Ура! Зарегистрировалась на очное участие в психоаналитической конференции «Тело в психоанализе» 27-28 июня.

Будет много зарубежных спикеров, а тема-то какая интересная: «От дифференциации к сепарации, от сепарации к сексуальности».

Куча интереса у меня к новому сообществу, я там никого не знаю, но и страха выше крышечки)))

Я долго прятала её. Ту себя, которой говорили «будь потише», «будь поскромнее», «хорошие девочки так себя не ведут».

Агрессивную. Громкую. Ту, что хочет быть в центре, требовать своего, заявлять о себе без извинений. Тщеславную - да, я хочу признания, и это правда. Демонстративную - я устала сжиматься, чтобы никого не задеть своим присутствием.

В терапии я по кусочкам достаю её из тени. Сначала было страшно: а не разрушит ли она всё? Не стану ли я «плохой»? Но когда я перестаю с ней бороться и начинаю слушать - внутри не взрыв, а поток.

Оказывается, в ней очень много энергии. Творческой, живой, дерзкой. Той, что долго была под запретом, а теперь идёт в текст, в голос, в движение. Не в разрушение, а в созидание.

Принимать её - это как вернуть себе украденную силу. И чувствовать, как из этой силы рождается что-то настоящее. Что-то моё.

#размышления

Почему я настаиваю на праве быть плохим

В психоанализе есть одна суровая правда, которую обходят стороной в глянцевых блогах о «ресурсе» и «позитивном мышлении». Правда звучит так: если ты не присваиваешь свою «плохость», ты начинаешь раздавать её окружающим.

Давайте честно. Внутри меня есть ненависть. Есть зависть. Есть желание разрушать то, что мне дорого. Есть депрессивная пустота, когда я не хочу никого видеть. Это моя психическая реальность.

Почему так важно назвать себя злым или завистливым? Дело не в самобичевании. Дело в механизме проекции.

Пока я думаю, что я ангел во плоти, а мир вокруг жесток, возникает парадокс. Моя злость никуда не девается. Просто мой внутренний цензор запрещает её осознавать. И тогда срабатывает защита: я не злюсь, это мама хочет меня уничтожить. Я не завидую, это терапевт обесценивает мои успехи из тайной неприязни. Я не чувствую пустоту внутри, это мир снаружи серый и бессмысленный.

Проекция работает как кривое зеркало: то, что я не могу переварить в себе, я скармливаю другим. Делая их «плохими», я на время становлюсь «хорошим» в собственных глазах. Плата за такое - разрушенные отношения. Потому что никто не выдерживает быть контейнером для нашей тени слишком долго. Кроме терапевта, чья это прямая задача.

Настоящая взрослая позиция - это когда мы можем сказать своему психологу или близкому не «ты меня бесишь», а «во мне сейчас поднялось чудовищное количество агрессии, и я ищу повод, чтобы слить её на тебя».

Признавать свою «плохость» - это не значит ею наслаждаться или оправдывать ей абьюз. Это значит брать её внутрь. Делать её своей ношей. Перестать требовать от мамы, папы или партнера, чтобы они вечно улыбались, компенсируя нашу черную дыру.

В кабинете терапевта часто происходит ровно это: клиент годами считает, что терапевт его осуждает, обесценивает или тайно ненавидит. Прорыв случается в тот момент, когда клиент с ужасом и облегчением обнаруживает: «Кажется, это я сам себя ненавижу за эти мысли. И это я сейчас завидую тому, что у терапевта есть другая жизнь за дверью кабинета».

Как говорил Бион, единственная настоящая катастрофа - это встретиться с самим собой без прикрас. Но только после этой встречи другие люди перестают быть для нас экраном для проекций и становятся просто живыми людьми.

#размышления@ikonnikova_psy

Знаете, что на самом деле скрывается за завистью? Той самой, жгучей, когда хочется, чтобы у другого всё рухнуло, исчезло, испортилось. «Чтобы ни у кого не было, раз у меня нет».

Это не злость. Вернее, злость - это только верхний слой, защитная корка. Под ней - страшные внутренние руины. Боль. Одиночество. Ощущение собственной тотальной недостаточности. Когда человек хочет разрушить чужое, он на самом деле кричит о том, насколько разрушено внутри у него самого.

Это состояние, когда выдерживать свою боль невыносимо. И кажется, что единственный способ облегчить дыхание - распространить эту боль вовне, заразить ею мир, сравнять всё с землей. Чтобы снаружи стало так же пусто, как внутри.

Самый главный взрослый поступок - научиться эту боль выдерживать. Не выплескивать ядом на окружающих, не пытаться обесценить чужой успех, а просто сесть в эпицентр своей разрухи и сказать: «Да, мне сейчас так. И я остаюсь с этим, не разрушая никого другого».

