♦️Часто слышу рассуждения о предательстве и прощении, тема действительно болезненная для многих. Хотела бы услышать ваше мнение.
Для меня же сама идея «предательства» в современном виде выглядит надутой, во многом искусственной.
Мне кажется, что сегодня слово «предательство» часто используется как способ придать себе значимость: человек объявляет другого «предателем», чтобы подчеркнуть собственную важность, свой «центр мира», свою ранимость как доказательство собственной ценности.
И за этим очень часто скрывается уход от ответственности.
Легче сказать: Он(она)  меня предал (а), чем задать себе неприятный вопрос: Где я  допустил(а) иллюзию вместо ясности?.
Вместо этого люди делают красивый жест: назначают другого виноватым, а себя жертвой. Например: человек зовёт знакомого в совместный проект, особо ничего не обсуждает, не прописывает роли, не договаривается о целях,  просто «кажется, что мы понимаем друг друга».
Потом проект не складывается, у другого меняются интересы  и всё, готова история о «предательстве».
Проще назначить другого врагом, чем взять на себя ответственность
То, что называют «предательством» чаще несовпадение желаний, усталость, отсутствие смелости, честности, несбывшиеся ожидания, идеализация, нежелание видеть реальность  и тд
Но человеку нравится вариант-  меня предали.

Что думаете об этом?

Моя коллега приглашает на свой воркшоп желающих помыслить и подискутирвоать в прекрасной компании единомышленников.
Группа камерная, осталось 2 места.
Желающие пишите Маргарита
Участие бесплатное !

Философское онлайн кафе «Вечные вопросы» — пространство для совместного путешествия в мир главных тем человеческого бытия. Это 5-недельная онлайн-программа, где мы вместе исследуем, размышляем и обмениваемся мыслями и идеями. Наша цель — не найти единственно верные ответы (их, возможно, и не существует), а чтобы научиться задавать правильные вопросы, услышать себя и других, открыть для себя что-то новое. Неделя 4 тема ВЫБОР.
Кажется, что эта тема стоит особняком в мире вечных вопросов. Так много ежедневных, рутинных выборов мы делаем. Или… не делаем). И всё же, за этой обыденностью скрывается нечто фундаментальное. На прошлой неделе мы говорили о свободе. Так вот выбор — это та точка, где свобода обретает голос и воплощается в действие. Каждый выбор, даже самый малый, — это шаг в создании собственной жизни. Приходите, будем размышлять об этом вместе в воскресенье в 10.00.

♦️Моя рефлексия после занятия с Оскаром


✅Ад это другие
У Сартра другие это зеркала в которых мы видим себя, другие делают нас видимыми, осознанными, потому что другой  возвращает нам  образ, который мы  не можем увидеть сами, он разрушает твои иллюзии о себе, он заставляет столкнуться с тем, что ты от себя скрываешь.

Другие пробуждают нас к самости через сопротивление, стыд, сравнение, ревность, желание быть лучше,встреча с другим  это пограничная ситуация, где заканчивается самообман. Поэтому  разговаривать с Оскаром болезненно, он зеркалит и сталкивает с собой.

Но в тоже время осознанность дает нам свободу.
Свобода у Сартра не дана  она  обретается  в момент, когда человек замечает свои стратегии бегства: самооправдания, привычки, роли, избегание ответственности, иллюзии о том, что “другие виноваты”

Осознанность это способность сказать себе: - Я вижу, что я делаю. Я вижу, почему я это делаю. 
Осознание разрушает автоматизм.
А без автоматизма возникает свобода  не выбирать между «плохим» и «хорошим», а создавать выбор заново. 

✅Идея Оскара “частная собственности как начало жестокости” 
Там, где появляется “моё”, появляется: тревога потерять, конкуренция, контроль,
агрессия, жестокость в защите границ.

Собственность превращает человека из  живого субьекта  в сторожа вещей,чем больше “моего”, тем больше страха.
И человек защищает уже не себя, а свои объекты, статус, отношения, имущество, идеи. Идеи тоже становятся собственностью, люди дерутся за них как за территорию.

