Убить пересмешника
To Kill A Mockingbird
Режиссер Роберт Маллиган
США, 1962 год
Над капустой торчала одна макушка. Мы стояли и смотрели. Потом он сказал:
- Привет!
- Сам привет, - вежливо ответил Джим.
- Я Чарлз Бейкер Харрис, - сказал коротенький. - Я умею читать.
- Ну и что? - сказала я.
- Я думал, может, вам интересно, что я умею читать. Может, вам надо чего прочитать, так я могу...
Это строчки из первой главы повести «Убить пересмешника», одной из самых важных книг ХХ века. И одной из лучших. История девочки по прозвищу Глазастик, ее брата, ее друга Дилла – того самого, который «больно маленький», затворника Страшилы Рэдли и, главное, ее отца Аттикуса Финча была написана южанкой Харпер Ли и (нам страшно, невероятно повезло!) переведена на русский Норой Галь. История о детстве, о праведности и неправедности, о том, что бояться надо не того, что спрятано за стенами и заборами, а того, что открыто, не стыдясь тащит к виселице невинного — и о том, кто честно и открыто встает на пути этого почти что стихийного, всеобъемлющего зла была, кажется, сочинена Ли почти что на одном дыхании, да так, что после этого она почти ничего больше и не написала. Впрочем, и этого хватило.
В 1962-м книгу экранизировали. В роли Аттикуса снялся Грегори Пек – уже капитан Ахав из «Моби Дика», уже Гарри Стрит из «Снегов Килиманджаро», уже Мэллори из «Пушек острова Наваррон». Он был героем, но героем другого толка, выходящим один на один с врагом, с собой, со стихией. Но тут ему предстоял иной поворот событий. Адвокат Аттикус Финч — молчаливый, спокойный, добрый человек. Но если вдруг все прячутся по домам, он выходит на улицу — как тогда, когда по ней бежал бешеный пес, капая слюной, и Финч убил его одним выстрелом. Только после этого дети узнали, что их отец был лучшим стрелком штата.
Аттикус Финч, которого Ли списывала с собственного отца — герой поневоле. И, как водится, именно поэтому лучший из героев. У него нет выбора; в судьбе несправедливо обвиненного в изнасиловании негра он видит не несправедливость даже, а какую-то сквозную, зияющую прореху в ткани жизни, прореху, в которую может провалиться его дочь, ее брат, соседский мальчишка, да вся страна! — и он, спокойно и не моргнув глазом, берется ее чинить. В исполнении Пека Аттикус, как и в книге, исполнен высочайшего достоинства, свойственного, наверное, всем джентльменам Юга Америки — другим таким был, к примеру, писатель Уильям Фолкнер. Так или иначе Харпер Ли, попав на съемки заключительной сцены фильма, расплакалась, настолько Пек совпал с образом ее отца — а значит, и Аттикуса Финча.
Этот фильм не просто произведение киноискусства, абсолютно соразмерное книге, по которой он снят. Он, лечит и воспитывает души. Прежде всего детские, но и взрослые тоже. Что, собственно, и является одной из задач настоящего кино.
Кстати, Грегори Пек, который после «Пересмешника» сыграл несметное число шерифов, ковбоев, преступников и священников, считал роль Аттикуса Финча самой главной в своей жизни.
#USA
#screenization
#drama
#year1962
To Kill A Mockingbird
Режиссер Роберт Маллиган
США, 1962 год
Над капустой торчала одна макушка. Мы стояли и смотрели. Потом он сказал:
- Привет!
- Сам привет, - вежливо ответил Джим.
- Я Чарлз Бейкер Харрис, - сказал коротенький. - Я умею читать.
- Ну и что? - сказала я.
- Я думал, может, вам интересно, что я умею читать. Может, вам надо чего прочитать, так я могу...
