо понимает, как обустроить жизнь в современном Гонконге. Но его отношение меняется, когда выясняется, что десятилетний шкет – слегка аутичный вундеркинд с опухолью мозга и по совместительству успешный автор селфхелп-бестселлера по мотивам афоризмов умершей мамы, а также что есть вариант получить наследство, взяв опеку над ребенком. Хотя кто из них ребенок, так сразу не скажешь.
"Золотой мальчик" – честное и бодрое бимуви про плохих отцов и хороших детей, которое пролежало на полке 6 лет после съемок. На момент работы над фильмом, ещё до ковида, Луис Чун подходил к роли как потенциально прорывной для его актерской карьеры: он не только радикально трансформировал своё тело, чтобы выглядеть как боксер, но и всерьёз рассчитывал на кинонаграды. Ожидания, мягко говоря, не оправдались: "Золотой мальчик" поначалу просто исчез, а теперь по-тихому вышел на стримингах. Впрочем, карьера Чуна пострадала несильно: вряд ли многие считают его серьезным драматическим артистом, но по количеству разнообразных рекламных постеров в сегодняшнем Гонконге он уступает разве что более матерому тезке.
И боксерские сцены, и дрейфующая между комическим и сентиментальным динамика между двумя золотыми мальчиками получились недурно, но главный источник удовольствия тут – ветеранские эпизоды от старой гвардии: Эрика Цана, исполняющего тренера и плохого отца рок-певицы, и Лам Суета в роли владельца боксерского зала. Панчлайн фильма "разница между взрослыми и детьми в том, что первые всегда подводят вторых" иллюстрируется и в основной, и в дополнительных сюжетных линиях. Очевидно, авторы подводят к тому, что это родители подлежат воспитанию, а не наоборот, хотя даже у непутевого боксера после отсидки находится полезный урок для ботаника-вундеркинда: иногда насилие – это тоже выход. К слову о вундеркиндах: десятилетний талант из "Золотого мальчика" в значительно меньшей степени является творческим преувеличением, чем кажется на первый взгляд; буквально в прошлом месяце в Юньнани общался с гонконгским ребенком схожего возраста – в таких же очках и в таком же ресурсе. Поэтому не волнуйтесь: если ваших детей не заместят нейросети, их обязательно заместят китайские сверстники.
https://letterboxd.com/film/golden-boy-2025/
Letterboxd
Golden Boy (2025)
A decade ago, Cheung Lek was the brightest rising boxing star—known as “Golden Boy”—until a tragic incident stripped him of his freedom. Ten years later, released from prison, he comes face to face…
😁3❤1🔥1
Хороший сын (2025)
Сингапурская дрэг-квин Цзя Хао, долгое время отстраненная от семьи, после смерти абьюзивного отца возвращается домой, чтобы помочь старшему брату с невестой ухаживать за престарелой мамой, у которой обнаруживается Альцгеймер. Когда симптомы деменции ухудшаются, и мать перестает узнавать сыновей, Цзя Хао в макияже и женской одежде представляется её биологической дочкой. Этот невинный и по задумке терапевтический для обоих (обеих) обман неожиданно приводит к раскрытию темных семейных секретов.
"Хороший сын" (в оригинале без мисгендеринга – "Хороший ребенок") Ван Гошэня основан на биографии Кристофера Лима, реальной сингапурской дрэг-квин под сценическим псевдонимом Сэмми Чжэнь, и фокусируется не столько на проблемах запрещенной организации из 4+ букв в городе-государстве, сколько на напряжении между личной жизнью, семейными обязательствами и ожиданиями окружающих. В итоге получается квир-кино не из-за сексуализированных предпочтений его героев, а из-за того, что оно успешно стирает границы, пускай сначала и в негативном модусе: условно "нормальный" и условно "ненормальный" сыновья оказываются одинаково неготовы к столкновению с необходимостью иметь дело с Альцгеймером матери. "Хороший сын" удачно совмещает находки из тайской комедии про смерть "Пока твоя бабушка жива" и недавней "Легенды навсегда" с Джеки Чаном в деменции; а Ван Гошэнь без чрезмерных манипуляций (ну ладно, может быть, с одной) лавирует между трагическими обстоятельствами и комической сублимацией: от стендапа дрэг-шоу до совместных с мамой стримов с овощного рынка. Фильм намеренно лишен жесткой структуры, и его удерживает вместе, прежде всего, смелое и убедительное исполнение главной роли гетеросексуальным сингапурским актером Ричи Ко. За неё вполне могли дать Золотую Лошадь, но тайваньцы ограничились номинацией.
https://letterboxd.com/film/a-good-child-2025/
Сингапурская дрэг-квин Цзя Хао, долгое время отстраненная от семьи, после смерти абьюзивного отца возвращается домой, чтобы помочь старшему брату с невестой ухаживать за престарелой мамой, у которой обнаруживается Альцгеймер. Когда симптомы деменции ухудшаются, и мать перестает узнавать сыновей, Цзя Хао в макияже и женской одежде представляется её биологической дочкой. Этот невинный и по задумке терапевтический для обоих (обеих) обман неожиданно приводит к раскрытию темных семейных секретов.
