Моя семья и другие звери
My Family and Other Animals
режиссер Шерри Фолксон
Великобритания, 2005
Мемуары Джералда Даррелла 1956 года, которые легли в основу этого достаточно высокобюджетного телефильма, знакомы и любимы отечественными читателями уже не одного поколения. Они заметно выигрывают у прочих произведений знаменитого натуралиста и писателя прежде всего в силу того, что в ней куда больше, чем животным, внимания уделено людям – и прежде всего семье Джерри Даррелла, которая проводит предвоенные годы на чудесном греческом острове Корфу.
Книгу эту экранизировали дважды, первый раз – в 1987-м как сериал, но я рекомендую именно полнометражную версию: она, даром что более компактна, куда в большей степени сохраняет букву и дух книги. Как известно, в семье Дарреллов был один действительно знаменитый писатель, и звали его не Джеральд, а Лоуренс – но его аристократическая революционность и антибуржуазный пафос в лайковых перчатках становятся куда понятнее, если взглянуть на юного Ларри с точки зрения его младшего брата. Впрочем, здесь прекрасно буквально все: кажется, что с экрана прямо в комнату плещет Эгейское море, еще один брат, Лесли (Рассел Тоуи), палит на охоте прямо в ваш потолок, а сестра Марго, мучаясь первыми влюбленностями, ставит средство от прыщей прямо к вам на кухонный стол. Да и, конечно, прекрасны Имельда Стонтон в роли матери беспокойного семейства и Омид Джалили в роли грека Спиро – думаю, что у Констатнтина Станиславского, посмотри он этот фильм, не было бы повода изрекать свою знаменитую сентенцию.
Говорят, нынче на Корфу все стало сильно хуже, и не в последнюю очередь благодаря нашим соотечественникам, - тем интереснее посмотреть на то, как там было до второй мировой и в сотый раз посмеяться над казусами из жизни Дарреллов.
Увы, известно, что в книге Даррелл в известной степени приукрасил, отлакировал действительность, да и многие эпизоды и несимпатичные детали из жизни семейства опущены – но ведь тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман, разве нет?
My Family and Other Animals
режиссер Шерри Фолксон
Великобритания, 2005
Мемуары Джералда Даррелла 1956 года, которые легли в основу этого достаточно высокобюджетного телефильма, знакомы и любимы отечественными читателями уже не одного поколения. Они заметно выигрывают у прочих произведений знаменитого натуралиста и писателя прежде всего в силу того, что в ней куда больше, чем животным, внимания уделено людям – и прежде всего семье Джерри Даррелла, которая проводит предвоенные годы на чудесном греческом острове Корфу.
Книгу эту экранизировали дважды, первый раз – в 1987-м как сериал, но я рекомендую именно полнометражную версию: она, даром что более компактна, куда в большей степени сохраняет букву и дух книги. Как известно, в семье Дарреллов был один действительно знаменитый писатель, и звали его не Джеральд, а Лоуренс – но его аристократическая революционность и антибуржуазный пафос в лайковых перчатках становятся куда понятнее, если взглянуть на юного Ларри с точки зрения его младшего брата. Впрочем, здесь прекрасно буквально все: кажется, что с экрана прямо в комнату плещет Эгейское море, еще один брат, Лесли (Рассел Тоуи), палит на охоте прямо в ваш потолок, а сестра Марго, мучаясь первыми влюбленностями, ставит средство от прыщей прямо к вам на кухонный стол. Да и, конечно, прекрасны Имельда Стонтон в роли матери беспокойного семейства и Омид Джалили в роли грека Спиро – думаю, что у Констатнтина Станиславского, посмотри он этот фильм, не было бы повода изрекать свою знаменитую сентенцию.
Говорят, нынче на Корфу все стало сильно хуже, и не в последнюю очередь благодаря нашим соотечественникам, - тем интереснее посмотреть на то, как там было до второй мировой и в сотый раз посмеяться над казусами из жизни Дарреллов.
Увы, известно, что в книге Даррелл в известной степени приукрасил, отлакировал действительность, да и многие эпизоды и несимпатичные детали из жизни семейства опущены – но ведь тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман, разве нет?
Вне закона
Down By Law
Режиссер Джим Джармуш
США, 1987
Трое из ларца – так и хочется начать со старинной сказочной формулировки, да колется, потому что неодинаковы с лица герои эпической драмедии, если позволено мне так назвать жанр этого фильма. Они похожи только в одном - их сделали, как пацанов: безработный ди-джей Зак перегоняет ворованный автомобиль – и попадается, сутенер Джек промышляет своим делом – и попадается, итальянец Боб, ни бэ ни мэ по английски, тоже попадается, причем на убийстве, которого не совершал – но кто ж ему, иностранцу, поверит? Трое сходятся в тюремной камере, ссорятся, мирятся, и только нелепый носатый макаронник с лицом актера Бениньи сдерживает их на пути к смертоубийству. Невероятно – но они бегут, вместе, бегут так же нелепо, как и попались, и в конце концов расходятся в разные стороны, как запад с востоком – вместе им никогда не сойтись.
Том Уэйтс, сыгравший ди-джея, еще не стал, но скоро станет субъектом настоящего культа, напишет мюзикл по пьесе Уильяма Берроуза и озвучит спектакль по Льюису Кэрроллу. Саксофонист Джон Лури – здесь сутенер Джек – будет вести самую странную в мире телепередачу про рыбалку, нарисует персонажа, которого в России назовут «медвед» и будет тихо болеть никому не известной болезнью, а Бениньи, природный Буратино, получит «Оскар», но ничуть не изменится. А здесь они, пусть ненадолго, вместе: развели у дороги костер, которому разгораться не хочется — к сожалению или наоборот, Бог весть. И Джармуш, шепчущий за кадром «Остановись, мгновенье!», тихо наслаждается этой троицей, которую сам же и придумал.