А следующий шаг - это магия. Это умение превращать боль в любовь. В творчество. В тот самый продукт или текст, который рождается не из «идеальности», а из ран.

Я часто думаю: если бы я была идеальной, без трещин и шрамов - за что бы вы тогда цеплялись? Моя сила не в том, что я святая и у меня нет зависти или внутренних руин. Нет, их полно. Просто именно из этой своей боли, из самого пекла, я научилась создавать то, что я создаю. Таким, какое оно есть - живым, настоящим, иногда колючим, но честным.

И это отзывается. Потому что мы все немножко с руинами. Просто кто-то пытается бомбить чужие города, а кто-то выращивает сад на своих развалинах.

Выбирайте сад. Это больнее в начале, но только там есть жизнь.

#размышления@ikonnikova_psy

Встречайте 3 выпуск подкаста «Без ярлыков»!

Слушать тут: https://taplink.cc/bezyarlykov

В выпуске я говорю с Верой Лордкипанидзе - психотерапевтом, теологом и человеком, который не побоялся честно признаться: сочетать веру и психологию - сложно. И эта сложность не исчезает, она продолжает пульсировать.

Мы касаемся того, о чём часто молчат и в церкви, и в кабинете психолога. Почему слова «просто молись» однажды перестают работать - и что тогда делать? Как отличить смирение от терпения плохого отношения к себе? Где проходит черта между «я грешник» и токсичной виной, которая медленно съедает изнутри? И всегда ли нужно прощать, если обидчик не попросил прощения?

Этот разговор - не абстрактная дискуссия. Он пророс из личного: из истощения, в котором вера не помогала, из столкновения с предвзятостью терапевта, услышавшего слово «верующая», из честного недоумения перед лицом собственной злости и зависти. Вера не спорит с психологией - она свидетельствует. И приглашает искать то место, где появляется выбор. Тот самый, без которого невозможны ни вера, ни терапия, ни подлинная жизнь.

Включайте, если хоть раз терялись между двумя мирами или подозревали, что любовь к ближнему и созависимость - это не одно и то же.

Принять своего внутреннего садиста - значит перестать бояться той силы, что живет внутри. Это не про жестокость. Это про замороженную ярость, которая когда-то помогла тебе выжить.

Ты можешь обнаружить её в моменте, когда ловишь странное удовольствие от чужой неловкости или едва заметную ухмылку, читая плохие новости врагу. Это не делает тебя монстром. Это делает тебя человеком, в котором слишком долго копилась боль, требовавшая выхода.

Парадокс исцеления в том, что, только признав эту «темную» часть без осуждения, ты лишаешь её власти над собой. Ты перестаешь тратить титанические усилия на её подавление и возвращаешь себе украденную энергию.

Терапия предложит взглянуть ей в лицо и спросить: «Кого ты на самом деле защищаешь? Как долго ты стоишь на страже?» И за холодным презрением ты часто находишь насмерть перепуганного ребенка, который поклялся, что больше никогда не будет жертвой.

Приручить - не значит выпустить на волю. Это значит разжать кулаки и впервые за много лет почувствовать тепло собственных рук.

#размышления@ikonnikova_psy

Иногда кажется, что жизнь идет «как надо», но внутри все чаще возникает ощущение, что что-то важное остается неуслышанным.

Мы привыкаем соответствовать ожиданиям, быть удобными, сильными, правильными. Но где в этом всем наш собственный голос? Чего на самом деле хочется именно мне? Почему я снова оказываюсь в похожих отношениях, боюсь близости, не умею говорить «нет» или постоянно сомневаюсь в себе?

«Внутренний зов» - это долгосрочная терапевтическая динамическая группа, где можно исследовать себя не только через разговор, но и через живой контакт с другими людьми.
В группе становятся заметными привычные способы строить отношения, защищаться, отдаляться или, наоборот, слишком сильно зависеть от других. И именно здесь появляется возможность попробовать что-то новое с поддержкой ведущих и участников.

Это пространство для тех, кто хочет: - лучше понимать себя и свои чувства; - строить более близкие и живые отношения; - перестать снова и снова наступать на одни и те же внутренние «грабли»; - научиться быть собой без постоянной необходимости соответствовать чужим ожиданиям; - услышать свой внутренний голос и начать больше доверять ему.

Если вы чувствуете, что пришло время познакомиться с собой глубже, возможно, именно сейчас вы слышите свой внутренний зов.

Встречаемся раз в 2 недели на 3 часа. По понедельникам с 19:00 до 22:00. Очно на Краснопресненской. С 5 октября 2026 до 24 мая 2027.
Даты встреч: 5.10, 19.10, 2.11, 16.11, 30.11, 14.12, 28.12, 11.01.27, 25.01, 8.02, 22.02, 15.03, 29.03, 12.04, 26.04, 10.05, 24.05

70 ак.ч. Часы группы идут в учетку участникам программ МГИ.