Это строчки из первой главы повести «Убить пересмешника», одной из самых важных книг ХХ века. И одной из лучших. История девочки по прозвищу Глазастик, ее брата, ее друга Дилла – того самого, который «больно маленький», затворника Страшилы Рэдли и, главное, ее отца Аттикуса Финча была написана южанкой Харпер Ли и (нам страшно, невероятно повезло!) переведена на русский Норой Галь. История о детстве, о праведности и неправедности, о том, что бояться надо не того, что спрятано за стенами и заборами, а того, что открыто, не стыдясь тащит к виселице невинного — и о том, кто честно и открыто встает на пути этого почти что стихийного, всеобъемлющего зла была, кажется, сочинена Ли почти что на одном дыхании, да так, что после этого она почти ничего больше и не написала. Впрочем, и этого хватило.
В 1962-м книгу экранизировали. В роли Аттикуса снялся Грегори Пек – уже капитан Ахав из «Моби Дика», уже Гарри Стрит из «Снегов Килиманджаро», уже Мэллори из «Пушек острова Наваррон». Он был героем, но героем другого толка, выходящим один на один с врагом, с собой, со стихией. Но тут ему предстоял иной поворот событий. Адвокат Аттикус Финч — молчаливый, спокойный, добрый человек. Но если вдруг все прячутся по домам, он выходит на улицу — как тогда, когда по ней бежал бешеный пес, капая слюной, и Финч убил его одним выстрелом. Только после этого дети узнали, что их отец был лучшим стрелком штата.
Аттикус Финч, которого Ли списывала с собственного отца — герой поневоле. И, как водится, именно поэтому лучший из героев. У него нет выбора; в судьбе несправедливо обвиненного в изнасиловании негра он видит не несправедливость даже, а какую-то сквозную, зияющую прореху в ткани жизни, прореху, в которую может провалиться его дочь, ее брат, соседский мальчишка, да вся страна! — и он, спокойно и не моргнув глазом, берется ее чинить. В исполнении Пека Аттикус, как и в книге, исполнен высочайшего достоинства, свойственного, наверное, всем джентльменам Юга Америки — другим таким был, к примеру, писатель Уильям Фолкнер. Так или иначе Харпер Ли, попав на съемки заключительной сцены фильма, расплакалась, настолько Пек совпал с образом ее отца — а значит, и Аттикуса Финча.
Этот фильм не просто произведение киноискусства, абсолютно соразмерное книге, по которой он снят. Он, лечит и воспитывает души. Прежде всего детские, но и взрослые тоже. Что, собственно, и является одной из задач настоящего кино.
Кстати, Грегори Пек, который после «Пересмешника» сыграл несметное число шерифов, ковбоев, преступников и священников, считал роль Аттикуса Финча самой главной в своей жизни.
#USA
#screenization
#drama
#year1962
Грек Зорба
Zorba The Greek
Режиссёр Михалис Какояннис
США, Греция, Великобритания
1964
Так начинается экранизация романа одного из крупнейших греческих писателей XX века Никоса Казандзакиса. «Грек Зорба» впервые был опубликован в 1946 году; в 1952-м английский перевод романа вышел в Великобритании, а год спустя —в США.
С прототипом главного героя романа Казандзакис познакомился в 1916 году; в написанной им тридцать лет спустя книге встречаются не просто два человека, но две фундаментальные стратегии жизни: молчаливый, анализирующий всё на свете англогрек и его антагонист, человек со сложной биографией, который не думает о жизни, а танцует её. Зорба — не просто жизнелюбивый язычник, каким его часто воспринимают; в самом центре его свободы — пустота: он, как сказано в книге, «освободился от родины, от попов, от денег», но обретённая свобода скорее похожа на изгнание. Он нигде не свой, его дом — дорога.
В фильме Михалиса Какоянниса философский дуализм романа переведён в пластику, взгляд, ритм. Камера фиксирует отчётливый контраст между чопорным, «застёгнутым» Бэзилом и Зорбой; и если Бэйтс и впрямь англичанин, играющий в грека, то Куинн не играет грека, он буквально становится им. Его Зорба учит свободе — не только Бэзила, но и зрителя. Сцена, где немолодая и отчаянно одинокая женщина (Ирен Папас) слушает его обещания жениться на ней — и верит им! — пробивает любую броню: перед нами не стареющая кокетка, а ребёнок, запертый внутри неё. И Зорба единственный, кто это видит.