#USA
#drama
#comedy
#arthouse
#jimjarmush
#year1987
Down By Law
Режиссер Джим Джармуш
США, 1987
Трое из ларца – так и хочется начать со старинной сказочной формулировки, да колется, потому что неодинаковы с лица герои эпической драмедии, если позволено мне так назвать жанр этого фильма. Они похожи только в одном - их сделали, как пацанов: безработный ди-джей Зак перегоняет ворованный автомобиль – и попадается, сутенер Джек промышляет своим делом – и попадается, итальянец Боб, ни бэ ни мэ по английски, тоже попадается, причем на убийстве, которого не совершал – но кто ж ему, иностранцу, поверит? Трое сходятся в тюремной камере, ссорятся, мирятся, и только нелепый носатый макаронник с лицом актера Бениньи сдерживает их на пути к смертоубийству. Невероятно – но они бегут, вместе, бегут так же нелепо, как и попались, и в конце концов расходятся в разные стороны, как запад с востоком – вместе им никогда не сойтись.
Том Уэйтс, сыгравший ди-джея, еще не стал, но скоро станет субъектом настоящего культа, напишет мюзикл по пьесе Уильяма Берроуза и озвучит спектакль по Льюису Кэрроллу. Саксофонист Джон Лури – здесь сутенер Джек – будет вести самую странную в мире телепередачу про рыбалку, нарисует персонажа, которого в России назовут «медвед» и будет тихо болеть никому не известной болезнью, а Бениньи, природный Буратино, получит «Оскар», но ничуть не изменится. А здесь они, пусть ненадолго, вместе: развели у дороги костер, которому разгораться не хочется — к сожалению или наоборот, Бог весть. И Джармуш, шепчущий за кадром «Остановись, мгновенье!», тихо наслаждается этой троицей, которую сам же и придумал.
#USA
#drama
#comedy
#arthouse
#jimjarmush
#year1987
Должен извиниться перед подписчиками за перерывы между выпусками: увы, дневные мои занятия достаточно муторны и душебесполезны, однако нужны для поддержания брюк, - но минус их в том, что вечерами я вымотан так, что ни на просмотр кино, ни на писанину о ней сил не остается. И все же обещаю, что войду в удобоприемлемый ритм - все же вас 605 человек, и, видит Бог, мы все-таки в ответе за тех. кого приучили.
И вообще, я вас люблю.
И вообще, я вас люблю.
Вкус меда
A Taste Of Honey
Режиссер Тони Ричардсон
Великобритания, 1962
Несмотря на название, к популярной песне, известной нам по исполнению The Beatles, этот фильм ни малейшего отношения не имеет. Он снят по мотивам социальной драмы Шейлы Дилэни и рассказывает о непростой жизни юной жительницы северной Англии, забеременевшей от проезжего негра-моряка и подружившейся с гомосексуалистом, который неожиданно стал ей надеждой и опорой.
Фильму этому суждено было стать не просто символом эпохи, когда оказались возможны не только непростительные... да что там, совершенно невозможные в прошлом! - мезальянсы, но и громкий разговор о них. Он разошелся на цитаты и визуальные мемы (хотя в ту пору этого слова не существовало), а икона стиля Британии с 80-х и по сию пору, экс-вокалист группы The Smiths Моррисси вообще числит его среди главных фильмов своей жизни: он использует в своих песнях реплики героев, а в дизайне обложек - лицо автора пьесы, более того: исполнившая главную роль актриса Рита Ташингэм была задействована в его видеоклипе Girlfriend In A Coma.
Впрочем, «Вкус меда» и без того вошел в список главных фильмов века по версии Британского киноинститута.
A Taste Of Honey
Режиссер Тони Ричардсон
Великобритания, 1962
Несмотря на название, к популярной песне, известной нам по исполнению The Beatles, этот фильм ни малейшего отношения не имеет. Он снят по мотивам социальной драмы Шейлы Дилэни и рассказывает о непростой жизни юной жительницы северной Англии, забеременевшей от проезжего негра-моряка и подружившейся с гомосексуалистом, который неожиданно стал ей надеждой и опорой.
Фильму этому суждено было стать не просто символом эпохи, когда оказались возможны не только непростительные... да что там, совершенно невозможные в прошлом! - мезальянсы, но и громкий разговор о них. Он разошелся на цитаты и визуальные мемы (хотя в ту пору этого слова не существовало), а икона стиля Британии с 80-х и по сию пору, экс-вокалист группы The Smiths Моррисси вообще числит его среди главных фильмов своей жизни: он использует в своих песнях реплики героев, а в дизайне обложек - лицо автора пьесы, более того: исполнившая главную роль актриса Рита Ташингэм была задействована в его видеоклипе Girlfriend In A Coma.
Впрочем, «Вкус меда» и без того вошел в список главных фильмов века по версии Британского киноинститута.
Боб Дилан: Другая сторона зеркала
The Other Side Of The Mirror
Режиссер Мюррей Лернер
США, 2007
Боб Дилан по индексу цитирования и упоминания может сравниться разве что с The Beatles и Элвисом Пресли. Потому всякий новый артефакт, отражающий его творчество, непременно интересен, даже если художественной ценности не имеет. Здесь, к счастью, мы имеем дело с обратным примером - сборник выступлений Дилана на Ньюпортском фолк-фестивале снятых в течение 1963-65 годов имеет и художественную ценность, и историческую.