✅Предмет для предмета
У Чжуанцзы человек становится объектом, когда теряет связь с Дао, с живым движением. Предмет для предмета-  это когда вещи начинают управлять человеком: роли, ожидания, статус, социальные сценарии.
Ты не живёшь, а функционируешь. Например, когда оба человека живут как объекты , по привычке, из страха - ”встреча” невозможна: предмет не может встретить предмет.

✅Цитата Оскара: Ваша личная свобода основывается на вашей способности принимать неизвестность
Неизвестность враг собственности, статуса, привычек, но  друг свободы. Принимать неизвестность  значит: не бояться, что другой увидит тебя иначе, не строить свою ценность на внешних вещах, быть способной перестать держаться за “моё”, отказаться от иллюзии контроля, позволить миру быть живым, непредсказуемым.
Там, где человек говорит: Я хочу заранее знать, как всё будет,
он лишает себя свободы.
Там, где человек говорит: Я готов не знать, начинается подлинная субъектность.
Человек становится свободным ровно в тот момент, когда перестаёт требовать от мира предсказуемости.

✅Разговор с друзьями упакован в тишину
Когда ты говоришь с друзьями, между вами действует негласный договор: ты меня не ранишь, я тебя не раню, я не скажу то, что разрушит твою картину себя,
мы держим расстояние, мы не выносим на свет то, что может быть правдой.
Это пакт о ненападении. Такая тишина делает разговор комфортным, но не честным.
 
С Оскаром нет пакта,есть свободный бой; нет договора щадить, нет зоны безопасности, нет моральных скидок. Он не поддерживает твою историю о себе, он касается того, что ты скрываешь, это столкновение с реальностью, которой ты не управляешь. Ты не знаешь, что он увидит, ты не знаешь, где внутри тебя разорвётся привычная конструкция, ты не можешь подготовить правильный образ, это бой с собственным самообманом

✅Разговор с Оскаром воспринимается  опасным, когда нет внутренней устойчивости 
Слова воспринимаются как нападение, вопросы как обвинение, ясность  как агрессия. Уязвимый слышит не мысль, а угрозу, это со мной и происходило раньше, я в буквальном смысле не слышала, но когда появляется устойчивость ты перестаёшь защищаться, ты  не прячешься от себя и поэтому никто не кажется опасным.
Оскар не становится мягче, это ты становишься крепче и  это полностью меняет восприятие.

♦️В философской практике феноменологическая редукция  это способ вхождения в опыт другого человека.
В моей голове появился образ офтальмолога с бинокулярным офтальмоскопом на голове,так я увидела прицельную работу с феноменом клиента.
Чтобы увидеть то, что видит клиент, философу недостаточно понимать слова, нужно временно перестать быть собой, в смысле приостановить собственные интерпретации, привычки мышления и автоматические объяснения, я как будто смещаю точку восприятия внутрь контекста клиента.
Первая задача практикующего философа совершить эпохе, отложить в сторону свои знания, ожидания, концепции, объяснительные схемы, проявить дисциплину и терпение.
Когда я убираю собственные интерпретации, сознание становится прозрачным и способным воспринимать опыт клиента таким, как он дан ему, не мне.
Это  чистое наблюдение.
Философ-практик исследует не почему это происходит, а как это происходит.  Я исследую логику его переживания изнутри, не добавляя туда ничего своего.
Необходимо задавать вопросы изнутри его мира.
Эти вопросы, которые помогают клиенту увидеть собственный феномен.
Цель  вернуть ему способность видеть свой опыт без искажений.
Когда философ удерживает феномен в чистоте, клиент постепенно начинает видеть то, что раньше было скрыто за интерпретациями: собственные роли, защиты, слепые зоны, автоматические движения.
Работа философа-практика через феноменологическую редукцию это процесс внимательного, дисциплинированного погружения в мир клиента, где я временно становлюсь глазом, который видит его опыт таким, как он дан ему самому.

