В республиканские времена в храме Кастора часто собирался Сенат, а платформа перед колоннами служила одним из излюбленных мест для выступлений политиков, своего рода вторыми Рострами. В императорскую эпоху, конечно, все это отошло в прошлое. В здании, построенном Тиберием, было двадцать пять маленьких помещений, связанных с функционированием храма Кастора в качестве римской палаты мер и весов и отделения государственной казны; но в одной, судя по найденным там предметам, работал зубной врач.
В середине июля в Риме справляли праздник в честь Кастора — несколько тысяч молодых людей в парадной военной форме участвовали в процессии, во главе которой ехали двое юношей на белых конях, изображая Диоскуров. Август «приватизировал» этот культ и постарался связать почитание близнецов с императорским домом: сначала со своими внуками Гаем и Луцием, а после их безвременной смерти — с Тиберием и его братом Друзом (который тоже оказался не слишком удачливым Диоскуром и умер, упав с лошади).
В середине июля в Риме справляли праздник в честь Кастора — несколько тысяч молодых людей в парадной военной форме участвовали в процессии, во главе которой ехали двое юношей на белых конях, изображая Диоскуров. Август «приватизировал» этот культ и постарался связать почитание близнецов с императорским домом: сначала со своими внуками Гаем и Луцием, а после их безвременной смерти — с Тиберием и его братом Друзом (который тоже оказался не слишком удачливым Диоскуром и умер, упав с лошади).
#herewasquestion Добрый день! Наверняка ни один специалист не посоветует учить историю по художественным фильмам, и все-таки для популяризации чего больше в таком кино например как Гладиатор Ридли Скотта, вреда или пользы? Спасибо!
Отличный вопрос, потому что ответ на него очень непрост. Много ли вы помните фильмов про античность? Ну да, их и было немного, но все-таки гораздо больше, чем вы помните. “Гладиатор” 2000 года — фильм уже по нынешним меркам довольно давний, но он, во-первых, хорошо сохранился в памяти, во-вторых, по сравнению с большинством фильмов об античности, показывает многие тогдашние практики и обычаи в соответствии с нашими сегодняшими представлениями о них. Нет никакого сомнения, что если бы настоящие римляне вдруг увидели наши фильмы, картины, реконструкции, они бы попадали в обморок от ужаса и смеха. Но это совсем другая история.
Что неверно в “Гладиаторе”? Многие солдаты носят фантазийные шлемы; у воинов перевязаны руки, но они перевязаны почти во всех фильмах, хотя в реальности ничего такого не бывало; легионеры ходят в обмундировании столетней давности, по меркам фильма; у римской кавалерии есть стремена; катапульты и баллисты не применялись в лесу; солдаты-преторианцы ходят в черной форме, чего, судя по всему, в Древнем Риме не было; наконец, в общей панораме Рима есть несколько зданий, которых или уже, или (чаще) еще не было — особенно, например, Базилика Максенция и/или Константина, по понятным причинам (не было еще никакого Максенция, как и брата его Константина).
Еще хуже обстоят дела с собственно историческими фактами. Например, гладиаторские игры в Риме никто не прекращал, а смерть Коммода (тоже не такая — хотя он действительно, говорят, к концу жизни переселился в бараки гладиаторов и практически прекратил заниматься государственными делами) привела не к миру и согласию в Риме, а к кровавой властной возне, Году пяти императоров (193 н. э.) и к столетию полного бардака.
Но вообще говоря, Ридли Скотт, режиссер этого фильма, отличался большой любовью к истории и точности. Некоторые детали, вроде проноса разных товаров гладиаторами в качестве рекламы, были вымараны из фильма не из-за неточности как таковой (все так и бывало), а из-за того, что они были бы восприняты как неточные. Рассела Кроу он, конечно, привлек к картине, показав ему довольно фантазийное полотно “Pollice Verso” Жан-Леона Жерома, но в целом отличался стремлением к исторической правде. И мне кажется, что если человек проникнется величием и страстью античности на примере “Гладиатора” и станет ее, античность, изучать (попутно обнаруживая ошибки), пользы от этого будет больше, чем от неизбежных технических и исторических ошибок, которые можно найти где угодно.
Отличный вопрос, потому что ответ на него очень непрост. Много ли вы помните фильмов про античность? Ну да, их и было немного, но все-таки гораздо больше, чем вы помните. “Гладиатор” 2000 года — фильм уже по нынешним меркам довольно давний, но он, во-первых, хорошо сохранился в памяти, во-вторых, по сравнению с большинством фильмов об античности, показывает многие тогдашние практики и обычаи в соответствии с нашими сегодняшими представлениями о них. Нет никакого сомнения, что если бы настоящие римляне вдруг увидели наши фильмы, картины, реконструкции, они бы попадали в обморок от ужаса и смеха. Но это совсем другая история.