Режиссер Лернер показывает нам, как из акустического барда-вундеркинда Дилан постепенно становится «голосом поколения», кумиром левацкой и художественно-артистической тусовки, а затем - музыкантом, ищущим новые пути и не боящимся выйти на сцену с тем, чего от него никто не ждет. И более того - мостом, соединившим две культуры: фолково- протестную, камерную, неспешную, достаточно герметичную и почти изолированную от внешних влияний - и рок-н-ролльно-блюзовую, горячую, громкую, абсолютно открытую.
Когда в 1965-м он вышел на сцену вышел на сцену Ньюпортского фестиваля в кожаной куртке, с электрогитарой наперевес в сопровождении рок- группы, зал потрясенно замолчал. Фолкники сочли это предательством - но Дилан, который еще в старших классах школы лихо наяривал на рояле буги Литтл Ричарда, никого не предавал; он просто возвращался восвояси.
Есть в этом фильме и другие моменты, не менее важные. Несколько дуэтов с главной красавицей американского фолка, и некоторое время подругой Дилана Джоан Баэз, густой и по-настоящему певческий голос которой оттеняет и раскрашивает антивокальную манеру Дилана или гимн 60-х, песня Blowing In The Wind, которую вместе в Бобом поют Джоан и легенды фолка - Пит Сигер и трио «Питер, Пол и Мэри»... но все-таки электрическая часть - самая мощная, самая энергетически насыщенная. Тот момент, когда голос Дилана сменяется невероятной для ньюпортской сцены гитарой Майка Блумфилда, стоит всего этого фильма.
После этого музыка Америки не могла оставаться прежней.
Помощь проекту осуществляется здесь:
PayPal: mosdetchtenie@protonmail.com
Карта Сбербанка 2202 2009 0908 6363
The Other Side Of The Mirror
Режиссер Мюррей Лернер
США, 2007
Боб Дилан по индексу цитирования и упоминания может сравниться разве что с The Beatles и Элвисом Пресли. Потому всякий новый артефакт, отражающий его творчество, непременно интересен, даже если художественной ценности не имеет. Здесь, к счастью, мы имеем дело с обратным примером - сборник выступлений Дилана на Ньюпортском фолк-фестивале снятых в течение 1963-65 годов имеет и художественную ценность, и историческую.
Режиссер Лернер показывает нам, как из акустического барда-вундеркинда Дилан постепенно становится «голосом поколения», кумиром левацкой и художественно-артистической тусовки, а затем - музыкантом, ищущим новые пути и не боящимся выйти на сцену с тем, чего от него никто не ждет. И более того - мостом, соединившим две культуры: фолково- протестную, камерную, неспешную, достаточно герметичную и почти изолированную от внешних влияний - и рок-н-ролльно-блюзовую, горячую, громкую, абсолютно открытую.
Когда в 1965-м он вышел на сцену вышел на сцену Ньюпортского фестиваля в кожаной куртке, с электрогитарой наперевес в сопровождении рок- группы, зал потрясенно замолчал. Фолкники сочли это предательством - но Дилан, который еще в старших классах школы лихо наяривал на рояле буги Литтл Ричарда, никого не предавал; он просто возвращался восвояси.
Есть в этом фильме и другие моменты, не менее важные. Несколько дуэтов с главной красавицей американского фолка, и некоторое время подругой Дилана Джоан Баэз, густой и по-настоящему певческий голос которой оттеняет и раскрашивает антивокальную манеру Дилана или гимн 60-х, песня Blowing In The Wind, которую вместе в Бобом поют Джоан и легенды фолка - Пит Сигер и трио «Питер, Пол и Мэри»... но все-таки электрическая часть - самая мощная, самая энергетически насыщенная. Тот момент, когда голос Дилана сменяется невероятной для ньюпортской сцены гитарой Майка Блумфилда, стоит всего этого фильма.
После этого музыка Америки не могла оставаться прежней.
Помощь проекту осуществляется здесь:
PayPal: mosdetchtenie@protonmail.com
Карта Сбербанка 2202 2009 0908 6363
Путешествие на край Земли
To the Ends of the Earth
Режиссер Дэвид Эттвуд
Великобритания, 2005
Сегодня, когда мы знаем Бенедикта Камбербэтча как блистательного Шерлока Холмса, непросто смотреть на него прежнего, работающего в годы до-холмсовские. Впрочем, это и не так сложно. Просто включить титры, во время которых карета едет по зеленым холмам старой доброй Англии прямо в порт, откуда ее пассажир должен отбыть в Австралию.
Пассажира, понятно, играет тот самый Бенедикт, а снят этот обстоятельный, дотошный и очень добротный, как и полагается всему, что выходит под грифом ВВС, сериал, по не самой известной у нас трилогии писателя-нобелиата Уильяма Голдинга.
«Начинается заточка щенка под капитана» - так говорил старый моряк молодому Грею в «Алых парусах» Александра Грина. Эдмунду Талботу, герою Камбербэтча, никакой заточки не надо - просто молодой британский аристократ отправляется в колонию, к месту нового назначения. Но море диктует свои правила. Морская болезнь и прочие тяготы полугодового плавания, морские законы, проводником которых служит капитан Андерсен (Джаред Харрис) - все это Талботу совершенно поперек души; поначалу он хочет жаловаться капитану на качку и текущие стены кают, но тому все эти претензии совершенно неинтересны: у него свои задачи, в которые не входит утешение балованного маменькина сынка.
Но если вы думаете, что это кино о взрослении и воспитании - это не совсем так.
Оно о познании прежде всего, о том, как обретается понимание того, что такое мир вокруг тебя, кто такие люди, что вообще такое жизнь. И актер Камбербэтч, работающий здесь в удивительном дуэте с актером Харрисом, точно и выразительно показывает это развитие в динамике, полной драм, трагедий, испытаний - но и юмора, и даже коротких моментов счастья.
