Несколько дней прошло, а я все думаю про «Евгения Онегина» в Лейпциге. Думая, еще и напеваю, конечно — к счастью этого никто не слышит, потому что ни слуха, ни голоса у меня нет. Но от культурного кода никуда не деться, да я, собственно говоря, и не собираюсь деваться, он меня вполне устраивает… Рецензировать режиссуру Василия Бархатова сейчас уже негде и незачем, потому что эта седьмая версия постановки — мы с ним вместе считали, загибая пальцы, — а первая была еще больше десяти лет в Национальной Литовской опере в Вильнюсе. В таких случаях обсуждают только оркестр и солистов, потому что они каждый раз разные. Но вот тут как раз я тихо пасую специалистам — от знаменитого оркестра Гевандхауса я теоретически ожидал большего. От солистов Лейпцигской оперы ничего и не ожидал. Все, в сущности, были на высоте, но каждый — на своей. А вот то, что я смотрел на сцену с непроходящими интересом и радостью — обязан здесь засвидетельствовать. Очень занятно Бархатов все это сочинил. И народ никогда на моей памяти не играл такой важной роли в «Евгении Онегине» — вот девицы-красавицы, ждущие объяснения Татьяны с Онегиным и переживающие за нее; вот разношерстная публика на зимних уличных катаниях на санях с горки, перед которыми зачем-то «выделывается» смешной увалень Ленский; наконец, две толпы «секундантов», явившиеся на стрелку Онегина с Ленским — какая там дуэль, хотели выяснить отношения, но случилась русская драка, стенка на стенку, и Ленский просто упал, да так неудачно, что разбился насмерть… И отлично придуманные две последние картины. Фуршет на вокзале в честь прибытия почетных гостей, где потрепанный Онегин с чемоданом вдруг видит старых знакомых из «элиты», но его, простого пассажира, не хотят пускать к богачам, и он просто перепрыгивает через заграждения. Гремин, под «любви все возрасты покорны…» накладывающий в тарелку тарталетки, потом хватающий Онегина за грудки в качестве предупреждения — и он же, маячащий в глубине зала ожидания во время финального объяснения жены с бывшим соседом. Муж совсем не боится, что именно решит Татьяна, а просто ждет, когда она наконец произнесет то, что должна сказать, и поедет с ним дальше. И «позор-тоска» онегинские никого не волнуют — люди с вещами торопятся к своим поездам… Умный юмор всегда на пользу «нашему всему». Он нам свыше дан. Я даже иногда подозреваю, что именно он — замена счастию.
#opera #leipzig
#opera #leipzig
❤20👍12🙏2🔥1
DESTINATION COTTBUS — V
В связи с грядущей премьерой в очередной раз столкнулись с проблемой авторских прав. Я уже давно (не один я) злюсь на международное законодательство и считаю все эти авторские права после смерти авторов возмутительным мафиозным предприятием. С живыми авторами гораздо легче, при том, что иногда они (и их агенты) не отвечают на мэйлы и звонки и часто бывают людьми амбициозными, сварливыми и, как принято теперь говорить, токсичными. Но всегда есть шанс добраться, достучаться, посмотреть в глаза, обаять, упросить, уговорить, заморочить голову, в конце концов. С покойниками не получится. Наследники великих чаще всего прячутся за спинами агентов, издательств и (не дай Бог довести дело до них) адвокатов. Удивительно, но среди живых правообладателей столько жадных, склочных, мелочных, упрямых и несговорчивых людей! Казалось бы, они должны быть добрейшими существами на земле — как правило, не обладая никакими талантами, многие из них всю жизнь живут припеваючи за счет отчислений! Так благодарите Бога! Но нет, целых семьдесят лет (раньше было пятьдесят, но вот решили помочь не только детям и внукам, но и правнукам покойных) можно куражиться. Но это были эмоции… Я, собственно, пришел с информацией. Как многие знают, в этом году исполнилось семьдесят лет со дня смерти Бертольта Брехта. Многие ждали этого дня. Театры — с нетерпением (наследники великого драматурга и теоретика театра были особенно свирепыми и упертыми душителями режиссерских свобод), а издательство «Зуркамп», исправно собиравшее с театров проценты — с грустью. И вот совсем недавно издательство опубликовало разъяснение. Действительно, с 1 января 2027 года можно ставить, делая, все что хочешь, следующие пьесы Брехта (привожу только те, что действительно ставятся):
— «Добрый человек из Сезуана»
— «Кавказский меловой круг»
— «Карьера Артуро Уи»
— «Страх и отчаяние в Третьей Империи»
— «Барабаны в ночи»
— «Винтовки Тересы Каррар»
— «Что тот солдат, что этот»
— «Мещанская свадьба»
— «Ваал» (лет десять назад был большой скандал, когда наследники добивались запрета спектакля Франка Касторфа по этой пьесе в мюнхенском театре «Каммершпиле» из за переработки текста).