Что неверно в “Гладиаторе”? Многие солдаты носят фантазийные шлемы; у воинов перевязаны руки, но они перевязаны почти во всех фильмах, хотя в реальности ничего такого не бывало; легионеры ходят в обмундировании столетней давности, по меркам фильма; у римской кавалерии есть стремена; катапульты и баллисты не применялись в лесу; солдаты-преторианцы ходят в черной форме, чего, судя по всему, в Древнем Риме не было; наконец, в общей панораме Рима есть несколько зданий, которых или уже, или (чаще) еще не было — особенно, например, Базилика Максенция и/или Константина, по понятным причинам (не было еще никакого Максенция, как и брата его Константина).
Еще хуже обстоят дела с собственно историческими фактами. Например, гладиаторские игры в Риме никто не прекращал, а смерть Коммода (тоже не такая — хотя он действительно, говорят, к концу жизни переселился в бараки гладиаторов и практически прекратил заниматься государственными делами) привела не к миру и согласию в Риме, а к кровавой властной возне, Году пяти императоров (193 н. э.) и к столетию полного бардака.
Но вообще говоря, Ридли Скотт, режиссер этого фильма, отличался большой любовью к истории и точности. Некоторые детали, вроде проноса разных товаров гладиаторами в качестве рекламы, были вымараны из фильма не из-за неточности как таковой (все так и бывало), а из-за того, что они были бы восприняты как неточные. Рассела Кроу он, конечно, привлек к картине, показав ему довольно фантазийное полотно “Pollice Verso” Жан-Леона Жерома, но в целом отличался стремлением к исторической правде. И мне кажется, что если человек проникнется величием и страстью античности на примере “Гладиатора” и станет ее, античность, изучать (попутно обнаруживая ошибки), пользы от этого будет больше, чем от неизбежных технических и исторических ошибок, которые можно найти где угодно.
(К новостям.)
Действительно ли Калигула ввел своего жеребца Инцитата в сенат? Светоний (в переводе М. Л. Гаспарова) пишет: “Своего коня Быстроногого он так оберегал от всякого беспокойства, что всякий раз накануне скачек посылал солдат наводить тишину по соседству; он не только сделал ему конюшню из мрамора и ясли из слоновой кости, не только дал пурпурные покрывала и жемчужные ожерелья, но даже отвел ему дворец с прислугой и утварью, куда от его имени приглашал и охотно принимал гостей; говорят, он даже собирался сделать его консулом”. Дион Кассий (59.14) утверждает, что Калигула сделал бы Быстроногого консулом, если бы не был убит.
(“Быстроногий”, или, в переводе Ильинского, “Борзой” — это Incitatus, что значит “быстрый, страстный, галопирующий”.)
Это, конечно, соображения историков, которые жили и писали как минимум через несколько десятилетий после событий. И Светоний, и Дион Кассий имели свои резоны наезжать на не любившего Сенат Калигулу. Впрочем, историк Алойз Винтеринг, автор книги про не слишком удачливого императора, утверждает, что тот мог поступить так, как описывают недоброжелательные историки — просто чтобы показать сенаторам, как они бесполезны, раз даже зверь может справиться не хуже их.
Действительно ли Калигула ввел своего жеребца Инцитата в сенат? Светоний (в переводе М. Л. Гаспарова) пишет: “Своего коня Быстроногого он так оберегал от всякого беспокойства, что всякий раз накануне скачек посылал солдат наводить тишину по соседству; он не только сделал ему конюшню из мрамора и ясли из слоновой кости, не только дал пурпурные покрывала и жемчужные ожерелья, но даже отвел ему дворец с прислугой и утварью, куда от его имени приглашал и охотно принимал гостей; говорят, он даже собирался сделать его консулом”. Дион Кассий (59.14) утверждает, что Калигула сделал бы Быстроногого консулом, если бы не был убит.
(“Быстроногий”, или, в переводе Ильинского, “Борзой” — это Incitatus, что значит “быстрый, страстный, галопирующий”.)
Это, конечно, соображения историков, которые жили и писали как минимум через несколько десятилетий после событий. И Светоний, и Дион Кассий имели свои резоны наезжать на не любившего Сенат Калигулу. Впрочем, историк Алойз Винтеринг, автор книги про не слишком удачливого императора, утверждает, что тот мог поступить так, как описывают недоброжелательные историки — просто чтобы показать сенаторам, как они бесполезны, раз даже зверь может справиться не хуже их.
В центре Рима, недалеко от изгиба реки, есть улица Arco dei Banchi (на табличке написано DE BANCHI, но если присмотреться, после E можно увидеть точку — это означает, что надпись сокращена). Там находится самая старая в Риме табличка о наводнении. Изначально она была приделана к церкви Свв. Цельсия и Юлиана (Santi Celso e Guiliano) неподалеку — церковь перестраивали в 1733 году.