Да, такое было время, когда одно путешествие за море стоило иной нынешней жизни. Порой думаешь - а хорошо ли, что расстояния в наше время практически не существуют? Чем мы заплатили за торжество технологий и изменения в жизни, дарующие нам комфорт и уют - душевной ленью? Отсутствием интереса к себе и миру? Инфантильностью ума? Лишением четких представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо? Да, именно этим и заплатили. А вот стоил ли купленный товар такой цены, пока что совсем непонятно.
To the Ends of the Earth
Режиссер Дэвид Эттвуд
Великобритания, 2005
Сегодня, когда мы знаем Бенедикта Камбербэтча как блистательного Шерлока Холмса, непросто смотреть на него прежнего, работающего в годы до-холмсовские. Впрочем, это и не так сложно. Просто включить титры, во время которых карета едет по зеленым холмам старой доброй Англии прямо в порт, откуда ее пассажир должен отбыть в Австралию.
Пассажира, понятно, играет тот самый Бенедикт, а снят этот обстоятельный, дотошный и очень добротный, как и полагается всему, что выходит под грифом ВВС, сериал, по не самой известной у нас трилогии писателя-нобелиата Уильяма Голдинга.
«Начинается заточка щенка под капитана» - так говорил старый моряк молодому Грею в «Алых парусах» Александра Грина. Эдмунду Талботу, герою Камбербэтча, никакой заточки не надо - просто молодой британский аристократ отправляется в колонию, к месту нового назначения. Но море диктует свои правила. Морская болезнь и прочие тяготы полугодового плавания, морские законы, проводником которых служит капитан Андерсен (Джаред Харрис) - все это Талботу совершенно поперек души; поначалу он хочет жаловаться капитану на качку и текущие стены кают, но тому все эти претензии совершенно неинтересны: у него свои задачи, в которые не входит утешение балованного маменькина сынка.
Но если вы думаете, что это кино о взрослении и воспитании - это не совсем так.
Оно о познании прежде всего, о том, как обретается понимание того, что такое мир вокруг тебя, кто такие люди, что вообще такое жизнь. И актер Камбербэтч, работающий здесь в удивительном дуэте с актером Харрисом, точно и выразительно показывает это развитие в динамике, полной драм, трагедий, испытаний - но и юмора, и даже коротких моментов счастья.
Да, такое было время, когда одно путешествие за море стоило иной нынешней жизни. Порой думаешь - а хорошо ли, что расстояния в наше время практически не существуют? Чем мы заплатили за торжество технологий и изменения в жизни, дарующие нам комфорт и уют - душевной ленью? Отсутствием интереса к себе и миру? Инфантильностью ума? Лишением четких представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо? Да, именно этим и заплатили. А вот стоил ли купленный товар такой цены, пока что совсем непонятно.
👍1
Мальтийский сокол
The Maltese Falcon
Режиссер Джон Хьюстон
США, 1941
К моменту съемок «Мальтийского сокола» Джону Хьюстону было 35, и он никогда еще не снимал кино как режиссер. Впрочем, его в Голливуде хорошо знали как сценариста, и потому к идее об адаптации знаменитого романа Дэшила Хэммета отнеслись одобрительно, даром что это был, как сказали бы сегодня, перезапуск: роман уже экранизировали, но первая попытка не удалась.
Мир Дэшила Хэммета, кто читал, малоприятен: люди здесь живут нечестные, порочные, лживые, не останавливающиеся ни перед чем. Даже главный герой этой черной прозы, детектив Сэм Спейд - далеко не ангел. Зато невероятно харизматично его экранное альтер-эго, еще бы - на эту роль Хьюстон позвал Хамфри Богарта, от которого тогда дрожали коленки у лучшей половины планеты. Сэм-Богарт с печальной улыбкой следит за тем, как череда жуликов и авантюристов стремится прибрать к рукам покрашенную лаком статуэтку сокола и соображает, как бы самому попытаться откусить от нее кусок, если получится. И, в общем, жалко, конечно, убитого помощника, но история продолжается, и через кабинет Спейда проходят обворожительные блондинки, левантийские купцы и прочие причастные персонажи, а понять в ней ничего нельзя...
Наверное, это был первый в истории кино детектив с непредсказуемой развязкой - и один из первых «черных» фильмов, в которых добро не торжествует, а зло если и наказывается, то одной с добром пулей. Интересно следить за интригой и хочется понять, чем так уж привлекателен этот чертов сокол - но вот беда, внимание отвлекает совсем другая проблема. Состоит она в том, что люди не просто плохи и даже не сильно хуже, чем их создал Бог - они всеми силами стараются стать еще хуже. И если в этой истории частный сыщик Сэм Спейд выглядит лучше других, то лишь потому, что он в состоянии понять и оценить степень падения всех действующих лиц, в том числе и собственную. Конечно, сегодня мимика и жестикуляция актеров могут показаться нарочитыми, а сцены с применением физической силы - неестественными и вовсе смешными. Но моральный императив, печально витающий над этой картиной, не находя в ней точки опоры, и печальные глаза Хамфри Богарта пересиливают все условности, все неловкости и банальности.
«Из чего сделана фигурка?», — спрашивает полицейский Том, крутя в руках поддельного сокола, из-за которого погибло уже несколько человек.
«Из того же материала, что и мечты», — отвечает Сэм.
The Maltese Falcon
Режиссер Джон Хьюстон
США, 1941
К моменту съемок «Мальтийского сокола» Джону Хьюстону было 35, и он никогда еще не снимал кино как режиссер. Впрочем, его в Голливуде хорошо знали как сценариста, и потому к идее об адаптации знаменитого романа Дэшила Хэммета отнеслись одобрительно, даром что это был, как сказали бы сегодня, перезапуск: роман уже экранизировали, но первая попытка не удалась.