Бэзил пытается поймать мудрость Зорбы — и постоянно промахивается, потому что истину можно только прожить. «Грек Зорба» — вовсе не гимн простой и обыденной, но прекрасной жизни, а почти что признание интеллектуала в том, что он может бесконечно анализировать танец, но никогда не научится растворять душу в движении. Однако когда у героев ничего не получается, когда рушатся все надежды, Зорба вновь начинает танец, и Бэзил, отбросив всю свою британскость, делает неуклюжие, но решительные движения вслед за ним.
Потому что необходимо жить дальше, даже если всё потеряно.
Танцевать, даже если не умеешь.
Танцевать не потому, что жизнь прекрасна, а потому что без танца она невыносима.
P.S. Ирония судьбы и парадокс состоят в том, что знаменитый танец «сиртаки», ставший визитной карточкой Греции, создан специально для фильма композитором Микисом Теодоракисом и хореографом Йоргосом Провиасом. В финале герой Куинна танцует со сломанной ногой, не прыгая, а скользя, и именно этот вынужденный жест породил культурный миф.
#USA
#Greece
#UK
#drama
#screenization
#year1964
Zorba The Greek
Режиссёр Михалис Какояннис
США, Греция, Великобритания
1964
Так начинается экранизация романа одного из крупнейших греческих писателей XX века Никоса Казандзакиса. «Грек Зорба» впервые был опубликован в 1946 году; в 1952-м английский перевод романа вышел в Великобритании, а год спустя —в США.
С прототипом главного героя романа Казандзакис познакомился в 1916 году; в написанной им тридцать лет спустя книге встречаются не просто два человека, но две фундаментальные стратегии жизни: молчаливый, анализирующий всё на свете англогрек и его антагонист, человек со сложной биографией, который не думает о жизни, а танцует её. Зорба — не просто жизнелюбивый язычник, каким его часто воспринимают; в самом центре его свободы — пустота: он, как сказано в книге, «освободился от родины, от попов, от денег», но обретённая свобода скорее похожа на изгнание. Он нигде не свой, его дом — дорога.
В фильме Михалиса Какоянниса философский дуализм романа переведён в пластику, взгляд, ритм. Камера фиксирует отчётливый контраст между чопорным, «застёгнутым» Бэзилом и Зорбой; и если Бэйтс и впрямь англичанин, играющий в грека, то Куинн не играет грека, он буквально становится им. Его Зорба учит свободе — не только Бэзила, но и зрителя. Сцена, где немолодая и отчаянно одинокая женщина (Ирен Папас) слушает его обещания жениться на ней — и верит им! — пробивает любую броню: перед нами не стареющая кокетка, а ребёнок, запертый внутри неё. И Зорба единственный, кто это видит.
Бэзил пытается поймать мудрость Зорбы — и постоянно промахивается, потому что истину можно только прожить. «Грек Зорба» — вовсе не гимн простой и обыденной, но прекрасной жизни, а почти что признание интеллектуала в том, что он может бесконечно анализировать танец, но никогда не научится растворять душу в движении. Однако когда у героев ничего не получается, когда рушатся все надежды, Зорба вновь начинает танец, и Бэзил, отбросив всю свою британскость, делает неуклюжие, но решительные движения вслед за ним.
Потому что необходимо жить дальше, даже если всё потеряно.
Танцевать, даже если не умеешь.
Танцевать не потому, что жизнь прекрасна, а потому что без танца она невыносима.
P.S. Ирония судьбы и парадокс состоят в том, что знаменитый танец «сиртаки», ставший визитной карточкой Греции, создан специально для фильма композитором Микисом Теодоракисом и хореографом Йоргосом Провиасом. В финале герой Куинна танцует со сломанной ногой, не прыгая, а скользя, и именно этот вынужденный жест породил культурный миф.