На табличке круглой средневековой латынью написано: HVC TIBER ACCESSIT SET TVRBIDVS HINC CITO CESSIT (это гексаметрическая строчка с рифмой) ANNO DOMINI MCC LXXVI IND VI M NOVEMB DIE VII ECCL’A VAC ANTE.
То есть: “Тибр поднялся до этого места, но в своем бурлении быстро отступил в год Господень 1276, в шестом индикте, в месяце ноябре, на седьмой день, когда церковь была пуста”.
Святой Престол был пуст между смертью Иоанна XXI (20 мая 1277) и выборами Николая III (25 ноября 1277) но не в ноябре 1276, так что дата, скорее всего, с ошибкой на одну цифру. Если же все правильно, то “индикт” — номер года — считается как-то по-другому (а это возможно, если, например, применять греческую систему, которая регулярно использовалась папской канцелярией с 1147 года).
На табличке круглой средневековой латынью написано: HVC TIBER ACCESSIT SET TVRBIDVS HINC CITO CESSIT (это гексаметрическая строчка с рифмой) ANNO DOMINI MCC LXXVI IND VI M NOVEMB DIE VII ECCL’A VAC ANTE.
То есть: “Тибр поднялся до этого места, но в своем бурлении быстро отступил в год Господень 1276, в шестом индикте, в месяце ноябре, на седьмой день, когда церковь была пуста”.
Святой Престол был пуст между смертью Иоанна XXI (20 мая 1277) и выборами Николая III (25 ноября 1277) но не в ноябре 1276, так что дата, скорее всего, с ошибкой на одну цифру. Если же все правильно, то “индикт” — номер года — считается как-то по-другому (а это возможно, если, например, применять греческую систему, которая регулярно использовалась папской канцелярией с 1147 года).
Про акцент античные авторы пишут мало: кто не говорит по-латыни или по-гречески, тот для них практически не человек. Удивительный пример отхода от этой традиции есть в стихотворении Тимофея, случайно (как все находки такого рода) найденного на папирусе в самом начале XX века; это одна из самых старых дошедших до нас греческих рукописей и вообще единственный более или менее крупный отрывок классической греческой лирики, кроме Пиндара и Вакхилида. Все вместе — описание битвы греков с персами, и примерно в середине сохранившегося отрывка перс перестает говорить на правильном греческом и начинает говорить с акцентом. В переводе Гаспарова это звучит так:
“Я меня тебя как?
Какое дело?
Никогда обратно:
Вести меня сюда мой царь;
Больше, отче, нет, нет,
Никогда воевать сюда,
Сяду тихо!
Я не тебя сюда, я там —
Сарды, Сузы, Агбатаны!
Артемис, мой великий бог,
В Эфес защита!”
В “Энеиде” есть удивительный кусок, где герои-троянцы (вообще главные герои этой поэмы — троянцы) одеваются в греческие доспехи, чтобы выйти из города, но по дороге не выдерживают и вступают в битву, а греки понимают, в чем дело, в том числе по их акценту. (Тут надо понимать, что греки-то отовсюду, акцент у них тоже разный — это видно даже по литературе; но троянцы, видимо, вообще говорят на каком-то другом языке, и это сразу слышно.) Вот что сказано в “Энеиде” (2.420-424):
illi etiam, si quos obscura nocte per umbram
fudimus insidiis totaque agitavimus urbe,
apparent; primi clipeos mentitaque tela
agnoscunt atque ora sono discordia signant.
Кого мы темной ночью расшвыряли
кого по городу всему, гордясь уловкой,
погнали, снова появились, с мыслью,
что лгут доспехи, лгут мечи, щиты,
что выговор неправильный. И всё.
Но вообще таких примеров удивительно мало — что, наверное, должно говорить о том, как хорошо было поставлено дело обучения межнациональным языкам в античности.
“Я меня тебя как?
Какое дело?
Никогда обратно:
Вести меня сюда мой царь;
Больше, отче, нет, нет,
Никогда воевать сюда,
Сяду тихо!
Я не тебя сюда, я там —
Сарды, Сузы, Агбатаны!
Артемис, мой великий бог,
В Эфес защита!”
В “Энеиде” есть удивительный кусок, где герои-троянцы (вообще главные герои этой поэмы — троянцы) одеваются в греческие доспехи, чтобы выйти из города, но по дороге не выдерживают и вступают в битву, а греки понимают, в чем дело, в том числе по их акценту. (Тут надо понимать, что греки-то отовсюду, акцент у них тоже разный — это видно даже по литературе; но троянцы, видимо, вообще говорят на каком-то другом языке, и это сразу слышно.) Вот что сказано в “Энеиде” (2.420-424):
illi etiam, si quos obscura nocte per umbram
fudimus insidiis totaque agitavimus urbe,
apparent; primi clipeos mentitaque tela
agnoscunt atque ora sono discordia signant.