Стоимость встречи - 5.000₽. Пропуски оплачиваются.

Запись в группу через собеседование.

+7 (909) 932-50-79 Ольга
+7 (926) 277-24-37 Наталья

#группы@ikonnikova_psy

Обычные люди. Не больше.

Когда уходят те, кто лечил души, это вызывает особый шок. Виктор Ялом - психиатр и психотерапевт, сын легендарного Ирвина Ялома. Человек, посвятивший жизнь пониманию человеческой боли, поддержке умирающих и работе с горем. В феврале он совершил суицид.

В соцсетях разразились жаркие споры. «Сапожник без сапог», «Психотерапия не работает» и пр. Но его смерть - трагическое и отрезвляющее напоминание. Люди часто наделяют психологов и психиатров сверхспособностями. Им кажется, что диплом, годы личной терапии или глубокие знания о работе психики служат броней. Но это иллюзия.

Психотерапия - не прививка от отчаяния, не волшебная таблетка, обязывающая человека жить и любить жизнь. Это пространство, где учат слышать себя. Но даже пройдя сотни часов, можно столкнуться с внутренней тьмой, с которой невыносимо оставаться.

Психологи - обычные люди. У нас есть свои «точки невозврата», хроническая боль, болезни, потери. Наши знания и опыт не делают нас неуязвимыми.

Светлая память Виктору. Его работа и его человечность остались с теми, кого он поддерживал.

#размышления@ikonnikova_psy

Иногда смотришь на человека и думаешь: до чего же надёжный, заботливый, всё про всех понимает, любую беду руками разведёт. А потом вдруг случайно узнаёшь его поближе - и обнаруживаешь там такую бездонную усталость, которую он сам от себя прячет годами. Скорее всего, перед вами бывший ребёнок-опора. Тот, кого в детстве не держали на руках, а на кого опирались сами.

Такие дети рано узнают, что маме плохо, а папе трудно. Что если быть послушным, удобным и всё время чувствовать настроение взрослых, то, может быть, семья не развалится. Они становятся маленькими психотерапевтами, миротворцами и жилетками, хотя на самом деле им самим отчаянно хочется, чтобы кто-то большой просто обнял и сказал: «Всё, дальше я сам».

Самое коварное происходит потом. Ребёнок вырастает, а внутреннее ощущение «я нужен, только когда полезен» никуда не девается. Такие взрослые выходят в мир с невидимым рюкзаком гиперответственности. Они искренне верят, что настроение окружающих - это их личная зона контроля. Если партнёр хмурый - надо срочно что-то сделать, как-то исправиться, стать ещё удобнее. Если коллега расстроен - я недодал, недосмотрел. Внутри постоянно сидит крошечный надзиратель с плёткой, который шипит: «Расслабился? А ну соберись, кому-то рядом плохо».

И самое грустное - эти люди почти никогда не знают, чего хотят они сами. Их желания засыпаны толстым слоем чужих ожиданий. Когда-то в детстве их собственный импульс - побежать играть, разозлиться, устать, просто побыть слабым - был неудобен. Он мешал обслуживать родительскую тревогу. И организм запомнил: хотеть чего-то для себя - опасно. Тело таких людей часто зажато, словно они всё время держат невидимый потолок, не позволяя себе выдохнуть. А где-то глубоко внутри тихо плачет маленький ребёнок, который так и не дождался, чтобы его просто взяли на ручки и спросили: «А ты чего хочешь, малыш?»

Психика устроена милосердно: однажды став опорой, человек получает от этого странное удовольствие. Быть нужным - это форма близости, пусть и кривая. Поэтому влюбляются такие люди часто в эмоционально недоступных или инфантильных. Знакомое чувство «я тащу» ощущается как любовь. А если вдруг попадается кто-то взрослый, надёжный, кто не требует спасения - становится невыносимо скучно или даже тревожно. Как это? Меня любят просто так, а не за функцию? Обман какой-то.

Всё это не приговор, а всего лишь выученный в детстве способ выживать. Когда-то он был единственно возможным, и психика ребёнка справилась блестяще. Но взрослому человеку этот скафандр уже мал. Самое трудное, что предстоит сделать - это разрешить миру немножко рухнуть без твоего участия. Позволить другому грустить, злиться, страдать - и не бежать спасать. Выдержать чужую фрустрацию, не проваливаясь в ужас «меня сейчас отвергнут, если я не удобен». И однажды, среди этого разбора завалов, тихо-тихо спросить себя: «А чего я хочу прямо сейчас?» Сначала будет тишина. Потом, может быть, слёзы. А потом медленно начнёт прорастать что-то настоящее - своя собственная жизнь, в которой больше не надо держать небо, чтобы тебя любили.

#размышления@ikonnikova_psy