Французский темперамент (1 часть)

Рискнём несколькими обобщениями о французском темпераменте. Французы любят думать, что они свободны, но на самом деле они прежде всего привязаны к своим убеждениям, из которых черпают гордость. Их высокомерие, печально известное за пределами страны, — не просто манера, а способ жить и воспринимать мир: представлять себя выше схватки, более прозорливыми, тонкими, культурными, будто история выдала им постоянный сертификат интеллекта, которому якобы завидуют остальные народы — знаменитое «французское культурное исключение». Их догматизм не менее выразителен: они всё критикуют, всё ставят под вопрос по критериям, которые считают несомненными, бросают вызов всему, кроме, разумеется, собственных неосознанных допущений. Но этот критический дух — ещё и социальный инстинкт выживания: чтобы существовать, нужно возражать; чтобы утвердить свою уникальность — обесценивать; чтобы сохранить хрупкую идентичность — жаловаться. Иначе — ты просто простак в элитарном мире, где нужно выделиться демонстрацией ума. К этому добавляется глубокая страсть к стилю: можно сказать что угодно — если сказано это эффектно и эрудированно.

Эта любовь к стилю, нередко саркастичному, скрывает другой, более тайный мотив, о котором вежливо умалчивают: зависть. Это тихое напряжение мешает честно признать ценность другого: любое признанное превосходство угрожает самооценке. Зависть искажает взгляд — уменьшает, спорит, обесценивает, иронизирует, заставляет предпочитать дуэль диалогу, шпильку — рассуждению, позу — смирению; становится скрытым двигателем бесконечного и беспощадного сравнения.

Француз часто предпочитает блестящую фразу хорошей идее; восхищается формой, остроумием, словесными дуэлями, изяществом оборотов — намного больше, чем строгостью или последовательностью. Риторика подменяет аргумент: нужно понравиться, соблазнить, произвести впечатление. Они считают это смелостью — играть дерзкого, — но не переносят, когда им показывают их собственную тщеславность. Под любовью к красивой формуле скрывается страх: страх концептуальной наготы, простоты, интеллектуального «раздетого» состояния, экзистенциальной пропасти. При этом они обычно не хотят учиться у других: хотят учиться сами, «ни Бога, ни хозяина», иначе это было бы слишком унизительно. Даже Бог во Франции был принижен — превращён в функциональную бюрократическую фигуру галликанской традицией.

Французы любят разговор — то есть болтовню, обмен впечатлениями, импровизацию, лёгкий блеск, поверхностный треп: все рассказывают истории, комментируют, реагируют, шутят, рассуждают без малейшего требования к себе. Главная цель — плавность, соучастие, непринуждённость. Человек порхает, отвечает расплывчато, остаётся на поверхности; и это ничего не стоит. Любая требовательность будет воспринята как грубость или попытка подавить. Иногда они догматизируют и быстро переходят к наезду, но подлинный диалог, который требует противоположного — остановиться, подумать, задать вопрос, принять возражение, проверить свои утверждения, поставить под риск свои идеи и иногда свою идентичность — им не по вкусу. Диалог требует точности, настоящего слушания, связности — он обнажает, тревожит, меняет. Поэтому разговор они любят, а диалог избегают: разговор льстит, диалог заставляет работать.

Французы любят лекции и занятия, потому что это часть спектакля: слушаешь, согласен или нет, восхищаешься или нет, возможно, что-то узнаёшь — и ничем не рискуешь. Остаёшься зрителем, не актером; не подвергаешь себя проверке. Мысль приходит извне, переработанная, безопасная, создаёт ощущение культурности, не требуя внутренних усилий. Развивать критическое мышление через диалог — совсем другое: нужно формулировать, защищать, пересматривать, признавать свои ошибки. Это требует думать самостоятельно, углублять, проблематизировать, а не просто потреблять чужую мысль. На кон ставятся бытие, образ себя, убеждения — а это неудобно, порой унизительно, всегда требует труда. Лекция льстит зрителю, диалог меняет человека: первая даёт иллюзию мышления, второй требует за него заплатить.

Французы любят психоанализ, потому что он позволяет бесконечно говорить, не подвергаясь настоящим вопросам. Аналитик слушает, принимает, интерпретирует — но не заставляет отвечать за сказанное. Можно рассказывать о себе, о своей истории, анализировать раны, чувства — и оставаться в безопасности за щитом субъективности. Не нужно обосновывать связность своих слов или сталкиваться с рациональной частью своих противоречий. Удобная практика: изучаешь своё маленькое «я», свои несчастья, травмы, но интеллектуальная гордость — в полной безопасности. Не все — Лакан: его тревожная, подрывная, порой жесткая практика, не льстившая ни идентичности, ни жалобам, сегодня чаще цитируется, чем применяется. В отличие от этого, философская практика не гладит: она спрашивает, подталкивает, тревожит, разбирает иллюзии, требует аргументов, сталкивает человека с его несостыковками. Она не просто жует прошлое и не подчиняется диктату чувств — она требует актуального и свободного мышления. Она не уважает фикции, к которым цепляется эго — она их разоблачает, что весьма неприятно. Психоанализ утешает; философская практика тревожит. Один успокаивает душу; другой заставляет её работать. Один даёт смысл без преобразования; другой уничтожает оправдания.