Кого мы темной ночью расшвыряли
кого по городу всему, гордясь уловкой,
погнали, снова появились, с мыслью,
что лгут доспехи, лгут мечи, щиты,
что выговор неправильный. И всё.
Но вообще таких примеров удивительно мало — что, наверное, должно говорить о том, как хорошо было поставлено дело обучения межнациональным языкам в античности.
С праздником. Греческие дети учились у общества (что не отменяло школ, конечно), но для римского ребенка важнее всего был пример родителей. Катон Старший, например, который относился к своей роли учителя очень серьезно, учил своего сына читать, учил его законам, тренировал для занятий разными видами спорта (бросать дротик, биться в доспехах, ездить верхом, боксировать, выдерживать жару и холод, хорошо плавать). Впрочем, матери тоже не отставали: Корнелия Африкана, мать братьев Гракхов, считается главной дарительницей высокого риторического таланта своим сыновьям.
Элементарным образованием римских школьников занимался простой учитель, который назывался literator (обычно) или literatus (реже; это была более уважительная форма). Литератор, как правило, не мог позволить себе организовать нормальную школу с постоянным местом пребывания, и учил детей где попало. К счастью, римляне понимали, что дело это полезное и серьезное, и старались не приставать. Большая часть работы заключалась в обучении грамоте, а дальше — в понимании (копировании, сочинении) текстов. Формальных экзаменов не было, но чем меньше ошибок делал ученик, тем выше ценилось его мастерство, о чем учитель не забывал сообщать (ученику и родителям). Это создвало атмосферу конкуренции, благополучную уж или нет — каждый решал для себя.
В возрасте чуть более старшем, от девяти до двенадцати лет, дети (уже только мальчики) переходили на следующую ступень и занимались у грамматика (grammaticus). На это, конечно, могли претендовать только те семьи, где от мальчиков лет десяти не требовалась немедленная работа или хотя бы подготовка к работе в качестве подмастерья. Поэтому неграмотных в Риме почти не было, а полуграмотных — сколько угодно.
Грамматик делал все то же самое, но на более сложном уровне: упражнял детей в чтении, говорении и письме, анализе поэтического текста. Если литератор не начал еще учить детей греческому, эти уроки начинал грамматик. Это, кстати, большое дело: конечно, никаких других языков римляне почти никогда не изучали, но греческий — который, конечно, тоже индоевропейский язык, но от латыни отличается очень сильно, в том числе риторически — знали более или менее все образованные люди. Опять-таки, это правило сильно менялось от эпохи к эпохе, от семьи к семье, от региона к региону, но подобного рода двуязычие было в Римской республике, а потом империи очень распространено.
Последним, высшим этапом римского образования было образование у ритора. Его редко получали дома — как в современной Америке, мальчик (конечно, только мальчик, точнее, юноша) уезжал от семьи и учился где-нибудь в Греции, на острове, на юге Италии и так далее. Именно этим занимался будущий Август, когда черт знает куда ему пришла неожиданная весть о кончине Юлия Цезаря и его будущем предназначении. Влияние риторов и учителей (главным образом греков или во всяком случае грекоязычных людей, потому что римляне редко занимались такими вещами профессионально) на студентов было так велико, что римские правители в 161 году до н. э. изгнали многих риторов и философов. Подобные наезды на образование случались и раньше, и позже, но всегда терпели поражение: для управления государством образованные люди все-таки оказывались нужны.
Постдипломным, так сказать, образованием, было изучение философии — уже почти всегда в Греции, отчего римляне к этому виду учености относились со сложными чувствами, как всегда ко всему греческому.
Элементарным образованием римских школьников занимался простой учитель, который назывался literator (обычно) или literatus (реже; это была более уважительная форма). Литератор, как правило, не мог позволить себе организовать нормальную школу с постоянным местом пребывания, и учил детей где попало. К счастью, римляне понимали, что дело это полезное и серьезное, и старались не приставать. Большая часть работы заключалась в обучении грамоте, а дальше — в понимании (копировании, сочинении) текстов. Формальных экзаменов не было, но чем меньше ошибок делал ученик, тем выше ценилось его мастерство, о чем учитель не забывал сообщать (ученику и родителям). Это создвало атмосферу конкуренции, благополучную уж или нет — каждый решал для себя.
В возрасте чуть более старшем, от девяти до двенадцати лет, дети (уже только мальчики) переходили на следующую ступень и занимались у грамматика (grammaticus). На это, конечно, могли претендовать только те семьи, где от мальчиков лет десяти не требовалась немедленная работа или хотя бы подготовка к работе в качестве подмастерья. Поэтому неграмотных в Риме почти не было, а полуграмотных — сколько угодно.