Но! Рано радовались те, кто собрался кромсать или переозвучивать «Трехгрошовую оперу». Потому что на нее распространяются так называемые «связанные права» других соавторов. Так что со своеволием придется подождать… аж до конца декабря 43-го года. С «Мамашей Кураж» и «Господином Пунтиллой», а также ее детьми и его слугой, тоже не так все просто. Сами тексты стали уже достоянием человечества, но есть нюансы опять же по смежным правам. Так что проверяйте заранее, если что.
В связи с грядущей премьерой в очередной раз столкнулись с проблемой авторских прав. Я уже давно (не один я) злюсь на международное законодательство и считаю все эти авторские права после смерти авторов возмутительным мафиозным предприятием. С живыми авторами гораздо легче, при том, что иногда они (и их агенты) не отвечают на мэйлы и звонки и часто бывают людьми амбициозными, сварливыми и, как принято теперь говорить, токсичными. Но всегда есть шанс добраться, достучаться, посмотреть в глаза, обаять, упросить, уговорить, заморочить голову, в конце концов. С покойниками не получится. Наследники великих чаще всего прячутся за спинами агентов, издательств и (не дай Бог довести дело до них) адвокатов. Удивительно, но среди живых правообладателей столько жадных, склочных, мелочных, упрямых и несговорчивых людей! Казалось бы, они должны быть добрейшими существами на земле — как правило, не обладая никакими талантами, многие из них всю жизнь живут припеваючи за счет отчислений! Так благодарите Бога! Но нет, целых семьдесят лет (раньше было пятьдесят, но вот решили помочь не только детям и внукам, но и правнукам покойных) можно куражиться. Но это были эмоции… Я, собственно, пришел с информацией. Как многие знают, в этом году исполнилось семьдесят лет со дня смерти Бертольта Брехта. Многие ждали этого дня. Театры — с нетерпением (наследники великого драматурга и теоретика театра были особенно свирепыми и упертыми душителями режиссерских свобод), а издательство «Зуркамп», исправно собиравшее с театров проценты — с грустью. И вот совсем недавно издательство опубликовало разъяснение. Действительно, с 1 января 2027 года можно ставить, делая, все что хочешь, следующие пьесы Брехта (привожу только те, что действительно ставятся):
— «Добрый человек из Сезуана»
— «Кавказский меловой круг»
— «Карьера Артуро Уи»
— «Страх и отчаяние в Третьей Империи»
— «Барабаны в ночи»
— «Винтовки Тересы Каррар»
— «Что тот солдат, что этот»
— «Мещанская свадьба»
— «Ваал» (лет десять назад был большой скандал, когда наследники добивались запрета спектакля Франка Касторфа по этой пьесе в мюнхенском театре «Каммершпиле» из за переработки текста).
Но! Рано радовались те, кто собрался кромсать или переозвучивать «Трехгрошовую оперу». Потому что на нее распространяются так называемые «связанные права» других соавторов. Так что со своеволием придется подождать… аж до конца декабря 43-го года. С «Мамашей Кураж» и «Господином Пунтиллой», а также ее детьми и его слугой, тоже не так все просто. Сами тексты стали уже достоянием человечества, но есть нюансы опять же по смежным правам. Так что проверяйте заранее, если что.
❤17🤷♂11👍4
#прошлонобыло
Октябрь особенно жесток — лента соцсетей все время подбрасывает воспоминания о фестивале «Территория». Вот в эти дни восемь лет назад назад Боб Уилсон играл на сцене Театра Наций «Лекцию о ничто». Это был его последний приезд в Москву, о чем никто из тех, кого видно на этих фото, конечно, не знал и не думал. Боб тогда встречался со студентами, репетировал и играл, обедал со мной и исполнителем роли Пушкина в его единственной московской постановки, посетил парк «Зарядье»,а после своего спектакля на пороге гримерки в белом махровом халате принимал делегацию светской Москвы в составе Ксении Собчак и Миранды не помню фамилии. Не знаю, где он, и где та Москва. Никогда не отважусь сказать (хотя однажды в сердцах сказал это где-то здесь в дневнике), что ни его, ни ее больше нет. Не хочу сам читать «лекций о ничто».
Октябрь особенно жесток — лента соцсетей все время подбрасывает воспоминания о фестивале «Территория». Вот в эти дни восемь лет назад назад Боб Уилсон играл на сцене Театра Наций «Лекцию о ничто». Это был его последний приезд в Москву, о чем никто из тех, кого видно на этих фото, конечно, не знал и не думал. Боб тогда встречался со студентами, репетировал и играл, обедал со мной и исполнителем роли Пушкина в его единственной московской постановки, посетил парк «Зарядье»,а после своего спектакля на пороге гримерки в белом махровом халате принимал делегацию светской Москвы в составе Ксении Собчак и Миранды не помню фамилии. Не знаю, где он, и где та Москва. Никогда не отважусь сказать (хотя однажды в сердцах сказал это где-то здесь в дневнике), что ни его, ни ее больше нет. Не хочу сам читать «лекций о ничто».