Оскар описывает французов, а у меня есть ощущение как будто нас)

Французский темперамент (2 часть)

Француз вечно недоволен, в замкнутом круге: ничего не так, всё должно быть лучше, но при этом ничто не должно действительно меняться. Он критикует государство, но требует, чтобы оно решило всё; презирает власть, но умоляет восстановить порядок; называет себя реалистом, а живёт ностальгией по утраченной славе; обожает равенство, но едва терпит, когда с ним обращаются как с обычным человеком. Восхваляет свободу, но боится ответственности, ведь та лишает независимости. Его отношение к мысли амбивалентно: он почитает великих авторов, но почти не читает их; ссылается на Декарта, но не любит методичности; хочет быть рациональным, но поддаётся гипнозу слов. Культура для него — украшение, социальная вежливость, инструмент отличия, а не работа над собой. Он путает «быть критичным» с «обладать критическим мышлением».

Быть критичным — значит реагировать, жаловаться, оспаривать почти рефлекторно, показывать, что плохо, осуждать ошибки других — эмоциональная поза, не требующая ни метода, ни смелости. Обладать критическим мышлением — значит думать, проверять, анализировать и прежде всего изучать свои собственные предпосылки. Нужно сомневаться в себе не меньше, чем в других, аргументировать, а не реагировать, искать истину, а не превосходство. Критичность — это оборона; критическое мышление — труд ясности. К тому же часто можно увидеть то, что Сартр называл «духом серьёзности»: когда субъективность с лёгкостью принимается за объективную реальность, собственные мнения и чувства — за «истины».

Можно отметить гендерное отличие: мужчины и женщины проявляют те же культурные черты, но противоположными стилями. Мужчины — фронтально: громкая уверенность, напоказ выставленные убеждения, демонстративная критика, эрудиция как парад. Женщины — мягче: точная критика, контролируемая ирония, внимание к содержанию, а не к блеску; к повседневному, а не к великим схемам; ответственность — чрезмерно интериоризирована. Они лучше распознают притворство — кроме случаев, когда попадают в ловушку восхищения. Но механизм одинаков: высокомерие, недовольство, догматизм и любовь к стилю проходят через оба пола. Мужчины преувеличивают своё знание; женщины, более сдержанные, преуменьшают; и те и другие избегают своих слепых пятен. Мужчины склонны винить внешнее — государство, других, обстоятельства; женщины — воспитанные «нести груз» — слишком часто винят себя, иногда до абсурда.

И наконец, француз — парадоксальный моралист: быстро раздаёт уроки, но не стремится применить их к себе; осуждает пороки мира, но не видит собственных. Он протестует мгновенно, восхищается с трудом и вечно ищет противника, чтобы не смотреть на собственные противоречия. Этот портрет несправедлив, скажет он, — он возмутится, но не спросит, в чём он всё же правдив. И это — самое французское в нём. Иронично то, что и этот текст — прямой, категоричный, беспощадный — сам ужасно французский.