Грамматик делал все то же самое, но на более сложном уровне: упражнял детей в чтении, говорении и письме, анализе поэтического текста. Если литератор не начал еще учить детей греческому, эти уроки начинал грамматик. Это, кстати, большое дело: конечно, никаких других языков римляне почти никогда не изучали, но греческий — который, конечно, тоже индоевропейский язык, но от латыни отличается очень сильно, в том числе риторически — знали более или менее все образованные люди. Опять-таки, это правило сильно менялось от эпохи к эпохе, от семьи к семье, от региона к региону, но подобного рода двуязычие было в Римской республике, а потом империи очень распространено.
Последним, высшим этапом римского образования было образование у ритора. Его редко получали дома — как в современной Америке, мальчик (конечно, только мальчик, точнее, юноша) уезжал от семьи и учился где-нибудь в Греции, на острове, на юге Италии и так далее. Именно этим занимался будущий Август, когда черт знает куда ему пришла неожиданная весть о кончине Юлия Цезаря и его будущем предназначении. Влияние риторов и учителей (главным образом греков или во всяком случае грекоязычных людей, потому что римляне редко занимались такими вещами профессионально) на студентов было так велико, что римские правители в 161 году до н. э. изгнали многих риторов и философов. Подобные наезды на образование случались и раньше, и позже, но всегда терпели поражение: для управления государством образованные люди все-таки оказывались нужны.
Постдипломным, так сказать, образованием, было изучение философии — уже почти всегда в Греции, отчего римляне к этому виду учености относились со сложными чувствами, как всегда ко всему греческому.
Поппея Сабина была второй женой императора Нерона. Судя по некоторым данным (каким именно — я прямо сейчас сказать не могу, потому что они приведены в недоступной книге Филиппо Коарелли “Помпеи”), она выросла неподалеку от Помпей, в городе, который сейчас называется Оплонтис и который входит в археологический заповедник Помпей, Геркуланума и всего вот этого. Вилла ее называется Villa Poppaea, хотя более осторожные специалисты наставивают на названии Villa A (там есть еще Villa B, гораздо проще и беднее, но с пятьюдесятью с лишним человек, которые не успели никуда убежать от начавшегося извержения). Самые старые части этого дома относятся к середине I века до н. э., поэтому по фрескам и прочим украшениям постройки можно наблюдать, как менялись вкусы и престиж на протяжении века с лишним. Фрески “Вилла Поппеи” удивительны и роскошны; многие из них, конечно, перенесены в знаменитый помпейский музей.
Виллу впервые обнаружили в XVIII веке, когда строили канал; бурбонские исследователи копались там в 1839-1840 годах, а с середины 1960-х до середины 1980-х прошли, так сказать, современные раскопки, обнаружившие, в частности, огромный бассейн. Самые южные части виллы остались нетронутыми (то есть нераскопанными) из-за ограничений, которые накладывали на археологическую работу окраины городка Торре Аннунциата и строительство канала Сарно. В Помпеях и вокруг скрывается еще множество сокровищ, до которых неизвестно когда дойдет черед.
Что случилось с Поппеей — точно не известно. Нерон, конечно, хотел, чтобы она ему кого-нибудь наследственного родила, но у нее получалось не очень: родилась только девочка Клавдия Августа, умершая в четырехмесячном возрасте. Спустя два с лишним года Нерон, по слухам, ударил ее в живот, рассердившись, от чего та и померла. Надо понимать, что все историки, писавшие об этом событии (Светоний, Тацин, Дион Кассий) люто ненавидели Нерона и не могли знать подробности его домашних дел. Вполне возможно, Поппея снова была беременна, и мертворожденный ребенок или выкидыш мог привести и к ее гибели. Нерон погрузился в глубокий траур, не кремировал жену, а, набив ее тело специями и забальзамировав, поместил в Мавзолей Августа в ходе государственных похорон, и сжег в по ходу дела (как предполагает Плиний Старший) столько специй, сколько вся Аравия производит за год.
Дион Кассий утверждает, что молодой вольноотпущенник Спор, кастрированный по приказу Нерона и ставший его “женой”, был очень похож на Сабину, и Нерон даже звал его именем покойной жены.
Виллу впервые обнаружили в XVIII веке, когда строили канал; бурбонские исследователи копались там в 1839-1840 годах, а с середины 1960-х до середины 1980-х прошли, так сказать, современные раскопки, обнаружившие, в частности, огромный бассейн. Самые южные части виллы остались нетронутыми (то есть нераскопанными) из-за ограничений, которые накладывали на археологическую работу окраины городка Торре Аннунциата и строительство канала Сарно. В Помпеях и вокруг скрывается еще множество сокровищ, до которых неизвестно когда дойдет черед.