"Хороший сын" (в оригинале без мисгендеринга – "Хороший ребенок") Ван Гошэня основан на биографии Кристофера Лима, реальной сингапурской дрэг-квин под сценическим псевдонимом Сэмми Чжэнь, и фокусируется не столько на проблемах запрещенной организации из 4+ букв в городе-государстве, сколько на напряжении между личной жизнью, семейными обязательствами и ожиданиями окружающих. В итоге получается квир-кино не из-за сексуализированных предпочтений его героев, а из-за того, что оно успешно стирает границы, пускай сначала и в негативном модусе: условно "нормальный" и условно "ненормальный" сыновья оказываются одинаково неготовы к столкновению с необходимостью иметь дело с Альцгеймером матери. "Хороший сын" удачно совмещает находки из тайской комедии про смерть "Пока твоя бабушка жива" и недавней "Легенды навсегда" с Джеки Чаном в деменции; а Ван Гошэнь без чрезмерных манипуляций (ну ладно, может быть, с одной) лавирует между трагическими обстоятельствами и комической сублимацией: от стендапа дрэг-шоу до совместных с мамой стримов с овощного рынка. Фильм намеренно лишен жесткой структуры, и его удерживает вместе, прежде всего, смелое и убедительное исполнение главной роли гетеросексуальным сингапурским актером Ричи Ко. За неё вполне могли дать Золотую Лошадь, но тайваньцы ограничились номинацией.
https://letterboxd.com/film/a-good-child-2025/
Letterboxd
A Good Child (2025)
Follows Jia Hao, a drag queen, who returns home to care for his mother with dementia, leading to healing and self-discovery through deception.
🔥8
Sunshine (2024)
Девятнадцатилетняя филиппинская художественная гимнастка по имени Саншайн готовится к Олимпиаде, но внезапно узнает, что беременна. Наваливается паника: она слишком молода для материнства и не готова жертвовать спортивной мечтой. Предполагаемый отец, мажор и сын пастора, предпочитает самоустраниться. На Филиппинах аборты – табу, поэтому Саншайн садится в маршрутку с граффити "Дар Божий" и отправляется на окраину города, где мутная бабушка у храма с рыночного лотка продает не только календари с Девой Марией, но и таблетки для прерывания беременности. Гимнастка воспитана в религиозном духе, потому решение избавиться от плода не дается легко: муки совести представляют собой сражение двух сил, и внутренний пролайфер является в образе нерожденной дочери, прилично владеющей английским матом.
"Саншайн" Антуанетты Джадаон – филиппинские "4 месяца, 3 недели, 2 дня", обрушивающиеся с яростной критикой практического католицизма из трущоб Манилы. С точки зрения формального мастерства, это неровное кино: граничащие с гениальностью эпизоды (скажем, народный эмоционально заряженный теологический спор в отделении неотложки) соседствуют с не самыми удачными сценами. Но это не тот случай, когда нюансы актерской игры эпизодников имеют решающее значение: прежде всего, "Саншайн" – смелый и важный политический фильм, дающий голос тем, кто на местности его, похоже, систематически лишен. Джадаон не ограничивается проблемами подростковой беременности и людоедского гуманизма системы филиппинского здравоохранения; она делает манифест боевого феминизма, выходящий за рамки прочойс: в кадре героиня (благо, спортсменка) периодически бросается в атаку на самые уродливые проявления патриархата с помощью кочерги или пивной бутылки.
https://letterboxd.com/film/sunshine-2024/
Девятнадцатилетняя филиппинская художественная гимнастка по имени Саншайн готовится к Олимпиаде, но внезапно узнает, что беременна. Наваливается паника: она слишком молода для материнства и не готова жертвовать спортивной мечтой. Предполагаемый отец, мажор и сын пастора, предпочитает самоустраниться. На Филиппинах аборты – табу, поэтому Саншайн садится в маршрутку с граффити "Дар Божий" и отправляется на окраину города, где мутная бабушка у храма с рыночного лотка продает не только календари с Девой Марией, но и таблетки для прерывания беременности. Гимнастка воспитана в религиозном духе, потому решение избавиться от плода не дается легко: муки совести представляют собой сражение двух сил, и внутренний пролайфер является в образе нерожденной дочери, прилично владеющей английским матом.
"Саншайн" Антуанетты Джадаон – филиппинские "4 месяца, 3 недели, 2 дня", обрушивающиеся с яростной критикой практического католицизма из трущоб Манилы. С точки зрения формального мастерства, это неровное кино: граничащие с гениальностью эпизоды (скажем, народный эмоционально заряженный теологический спор в отделении неотложки) соседствуют с не самыми удачными сценами. Но это не тот случай, когда нюансы актерской игры эпизодников имеют решающее значение: прежде всего, "Саншайн" – смелый и важный политический фильм, дающий голос тем, кто на местности его, похоже, систематически лишен. Джадаон не ограничивается проблемами подростковой беременности и людоедского гуманизма системы филиппинского здравоохранения; она делает манифест боевого феминизма, выходящий за рамки прочойс: в кадре героиня (благо, спортсменка) периодически бросается в атаку на самые уродливые проявления патриархата с помощью кочерги или пивной бутылки.
https://letterboxd.com/film/sunshine-2024/
Letterboxd
Sunshine (2024)
Just days before her team's tryouts for the Olympics, dedicated young gymnast Sunshine discovers she is pregnant. Now she must embark on a desperate and risky journey to fight for her dream.
🔥6