♦️У нас стартовал новый курс “Код речи” и  на первом воркшопе было задание написать презентацию себя.
Читая тексты,я задумалась о парадоксе восхваления себя. Люди пишут о себе так  восторженно, хвалят каждую мелочь и в этом есть что-то трогательное и одновременно тревожное. Любопытно, насколько сильно мы зависим от внешней оценки: стоит человеку остаться без чужого взгляда, и он как будто перестает существовать.
Противоположная крайность - впадение в ничтожность тоже не путь к субъектности; это просто другая сторона той же зависимости.
Удивительно мы же  не подростки, у которых личность ещё формируется, а как будто  взрослые, сформировавшиеся социально, но как было заметно не внутренне. Презентации, написанные с  самопохвалой, оказываются не биографией, а мифологией о себе. Это не рассказ о реальности, а заклинание: если я назову себя сильным, талантливым, глубоким может быть, реальность согласится.
И здесь проявляется главный парадокс: чем старше человек, тем сильнее его привязанность к имиджу. Молодой человек только ищет себя, а взрослый давно потерял  и вынужден держаться за конструкцию, которую сам же и придумал. Поэтому самопрезентация часто звучит не как зрелость, а как отчаянная попытка удержать хрупкую маску.
Проблема «адекватного восприятия себя» у большинства людей  не случайность, а закономерность. Чтобы увидеть себя ясно, требуется разрушить три вещи: легенду о себе, защитный туман вокруг внутренней пустоты и иллюзию контроля. Большинство на это не готово: честный взгляд слишком деструктивен для непривычной психики. Гораздо проще жить внутри выдуманного образа, пусть он и фальшив, но он защищает.
Поэтому философская практика, со своей прямотой и трезвостью, вряд ли станет массовым занятием. Она требует встретиться с собой без декораций, отказаться от имиджевой брони, выйти из роли, за которой так удобно прятаться. Люди слишком подсажены на имиджевую иглу, на то, чтобы быть кем-то в чужих глазах. Внутренняя пустота  не пугает, пока её не видно. 
Но так не получится. Жизнь всё равно догонит, вытащит наружу и даст пинка. Экзистенциальные кризисы  это не наказание, а возвращение реальности, которую человек долгие годы откладывал. Маска трескается, имиджевая конструкция рушится, и человек впервые сталкивается с собой -  не прекрасным и не ничтожным, а реальным.

♦️Хочу продолжить имиджевую тему.
Вспоминаю, как когда-то я избегала людей, которых считала “выше себя”. Про кого-то я думала: ему будет со мной скучно, о чём он будет со мной разговаривать? Чей-то взгляд я ощущала как скан,сейчас понимаю, что это давление было отягощено тем,что человек меня считывал, а я как человек озабоченный имиджем пряталась.
Когда человек живёт в имиджевой модели, мир делится не на людей, а на вертикаль:
те, кто «выше» — угроза;
те, кто «ниже» — безопасны;
равные — почти недостижимая редкость.
Так формируется внутренняя социальная геометрия, где место определяется не реальностью, а придуманной матрицей значимости. Эта матрица активируется особенно ярко при встрече с кем-то уверенным или зрелым. Тогда имидж начинает дрожать: человек боится, что его увидят не так, как он старается выглядеть.
Имиджевое сознание оценивает не «что есть», а «как это смотрится».
Другой в этой модели не человек, а судья, рентген, разоблачитель.
Если у человека нет внутренней опоры, чужой взгляд превращается в пытку:
он обнаруживает слабость, несоответствие, недостаток, пустоту.
Сартр сказал: «Ад - это другие».
Но чужой человек становится адом только тогда, когда человек сам не знает, кто он.
Без внутренней опоры человек перестаёт быть собой и превращается в объект возможного разоблачения.
Имиджевая жизнь всегда двойная.
Снаружи - уверенность, интересность, «достойность».
Внутри - тревога, уязвимость, вечное сравнение себя с чужими эталонами.
Чем сильнее человек отождествлен с фасадом, тем сильнее он боится тех, кто видит глубже.
Так рождается избегание: не потому что люди неприятны, а потому что рядом с ними невозможно удерживать образ.
Функционировать легко: достаточно соответствовать.
Жить трудно: нужно выдерживать правду о себе,
нужно выбирать, нужно иметь точку внутри, а не снаружи.
Мои недостатки никуда не делись, вероятно, их даже стало больше,
так как то, что я считала своей силой, оказалось вовсе и не силой.
Но бонусом появилась ясность, а ясность даёт опору.
Пока человек живёт иллюзией, он чинит последствия, а не причину.
С ясностью он видит точку, в которой стоит работать,
и делает не сто шагов в никуда, а один точный шаг в нужном месте.