#USA
#Greece
#UK
#drama
#screenization
#year1964
👍8
Три товарища
Three Comrades
Режиссёр Фрэнк Борзейги
США
1938
Роман «Три товарища», замыкающий ремарковскую трилогию «потерянного поколения» (в неё также входят романы «На Западном фронте без перемен» и «Возвращение») автор писал четыре года. Он вышел в свет в 1936 году — но не в Германии, а за границей, в Дании. Это объяснимо: Ремарка, ещё в 1931 году выдвинутого на Нобелевскую премию мира, на родине активно травили и преследовали как воинские объединения, так и поднимающие голову нацисты; все они дружно обвиняли писателя в очернении германской армии, называли «предателем народа» и «продажным писакой». Через день после прихода к власти Гитлера Ремарк покинул Германию. Вскорости его книги были публично сожжены.
...Троих друзей сплотило военное братство во время Первой мировой, но войну они ненавидят. На фоне кризиса Веймарской республики и очевидно невесёлого будущего (его предвещают регулярные демарши нацистов) друзья видят залог выживания в дружбе, скреплённой общим делом — автомастерской. Главный герой, Роберт, влюбляется в девушку Патрицию; эта любовь, кажется, становится началом новой жизни — но сначала в драке с нацистами погибает один из троих товарищей, а затем возлюбленная Роберта умирает от туберкулёза...
Пересказанный сюжет романа — отнюдь не его спойлер, как и не спойлер единственной удачной его экранизации, снятой режиссёром Фрэнком Борзейги в США (сценарий был написан совместно Фрэнком Скоттом Фицджеральдом и известным голливудским сценаристом Эдвардом Парамором-младшим).
Несмотря на невесёлый финал, и роман, и фильм проникнуты невероятной силы жаждой жизни: Ремарк выписывает, а Борзейги отображает эту жажду невероятно талантливо — и в общем, и в деталях. В фильме есть отступления от сюжета книги; сделаны они ради хронометража и темпа киноповествования. Одним из таких отступлений стало имя главного героя (Борзейги настоял на том, чтобы в честь автора романа переименовать Роберта в Эриха), ещё одним — финал, в котором двое оставшихся в живых героев собираются уезжать в Южную Америку, а призраки друга и возлюбленной сопровождают их по дороге с кладбища.
«Трём товарищам» сопутствовала удача: прокат не только покрыл затраты на производство, но и принес 472 000 долларов — серьёзная сумма для 1938 года. Во многом это было обусловлено актерским мастерством исполнителей главных ролей. Но пальму первенства критики до сих пор отдают не сыгравшему Эриха Роберту Тейлору, а Маргарет Саллаван — Патриции. В рецензии газеты New York Times отмечалось: «…в случае с Маргарет Саллаван слово «превосходно» — преуменьшение. Её игра — сияющая, почти невыносимо прекрасная». Актриса была номинирована на «Оскар», однако премию не получила.
Ещё одна редкостная удача картины — небольшая, но яркая роль Лайонела Этвилла, сыгравшего Брейера, приятеля Патриции (в романе — Биндинга). Перед зрителем предстает не просто персонаж малоприятный, и даже не просто опасный — нет, он конченый негодяй, негодяй яркий, деятельный. И Этвилл рисует его не двумя красками — ему подвластны полутона, его герой способен вызвать даже восхищение. Одна небольшая сцена, в которой Брейер постукивает тростью по бамперу машины, мне кажется, стоит невероятно много...
Картина Фрэнка Борзейги до сих пор включается в списки главных экранизаций Ремарка. Когда в 2025-м фильм был впервые выпущен в формате Blu-ray, в комментариях к релизу критики отмечали тот самый выдуманный сценаристами финал, «создающий баланс между триумфом и трагедией». Голливуду он был необходим, как и выдуманный сценаристами брак Эриха и Патриции — но Голливуд не стал упрощать блестящую историю любви на фоне грядущих потрясений. За что продюсеру Манкевичу и режиссеру Борзейги огромное спасибо — и недаром ни одной экранизации, хотя бы ставшей вровень с их фильмом, за 88 лет не появилось.