Мир Дэшила Хэммета, кто читал, малоприятен: люди здесь живут нечестные, порочные, лживые, не останавливающиеся ни перед чем. Даже главный герой этой черной прозы, детектив Сэм Спейд - далеко не ангел. Зато невероятно харизматично его экранное альтер-эго, еще бы - на эту роль Хьюстон позвал Хамфри Богарта, от которого тогда дрожали коленки у лучшей половины планеты. Сэм-Богарт с печальной улыбкой следит за тем, как череда жуликов и авантюристов стремится прибрать к рукам покрашенную лаком статуэтку сокола и соображает, как бы самому попытаться откусить от нее кусок, если получится. И, в общем, жалко, конечно, убитого помощника, но история продолжается, и через кабинет Спейда проходят обворожительные блондинки, левантийские купцы и прочие причастные персонажи, а понять в ней ничего нельзя...
Наверное, это был первый в истории кино детектив с непредсказуемой развязкой - и один из первых «черных» фильмов, в которых добро не торжествует, а зло если и наказывается, то одной с добром пулей. Интересно следить за интригой и хочется понять, чем так уж привлекателен этот чертов сокол - но вот беда, внимание отвлекает совсем другая проблема. Состоит она в том, что люди не просто плохи и даже не сильно хуже, чем их создал Бог - они всеми силами стараются стать еще хуже. И если в этой истории частный сыщик Сэм Спейд выглядит лучше других, то лишь потому, что он в состоянии понять и оценить степень падения всех действующих лиц, в том числе и собственную. Конечно, сегодня мимика и жестикуляция актеров могут показаться нарочитыми, а сцены с применением физической силы - неестественными и вовсе смешными. Но моральный императив, печально витающий над этой картиной, не находя в ней точки опоры, и печальные глаза Хамфри Богарта пересиливают все условности, все неловкости и банальности.
«Из чего сделана фигурка?», — спрашивает полицейский Том, крутя в руках поддельного сокола, из-за которого погибло уже несколько человек.
«Из того же материала, что и мечты», — отвечает Сэм.
Звери и хозяин заставы
Animals with the Tollkeeper
Режиссер Майкл ди Джиакомо
США, 1998
Черно-белые кадры, стилизованные под старое кино, мелькают перед зрителем; троица карикатурного вида киношников едет по пустыне Юта неведомо куда. И это - самый точный адрес: там, в середине пустыни, в самостоятельно построенной хижине, гордо именуемой «заставой», живет бывший оркестровый корнетист, который перебрался сюда много лет назад в надежде разбогатеть: тогда его самодельный пост находился аккурат между городишками, возникшими на месторождении золота - так что взимание дорожной пошлины могло бы стать для него источником дохода.
Но пока он строил заставу, лихорадка кончилась, города исчезли - а он остался, нелепый и толстый, с приблудившейся собакой и тубой, которую терзает, оглашая звуком пустынные окрестности.
Киношники-французы тоже те еще персонажи: оператор - бывший цирковой силач, звуковика того и гляди сдует порывом ветра, а режиссер, чтобы выманить сумасшедшего хозяина заставы, танцует на животе оператора...
Они встречаются - и расходятся навсегда: единственная машина за много десятков лет просто объезжает шлагбаум, и толстяк в мундире и с тубой (отличная роль Микки Руни!) остается ждать новые транспортные средства: они приедут и услышат его музыку...
Зто первый фильм в этой странной паре, короткометражный и черно-белый. А второй, цветной, начинается с пары седоков в желтой колымаге нью- йоркского таксиста Генри - его играет усатый и бородатый Тим Рот. За его спиной сидит Джон Туртурро в смокинге, в компании симпатичного джентльмена с синдромом Дауна - и поигрывает пистолетом, желая то ли ограбить Генри, то ли вызвать его на откровенный разговор о жизни - и недоумевает, когда тот взрывается: застрели уже меня наконец, что ты ждешь?!
Герой Туртурро и его странный компаньон покинут такси, но в него тут же залезут три французских старичка - да-да, те самые трое из первого фильма, сильно постаревшие - и Генри отправится вместе с ними в самое странное путешествие в своей жизни. Он будет орать на них, внимательно слушать, старички будут играть в карты с фривольными изображениями и страдать от старческих недугов, но в конце концов Генри поймет, что встреча с ними была едва ли не самой главной в его жизни. Или не жизни. Или не встреча, а что-то еще - может быть, вот эта девушка с испытующим взглядом?
Это поиск любви - или вечного покоя? Это уход из мира, в котором неуютно, в свой собственный - или уход из мира вообще? Здесь на могилах сажают деревья, по дорогам ходят ангелы, люди целуются через простыни, объяснение в любви происходит через угрозу самоубийства - что это за мир такой? А может быть и впрямь у каждого свое кино, и Генри - всего лишь персонаж, придуманный занятными старичками-французами, его проводниками в иное бытие?
На этот вопрос нет ответа. Вернее, есть, но у каждого свой. «Мир полон магии», - говорит полуотчаявшемуся Генри седой здоровяк-оператор Фелипе. «Надо просто в это поверить». Этот фильм - о том, как трудно верить и как невозможно жить в неверии в магию, фильм о том, как мы приходим в этот мир и уходим из него - или о том, что каждый из нас увидит в нем, как в зеркале. Потому что в мире Зверей и Хозяина заставы каждый сам себе Алиса, ибо пространство этого фильма и есть самая настоящая страна чудес.
Хотите помочь "Очень личному кино"?