Уход от реальности - это способ существования, в котором человек отказывается иметь дело с фактом, заменяя его образом, фантазией или защитной конструкцией.
В экзистенциальной традиции (Сартр, Хайдеггер, де Бовуар) уход от реальности это форма плохой веры, бегства от свободы и ответственности за собственное бытие.
Когда человек долго избегает реальности, его внутренняя карта мира перестаёт совпадать с территорией. Возникает феномен онтологического расхождения:Я думаю, что контролирую, а на деле уже нет. Я считаю, что отношения в порядке, а другой давно ушёл внутренне. Я живу в «когда-нибудь», а жизнь идёт сейчас.
Чем сильнее расхождение, тем больше тревога: психика сигналит, что реальность и модель больше не совпадают.
Уход от реальности делает субъекта всё более объектом обстоятельств. Сартр называл это превращением себя в «вещь», когда человек перестаёт быть автором своих действий и начинает жить по механизму: Это само произошло, Я ничего не могу сделать, Пусть как-то решится
Чем дольше бегство, тем меньше

Чем дольше бегство, тем меньше остаётся воли, выбора и действия.
Бегство от факта требует компенсировать его вымышленным объяснением. Чтобы поддерживать иллюзию, человек создаёт целые системы: рационализации, оправдания,ложные причинности, фальшивые «образы себя». Каждая ложь тянет за собой следующую. Это похоже на замуровывание себя в собственных фантазиях.
Уход от реальности всегда влечёт потерю подлинного контакта: Я перестаю слышать себя, потому что мои чувства неудобны, они открывают правду Я перестаю слышать другого, потому что он нарушает мою картину мира. Я перестаю видеть факт, потому что факт разрушает иллюзию. Отношения становятся механическими, поверхностными «встречи вещей», а не субъектов.
Чем меньше мы сталкиваемся с реальностью, тем страшнее она становится.
Психика действует закономерно: избегаемое увеличивается.
То, что можно было решить на раннем этапе, превращается в угрозу, катастрофу или «неподъёмную проблему».
Страх растёт пропорционально расстоянию между мной и фактом.
Это парадокс: человек избегает реальности ради будущего, но в результате теряет и его.
Бегство разрушает три оси времени: Прошлое переписывается под удобные объяснения. Настоящее  исчезает, потому что я в нём не живу. Будущее  становится либо иллюзией, либо угрозой. Человек живёт не во времени, а в уклонении.
Реальность нельзя отменить, можно лишь отсрочить встречу с ней. Но цена отсрочки растёт.
То, что было бы простым действием сегодня, становится кризисом спустя год. То, что было бы разговором, превращается в конфликт. То, что было бы выбором, становится судьбой.
Отсроченная реальность возвращается всегда, но уже в более жёсткой форме.

Друзья, всем привет)
Музыка для настроения 🤗

Перед стартом 15го потока ФК мы открываем открытую неделю знакомства с философской практикой для тех, кто раньше не проходил философские консультации и не обучался в наших программах.

С 1 по 8 февраля включительно можно попробовать формат работы и увидеть, как устроена философская практика изнутри.

Вы можете выбрать одну из двух опций:

🔹 Философская консультация (40 минут) — индивидуальный диалог с философом по вашему личному или профессиональному запросу.
🔹 Письменная диагностика мышления — короткая практическая работа по 5 мыслительным компетенциям с последующим письменным профилем.

Это возможность прожить метод на собственном опыте и увидеть, как вы мыслите и как можно мыслить иначе (*консультации проводят консультанты из нашей команды, на русском языке)

Важно:
- выбрать можно только одну практику из 2х
- обе опции доступны только для тех, кто ранее не проходил философские консультации в нашей команде и не обучался у нас.

Регистрация здесь

♦️Сегодня у меня было занятие с новым преподавателем, не из философской практики. И я замечаю одну и ту же тенденцию у преподавателей извне, они с тобой разговаривают как будто ты немножечко дебил))
Понять их, в принципе, можно. Вероятно, у учеников в целом дурная репутация. Мы такие нежные, ранимые и уязвимые, что с нами нужно обращаться как с хрустальными. Не нагружать. Не пугать. Не демотивировать.
Она всё время пытается тебя подбодрить, похвалить за что-то незначительное, как будто если этого не будет ты рассыпешься.
Любопытно за этим наблюдать, преподаватель всё время проверяет тебе комфортно? ты не упал в обморок от того, что что-то не понял? систематическая страховка)
И вот это подаётся как забота, но по факту тебе всё время сообщают между строк «подруга, с тобой что-то не так, ты по умолчанию слабее, тебя нужно беречь от сложности, потому что ты скорее всего, не выдержишь».
И это особенно резко контрастирует с философской практикой, где с тобой говорят с пониманием того, что ты справишься, а если не справишься, тоже ок. В ФК допускается напряжение, ошибка, тупик и незнание. Здесь же тебя всё время как будто удерживают, чтобы ты не расстроился, не усомнился, не дай бог  не остался один на один с трудностью.     
Смысл в этом, безусловно, есть. Когда-то и я сама сбежала от грозного Оскара, сильно желая к себе более щадящего отношения, чтобы меня кружили, убаюкивали и подкармливали комплиментами.
Но тьюторы на это не пошли. Пришлось страдать и перестраиваться)) Поэтому я не смогла пройти мимо и не прокомментировать эту разницу.