Что случилось с Поппеей — точно не известно. Нерон, конечно, хотел, чтобы она ему кого-нибудь наследственного родила, но у нее получалось не очень: родилась только девочка Клавдия Августа, умершая в четырехмесячном возрасте. Спустя два с лишним года Нерон, по слухам, ударил ее в живот, рассердившись, от чего та и померла. Надо понимать, что все историки, писавшие об этом событии (Светоний, Тацин, Дион Кассий) люто ненавидели Нерона и не могли знать подробности его домашних дел. Вполне возможно, Поппея снова была беременна, и мертворожденный ребенок или выкидыш мог привести и к ее гибели. Нерон погрузился в глубокий траур, не кремировал жену, а, набив ее тело специями и забальзамировав, поместил в Мавзолей Августа в ходе государственных похорон, и сжег в по ходу дела (как предполагает Плиний Старший) столько специй, сколько вся Аравия производит за год.
Дион Кассий утверждает, что молодой вольноотпущенник Спор, кастрированный по приказу Нерона и ставший его “женой”, был очень похож на Сабину, и Нерон даже звал его именем покойной жены.
Forwarded from Sub umbras
Деликатнейшая настенная роспись из виллы Поппеи. Поппея Сабина - злосчастная жена Нерона, которая любила принимать ванны из молока, и которую Нерон так пнул в живот, что она умерла.
Помпеи — это вообще очень интересно. До XVIII века никто не помнил вообще ничего о том, что на этом месте происходило. Потом раз — кто-то упал в дырку, и понеслось. Это были первые раскопки, которые проводились более или менее с использованием современных представлений — по крайней мере, о времени находок, о том, что делалось с ними при жизни. Там нашли такое количество всего, что модификация представлений о римской жизни не завершилась до сих пор. И, пожалуй особенно ценно/обидно, что многое до сих пор не раскопано или не расследовано. Иногда это происходит из-за денег — в Италии вообще мало денег на раскопки; иногда это происходит из-за инженерных соображений: над почившими городами наросли новые, и не сломав их, разобрать и раскопать прошлое невозможно.
Одна из самых удивительных находок в Помпеях была сделана в 1939 году: в скромном доме археолог Амедео Маюри (1886-1963) нашел маленькую статуэтку, которая считается изображением богини Лакшми. Даже если это утверждение неверно, индийское происхождение статуэтки практически несомненно. Большинство ученых считает, что она создана в первом веке н. э., незадолго до гибели Помпей, но есть те (в том числе в Индии), которые относят срок ее изготовления на два-три столетия раньше. Даже в римские времена наш мир был невелик.
Одна из самых удивительных находок в Помпеях была сделана в 1939 году: в скромном доме археолог Амедео Маюри (1886-1963) нашел маленькую статуэтку, которая считается изображением богини Лакшми. Даже если это утверждение неверно, индийское происхождение статуэтки практически несомненно. Большинство ученых считает, что она создана в первом веке н. э., незадолго до гибели Помпей, но есть те (в том числе в Индии), которые относят срок ее изготовления на два-три столетия раньше. Даже в римские времена наш мир был невелик.
Еще раз по наводке прекрасного канала Sub Umbras — про письма из Виндоланды. Тут дело вот какое: письменные источники всего античного мира сохранились довольно плохо. Понятно, что архитектурные памятники, где они не разрушены и не выветрены (а это отдельный разговор), сохраняются — но понятно и то, что на архитектурном памятнике пишут совсем не так, как в жизни. Посмотрите сами вокруг, и вы увидите — “Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия, лета 1818”; или еще хуже, с ошибками, не тем шрифтом и, строго говоря, не совсем тем языком, что мы пользуемся сейчас: “Св. равноапостольные Кирилл и Мефодий, двойца священная светом богопознания нас озарившая”. Ну и так далее.
Письма и прочие мелочи, включая договоры и другие важные документы — плохо сохраняющаяся вещь. Поэтому так вышло, что подобного рода документы в Европе, которая несколько веков была римской, почти не известны. Все они происходят из Египта и других стран Северной Африки, где на протяжении последних двух тысяч лет было сухо. А у этого географического ограничения есть, разумеется, последствия; одно из них, самое простое, заключается в том, что подавляющее большинство тогдашних египтян не были латиноязычными, поэтому те папирусы, которые дошли до нас — либо по-гречески, либо на такой латыни, которая выдает иностранный акцент, либо написано приезжим или колонистом (но не только, конечно, в Египте вообще все было сложно и перемешано).