PayPal: mosdetchtenie@protonmail.com
Карта Сбербанка 2202 2009 0908 6363
Animals with the Tollkeeper
Режиссер Майкл ди Джиакомо
США, 1998
Черно-белые кадры, стилизованные под старое кино, мелькают перед зрителем; троица карикатурного вида киношников едет по пустыне Юта неведомо куда. И это - самый точный адрес: там, в середине пустыни, в самостоятельно построенной хижине, гордо именуемой «заставой», живет бывший оркестровый корнетист, который перебрался сюда много лет назад в надежде разбогатеть: тогда его самодельный пост находился аккурат между городишками, возникшими на месторождении золота - так что взимание дорожной пошлины могло бы стать для него источником дохода.
Но пока он строил заставу, лихорадка кончилась, города исчезли - а он остался, нелепый и толстый, с приблудившейся собакой и тубой, которую терзает, оглашая звуком пустынные окрестности.
Киношники-французы тоже те еще персонажи: оператор - бывший цирковой силач, звуковика того и гляди сдует порывом ветра, а режиссер, чтобы выманить сумасшедшего хозяина заставы, танцует на животе оператора...
Они встречаются - и расходятся навсегда: единственная машина за много десятков лет просто объезжает шлагбаум, и толстяк в мундире и с тубой (отличная роль Микки Руни!) остается ждать новые транспортные средства: они приедут и услышат его музыку...
Зто первый фильм в этой странной паре, короткометражный и черно-белый. А второй, цветной, начинается с пары седоков в желтой колымаге нью- йоркского таксиста Генри - его играет усатый и бородатый Тим Рот. За его спиной сидит Джон Туртурро в смокинге, в компании симпатичного джентльмена с синдромом Дауна - и поигрывает пистолетом, желая то ли ограбить Генри, то ли вызвать его на откровенный разговор о жизни - и недоумевает, когда тот взрывается: застрели уже меня наконец, что ты ждешь?!
Герой Туртурро и его странный компаньон покинут такси, но в него тут же залезут три французских старичка - да-да, те самые трое из первого фильма, сильно постаревшие - и Генри отправится вместе с ними в самое странное путешествие в своей жизни. Он будет орать на них, внимательно слушать, старички будут играть в карты с фривольными изображениями и страдать от старческих недугов, но в конце концов Генри поймет, что встреча с ними была едва ли не самой главной в его жизни. Или не жизни. Или не встреча, а что-то еще - может быть, вот эта девушка с испытующим взглядом?
Это поиск любви - или вечного покоя? Это уход из мира, в котором неуютно, в свой собственный - или уход из мира вообще? Здесь на могилах сажают деревья, по дорогам ходят ангелы, люди целуются через простыни, объяснение в любви происходит через угрозу самоубийства - что это за мир такой? А может быть и впрямь у каждого свое кино, и Генри - всего лишь персонаж, придуманный занятными старичками-французами, его проводниками в иное бытие?
На этот вопрос нет ответа. Вернее, есть, но у каждого свой. «Мир полон магии», - говорит полуотчаявшемуся Генри седой здоровяк-оператор Фелипе. «Надо просто в это поверить». Этот фильм - о том, как трудно верить и как невозможно жить в неверии в магию, фильм о том, как мы приходим в этот мир и уходим из него - или о том, что каждый из нас увидит в нем, как в зеркале. Потому что в мире Зверей и Хозяина заставы каждый сам себе Алиса, ибо пространство этого фильма и есть самая настоящая страна чудес.
Хотите помочь "Очень личному кино"?
PayPal: mosdetchtenie@protonmail.com
Карта Сбербанка 2202 2009 0908 6363
Центральный вокзал
Central do Brasil
Режиссер Вальтер Саллес
Бразилия, Франция, 1997
Каждый день Дора приезжает на центральный вокзал Рио-де-Жанейро и ставит в уголке зала свой столик. Дора пишет письма. За деньги. Для неграмотных. Дора - учительница на пенсии, разочарованная в жизни, недобрая, готовая зло поиздеваться над кем угодно. К тому же, написав письмо и взяв за это деньги, она сам решает, упадет оно в почтовый ящик или ляжет на дно мусорной корзины рядом со столиком.
И вот к ней приходит женщина с мальчиком - она тоже не умеет писать, но очень хочет найти отца своего сына, а для этого нужно написать ему письмо. Кто же мог предположить, что она погибнет в результате автомобильной аварии, а девятилетний Жозе останется на вокзале,не имея никакого представления о том, куда идти - и уж точно никого из знакомых, кроме той самой Доры.
Когда Вальтер Саллес снимал этот фильм, за его плечами еще не было ни «Дневников мотоциклиста», ни «В дороге», он был просто уважаемым бразильским режиссером. Наверное, поэтому в «Центральном вокзале» почти не к чему придраться. Это абсолютно живая, настоящая история, в которой нет места придуманным сантиментам. В ней Дора продает - в самом прямом смысле - нечаянно свалившегося на нее парнишку - и покупает телевизор. Но сделка срывается, и Дора неожиданно для себя самой отправляется через всю страну вместе с Жозе, чтобы найти того самого человека, его отца.
Фернанда Монтенегро, сыгравшая Дору, известна у нас разве что по сериалу «Земля любви, земля надежды»; за «Центральный вокзал» она получила номинацию на «Оскар» (картина номинировалась как лучший иностранный фильм). Но я бы все-таки отдал эту номинацию девятилетнему Винисиушу ди Оливейре, которого Саллес нашел в амплуа чистильщика обуви то ли на улице, то ли в аэропорту. Говорят, Винисиуша долго не могли уговорить на кинопробу - он почему-то считал, что за съемки в кино придется платить ему самому. Так вот, этот мальчик сыграл так по-настоящему, так живо и естественно, что, как говорят американцы, «украл все шоу».