❤23💔10🙏3🔥1
#эсфирь
Парни из «Римини Протокол» достигли просто совершенства в логистике своих «бродилок». Одни и те же эпизоды в разных историях получают совершенно разные смыслы. Чем-то напоминает великие «Situation Rooms». Вот смыслы, увы, почти выхолощены. Но в этом вина времени, не художников.
https://www.kommersant.ru/doc/9040359
Парни из «Римини Протокол» достигли просто совершенства в логистике своих «бродилок». Одни и те же эпизоды в разных историях получают совершенно разные смыслы. Чем-то напоминает великие «Situation Rooms». Вот смыслы, увы, почти выхолощены. Но в этом вина времени, не художников.
https://www.kommersant.ru/doc/9040359
Коммерсантъ
Демократия как аттракцион
Берлинский театр «Фольксбюне» стал «Домом надежды»
❤7🔥2👍1
В берлинском музее современного искусства «Berlinische Galerie» открылась выставка Ловиса Коринта. Один из лучших немецких художников конца XIX и начала ХХ века, великолепный портретист и тонкий пейзажист, от реализма ушедший к импрессионизму и потом к экспрессионизму… Впрочем, к черту «измы». Судьбы всегда интереснее. Сама экспозиция посвящена берлинскому периоду жизни Коринта, то есть последним двадцати пяти годам его жизни, совпавшим с первой четвертью прошлого века. И самая (для меня) интересная ее часть — реконструкция сделанного Коринтом оформления столовой на вилле богача Людвига Каценелленбогена под Берлином. В 1913 году Каценелленбоген и его первая жена Эстелла заказали Коринту серию картин для своего загородного имения неподалёку от Ораниенбурга. Кстати, заказ организовал знаменитый галерист Пауль Кассирер, один из главных дилеров французского импрессионизма и немецкого модернизма — совсем недавно в Берлине в Старой Национальной галерее была посвященная ему богатая выставка. И Коринт создал-таки в 1913–1914 годах цикл из одиннадцати полотен. Сюжеты были заимствованы из гомеровской «Одиссеи» и поэмы «Неистового Роланда» Ариосто. А потом начались драмы и трагедии…
👍12❤5
Читаю список постановочной команды одного не получившегося спектакля. Есть педагог по речи, педагог по вокалу, педагог по танцу, педагог по спецэффектам… А нужен-то был всего лишь педагог по смыслу!
❤12👌7🔥5😁4⚡3👍3
Не мог не пойти на новый спектакль под названием «Между рекой и морем». Но со страхом брел, конечно, по Кудаму привычным уже лет тридцать маршрутом: не дай Бог, и любимая «Шаубюне» скурвилась, завиляла хвостом перед мерзавцами, что же тогда делать, куда вообще бежать? (Спойлер: нет, не скурвилась.) Это совершенно замечательный, остроумный и печальный моноспектакль Юсефа Свайда, израильского араба, уроженца Хайфы и жителя Берлина, отца арабско-еврейских детей и отличного перформера. Он так и начинает: знаю, говорит, что вы все в напряжении, и если готовите протест и прячете под сиденьями гневные транспаранты, так не старайтесь, вон у меня уже целая куча — и показывает на единственную «декорацию» спектакля, сваленные в углу сцены картонки, баннеры и флаги, как произраильские, так и пропалестинские. Я, говорит он, не расскажу вам ни про 7 октября (имеет право!), ни про войну в Газе (уже легче), я вообще хочу рассказать вам про развод с женой. Бывшей женой его, кстати, оказалась Яэл Ронен, известная израильская режиссерка, часто ставящая в «Шаубюне». Но пока еще дело дойдет до развода, Юсеф Свайд пунктиром рассказывает о своем детстве в Хайфе, об отце, об учебе в еврейской школе, о своей сложной и так до конца им самим не постигнутой «identity», о том, как крутил романы с еврейками и прямо во время секса признавался им, что он араб, о том, как был завербован Моссадом, как одни его знакомые погибали от рук террористов-хамасовцев, а другие прекратили с ним общение, потому что он не ходит на антиизраильские митинги… Так многим знакомая судьба «своего среди чужих, чужого среди своих». Собственно, спектакль о том, как горько, что в чертовом нашем мире не достаточно быть просто отцом и мужем, любовником и актером, живым и жадным до жизни человеком, а нужно непременно «занимать позицию». Свайд мгновенно меняет маски, мешает иврит с арабским, немецкий с английским, буквально летает по сцене и, главное, обо всем говорит с грустным юмором, я бы сказал — с библейско-еврейским юмором, и уверен, что он бы не обиделся на такое определение. А в конце он зачитывает письмо своего сына, которого попросили описать свою мечту. И вот она, эта мечта: сесть на машине в Стамбуле и проехать на ней до Бейрута, откуда каждый час ходят скоростные поезда в Тель-Авив, по пути узнать, что в Тегеране проходит большой фестиваль современной музыки, слетать туда на два дня, в изнеможении вернуться в Иерусалим, но вскоре после прилета отправиться в египетскую Александрию на фестиваль стрит-фуда… и ни разу нигде на границе не показывать паспорт, потому что никаких границ нет…. Ну, помечтать-то можно?
❤24🙏5🤔4👏3