Ситуация, конечно, сильно изменилась после открытия Помпей. Папирусы там сохранились тоже не очень хорошо и в основном в домах, но зато нам открылись настенные надписи — как официальные (предвыборные, например), так и неофициальные. Естественно, в тех римских местах, которые жили своей жизнью еще много столетий, их не осталось. А в Помпеях их было множество, и в основном, естественно, как и положено недолговечным настенным надписям, они были неприличные — кто ж знал, что их накроет волшебной временной крышкой почти на две тысячи лет. “Мы намочили постель и это, хозяин, конечно, нехорошо, но спроси почему! Горшка-то не было”. “Виргула Терцию: неприличный ты парень”. “Ты, трактирщик, продаешь воду, а неразбавленное вино пьешь сам”. Жалоб, точнее, восторгов по поводу стены, которая стоит, несмотря на количество оскорбительных надписей, в Помпеях сохранилось довольно много. А одну из лучших написей (на мой взгляд) оставили в сортире: “Аполлинар, врач императора Тита, здесь хорошо посрал” — Apollinaris, medicus Titi Imperatoris, hic cacavit bene. Обратите внимание на слово cacavit — кое-какие вещи не меняются за пару тысяч лет.
Нет, про Виндоланду, стало быть, в следующий раз.
Письма и прочие мелочи, включая договоры и другие важные документы — плохо сохраняющаяся вещь. Поэтому так вышло, что подобного рода документы в Европе, которая несколько веков была римской, почти не известны. Все они происходят из Египта и других стран Северной Африки, где на протяжении последних двух тысяч лет было сухо. А у этого географического ограничения есть, разумеется, последствия; одно из них, самое простое, заключается в том, что подавляющее большинство тогдашних египтян не были латиноязычными, поэтому те папирусы, которые дошли до нас — либо по-гречески, либо на такой латыни, которая выдает иностранный акцент, либо написано приезжим или колонистом (но не только, конечно, в Египте вообще все было сложно и перемешано).
Ситуация, конечно, сильно изменилась после открытия Помпей. Папирусы там сохранились тоже не очень хорошо и в основном в домах, но зато нам открылись настенные надписи — как официальные (предвыборные, например), так и неофициальные. Естественно, в тех римских местах, которые жили своей жизнью еще много столетий, их не осталось. А в Помпеях их было множество, и в основном, естественно, как и положено недолговечным настенным надписям, они были неприличные — кто ж знал, что их накроет волшебной временной крышкой почти на две тысячи лет. “Мы намочили постель и это, хозяин, конечно, нехорошо, но спроси почему! Горшка-то не было”. “Виргула Терцию: неприличный ты парень”. “Ты, трактирщик, продаешь воду, а неразбавленное вино пьешь сам”. Жалоб, точнее, восторгов по поводу стены, которая стоит, несмотря на количество оскорбительных надписей, в Помпеях сохранилось довольно много. А одну из лучших написей (на мой взгляд) оставили в сортире: “Аполлинар, врач императора Тита, здесь хорошо посрал” — Apollinaris, medicus Titi Imperatoris, hic cacavit bene. Обратите внимание на слово cacavit — кое-какие вещи не меняются за пару тысяч лет.
Нет, про Виндоланду, стало быть, в следующий раз.
Я немножко отвлекся — в том числе из-за поездки в Рим и прочую Италию, покажу картинки; буду возвращаться, но суть в том, что сегодня, 12 октября (не смотрите на прочие указанные там даты) буду читать лекцию с картинками про не самые известные античные памятники Рима в кинотеатре "Пионер" на Кутузовском проспекте (Москвы). Бесплатно. Приходите! На сайте там регистрация как-то странно закрыта, но я подозреваю, что это просто глюк.
https://pioner-bookstore.timepad.ru/event/384455/
https://pioner-bookstore.timepad.ru/event/384455/
pioner-bookstore.timepad.ru
Pioner Talks: Рим — неизвестная античность. Прогулки с Виктором Сонькиным. / События на TimePad.ru
12 октября состоится долгожданное путешествие Pioner Talks — мы отправимся в Рим вместе с Виктором Сонькиным!
Так вот. В 1973 году британские археологи продолжили копать северные рубежи римской Британии — в частности, гарнизонной зоны в районе деревушки Бардон-Милл, которая в римские времена называлась Виндоланда. Рядом с этим гарнизоном, к северу от него, проходил знаменитый Адрианов вал — но форт Виндоланда существовал и раньше, охраняя северные рубежи Римской Британии. И вот один из археологов обнаружил очередной квадратик лыка, две тонкие деревянные таблички, сложенные вместе; и когда он их зачем-то расцепил, оказалось, что внутри что-то написано.
(Тут надо отметить, что больше такого сокровища найти не удавалось — вполне возможно, потому, что мелкие кусочки древесины, на которых буквы очень плохо видны, даже если знать, где они были написаны, никто не принимал за что-то важное, и сколько таких погибло во время предыдущих раскопок — неизвестно. Но и в принципе, видимо, их было довольно мало, потому что уж с 1970-х годов-то археологи стали внимательнее, но пока что ничего сравнимого с Виндоландой не нашли.)