И главное тут вовсе не в том, найдут Дора и Жозе то, что ищут, а то, как оттаивает злая тетка от общения с живым и искренним человеком девяти лет от роду. И как он греется в пробуженном им самим тепле. Как два одиноких сердца едут на автобусе через всю Бразилию, и та, что еще несколько дней назад готова была продать мальчика за две тысячи долларов, просит водителя «дать мальцу порулить».
Central do Brasil
Режиссер Вальтер Саллес
Бразилия, Франция, 1997
Каждый день Дора приезжает на центральный вокзал Рио-де-Жанейро и ставит в уголке зала свой столик. Дора пишет письма. За деньги. Для неграмотных. Дора - учительница на пенсии, разочарованная в жизни, недобрая, готовая зло поиздеваться над кем угодно. К тому же, написав письмо и взяв за это деньги, она сам решает, упадет оно в почтовый ящик или ляжет на дно мусорной корзины рядом со столиком.
И вот к ней приходит женщина с мальчиком - она тоже не умеет писать, но очень хочет найти отца своего сына, а для этого нужно написать ему письмо. Кто же мог предположить, что она погибнет в результате автомобильной аварии, а девятилетний Жозе останется на вокзале,не имея никакого представления о том, куда идти - и уж точно никого из знакомых, кроме той самой Доры.
Когда Вальтер Саллес снимал этот фильм, за его плечами еще не было ни «Дневников мотоциклиста», ни «В дороге», он был просто уважаемым бразильским режиссером. Наверное, поэтому в «Центральном вокзале» почти не к чему придраться. Это абсолютно живая, настоящая история, в которой нет места придуманным сантиментам. В ней Дора продает - в самом прямом смысле - нечаянно свалившегося на нее парнишку - и покупает телевизор. Но сделка срывается, и Дора неожиданно для себя самой отправляется через всю страну вместе с Жозе, чтобы найти того самого человека, его отца.
Фернанда Монтенегро, сыгравшая Дору, известна у нас разве что по сериалу «Земля любви, земля надежды»; за «Центральный вокзал» она получила номинацию на «Оскар» (картина номинировалась как лучший иностранный фильм). Но я бы все-таки отдал эту номинацию девятилетнему Винисиушу ди Оливейре, которого Саллес нашел в амплуа чистильщика обуви то ли на улице, то ли в аэропорту. Говорят, Винисиуша долго не могли уговорить на кинопробу - он почему-то считал, что за съемки в кино придется платить ему самому. Так вот, этот мальчик сыграл так по-настоящему, так живо и естественно, что, как говорят американцы, «украл все шоу».
И главное тут вовсе не в том, найдут Дора и Жозе то, что ищут, а то, как оттаивает злая тетка от общения с живым и искренним человеком девяти лет от роду. И как он греется в пробуженном им самим тепле. Как два одиноких сердца едут на автобусе через всю Бразилию, и та, что еще несколько дней назад готова была продать мальчика за две тысячи долларов, просит водителя «дать мальцу порулить».
Иллюзионист
The Illusionist
Режиссер Сильвен Шоме
Великобритания-Франция, 2010
После броской, бурлескной картины «Трио из Бельвиля» трудно было предполагать, что режиссер Шоме снимет такую нежную, щемящую историю о любви и чуде - но так вышло, что еще в процессе работы над «Трио» он заочно познакомился с дочерью великого французского комика и режиссера Жака Тати - Софи Татищев, которая передала его продюсеру неснятый сценарий отца. Уже после смерти Софи Шомэ наконец прочитал сценарий, который висел над ним тяжким грузом, но был очарован его легкостью и глубиной - и снял свой второй полнометражный фильм.
Его герой, иллюзионист Татищефф - немолодой долговязый человек, фокусник, искусство которого все менее востребовано в Европе конца 50-х. Он - представитель цирка старой школы, его теснят юные рок-н-ролльщики и кабаретные певички, он собирает все меньше и меньше публики - и в конце концов оказывается, что лучше всего его принимают на далеком шотландском островке, где и электричество-то только что включили... Там он и встретится с юной служанкой Элис, которая увидит в нем не усталого пожилого человека, а волшебника, который из воздуха достает новые туфельки, платьица и другие наряды - и выберет его себе в названые отцы.
Тати гордился бы тем, как его герой, господин Юло перевоплотился в иллюзиониста Татищева, как трепетно и кропотливо Шомэ во главе интернациональной команды аниматоров перенес в рисованный мир его неловкую пластику, его наивное неумение совладать с жестоким миром - и несгибаемую при этом веру в лучшее. Мир, который был привычен иллюзионисту, рушится, новые порядки и моды вытесняют его, но он, совершеннейший набоковский Пнин, снова садится в неудобный британский сидячий поезд и привычно вынимает из рукава потерянный маленькой девочкой карандаш.
А Элис остается прекрасный молодой человек и записка: «Волшебников не бывает». Вот уж дудки, господин Татищефф - а вы-то кто тогда?
The Illusionist
Режиссер Сильвен Шоме
Великобритания-Франция, 2010
После броской, бурлескной картины «Трио из Бельвиля» трудно было предполагать, что режиссер Шоме снимет такую нежную, щемящую историю о любви и чуде - но так вышло, что еще в процессе работы над «Трио» он заочно познакомился с дочерью великого французского комика и режиссера Жака Тати - Софи Татищев, которая передала его продюсеру неснятый сценарий отца. Уже после смерти Софи Шомэ наконец прочитал сценарий, который висел над ним тяжким грузом, но был очарован его легкостью и глубиной - и снял свой второй полнометражный фильм.