#USA
#drama
#screenization
#year1938
Three Comrades
Режиссёр Фрэнк Борзейги
США
1938
Роман «Три товарища», замыкающий ремарковскую трилогию «потерянного поколения» (в неё также входят романы «На Западном фронте без перемен» и «Возвращение») автор писал четыре года. Он вышел в свет в 1936 году — но не в Германии, а за границей, в Дании. Это объяснимо: Ремарка, ещё в 1931 году выдвинутого на Нобелевскую премию мира, на родине активно травили и преследовали как воинские объединения, так и поднимающие голову нацисты; все они дружно обвиняли писателя в очернении германской армии, называли «предателем народа» и «продажным писакой». Через день после прихода к власти Гитлера Ремарк покинул Германию. Вскорости его книги были публично сожжены.
...Троих друзей сплотило военное братство во время Первой мировой, но войну они ненавидят. На фоне кризиса Веймарской республики и очевидно невесёлого будущего (его предвещают регулярные демарши нацистов) друзья видят залог выживания в дружбе, скреплённой общим делом — автомастерской. Главный герой, Роберт, влюбляется в девушку Патрицию; эта любовь, кажется, становится началом новой жизни — но сначала в драке с нацистами погибает один из троих товарищей, а затем возлюбленная Роберта умирает от туберкулёза...
Пересказанный сюжет романа — отнюдь не его спойлер, как и не спойлер единственной удачной его экранизации, снятой режиссёром Фрэнком Борзейги в США (сценарий был написан совместно Фрэнком Скоттом Фицджеральдом и известным голливудским сценаристом Эдвардом Парамором-младшим).
Несмотря на невесёлый финал, и роман, и фильм проникнуты невероятной силы жаждой жизни: Ремарк выписывает, а Борзейги отображает эту жажду невероятно талантливо — и в общем, и в деталях. В фильме есть отступления от сюжета книги; сделаны они ради хронометража и темпа киноповествования. Одним из таких отступлений стало имя главного героя (Борзейги настоял на том, чтобы в честь автора романа переименовать Роберта в Эриха), ещё одним — финал, в котором двое оставшихся в живых героев собираются уезжать в Южную Америку, а призраки друга и возлюбленной сопровождают их по дороге с кладбища.
«Трём товарищам» сопутствовала удача: прокат не только покрыл затраты на производство, но и принес 472 000 долларов — серьёзная сумма для 1938 года. Во многом это было обусловлено актерским мастерством исполнителей главных ролей. Но пальму первенства критики до сих пор отдают не сыгравшему Эриха Роберту Тейлору, а Маргарет Саллаван — Патриции. В рецензии газеты New York Times отмечалось: «…в случае с Маргарет Саллаван слово «превосходно» — преуменьшение. Её игра — сияющая, почти невыносимо прекрасная». Актриса была номинирована на «Оскар», однако премию не получила.
Ещё одна редкостная удача картины — небольшая, но яркая роль Лайонела Этвилла, сыгравшего Брейера, приятеля Патриции (в романе — Биндинга). Перед зрителем предстает не просто персонаж малоприятный, и даже не просто опасный — нет, он конченый негодяй, негодяй яркий, деятельный. И Этвилл рисует его не двумя красками — ему подвластны полутона, его герой способен вызвать даже восхищение. Одна небольшая сцена, в которой Брейер постукивает тростью по бамперу машины, мне кажется, стоит невероятно много...
Картина Фрэнка Борзейги до сих пор включается в списки главных экранизаций Ремарка. Когда в 2025-м фильм был впервые выпущен в формате Blu-ray, в комментариях к релизу критики отмечали тот самый выдуманный сценаристами финал, «создающий баланс между триумфом и трагедией». Голливуду он был необходим, как и выдуманный сценаристами брак Эриха и Патриции — но Голливуд не стал упрощать блестящую историю любви на фоне грядущих потрясений. За что продюсеру Манкевичу и режиссеру Борзейги огромное спасибо — и недаром ни одной экранизации, хотя бы ставшей вровень с их фильмом, за 88 лет не появилось.