Помимо того, что таблички плохо читались (что понятно: смесь из угля, гуммиарабика и воды, из которых состояли чернила, не очень хорошо сохраняется и более или менее пропадает на темнеющей древесине; для чтения многих табличек понадобились более мощные современные способы типа инфракрасной фотографии), почерк оказался совсем не знакомым: видимо, от материала многое зависело, и на деревянных “открытках” писали не так, как на папирусе (хорошо известном из Египта и других жарких и сухих мест) и на стенах (известных по Помпеям). Тем не менее постепенно разные специалисты по античному почерку, включая Алана Боумена и Дэвида Томаса, смогли проанализировать ранее неизвестную форму курсивного почерка и произвести на свет транскрипции.
Таблички относятся в основном к небольшому периоду, примерно отвечающему десяти годам на рубеже I и II веков нашей эры (92—103), за двадцать с лишним лет до строительства Адрианова вала. Они говорят о разных военных и околовоенных делах (“что моим людям делать завтра? кстати, пива пришли, а то мы все выпили”), о должностях (банщик, сапожник, строитель, вагонщик), и есть среди них, пожалуй, самый известный документ — табличка 291, написанная около 100 года Клавдией Северой; большая часть письма выведена более четким почерком (вероятно, писца), но снизу справа сама Клавдия Севера, видимо, приписала несколько слов. В этом письме Клавдия, жена командира близлежащего форта (не Виндоланды) приглашает Сульпицию Лепидину на день рождения. Помимо того, что это один из самых полных и связных текстов всей коллекции, это, видимо, первый в мировой истории документ, написанный (именно написанный самостоятельно) женщиной.
Хотя некоторые из виндоландских табличек хранятся (в качестве временного заимствования) в музее самой Виндоланды, большая их часть — в Британском музее, и некоторые выставлены в зале 49. В 2003 году Би-Би-Си показывала документальный сериал “Познакомьтесь с предками”, и одна из его серий называлась “Десять наших главных сокровищ”; речь в ней шла о самых известных найденных в Британии экспонатах Британского музея (шахматы с острова Льюис, шлемы из Саттон-Ху, Фишпульский клад). Таблички из Виндоланды в этот список тоже вошли.
(Тут надо отметить, что больше такого сокровища найти не удавалось — вполне возможно, потому, что мелкие кусочки древесины, на которых буквы очень плохо видны, даже если знать, где они были написаны, никто не принимал за что-то важное, и сколько таких погибло во время предыдущих раскопок — неизвестно. Но и в принципе, видимо, их было довольно мало, потому что уж с 1970-х годов-то археологи стали внимательнее, но пока что ничего сравнимого с Виндоландой не нашли.)
Помимо того, что таблички плохо читались (что понятно: смесь из угля, гуммиарабика и воды, из которых состояли чернила, не очень хорошо сохраняется и более или менее пропадает на темнеющей древесине; для чтения многих табличек понадобились более мощные современные способы типа инфракрасной фотографии), почерк оказался совсем не знакомым: видимо, от материала многое зависело, и на деревянных “открытках” писали не так, как на папирусе (хорошо известном из Египта и других жарких и сухих мест) и на стенах (известных по Помпеям). Тем не менее постепенно разные специалисты по античному почерку, включая Алана Боумена и Дэвида Томаса, смогли проанализировать ранее неизвестную форму курсивного почерка и произвести на свет транскрипции.
Таблички относятся в основном к небольшому периоду, примерно отвечающему десяти годам на рубеже I и II веков нашей эры (92—103), за двадцать с лишним лет до строительства Адрианова вала. Они говорят о разных военных и околовоенных делах (“что моим людям делать завтра? кстати, пива пришли, а то мы все выпили”), о должностях (банщик, сапожник, строитель, вагонщик), и есть среди них, пожалуй, самый известный документ — табличка 291, написанная около 100 года Клавдией Северой; большая часть письма выведена более четким почерком (вероятно, писца), но снизу справа сама Клавдия Севера, видимо, приписала несколько слов. В этом письме Клавдия, жена командира близлежащего форта (не Виндоланды) приглашает Сульпицию Лепидину на день рождения. Помимо того, что это один из самых полных и связных текстов всей коллекции, это, видимо, первый в мировой истории документ, написанный (именно написанный самостоятельно) женщиной.
Хотя некоторые из виндоландских табличек хранятся (в качестве временного заимствования) в музее самой Виндоланды, большая их часть — в Британском музее, и некоторые выставлены в зале 49. В 2003 году Би-Би-Си показывала документальный сериал “Познакомьтесь с предками”, и одна из его серий называлась “Десять наших главных сокровищ”; речь в ней шла о самых известных найденных в Британии экспонатах Британского музея (шахматы с острова Льюис, шлемы из Саттон-Ху, Фишпульский клад). Таблички из Виндоланды в этот список тоже вошли.