Его герой, иллюзионист Татищефф - немолодой долговязый человек, фокусник, искусство которого все менее востребовано в Европе конца 50-х. Он - представитель цирка старой школы, его теснят юные рок-н-ролльщики и кабаретные певички, он собирает все меньше и меньше публики - и в конце концов оказывается, что лучше всего его принимают на далеком шотландском островке, где и электричество-то только что включили... Там он и встретится с юной служанкой Элис, которая увидит в нем не усталого пожилого человека, а волшебника, который из воздуха достает новые туфельки, платьица и другие наряды - и выберет его себе в названые отцы.
Тати гордился бы тем, как его герой, господин Юло перевоплотился в иллюзиониста Татищева, как трепетно и кропотливо Шомэ во главе интернациональной команды аниматоров перенес в рисованный мир его неловкую пластику, его наивное неумение совладать с жестоким миром - и несгибаемую при этом веру в лучшее. Мир, который был привычен иллюзионисту, рушится, новые порядки и моды вытесняют его, но он, совершеннейший набоковский Пнин, снова садится в неудобный британский сидячий поезд и привычно вынимает из рукава потерянный маленькой девочкой карандаш.
А Элис остается прекрасный молодой человек и записка: «Волшебников не бывает». Вот уж дудки, господин Татищефф - а вы-то кто тогда?
Пятый в квартете
Backbeat
Режиссер Йен Софтли
Великобритания-Германия, 1994
В кинематографической битловиане «Пятый в квартете» занимает особое место, потому что рассказывает этот фильм о человеке, который, в сущности, был не очень хорошим музыкантом - но без него идея о создании «Битлз» не факт что могла бы реализоваться.
Его звали Стюарт Сатклифф и он был лучшим другом Джона Леннона - но играть стал только по настоянию друга и из уважения к нему. Он и оказался пятым в квартете - ездил в Гамбург, ночевал вместе с парнями в непонятных местах, попадал в передряги, мучительно скрывал свое неумение зажимать струны на нужных ладах - и рисовал, рисовал, рисовал...
Сатклиффа играет Стивен Дорфф, которому, кажется, несмотря на всю свою американистость удалось пробраться внутрь ливерпульского модника- романтика в темных очках, по происхождению шотландца. Он нервен, красив, неуверен и одержим совсем не тем, что волнует его приятелей. Встреча в Гамбурге с фотографессой Астрид Киршнер (Шерил Ли) становится для его героя началом большой любви, которой не суждено закончиться: кровоизлияние в мозг- по одной из версий, последствие травмы, полученной в драке с ливерпульскими гопниками, в которую его втянул Леннон - оборвало его жизнь в возрасте 22 лет.
Дорфф очень похож на Сатклиффа, что да, то да - но, то, что Леннон в исполнении Иена Харта на Леннона совсем не похож, даже хорошо: это сообщает картине необходимое остранение. И песни битловские здесь звучат не в оригинальной версии, а в исполнении сборной команды музыкантов, которых как- то и не заподозришь в симпатии к ливерпульской четверке, среди которых Тэрстон Мур из Sonic Youth, Майк Миллз из R.E.M. и даже Дэйв Грол из Nirvana - а Love Me Tender вообще поет Генри Роллинз!
Это фильм не про «Битлз» конечно. Он — про мальчика, которому суждено было стать новым Робертом Раушенбергом как минимум, и про злую судьбу, которая не дала ему такой возможности; про странное, бурлескное, восхитительное время.
Время, когда все только начиналось.
Backbeat
Режиссер Йен Софтли
Великобритания-Германия, 1994
В кинематографической битловиане «Пятый в квартете» занимает особое место, потому что рассказывает этот фильм о человеке, который, в сущности, был не очень хорошим музыкантом - но без него идея о создании «Битлз» не факт что могла бы реализоваться.
Его звали Стюарт Сатклифф и он был лучшим другом Джона Леннона - но играть стал только по настоянию друга и из уважения к нему. Он и оказался пятым в квартете - ездил в Гамбург, ночевал вместе с парнями в непонятных местах, попадал в передряги, мучительно скрывал свое неумение зажимать струны на нужных ладах - и рисовал, рисовал, рисовал...
Сатклиффа играет Стивен Дорфф, которому, кажется, несмотря на всю свою американистость удалось пробраться внутрь ливерпульского модника- романтика в темных очках, по происхождению шотландца. Он нервен, красив, неуверен и одержим совсем не тем, что волнует его приятелей. Встреча в Гамбурге с фотографессой Астрид Киршнер (Шерил Ли) становится для его героя началом большой любви, которой не суждено закончиться: кровоизлияние в мозг- по одной из версий, последствие травмы, полученной в драке с ливерпульскими гопниками, в которую его втянул Леннон - оборвало его жизнь в возрасте 22 лет.
Дорфф очень похож на Сатклиффа, что да, то да - но, то, что Леннон в исполнении Иена Харта на Леннона совсем не похож, даже хорошо: это сообщает картине необходимое остранение. И песни битловские здесь звучат не в оригинальной версии, а в исполнении сборной команды музыкантов, которых как- то и не заподозришь в симпатии к ливерпульской четверке, среди которых Тэрстон Мур из Sonic Youth, Майк Миллз из R.E.M. и даже Дэйв Грол из Nirvana - а Love Me Tender вообще поет Генри Роллинз!
Это фильм не про «Битлз» конечно. Он — про мальчика, которому суждено было стать новым Робертом Раушенбергом как минимум, и про злую судьбу, которая не дала ему такой возможности; про странное, бурлескное, восхитительное время.
Время, когда все только начиналось.