♦️Я более двадцати лет завтракаю в одном и том же баре, когда прилетаю в Италию.
Сюда ходят местные - от карабинеров до пенсионеров.

В этот раз, к моему удивлению, мой бар изменился. Он стал стильным, модным, красивым, новым.
Изменилась не только внешняя оболочка изменилось и внутреннее наполнение.

Теперь здесь много молодых людей в пиджаках,тех, на ком держится местная экономика, развитие и перспективы этого города.
Старожилы тоже остались, но появился и новый поток.

Бар словно ожил.
И энергетика в восемь утра здесь очень мотивирующая. Это наблюдение привело меня к мысли, что любая система умирает не потому, что она старая, а потому что перестаёт обновляться, жизнь появляется там, где старое не боится впускать новое.

И этот принцип работает почти во всех сферах жизни.

В отношениях это видно особенно ясно. Часто отношения со временем остывают, но дело не в длительности, а в том, что в них перестаёт появляться что-то новое. Люди начинают говорить одними и теми же словами, занимают привычные роли, перестают интересоваться тем, как меняется другой человек. Отношения превращаются в набор повторяющихся сценариев. Но стоит появиться новому, новым разговорам, совместным впечатлениям, новому взгляду друг на друга и связь снова оживает. Старое не исчезает, оно просто получает развитие.

То же самое происходит и в карьере. Профессиональный путь редко останавливается из-за возраста или накопленного опыта. Гораздо чаще он замирает тогда, когда человек перестаёт обновляться: продолжает действовать по старым схемам, опирается только на прошлые достижения, боится менять подходы. Тогда опыт перестаёт работать на развитие и превращается в консервацию. Но когда к этому опыту добавляются новые навыки, новые задачи и новые идеи, карьера начинает двигаться дальше. Старый фундамент остаётся, но на нём появляется новый этаж.

Возможно, в этом и есть простая формула развития: не разрушать старое, а обогащать его новым. Что думаете?

♦️Недавно на обеде я заказала бокал вина. Ничего особенного просто обед. Но через какое-то время я поймала себя на странной мысли: почему я вообще это сделала?

Мне кажется, что это был первый раз в жизни, когда я заказала вино сама. Я могу выпить в компании, но у меня никогда не было интереса к алкоголю.

Обед был приятный, я получила удовольствие. И всё же потом я начала размышлять: что меня вдруг спровоцировало заказать этот бокал?

В тот момент у меня даже было какое-то красивое объяснение. Но позже я поняла, что все было гораздо проще. Я была напряжена и немного растеряна и бокал вина довольно быстро снял это состояние.

Меня это по-настоящему удивило. Я вдруг очень ясно увидела механизм, о котором раньше не задумывалась.

Алкоголь в этот момент сработал как быстрая кнопка облегчения. Напряжение было и его почти сразу не стало.

И мне стало хорошо понятно, как человек легко может втянуться. Потому что это почти гарантированный способ на время почувствовать облегчение.

Если приводить себя в нормальное состояние через размышление, через осмысление это требует усилия. Это работа: нужно выдержать состояние, разобраться, подумать.

А тут оказывается, всё гораздо проще. Биохимия делает своё дело и напряжение отступает.

Я пишу это сейчас и снова удивляюсь своему открытию, как ясно я увидела сам механизм.

Похоже, большинство зависимостей начинается не с любви к веществу и даже не с удовольствия.
А с очень простого открытия: оказывается, напряжение можно не проживать, его можно просто выключить