#USA
#drama
#screenization
#year1938
👍7
Бойня номер пять
Slaughterhouse Five
Режиссёр Джордж Рой Хилл
США
1972
Роман Курта Воннегута «Бойня номер 5, или Крестовый поход детей» — пронзительный и горький антивоенный манифест, основанный на личном опыте автора, пережившего во время Второй мировой войны бомбардировку Дрездена. Жизнь героя романа, Билли Пилигрима — калейдоскоп из ужасов войны, скуки послевоенного пригорода и фантастического плена на планете Тральфамадор. Инопланетяне, воспринимающие моменты бытия как единое целое, учат Билли фаталистичному принятию смерти и страданий, которые автор резюмирует знаменитой фразой «Такие дела». Смешивая автобиографию, научную фантастику и чёрный юмор, Воннегут создал уникальную форму повествования, которая отражает травмированное сознание человека, столкнувшегося с катастрофой — сознание, пытающееся выжить среди хаоса, находя утешение в идее вечности каждого мгновения.
Роман был экранизирован в начале 1970-х режиссёром Джорджем Роем Хиллом, и этот фильм по сию пору считается чуть ли не единственной удачной киноадаптацией традиционно считающейся «неэкранизируемой» прозы Воннегута. Хилл переносит на экран рваный ритм книги, монтируя сцены из разных периодов жизни Билли Пилигрима таким образом, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, как единый поток сознания героя. Режисёр вместо напрашивающихся масштабных батальных сцен он фокусируется на абсурдности и обыденности повседневного ужаса войны; сцены же межпланетных путешествий выглядят нарочито просто, при этом подчёркивая бегство героя от реальности…
Воннегут высоко оценил картину, назвав её «безукоризненной». По его словам, фильм «необычайно гармонирует с теми чувствами, которые я испытывал, когда писал этот роман». Пожалуй, добавить к его словам нечего.
#USA
#fantasy
#screenization
#year1972
Slaughterhouse Five
Режиссёр Джордж Рой Хилл
США
1972
Роман Курта Воннегута «Бойня номер 5, или Крестовый поход детей» — пронзительный и горький антивоенный манифест, основанный на личном опыте автора, пережившего во время Второй мировой войны бомбардировку Дрездена. Жизнь героя романа, Билли Пилигрима — калейдоскоп из ужасов войны, скуки послевоенного пригорода и фантастического плена на планете Тральфамадор. Инопланетяне, воспринимающие моменты бытия как единое целое, учат Билли фаталистичному принятию смерти и страданий, которые автор резюмирует знаменитой фразой «Такие дела». Смешивая автобиографию, научную фантастику и чёрный юмор, Воннегут создал уникальную форму повествования, которая отражает травмированное сознание человека, столкнувшегося с катастрофой — сознание, пытающееся выжить среди хаоса, находя утешение в идее вечности каждого мгновения.
Роман был экранизирован в начале 1970-х режиссёром Джорджем Роем Хиллом, и этот фильм по сию пору считается чуть ли не единственной удачной киноадаптацией традиционно считающейся «неэкранизируемой» прозы Воннегута. Хилл переносит на экран рваный ритм книги, монтируя сцены из разных периодов жизни Билли Пилигрима таким образом, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, как единый поток сознания героя. Режисёр вместо напрашивающихся масштабных батальных сцен он фокусируется на абсурдности и обыденности повседневного ужаса войны; сцены же межпланетных путешествий выглядят нарочито просто, при этом подчёркивая бегство героя от реальности…
Воннегут высоко оценил картину, назвав её «безукоризненной». По его словам, фильм «необычайно гармонирует с теми чувствами, которые я испытывал, когда писал этот роман». Пожалуй, добавить к его словам нечего.
#USA
#fantasy
#screenization
#year1972
👍3